Prisoners

Уже двадцать минут я сижу с пустой чашкой в руках и наблюдаю за прохожими на улице. Время от времени перевожу взгляд на рядом снующую Карен, которая недоверчиво смотрит на меня с момента моего появления в «Смэше». К кафешке подъезжает затонированная машина и так долго стоит у окна, что я начинаю думать, будто Миддлтон могла приехать на ней. Но из авто никто не выходит, что заставляет всматриваться в чёрные окна, словно пристальным взглядом можно разглядеть водителя.

Клео на мгновение мелькает в поле зрения, а секундой позже залетает в кафе, ища меня в большом зале. Переведя дыхание, она взмахивает рукой Карен и присаживается за столик напротив меня.

— Прости, ЭлДжей, — девушка путается в длинном ремешке сумки, пытаясь её снять. — Я утром проспала будильник, поэтому ничего не успела сделать. После смен я сплю, как убитая.

— Для работающего человека ты выглядишь счастливой.

Клео не успевает что-либо ответить, как к нам подходит Карен, чтобы принять заказ.

— Здравствуй, — Миддлтон смотрит на мою пустую чашку, затем на меня и грустно усмехается. — Я, наверное, буду просто капучино.

— Я понимаю, булочка, — официантка делает пометку в блокноте. — Пончики посвежее вам не откладывать?

— Отложи! — просим мы одновременно.

Карен по-доброму смеётся, но после качает головой, возвращаясь за стойку с новым заказом для нас. Подозрительной чёрной машины за окном уже нет. Откинувшись на спинку диванчика, разглядываю подругу, словно в первый раз: она действительно выглядит иначе, по-другому укладывает волосы и красится более естественно. Между нами возникает непривычная неловкость, и мы обе не знаем, как поступить и что сказать. Клео, натягивая рукава кардигана до костяшек, нервно усмехается.

Я на физическом уровне ощущаю, как сильно мы изменились, как потерялась наша близость, как если бы мы перестали быть друг другу лучшими подругами. Прежде я никогда не чувствовала этой пропасти между нами, а сейчас она стала такой широкой, что мне уже не перепрыгнуть. Если раньше Клео была первой, кому я бежала рассказывать все новости и делиться секретами, то теперь она не знает ничего. Как и я совершенно не имею понятия о её жизни. Всё своё время я провожу за подготовкой к экзаменам, с Гарри и Фионой (заключение близкого нам обеим человека очень сближает), в автобусе до Бирмингема, чтобы лишний раз наведаться в тюрьму и отдать письмо.

Теперь прямой автобус в Бирмингем привезёт меня и к брату тоже.

Мне всегда казалось, что вокруг меня так много людей, с которыми я могу обсудить всё, что угодно, но в реальности получилось, что я никому не могу рассказать о своих переживаниях за Стайлса, как уверенно он губит свою жизнь запрещёнными веществами. Рядом нет человека, с которым я бы поделилась своей ревностью и тоской по голубоглазому парню с тату. Я бы рассказала Миддлтон о Фионе, которая, по моим соображениям, хочет самостоятельно помочь Томлинсону, чтобы выиграть в негласной борьбе за его сердце, но Клео лишь спросит: «Кто это?»

Господи, я даже не рассказала, что меня нашёл родной брат.

— Как тебе работа? — я прерываю нелепую паузу до того, как она станет невыносимой.

— Первое время нужно было привыкнуть к тому, что на работе надо работать, — девушка хихикает, глядя на стол. — Но я быстро втянулась. У меня есть подозрения, что начальство не относится ко мне строго из-за Лиама, но я правда стараюсь.

— У тебя получается совмещать работу с экзаменами?

— Для меня главное — получить зачётную отметку. Надеюсь закрыть сессию без пересдач.

— А что думает Лиам?

— Его не касается моя учёба, — Клео пожимает плечами. — Его недавно выписали, я не гружу его своими проблемами. Впрочем, как и он не рассказывает о своих.

— Так ты не знаешь, чем он занимается?

— Он владелец автомастерской.

Я лишь киваю в знак того, что тема закрыта. Пейн удобно устроился, оградив Миддлтон от его личной жизни и работы.

— Что-то не так?

— Всё в порядке, — я поднимаю ладони и мотаю головой. — Я ничего не знаю о Лиаме, — конечно же, вру я, пряча взгляд, — думала, ты можешь что-нибудь рассказать.

— Что рассказать? У нас всё замечательно. Я в хороших отношениях, о которых мечтала. Я в них любимая девушка, принцесса и ценный человек. У нас нет проблем.

— Вы официально парень и девушка?

— Ну да, — Миддлтон скрещивает руки на груди. — Лиам хочет познакомить меня со своей семьёй.

Если бы я могла раскрыть глаза ещё шире от удивления, глазные яблоки выкатились бы на моё лицо.

Он хочет познакомить её с Сильвией?

— Тебе не кажется, что у вас слишком быстро развиваются события?

Клео кривит лицо от недовольства. Она тянется рукой за салфеткой в маленькой подставке на столе и аккуратно касается губ, накрашенных едва заметной розовой помадой. Прежде у неё была страсть к красным и бордовым оттенкам, Миддлтон любила делать губы главным элементом макияжа и гордилась ровными после брекетов зубами, к которым было обязанностью привлечь внимание ярким цветом.

— Мы взрослые люди, Лорейн, — она раздражена. — Зачем что-то откладывать, если у нас всё серьёзно?

— Прости, я некорректно задала вопрос.

— Всё в порядке, — Клео тут же отмахивается, растягивая улыбку. — Наверное, работа всё же сказывается на мне. Я не до конца адаптировалась. Я ещё не знаю, как быть с постоянной усталостью.

