Глава семидесятая
– Гарри, – он перевел смягчившийся взгляд с пола на меня. Он все еще где-то далеко от меня с того момента, как те люди пришли и обвинили его в чем-то. Я думала, он говорил, что никто не смеет диктовать ему, что делать. Почему же он так реагирует на слова женщины? С того угла, что я сейчас вижу ситуацию, знаю, что мои мысли верны. Не важно, как высоко он думает о себе, он все еще отвечает перед кем-то. Но сегодня все иначе, как сказала Грейс.
Сегодня день рождения его матери. И он дома.
– Ты в порядке? – спрашиваю, беспокоясь, сажусь возле него на кровать. Он слегка кивает, не говоря ни слова. Если честно, это беспокоит меня. Обычно Гарри, ну, занят. Либо кричит, либо инструктирует кого-то. А сейчас он просто тихо сидит, и это странно. – Ты можешь рассказать все, что волнует тебя, – побуждаю его рассказать, кладу руку на плечо. Когда он не отвечает минуту, я продолжаю. – Давай же, я буду донимать тебя, пока ты не ответишь. – Гарри вздохнул и убрал мою руку, как только я снова вернула ее на его плечи.
– Иди и беспокой кого-то еще, я не в настроении.
– Серьезно? Я тебе не верю, – отвергаю его ответ, пытаюсь реагировать игриво. Он вздыхает опять.
– Просто уйди, Люсинда, – я только трясу головой и тыкаю его в щеку.
– Не уйду, пока не расскажешь, – он поворачивается ко мне и удивленно таращится. Я беру его руку и накрываю своей, затем улыбаюсь. – Знаешь, ты иногда смотришь куда-то вдаль.
– Что?
– Ты впериваешься взглядом в пространство на долгое время. Кажется, ты так близок к темноте, но тебе это нравится. Я думала, такой взгляд у солдат на войне, но не у таких, как ты.
Вдруг стены, построенные между нами, барьеры между нами пали. Невидимый барьер исчез, как только мы увидели недостатки друг друга. Глаза Гарри выразили заинтересованность, которую можно было бы ожидать от маленького мальчика, а не от взрослого мужчины. Ну, демона, да. Но искорка в его глазах быстро обернулась чем-то темным, будто его душа показала себя. И это пугает.
Он резко вырвал свою руку, затем схватил мою так сильно, я знала, что там останутся синяки.
– Ты ведешь себя так, словно знаешь меня, Люсинда. Ты ведешь себя так, словно мы любовники и должны делиться всем друг с другом. Скажи, Люсинда, я тебе нравлюсь? – Ухмылка вернулась на его лицо, на этот раз она была прямо-таки дьявольской. – Хочешь, чтобы я выделил для тебя время в расписании? На этой недели уже не получится. Может, на следующей неделе? В понедельник? – я насупилась, посмотрев на него с отвращением, пытаясь вырвать из его рук свою.
– О-отпусти меня, Гарри! Пожалуйста, отпусти!
Когда он все же сделал это, я дала ему пощечину. Жесткую. Стена между нами вновь ощутима, на этот раз ее никто не будет рушить. Я не планирую ее рушить.
– Люсинда! – он рычит, отталкивая резко меня. Я вскрикиваю и приземляюсь на пол, глаза расширяются. Медленно поднимаю взгляд на Гарри: он также в шоке. – Люсинда... – отодвигаюсь назад, удостовериваюсь, что нахожусь от него в нескольких футах. От монстра, который решил сегодня появится.
– Не надо, – отвечаю, когда он приближается. – Не приближайся. Пожалуйста, – его взгляд теперь на полу.
– Выйди, – вижу боль в его глазах. Уже собираюсь протестовать, но он прерывает меня. – Выйди, пока я не причинил тебе боль.
Рассердившись на собственное участие, понимаю, как же глупо на самом деле выглядела, разыгрывая это все.
– С радостью, – быстро отвечаю и выбегаю из комнаты.
Теперь, когда он не мог меня слышать, я зашипела и скривилась от боли и злости. Ублюдок! Как и все мужчины, ублюдок! Врезаюсь в Найла, он выставляет обе руки, я иду дальше. Не хочу сейчас смотреть на него, только быстро извиняюсь и продолжаю путь в гостиную.
– Эй, ты в порядке? – он позвал меня, но я не ответила.
Оказавшись в пустой комнате, я закрываю ее и падаю на кровать, выпуская наружу всю злость, мну пальцами простыни. «Кому вообще есть дело до него, оставь его в покое,» – говорит мое подсознание.
Вздыхаю, смахиваю слезы, не желая тратить нервы на гребаных ублюдков. В этот самый момент боль пронизывает мой живот вновь, громко стону, сжимая глаза. Она такая интенсивная, как никогда. Закатываю глаза, надеясь, что это скоро пройдет. Но это не прошло.
Снимаю рубашку, так как кожа как будто горит. Что со мной происходит? Громко кричу, тяну занавеску, отчего она падает на пол.
– Люсинда, – открываю глаза, Гарри стоит надо мной. Его лицо выражает обеспокоенность, но я также не пропускаю, что он смотрит на мой оголенный лифчик, так как моя рубашка уже на полу. Не способная прогнать боль, я забываю о том, что недавно случилось и беру его руку.
– Мне очень больно! – воскликнула я, принимая новую волну боли. Прикусываю губу.
