Глава 22
В старые времена верили, что Солнце и Месяц вступили в брак, но затем Месяц покинул свою возлюбленную, и в наказание его рассекли напополам. Вспоминаю это, когда Кассиан осторожно снимает повязку с моих глаз. На небе тускло светится разорванная часть Месяца.
Вокруг пусто. Ни одной живой души. Маленькая терраса с перилами из колючих переплетающихся корней и крупных синих ягод облетевшего терновника.
Вчерашней ночью я вернулась в комнату на ватных ногах, едва ли осознавая, что предложение Кассиана воплотится вживую.
– Где мы?
– Считай это моим тайным местом, – фейри подходит к самому краю, как завороженный вглядываясь в даль, и протягивает мне руку, приглашая присоединиться. – Раньше терн цвел, разбавляя сухой пейзаж дворца, но потом перестал.
Он не смотрит на меня, когда я встаю рядом.
Сверху не только дворец кажется скудным на краски: вдалеке виднеются такие же холодно-серые голые скалы и бедная, сухая земля.
– Все это ради мести отцу? – невесомо касаюсь плеча Кассиана. Этой бессонной ночью у меня оказалось достаточно времени, чтобы поразмыслить. – Все узнают об этом браке, а брак с человеком...
– Презирают, – заканчивает Кассиан пугающе ровным тоном.
Я помню, как он кричал, когда желал убедить меня, сейчас же его голос звучит холодно. Неужели ему все равно, неужели плевать, что едва ли позволительное встает на кон?
– Это не ради мести. Этого требует план. Если я хочу заручиться твоей поддержкой, нужно что-то отдать взамен – шанс спасти сестру.
У всего есть своя цена, как однажды сказал кто-то. И, пожалуй, этот кто-то был слишком прав. Но сердце колет мысль об утаенной части сделки с Шароном. Сглатываю, чтобы смочить пересохшее горло.
– Сколько раз фейри могут завещать свое сердце кому-то? – срывается с губ, когда Кассиан поворачивается ко мне и достает из кармана маленькую шкатулку.
В груди что-то екает. Будто все по-настоящему. Вечер. Тишина. Только мы вдвоем. И он смотрит глазами, полными неописуемого, искреннего и неприкрытого трепета, любви и надежды. Быть может, сильно зажмурившись, я могла представить эту картинку сейчас, наяву и, не утруждаясь, поверила бы в нее как маленькая наивная девочка. Но разум безжалостно обрубает на корню любые попытки.
– Лишь единожды.
Единожды. До боли прикусываю губу. Как же мы не похожи. Сколько раз люди заключают браки за свою жизнь? Сколько раз разрывают их и блуждают в поисках новых половинок? Скольких любят?
«А, быть может, не так уж и не похожи», – осекаюсь я. Что, если каждый из нас когда-то завещал свое сердце кому-то, но что-то пошло не так, и теперь мы вынуждены искать подделку, которая никогда не сможет заменить оригинал?
– В таком случае я найду другой способ спасти Вивьен, – это не та игра, в которую я желаю сыграть.
Если я хочу отмщения, сейчас то самое время. Сказать «да», забрать сердце, и он будет обязан любить только меня. Всю жизнь. Он будет принадлежать мне, а полюбив другую, будет обречен разрываться на части, как Месяц.
– Я не хочу ломать чью-то жизнь. Даже твою.
– Довольно, – в попытке остановить поток слов, Кассиан вскидывает руку Его пальцы медленно сжимаются в кулак, так, что белеют костяшки. Я ошиблась, когда решила, что цена сделки королю безразлична.
– Тебе придется полюбить меня, – продолжаю, несмотря на предупреждение.
– Я позабочусь об этом позже, – он встает на колено. – Александр рассказывал, что люди делают так.
Верно, а еще люди расстаются, изменяют, разбивают друг другу сердца и лгут.
Происходящее не укладывается в голове. Король Неблагого Двора стоит передо мной, перед смертной, и протягивает кольцо, которое свяжет нас – тех, кто не мог быть вместе ни за что.