Карен, почти подкравшись к нашему столику, ставит перед девушкой капучино и переставляет с подноса на центр стола тарелку со свежеиспечёнными пончиками. Мы благодарим официанту, по очереди кивая, и Миддлтон увлекается своим кофе.

— Я рада, что у тебя всё наладилось.

— Не всё, — она двумя руками обхватывает кружку, пряча за ней лицо. — Отец исчез. Никто не знает, что с ним. Я даже звонила бабушке, но она просила не тревожить её любимого сыночку. Мама тратит слишком много времени на любовника, и ей совершенно плевать, где я работаю, с кем встречаюсь. Последний раз, когда она ответила на мой звонок, мама предупредила, что не даст мне денег на аборт.

Качая головой, Клео смеётся. Этот смех граничит с отчаянием и полным принятием ситуации.

— Ты же не беременна?

— Нет, конечно, ЭлДжей. И не планирую. Я пыталась ей объяснить, но она лишь сказала, что не одобряет моё решение оставить ребёнка и денег тоже не даст.

— Дерьмо.

— Лиам всегда рядом, поэтому такие приколы от родителей пережить проще.

— Это заметно, раньше ты делала из этого конец света.

Смущённо опустив взгляд, Клео берёт с тарелки пончик с шоколадной глазурью.

— Скоро последний экзамен, — тон её голоса меняется, становится мягче, — как ты?

— Иду по той же схеме, что и ты: самое главное, чтобы не было пересдач. Иногда я нахожу немного времени на подготовку, но мне сложно собраться с мыслями. Эти считанные часы я залипаю в экран ноута или в книгу. Вижу буквы, но не могу прочитать.

— Ты веришь, что его выпустят?

— Их двоих, — поправляю я. — Да, и снимут все обвинения. После этого Томлинсоны будут работать над тем, чтобы Луи выплатили компенсацию за потраченное время и исключение из университета.

— Это Луи тебе так сказал?

— Нет, его адвокат. С Луи мы больше не видимся. С тех пор, как мы «расстались», — показываю кавычки. — Я даже писала ему письмо, потому что он не появляется на свиданиях, но это не дало никакого эффекта.

— На мой взгляд, он поступил правильно, — Клео говорит с набитым ртом. — Луи совершил страшное преступление и теперь пытается уберечь тебя от этого.

— Он невиновен.

— Почему суд так не считает? — она пожимает плечами и дожёвывает шоколадный пончик.

Вздохнув, откидываюсь на спинку дивана и поворачиваю голову к окну. Я не злюсь, но этот диалог вызывает сильное чувство дежавю: я словно вновь и вновь переживаю один и тот же разговор с разными людьми. Я просто устала.

Клео, будто осознав свою ошибку, принимается за второй пончик и виновато отводит взгляд.

— На самом деле я скучала, ЭлДжей, — Миддлтон вытирает сахарную пудру с уголка губ ладонью. — В какой-то момент я поняла, что мне многим хочется поделиться, но не с кем. Точнее, я всегда всем делилась с тобой, а тебя вдруг больше не было рядом. Потому что это моя вина, — она прикладывает руку, в которой держит пончик, к груди. — Я ушла с головой в работу, а всё свободное время занял Лиам. Я даже задумалась о том, что совершенно не знаю, что творится в твоей жизни. Развод родителей меня довёл.

— Погоди, — я мягко улыбаюсь, — ты пытаешься извиниться?

— Хреново получается, да? — после моего кивка мы обе усмехаемся. — Я не умею этого делать. Просто я чувствую, что накосячила. Твоего парня посадили, ты была на суде, потом закончился учебный год... Я никогда не была толком рядом. Ты закрылась. Это после ситуации с Хораном?

— Нет.

Господь, надеюсь, мне никогда не придётся рассказывать Клео о признании Найла в моей комнате. Я не только не хочу ей делать больно, когда она наконец может почувствовать себя счастливой, но и сама не горю желанием вспоминать его мольбу и отчаянный взгляд.

— Вы всё ещё общаетесь?

— Нет.

— Хвала небесам, — Клео складывает ладони, словно молиться. — Я бы не пережила, если бы после всего вы остались друзьями. Ты скучаешь по нему?

— Да, — я тоже беру пончик, чтобы заесть странное ощущение в горле. — А ты?

— Делаю вид, что нет, — девушка грустно улыбается. — Он как тот самый главный бывший, хотя мы никогда не были вместе. У меня точно есть чувства к Лиаму. Боже, да я с ним самая счастливая девушка! Но у меня не перестаёт ёкать вот тут, когда я случайно встречаю его в коридоре. Как на зло в блоге постоянно пишут о нём и о команде. Я вижу его фото, и внутри всё сжимается. Но потом я вижу Ли, и в животе появляются бабочки. Короче, всё очень сложно. Не то чтобы я хотела вернуть Найла, но и забыть не могу. Мне ещё повезло, что я совершенно не помню нашу ночь.

— Только не напоминай.

— Не буду, — Клео беззвучно смеётся. — О Лиаме тоже говорить не буду.

— Почему?

— Ну как же? Это же прямое напоминание о Луи. Тебе наверняка неприятно слышать о том, что у меня всё замечательно сложилось. Тем более Лиам на свободе, а Луи...

Миддлтон не договаривает. Она делает глоток кофе, облизывает губы и пожимает плечами, как бы ставя точку в своей мысли.

— Мне помогает то, что я не одна. Рядом всегда есть люди, которые переживают то же, что и я. Гарри вообще не унимается со своей опекой, каждый раз переживает, что мне может быть грустно. Я познакомилась с Фионой и Терезой. А то, что у вас с Лиамом всё хорошо, меня только радует. Мне всегда хотелось, чтобы у тебя наконец было всё в порядке в отношениях. Поэтому ты можешь рассказывать, что угодно.