Может, думая о том, что это он ранил меня, он искал синяки на моей руке.
– Где? Где болит? – головой указываю на живот.
– Там. – он насупил брови и начал исследовать мой живот. Моя кожа начала гореть еще больше, будто испепеляясь. Это только заставило меня рыдать.
Кажется, он не знает, как избавить меня от боли (судя по его неудачным попыткам).
И вдруг все прекратилось. Я сглатываю несколько раз, Гарри с интересом смотрит на меня.
– Ты в порядке?
Медленно поворачиваюсь к нему и к его большому удивлению киваю.
– Все прошло.
* * *
– Мы должны проверить ее.
Стону от предложения Грейс, но на самом деле боюсь. Во-первых, доктор – не человек. Во-вторых, я не хочу услышать, что заражена какой-то неизвестной инфекцией, пришедшей из ниоткуда. В-третьих, доктор может убить меня, пытаясь вылечить.
– Нет, я этого не хочу, – четко произношу я, привлекая всеобщее внимание. Гарри вздыхает.
– Что значит, ты не хочешь? – копирую его реакцию и складываю руки на груди от смущения.
– Я...я просто... я не хочу. – Гарри готов кричать на меня за глупость, но вдруг входит Зейн.
– Ну? – Гарри спрашивает от нетерпения, потому что Зейн уже слишком долго не отвечает. Темноволосый покрутил головой, оглядев всех нас.
– Он не в городе сейчас. Сказал, что вернется завтра и придет осмотреть Люсинду.
– Блять, – прошипел Гарри и потряс головой. – Когда он мне не нужен, все время вертится тут. А когда нужен, его блять нет! – вздрагиваю от его ядовитых слов и вздыхаю, когда он поднимает меня. – Удостоверьтесь, что дом охраняется.
Они кивнули, и Гарри пошел наверх, в спальню.
– Гарри, смотри, я уже в порядке. Видишь? Мне больше не больно. – Мои словно не дошли до него, ведь он вошел со мной на руках в комнату и положил меня на кровать.
Хочу есть и прошу еды, но он все еще отвергает мои слова. Только говорит, что, может быть, мои боли были от плохой еды, которую сделала Грейс.
– Стремное последствие от существования в качестве человека – это переедание и проблемы от этого. – он пробормотал, снимая рубашка и бросая ее на диван рядом.
Я украдкой закатила глаза, зная, что, если он увидит, мне конец.
– Я все вижу, – блять. Прикусываю губу и тереблю пальцами волосы, чувствую, что хочу есть.
– Почему ты просто не можешь дать мне поесть? Вместо того, чтобы умереть от чего-то там, я умру от голода!
– Прекрати препираться и просто спи, – он пробормотал, ложась рядом со мной. – Поешь, когда Алекс осмотрит тебя завтра. А сейчас лучше не рисковать.
– Кто такой Алекс?
– Врач. Его сейчас нет в городе, но этот ублюдок будет здесь завтра, чтобы осмотреть тебя. Мы, наконец, узнаем, чем ты больна.
– Он твой приближенный? – он вздыхает и притягивает меня к своей холодной груди.
– Больше никаких вопросов. Просто спи, ладно? Уже 9 вечера. Тебе надо отдохнуть, – я киваю.
– Прости за твою маму, – бормочу, водя пальцем по его руке. Он резко выдыхает и слегка кивает. Чтобы заставить его почувствовать комфорт, я приближаюсь и касаюсь губами его шеи. Одно только это заставляет мое тело гореть, но это совсем иное чувство, отличное от того, что вызвало боль сегодня. Это совсем другое. Это страсть.
– Остановись, Люсинда, – он стонет, я кусаю его бледную кожу, высовывая затем язык, чтобы слизать. Он стонет опять, а потом залезает на меня, его глаза моментально темнеют от вожделения. Я шаловливо усмехаюсь, прикусывая губу. Он приближается ко мне и накрывает мои губы своими, заставляя меня стонать от этого ощущения.
Хватаю его нижнюю губу и кусаю, сильно кусаю. Он тяжело вздыхает, притягивая меня еще ближе к себе, в комнате резко становится очень жарко. В этот самый момент я чувствую жидкость, стекающую на мои губы. Открываю глаза и вижу, что это кровь Гарри. Глаза мои расширяются, когда я пробую это на вкус. Это безумно вкусно.
Я притягиваюсь к его шее и сосу из раны, которую сделала сама, жидкость чертовски вкусная и огнем отзывается в моем горле. Я прихожу в шок, когда Гарри отодвигает меня: сам он тоже в шоке, повторяет мою мимику зеркально. Только его шок, наверное оттого, что я сосала его кровь, а мой от потери контакта.
Он проводит рукой по волосам и садится, уставившись на меня.
– Гарри... – бормочу, но он только трясет головой.
– Что с тобой не так? – спрашивает, а потом его будто ветром сносит прочь из комнаты. Больше он ничего не сказал, только оставил меня обеспокоенной, ошеломленной, разъяренной. Глубоко дышу. Я в шоке от того, что было несколько секунд назад.
Прячу лицо в руках, пряди волос падают на них. Сжимаю руки в кулаки.
Что, черт возьми, только что произошло?
__________________
Хээээй, ребята! Кто уже послушал новый альбом Гарри? давайте обсуждать! Я вот в диком восторге, а вы?