Я смотрю на его фигуру, молчаливо ожидающую ответа. Кассиан не взволнован, не напуган, словно происходящее вовсе его не терзает, но я знаю, это лишь маска, выглядящая на его лице чертовски убедительно.
– Я...я согласна, – с горечью вместо злорадного упоения произношу я и медленно протягиваю пальцы к серебряному перстню.
– В таком случае, я завещаю тебе свое черствое сердце и дарую корону Неблагого Двора.
***
Свое черствое сердце и корону Неблагого Двора. Окажись это сном, я проснулась бы в холодном поту и корила себя за то, что сказала «да». Но то был не сон. И забыть случившееся, увы, не выйдет.
Должна ли наша сделка что-то изменить? Глупым окажется считать, что да. Я по-прежнему смертная, пускай и с призрачным, игрушечным титулом королевы. Королевы ничего. А Кассиан по-прежнему король, которому я не доверяю.
Пускай предложение ничего не меняет, но раскрытие условий сделки с Шароном производит удивительный эффект. Этим же днем Кассиан позволил мне присутствовать на одном из собраний. Он объявил об этом в записке. Уже второй за последнее время.
«Пару часов назад я втайне сделал тебе предложение, а теперь, будь добра, явись в мой кабинет для обсуждения готовящейся войны. И еще, пожалуйста, не подавай виду, что что-то не так», клянусь, я читала это между строк. Как будто Кассиан плеснул в меня кипятком, а теперь просит сохранять невозмутимое лицо перед остальными.
Голова идет кругом. Скрывать правду – не мой конек, это талант Вивьен, если она того сама желает. «А как же оставшаяся часть сделки с Шароном, Эбигейл?» – давно внутренний голос не давал мне под дых. Часть, по которой я могу привести Кассиана в лапы Шарона и спасти сестру.
– Это невозможно, – пытаюсь убедить и себя, и голос. Мне ни за что не убедить Кассиана прийти к Светлому Двору.
«Но если представится возможность... Ты предашь союзника?»
В отражении туалетного столика на меня смотрит она, другая Эбигейл, улыбается хищно, а глаза искрятся.
И я скольжу взглядом по записке от Кассиана, а потом закрываю лицо ладонями. Я не знаю ответа, и это сводит с ума. А больнее ножа бьет мысль, что я не хочу. Но когда это имело большой вес?
Очередной раз вздыхаю, словно это помогает подготовиться к собранию, стягиваю с пальца подаренное Кассианом кольцо и прячу в ящик туалетного столика.
Решаю надеть что-то более неприметное. В шкафу нахожу простенькое платьице из дымчато-серой тафты и, недолго думая, втискиваюсь в наряд. Последний раз поправляю распущенные волосы, выхожу из комнаты.
Оказывается, за престолом в тронном зале скрыт кабинет короля. Стоит лишь провернуть одну из сапфировых ягод на троне, чтобы открыть проход.
Помещение предстает куда скромнее, чем я ожидала, размером уступает даже выделенным мне покоям. Вход сюда должен ограничиваться статусом и ролью присягнувших. Прочие собрания наверняка проводятся в каком-нибудь зале Совета, раз в честь него даже прозвали улицу и площадь в городе.
В центре кабинета на столе разложена карта. Кассиан сдвигает в сторону какие-то чертежи. Я немного опоздала, так что пытаюсь тихо уловить суть происходящего.
Не решаюсь подходить ближе, к Браске и незнакомцу в красном берете, в котором вскоре узнаю Зугаса, остаюсь у дверей. Кассиан склонился над столом, упираясь в него ладонями.
Вдоль стен разместились массивные книжные шкафы с прозрачными дверцами. На единственной свободной стене, за столом, в раме с вензелями висит портрет молодой девушки с младенцем. Она держит его одной рукой и улыбается, показывая заостренные зубы. Из свертка виднеется пухлое спящее личико ребенка.
– Здесь, – Кассиан берет с тумбы булавку и втыкает в карту, – нужно расставить лучников. Так, чтобы он не знал о них.