— Фиона и Тереза... — протягивая слоги, задумчиво шепчет Клео. — Как много я пропустила. Лиам ничего не рассказывает о своём окружении.

— Но он же собирается познакомить тебя с его семьёй.

— Иначе я бы устроила скандал.

— Я тоже хочу познакомить тебя с семьёй.

— Я хорошо знакома с твоим отцом, ЭлДжей, — девушка вытирает руки салфеткой и оставляет её на столе.

— С братом.

— Что? Извини, Лори, но у тебя нет... таких родственников.

— Теперь есть, — поджав губы, развожу руками. — Меня нашёл мой родной брат. Оказывается, у моих биологических родителей был ещё ребёнок, точнее, сын. Он старше меня на семь лет, отращивает усы и встречается с девушкой по имени Алекс, у которой есть забавная кошка.

— Подожди, Лори, — Клео даже подпрыгивает на месте, наклоняясь ближе ко мне через стол. — Это не шутка? Реальный брат?

— Да, его зовут Бенни. Мы поладили. Теперь он каждый вечер пишет мне и присылает забавные картинки. Иногда мы созваниваемся и болтаем обо всём. Сначала я ему не доверяла, как и Гарри, он против, чтобы мы общались, но сейчас я испытываю очень тёплые чувства и хочу, чтобы Бенни остался в моей жизни, став её большой частью.

— Охренеть, Лори! У тебя есть брат!

Изумлённо округлив глаза, Клео прижимает ладонь к губам, чтобы не издать очень радостный визг. Я достаю телефон и показываю фотографии брата, которые есть в его социальных сетях. Миддлтон берёт на себя ответственность оценить его внешность и, заявив, что это лучшие усы, которые она только видела, честно признаётся, что он слишком симпатичный, а усики — это пропуск...

— Клео, он же мой брат!

— Извини, не каждый день находишь сексуальных старших братьев. Познакомишь меня с ним?

— Однажды это точно случится.

— Пожалуйста, я хочу с ним увидеться.

— Давай сейчас сосредоточимся на экзаменах. Как только мы закроем сессию, я попрошу Бенни приехать в Ливерпуль.

— Я в шоке, ЭлДжей. У тебя есть брат!

+++

Стою на краю бордюра, обнимая себя за плечи, чтобы укрыться от холодного противного ветра, и наблюдаю за шустрым ручейком, что журчит вдоль дороги и стекает в слив канализации. Не зря говорят, что вечно можно смотреть на две вещи: как бежит вода и как горит огонь. Есть что-то завораживающее и успокаивающее в бегущем потоке, или же я настолько разбита очередным визитом в тюрьму Бирмингема, что на большее не способа — только смотреть в одну точку и ни о чём не думать.

Я не замечаю подъехавшую машину до тех пор, пока Бенни не подаёт сигнал. Он открывает для меня дверь изнутри, садится ко мне вполоборота и протягивает бутылку воды.

— Спасибо. Я не хочу.

— Ты звучишь совсем вяло. Всё настолько плохо?

— Мы можем сначала приехать к тебе и уже там поговорить?

— Как тебе будет комфортно, Лори.

Всю дорогу до спального района мы не разговариваем, но Бенни поддерживающе улыбается, словно понимает ситуацию и точно знает, что я переживаю. Он одной рукой ведёт машину, время от времени поправляет светлые волосы и невзначай поглядывает на меня. За окнами тянутся оранжевые пятна уличных фонарей, размытые дождём, который шёл сегодня в первой половине дня, и я смотрю на них, не видя.

Когда машина останавливается на тихой пустой улице возле старой многоэтажки, Бенни наклоняется, чтобы взглянуть на окна своей квартиры.

— Алекс дома?

— Нет, — он прячет ключи от машины в карман кожаной куртки. — Она весь день на работе. Твой автобус отъезжает раньше, чем заканчивается её смена.

Мы уже виделись с Алекс по видеосвязи — это была её идея. Она устроила мне допрос с пристрастием, уточняя даже самые мелкие детали моей жизни, и заставила показывать на камеру мою комнату в общежитии. Раскинувшись на диване, Бенни молча наблюдал за происходящим и одобрительно кивал, словно гордый старший брат. Хотя таким он и является.

Бенни открывает для меня дверь, мы поднимаемся на лифте на нужный этаж, и пушистая серая кошка встречает нас громким мяуканьем, спрятавшись под пуфик у входной двери. Присев на корточки, парень чешет Стаффи за ухом и просит меня располагаться. Первым делом я разглядываю маленькую квартирку с деревянными полами, усланными вязаными коврами, и обоями с пёстрыми геометрическими узорами. Маленькие помещения, почти метр на метр, заставлены различной мебелью, а на стенах повсюду висят плакаты, картины и даже ловцы снов.

— Проходи на кухню, — Уотсон приглашает меня за стол после того, как я помыла руки в крохотной ванной. — Голодна?

Круглый стол, рассчитанный лишь на двоих, накрыт для предстоящего обеда: две тарелки и столовые приборы, в центре — большая кастрюля и кувшин с соком и листьями мяты.

— Ты приготовил нам обед?

— Конечно, — Бенни возится с салатом у плиты и вытирает руки о чёрную водолазку. — Я думал, ты захочешь поесть после визита. Еда хорошо поднимает настроение.

— Что здесь? — я поднимаю крышку кастрюли и вижу пасту в томатном соусе с фрикадельками. — Ты всё сам готовил?

— Ну, разумеется, — закинув полотенце на плечо, парень ставит на столик два стакана. — Из меня хреновый Гордон Рамзи, но вроде бы всё съедобно.

— Бенни, всё выглядит просто замечательно.

Уотсон присаживается на стул напротив меня, и Стаффи запрыгивает к нему на колени, учуяв запах еды. Он накладывает нам щедрые порции и наливает сок, поднимая стакан, чтобы сделать тост.

— Нам сегодня предстоит потрудиться над твоими документами, поэтому выпьем за нас и за всё хорошее.

Усмехаясь, касаюсь его стакана своим и делаю глоток прохладного напитка. Бенни предпринимает попытку снять кошку с колен, чтобы спокойно насладиться обедом, но она залазит вновь и сворачивается в клубок, уткнувшись мордочкой в живот парня.

— Мне нужно составить портфолио, — дожевав, поясняю я, — написать о своей учёбе и достижениях. Затем я должна составить резюме — это что-то вроде письма, чем я могу быть полезла в волонтёрской работе и почему именно я должна присоединиться к группе.

— Это ведь не сложно.

— Да, но я уже месяц не могу за это взяться.

— Мы же супергерои, Лори, точно справимся. Кстати, в одной тефтельке есть сюрприз, так что надо съесть всё, чтобы его найти.

— Ну уж нет, — смеясь, мотаю головой. — Я на это не поведусь. Я знаю, что так делают родители, чтобы заставить детей есть.

— Это была потрясающая тактика. Ты всё испортила.

— Она бы сработала, если бы мне было десять.

— Это разве не так? Прости, ты уже в каком классе?

Бенни изо всех сил старается быть тем самым старшим братом, о котором мечтает любая маленькая девочка, наблюдавшая лучшие отношения брата и сестры в подростковых фильмах. Но я вижу перед собой состоявшегося мужчину с немного детскими чертами лица, что прячутся за ухоженными усами. У Бенни Уотсона есть своя квартира, машина на ходу и любимая девушка, а ещё успешная карьера в полиции и милая кошка, которая просто обожает его. У меня никак не укладывается в голове мысль, что я могу быть частью этой жизни — слишком хорошо, чтобы быть правдой.

После плотного обеда мы перебираемся в комнатку, похожую на личный кабинет Бенни. Она такая же маленькая, как и остальные комнаты, поэтому здесь диван стоит вплотную с письменным столом, большой шкаф упирается в дверь, поэтому она не открывается нараспашку, а ковёр застилает почти весь пол. Уотсон приносит второй стул с кухни и включает компьютер, на котором мы будем работать. Пока я занимаюсь флешкой, брат находит ручку, простой карандаш и чистые листы бумаги.

— Начнём с портфолио? — он двигает ко мне ручку и лист бумаги. — Запиши сюда всё, что бы ты хотела упомянуть, а после мы это рассортируем и красиво оформим в документ.

— Стоит писать о первых местах в конкурсах по переводу?

— Нужно писать всё. Это твой час блистать, Лори. Не стесняйся хвастаться. Я бы на твоём месте написал о том, что ты по цветам раскладываешь вещи в шкафу.

— Я просто перфекционист, люблю, когда во всём есть порядок. Думаю, это стоит написать в резюме в разделе про мои личные качества.

— Ты же понимаешь, что иногда полезно вносить в свою жизнь хаос? — спрашивает он, глядя на мой послужной список.

— Да, обычно друзья превращают мою жизнь в настоящий бардак.

— Но ты как профессионал своего дела тут же расставляешь всё по своим местам.

— К сожалению, не всегда это получается, — записываю название своей научной работы и лингвистический проект, который я вела на первом курсе. — Особенно сложно, когда у твоего парня второе имя «хаос».

— Как я вижу, он пытается тебе с этим помочь. Луи снова не пришёл?

— Я уже отчаялась, — дописываю последнее, что приходит на ум. — Я приходила к его другу Зейну, но он зашёл лишь сказать, что «ему надоела моя вечно мелькающая рожа», и ушёл. С одной стороны это очень даже смешно.

— Это не является смешным, когда для тебя это так важно.

— Верно. Но что я могу поделать? Парни не видят выхода, а адвокат последнее время молчит. Точнее, так сказал Гарри. Поэтому я просто жду.

— Будешь ждать, даже если дело затянется на годы?

— Меня об этом предупреждали. Но честно, я не знаю.

— Всё обязательно наладится, — Бенни сжимает мою ладонь, в которой я держу ручку, — и ты будешь точно уверена, что нужно делать.

Я не говорю ему «спасибо», что остаётся несказанным на кончике языка. Потому что Бенни, кажется, знает об этом и так. Он вообще многое знает без слов — это особый навык старшего брата, которого я обрела всего неделю назад. Он не лезет с расспросами, не даёт советов, не говорит «я же тебе говорил». Он просто рядом, просто старается быть хорошим парнем, просто помогает тем, что он есть.

Наверное, так и должно быть в семье.

Мы тратим много часов, чтобы составить документы и отправить их в деканат по электронной почте. Уотсон лишь пару раз выходит на лестничную клетку, чтобы покурить в окно, потому что не хочет доставлять мне дискомфорт сигаретным дымом. Бóльшая часть времени уходит на поиск фото для портфолио, как подтверждение всех перечисленных достижений и заслуг. Бенни, увлёкшись внешним видом, составляет коллажи и ругается на текст, который не выравнивается по фото так, как ему нужно.

— У тебя есть другая фотка?

— Что с этой не так?

— Здесь плохо видно твой диплом.

Уотсон ставит пластинку в проигрыватель, что стоит на комоде под плазменным телевизором, и устраивает танцы плечами, сидя за столом. Стаффи следит за нами с дивана, виляя пушистым хвостом из стороны в сторону, и время от времени лазает у нас в ногах, чтобы мы уделили ей время тоже.

— Почему вы придумали ей именно такое имя?