Все же подхожу ближе, чтобы лучше рассмотреть местность на полотне. Он говорит о Вороньей горе, той единственной полосе деревьев, что не назовешь лесом.
Взад-вперед, убрав руки за спину, по кабинету широкими шагами почти марширует Зидгар. Браска развлекается тем, что следит за траекторией ее движений. Рыцарь стоит за плечом Кассиана, скрестив руки на груди, и, кажется, несколько отрешен от происходящего.
– Как вы себе это представляете, Ваше Величество? – нервно рычит Зидгар, снова разворачиваясь на месте. На ней – мужской кафтан, в кулаке зажата треуголка.
– Зидгар, – вмешивается Зугас, но Кассиан прерывает его и, вскинув руку, смотрит на наконец остановившуюся великаншу.
– Мое подпольное отделение займется слежкой. Как только люди Шарона разобьют лагерь где-то неподалеку, мы узнаем об этом. Отец не сможет отправить армию целиком. Слишком рискованно. Гора – территория Двора Ночи.
– Откуда уверенность, что и Шарон не устроил за тобой слежку? – я взглянула на фейри через плечо Зугаса.
– Слежки нет, – отрезает Кассиан и возвращается к карте. – Мариана колеблется. Склонить морское королевство в нашу сторону уже не получится, но может получиться оградить их.
– Они слишком трусливы, чтобы наживать врагов, – соглашается Зидгар с презрением. Кажется, сама мысль о чьем-то желании уклониться от стычек вызывает у нее отвращение. Она натягивает на голову треуголку и подходит к остальным. А я пробегаюсь по кабинету взглядом в попытке найти лицо Александра.
– Куда пропал Рональд? – спрашивает Кассиан, обращаясь к присутствующим. – Мнение звездочета тоже стоило бы учесть.
– Ему нездоровится, мой Лорд, – отвечает великанша, словно извиняясь за отсутствие непутевого подчиненного.
Мне не доводилось встречаться с Рональдом при дворе. Может, он был тем, кто предсказал падение короля. Интересно, чего такое предсказание могло стоить пророку?
– Зидгар, продолжаешь готовить своих воинов к битве, Зугас, – Кассиан встречается с громилой взглядом, – займись тем, чтобы шапки не забывали, что их задача – держать первые две линии, а не бросаться на противника, как на мясо. Фланг и остальные линии – дело Зидгар.
Зугас и Зидгар, покорно кивнув, направляются к выходу из кабинета, они шагают нога в ногу. Уже у самых дверей Кассиан невзначай добавляет:
– И передайте Рональду, что я настоятельно советую ему явиться ко мне в ближайшее время.
На этом непродолжительное собрание заканчивается для всех. Кассиан все еще стоит у карты, изредка потирая виски.
Теперь ничто не мешает мне подойти к столу вплотную. Помимо воткнутых булавок на чертеже Земель нарисованы синие стрелки, обозначающие движение армии Кассиана, и красные – жирные и бледные прерывистые – предположительные стратегии Шарона.
Молча наблюдаю за то напрягающимся, то гневающимся лицом фейри и попутно думаю, какого это, не прибегать к помощи советника, и был ли он вообще у Кассиана.
Его штаб в целом оказался пугающе немногочисленным: не считая правой руки в лице Браски, провидец-звездочет и два внушительных размера генерала. В голову вдруг приходит мысль, что великаны – двойняшки или хотя бы брат и сестра. Слишком уж похожие угрюмые физиономии, даже имена.
– Нам с тобой тоже предстоит одно дельце, – произносит Кассиан, когда Браска скрывается за дверью. Фейри усаживается в кресло и, скрестив пальцы рук, глядит на меня снизу. Ждет реакцию, как всегда.
– Дай угадаю, и об этом никто не должен знать? – смотрю на фейри сверху, он одобрительно кивает. Я уже уяснила тонкости наших отношений.
– Ты узнаешь об этом позже. Я обещаю.