— Потому что она ещё котёнком была толстая.

— Это же животное, Бенни.

— Ты посмотри на её живот, Лори, она постоянно ест, даже когда поела, всё равно ест.

Танцуя посреди кабинета, парень подпевает любимой, по его словам, песне и отвлекает меня от текста, умоляя станцевать с ним. Он мне на ухо поёт припев, чем вызывает у меня смех, и исполняет странные движения, из-за чего похож на ковбоя как никогда прежде.

— Ты носишь кобуру?

— Иногда на работе это нужно.

— А шляпу с полями?

— Что?

— Не бери в голову.

Когда я направляю портфолио и резюме в деканат, в спешке заполнив анкету, обращаю внимание на время и понимаю, что уже опаздываю на автобус до Ливерпуля.

Бенни вызывается отвезти меня на вокзал и отдаёт свой зонт, чтобы я не попала под дождь. Ни на вокзале, ни в Ливерпуле. Стоя напротив меня возле самой двери автобуса, он улыбается так же, как его довольная и сытая кошка, получившая долгожданную порцию корма. Мне сложно прощаться, но, вероятно, я просто ещё не знаю, как себя вести в такие моменты: стоит ли обнимать, может, я должна лишь пожать руку, нужно ли говорить, что я буду скучать?

— Иди сюда, мелкая, — Уотсон притягивает меня к себе за руку и крепко обнимает. — Напиши, как доедешь.

Зонт совсем не помогает, потому что мне неудобно держать его в объятиях брата. Бенни сильно выше меня, поэтому я прячу лицо в его куртке и укрываюсь от дождя. От него знакомо пахнет сигаретами, шоколадом и мужским парфюмом, из-за чего его руки кажутся привычным местом. Даже когда Уотсон гладит меня по волосам и опускает подбородок на мою макушку, это кажется мне правильным и естественным, будто мы делали так миллион раз.

— Не скучай, — он помогает мне зайти в автобус, придерживая за руку. — Хотя шучу, скучай.

Всю дорогу до Ливерпуля Бенни присылает мне любимые песни и оставляет заметки с лучшими строчками из них или с объяснением наличия особого для него смысла у той или иной композиции. А я слушаю каждую и собираю со штанов кошачью шерсть.

+++

Здесь пахнет старой бумагой, древесиной и клеем — в воздухе присутствует едва уловимый химический шлейф. Этот привычный аромат обычно будоражит мозг и мотивирует на учёбу, но сегодня я сдаю оставшиеся учебники после крайнего экзамена и ухожу на долгожданные каникулы, закрыв летнюю сессию. Вероятно, я больше не появлюсь в стенах библиотеки за всё лето, но и Нина, которая проверяет за мной книги, уходит в заслуженный «отпуск» на ближайший месяц.

— Я вижу, ты подклеила корешок, — глядя в экран компьютера, девушка касается уголка справочника. — Спасибо, у меня от скотча и клея уже огрубели пальцы.

— Нет проблем. Я боялась, что он может больше порваться, пока я им пользуюсь.

— Что-то брать будешь?

— Нет, мой учебный семестр закончился.

— Это прекрасно, поздравляю тебя, Лори, — Нина выдаёт широкую улыбку и смотрит на меня через огромные круглые очки.

— Ты тоже будешь отдыхать. Вернёшься к своим фанфикам?

Внезапно покраснев, Хилл отталкивается от стола и отъезжает на компьютерном стуле, чтобы её было лучше видно из-за стойки.

— Всегда хотела поговорить с тобой об этом, — она поправляет небрежный пучок на макушке и нервно усмехается. — Возможно, это нарушение авторских прав. А я слежу за таким, я бы никогда не допустила воровства в своих работах, — прижимает обе ладони к груди. — Я ведь не использовала реальных людей, лишь вдохновилась одним моментом. К тому же я видела такое в кино. Значит, я ничего не украла.

— Извини, Нина, я немного не понимаю, о чём ты говоришь.

— Я написала фанфик о Лури!

— О ком?

— Это пейринг, — девушка усмехается, поправляя очки на носу. — Лори и Луи дают «Лури», понимаешь? Вас шипперят, и было сложно не взять пару моментов для своей работы.

Я несколько раз открываю рот, но так ничего и не говорю, из-за чего похожа на глупую рыбу с выпученными глазами. Нина, обнимая себя в защитном жесте, краснеет.

— Один раз я видела вас двоих в библиотеке. Мне показалось очень романтичным то, как вы общаетесь. Прости, что я подглядывала! Мне было сложно оторвать взгляд.

— От кого прячешься? — раздался над головой тихий голос с хрипотцой, который заставил всё тело сжаться, вызвал мурашки и слегка напугал, из-за чего я чуть ли не упала на стеллаж.

— Я не прячусь, — не оборачиваясь, я продолжала высматривать кого-то среди полок. — Лишь наблюдаю.

— Для этого, — Луи наклонился, и в нос ударил приятный аромат его парфюма, — тебе нужно развернуться на сто восемьдесят градусов, Лори.

— Даже не дашь мне очередную супергеройскую кличку?

Скрестив руки на груди, я медленно повернулась и оказалась в ловушке между телом Томлинсона и стеллажом. На тонких губах играла улыбка, заразительная и добрая, ясные глаза заинтересованно изучали меня, и, когда наши взгляды встретились, я невольно задержала дыхание.

— Чудо-женщина, ты порой бываешь слишком предсказуема.

— В чём же я предсказуема, Луи?

Он развёл руками, как бы намекая на место, в котором мы находились. Мне же это ничего не говорило, поэтому я непонимающе пожала плечами.

— Супергероев только в библиотеке и искать.

— Разумеется, мы должны много знать, но это всё равно мало объясняет, как ты смог меня найти.

— Ты всё видела?

— Вы выбрали не самое лучшее место, чтобы заигрывать друг с другом.

— Мы не... — оглядываюсь на стеллажи, за которыми мы прятались и слушали музыку. — Это есть в интернете?

— Конечно! Я скину тебе ссылку. Если прочитаешь, оставь отзыв, пожалуйста. Мне бы хотелось знать, насколько точно я описала чувства героев. Их зовут Лара и Лео.

— Ну да, разумеется, — поджав губы, сдерживаю смешок, чтобы не обидеть Нину. — Я посмотрю чуть позже. Если я больше ничего не должна, я пойду, — указываю большим пальцем себе за спину. — Хороших каникул, Нина, до встречи в новом семестре.

— Спасибо тебе за бережное отношение к книгам, — Хилл говорит мне вслед. — Отлично отдохнуть!

Когда я покидаю двери библиотеки и выхожу на улицу, на телефон приходит сообщение от Нины с ссылкой на её фанфик. Моё любопытство вынуждает тут же открыть работу и ознакомиться с аннотацией. Под фотографией парня и девушки, которые прикованы друг к другу наручниками, находится название «Под заключением» и короткое описание, чтобы заинтересовать местных читателей. На моё удивление, у этого фанфика есть комментарии и оценки.

Пока я взглядом пробегаю по первой главе, кто-то освистывает меня со стороны парковки. Обернувшись, ищу зовущего, чтобы убедиться, что пытались привлечь именно моё внимание, и встречаю Фиону, сидящую на капоте машины Стайлса. Она поднимает ладонь и шевелит пальцами, а из авто показывается владелец, поджигая и затягиваясь сигаретой. Гарри очками убирает назад отросшие волосы, которые в ближайшем времени будут доставать до плеч, и приветствует меня кивком головы.

— Что-то случилось?

— Почему ты сразу думаешь о плохом? — Фиона поднимается с капота с недовольным вздохом. — За тобой просто приехали твои лучшие друзья.

— Это даже не звучит правдоподобно. Гарри, что происходит?

— Между прочим, Спенсер говорит правду. У тебя закончилась учёба, ведь так? А мы бы очень хотели оттянуться. Так почему бы не провести вечер вместе?

— Вечер? — смотрю время на экране телефона. — Люди только уходят на обед.

— А мы не спешим, малышка, — девушка чересчур радостно улыбается, подходит ближе и берёт за локоть. — Для начала поедем к Айзеку. Тебе же нужно переодеться? Мы навели справки, студсовет проводит вечеринку в честь окончания семестра, и я считаю, что мы обязаны там побывать.

— Но я не думаю...

— Ты едешь с нами, — Фиона открывает для меня заднюю дверь. — Мне нужна классная женская компания. Может, у Стайлса и длинные волосы, но даже в пьяном угаре он не похож на девушку.

— И слава богу, Спенсер!

— Заткнись.

Роль организатора последней вечеринки в этом учебном году досталась Фриде, в то время как Дейва ознаменовали самым популярным выпускником Ливерпульского университета и разместили не только на обложке газеты, но и на личном развороте, где рассказывается о его достижениях за годы обучения, успехи в спорте и капитанство. Сегодня Холден отмечает свой долгожданный выпуск и переход в новую команду, куда его пригласили на контракт, а МакФерсон прощается со своим главным конкурентом и празднует успешный год в качестве президента студенческого совета.

Я ни разу не пропускала такие вечеринки, потому что Найл и Клео всегда хотели поучаствовать в самом масштабном праздновании для студентов. В прошлый раз ребята напились и гарантировали начало конца их дружбе. Это была странная ночь в целом, когда мы все наделали ошибок: я рассказала Найлу о чувствах Клео, хотя он хотел признаться о своей влюблённости в меня, пьяная Клео затащила друга в пустую спальню, а я их оставила и уехала в общежитие с соседками.

Это привело к тому, где мы сейчас. И в этот раз я еду на вечеринку в совершенно новой компании — Гарри, Фиона и их друзья.

Сперва Стайлс отвозит нас в студенческое общежитие, чтобы я переоделась и собрала вещи под сопровождением Спенсер, которая берёт на себя выбор моего наряда. Она помогает мне уложить волосы и не настаивает на макияже. Пока я заново крашу ресницы и подвожу глаза коричневым карандашом, Фиона разглядывает комнату и берёт в руки различные вещицы, что кажутся ей интересными. Усевшись на моей кровати, она достаёт фляжку из кармана укороченной куртки и делает пару глотков.

— Пока что это просто пиво, — оправдывается Спенсер, заметив мой вопросительный взгляд.

— Ты пьёшь пиво из фляжки?

— Так удобнее переносить, — она снова делает глоток. — В карман помещается.

— Рано ты начала пить.

Фиона смотрит время на телефоне, задумчиво хмуря брови, и пожимает плечами.

— Сейчас сложный период, кроме алкоголя ничего не помогает.

— Психолог?

— Сразу нет, — девушка поднимает руки, словно сдаётся. — Мозгоправы — это не моё. После меня психологу понадобится психолог.

Затем Гарри везёт нас в гости к Айзеку, где по его словам парни организовали кальянную. В небольшой квартирке, заполненной дымом и запахом курительной смеси для кальяна, нас встречает Майкл и просит чувствовать себя как дома. Для меня это будет задача не из простых, но все присутствующие здесь мне знакомы, что позволяет спокойно устроиться в маленьком кресле подальше от кальянной установки.

Фиона, лично придумав рецепт коктейля и украсив бокалы дольками лимона, угощает меня выпивкой и предлагает присоединиться.

— Айзек, ты сегодня водитель, — Спенсер забирает у парня стакан. — Придётся быть трезвым.

— Мы куда-то едем?

— Да, брат, — Майкл поднимает стакан за друга. — Фиона нашла нам какую-то вечеринку, завалимся к студентам на огонёк.

— Вы не говорили.

— На что ты тогда скидывал деньги, балбес? — девушка садится рядом с Айзеком и пихает его локтем.

— Я думал, на студенческие тусовки мы больше не ходим.

— Почему?

Все присутствующие в маленькой гостиной переводят на меня взгляд, словно я спросила самую настоящую глупость.

— Скажем так, — Майкл подаётся вперёд, упираясь локтями в колени, — репутация Томмо — это наша репутация. Теперь нас не всегда пускают на такого рода «мероприятия».

Я понимающе киваю и больше не задаю вопросов, ведь на большинство из них у ребят нет ответов. Многие считают Луи и Зейна убийцами, поэтому их быстро вычеркнули из списка славных парней — выходит, и всех тех, кто с ними дружил.

— Разве сегодня моя очередь? — не унимается Андерсон. — В прошлый раз за рулём был Ларри. После него вообще-то идёт... — в момент осознания он замолкает.

— Томмо, — бросает Спенсер, глядя на содержимое стеклянного стакана. — Но он не может, потому что он...

— В тюрьме, — недовольно заканчивает Айзек, словно слова Фионы были упрёком в его сторону. — Я понял.

Скромная кальянная организована в гостиной, где с трудом помещается пять человек. На кофейном столике у дивана установлены два кальяна с разными вкусами (хотя я их не пробовала, просто знаю). Ребята сидят вокруг стола: кто-то на диване, кто-то на маленькой табуретке, Гарри в таком же кресле, что и я. Когда в комнате становится слишком душно, и уже не помогает открытое окно, я ухожу на кухню и в бокал, где был коктейль от Фионы, набираю воды.

Я замираю посреди комнаты, поднеся стакан к губам, когда замечаю куртку Луи на спинке стула. Сперва пытаюсь убедить себя в том, что это похожая джинсовая куртка с мехом на воротнике, но затем наклоняюсь, чтобы определить по запаху, и тут же жалею, что это сделала.

Мне казалось, что я давно забыла, как пахнет Луи Томлинсон. Я не помню аромат его духов, запах его порошка и смесь сигарет со жвачкой. Но стоило мне только вздохнуть и я тут же вспомнила, каково это быть в его объятиях и чувствовать каждую ноту его запаха.

Оставив бокал на обеденном столе, пробегаюсь подушечками пальцев по мягкому меху, сжимаю джинсовую ткань рукава и борюсь с сильным желанием обнять куртку.

Ну я же не отбитая идиотка.

Ведь так?

У меня получается не устраивать слезливую сцену, как в подростковых фильмах про первую любовь. И я начинаю ходить по кухне, чтобы снять охватившую меня тревогу. Открываю окно, присаживаясь на низкий подоконник, и неосознанно разглядываю уютную комнату, пока не натыкаюсь взглядом на холодильник, увешанный магнитами и полароидными фотографиями. Конечно же, среди них есть общие снимки дружной компании, на которых ребята вместе отдыхают, обнимаются или чокаются. Вот Майкл и Айзек сидят в серебристом кабриолете, а здесь Ларри, Тео и Зейн жарят мясо на гриле. На отдельном фото Фиона, демонстрируя средний палец, широко улыбается и смотрит в сторону. Гарри и Луи стоят в обнимку и курят, и у обоих руки перемотаны бинтами. Каждая фотография прикреплена к дверце холодильника магнитом с названием города или смешной рожицей, но некоторые держатся под магнитами-сердечками. Под одним из таких висит снимок Гарри, у которого на коленях сидит Тео, а рядом с ними на полу устроился Ларри. Следующая фотография вызывает у меня улыбку, потому что Луи стоит на крыше своей машины и держит в руке бенгальский огонь.

— У парней есть привычка, — на кухню заходит Фиона, — оставлять метку везде, где они были.

— Фотографии, надписи на цветочных горшках, автографы на любой поверхности?

— Что-то вроде того.

Она останавливается рядом и вместе со мной рассматривает полароидные снимки. На накрашенных губах Спенсер появляется едва заметная ностальгическая улыбка, которую девушка пытается побороть — сейчас любое воспоминание имеет серый оттенок грусти.

— Я подарила братьям этот полароид, — Фиона протягивает руку и касается фото, которую сделал Тео на вытянутой руке, захватив в кадр её саму, Луи, Ларри и Майкла. — Сначала Ларри сказал, что я притащила очередную девчачью херню, а потом они не могли оставить его в покое. В итоге эти фотографии были везде: у каждого дома, в мастерской, в офисе Пейна, в нашем любимом баре. Одну я ношу в чехле.

Девушка, вытащив телефон из заднего кармана ужасно облегающих джинсов, снимает с него защитный чехол кислотного цвета — расписанный маркерами (ребята даже тут оставили свои метки) — и показывает мне такой же снимок, как на холодильнике. Компания в полном составе стоит перед тремя автомобилями: чёрный BMW Томлинсона, огромный Рейндж-Ровер Деккера и знаменитый спорткар Малика. Гарри и Тео по-братски обнимают друг друга за плечи; Ларри, Зейн и Майкл стоят нахмуренные, словно для брутальности, с сигаретами; Айзек и Лиам лежат на траве, подперев головы руками; Луи обнимает Фиону и Кейт за талии, улыбаясь шире всех.

Казалось бы, простой снимок, а вызывает сразу целый спектр эмоций. В этом разнообразии чувств я даже ощущаю каплю ревности — я же знаю, почему Фиона хранит это фото.

— А вообще я пришла за соком, — Спенсер усмехается и, спрятав фото, открывает холодильник. — Мы мешаем его с водкой. Будешь?

— Спасибо, но я пока воздержусь.

— Тогда скорее возвращайся к нам. Мы выезжаем через час.

+++

Снаружи кажется, что на вечеринке Фриды собрался весь университет — настолько много людей ошивается вокруг. Не представляю, какая давка происходит внутри. Громкая музыка раздаётся повсюду, двери в дом не закрываются, чтобы через них туда-сюда ходили гости, со стороны бассейна тянется искусственный туман, что создаёт дым-машина.

— Кто хочет выпить? — Гарри выходит из авто и надевает солнцезащитные очки.

— Лори, мы идём пить, — Фиона закидывает руку на моё плечо и тянет за собой в дом. — Мальчики, не отставайте.

Парни, не отходя далеко от машины Айзека, остаются покурить и жестами просят у нас пять минут. Спенсер очень уверенно проталкивает нас через толпу, словно люди расступаются в стороны только от одного её взгляда, и, скорее всего, рассказывает мне что-то, судя по шевелящимся губам, но из-за сильного шума я ничего не слышу.

Собралось по-настоящему много студентов, которые хотят отметить конец учебного года и закрытие сессии — для кого-то она была последней. По такому случаю студенческий совет продавал больше пропусков и установил бóльшую сумму сборов для организации вечеринки. Фрида Макферсон и её свита особенно постарались над долгожданным мероприятием, закупив много алкоголя, светомузыку, декорации и различные закуски. Весь первый этаж похож на импровизированный танцпол и только небольшой островок на кухне выделен под напитки в бутылках и бочках.

— Что будешь? — наконец я могу расслышать Фиону, когда она наклоняется к моему уху.

— Я начну с пунша.

— Я с тобой.

В красные пластиковые стаканы девушка набирает пунш из пластмассового бочонка и, передав один мне, готовится сказать тост.

— За что выпьем?

— За спокойствие, — разглядываю прозрачную оранжевую жидкость. — В последнее время именно его не хватает больше всего.

— Верно, — Спенсер аккуратно касается моего стакана и делает большой глоток, хмуря брови. — Но давай этим вечером не будем о грустном? Есть охота забыться.

Пунш оказывается крепче, чем я предполагала, поэтому мне приходится искать что-нибудь из еды, чтобы закусить. В коробке нахожу маргариту, даже ещё тёплую, и съедаю целый кусок, перебивая привкус водки.

— Сегодня гуляем?

— Ты словила моё настроение, малышка, — одобряет Фиона. — Пьём до дна и идём танцевать.

— Что?

— Давай-давай, — она подталкивает мой стакан, чтобы я допила крепкий пунш.

Мы обе хватаем последние куски пиццы, Спенсер смеётся и уводит меня на танцпол, где музыка сильно бьёт по ушам. Наслаждаясь знакомой песней, она начинает свой незамысловатый танец в такт мелодии и доедает маргариту. Фиону уже схватил приличный градус, это видно даже по тому, как стекленеют глаза, теряя чёткий фокус. Я осматриваюсь, чтобы найти знакомые лица и лучше узнать толпу, и правда встречаю известных студентов.

Приютившись на диванчике с пластиковыми стаканами в руках, Хелен и Нина обсуждают пришедших и, внимательно изучая танцующих, смеются над только им известными шутками. Фрида, заняв хозяйское место в большом кресле, наблюдает за своей вечеринкой в компании Дайаны, Дейва и их друзей. Университетские команды по баскетболу и регби тоже здесь, почти в полном составе, и если Макс и его вновь девушка Триша здесь, то Найла и Честера пока что не видно.

— Знаешь эту песню? — спрашивает на ухо Фиона, когда начинает играть новая мелодия.

Я часто киваю, и это вызывает самую довольную улыбку у девушки. Она начинает подпевать первая, приглашая присоединиться, и обвивает руками мою шею, чем затягивает меня в танец, состоящий из хаотичных прыжков и топтания на месте. Мы обе смеёмся, синхронизируемся с двигающейся на танцполе толпой и во всю кричим доведённые до автоматизма строчки.

Новая песня вызывает у нас более бурную реакцию, и мы так же подпеваем каждому слову. Фиона танцует очень близко ко мне, обхватывает мои ладони и поднимает наши руки в воздух, выдумывая свою хореографию. Её взрывное настроение и непринуждённость очень заразны, из-за чего крайне сложно не расслабиться и не забыться этой ночью, весело проводя время.

Наблюдая со стороны и подпирая стену, Майкл и Гарри поднимают за меня стаканы, когда я кидаю на них взгляд, и залпом выпивают содержимое. Сегодня Айзеку повезло чуть меньше — он трезвый водитель, поэтому большую часть времени проводит на улице, где не так сильно пахнет травой и алкоголем. Парни не танцуют, но Блекуэл отбивает ногой ритм, как бы присоединяясь к толпе. А вот Гарри прячется за очками, и я ума не приложу, как он что-то видит в тёмном помещении.

+++

— Ты здесь одна? — Хелен спускается со второго этажа и присаживается на предпоследнюю ступеньку рядом со мной.

— Да, — взглядом ищу Фиону в толпе, делая глоток виски с колой. — Моя напарница ушла в отрыв.

— А она ничего, — девушка сцепляет пальцы в замок и опускает голову.

Вопросительно выгибаю одну бровь, но никаких пояснений не следует, поэтому мы молча сидим на лестнице почти в самом эпицентре торжества.

Пайпер, не изменяя своему стилю, выбрала для вечеринки белую свободную рубашку и чёрные джинсовые шорты. Её худощавое тело выглядит ещё более хрупким в широкой одежде, и это создаёт особый шарм.

Это самый длинный диалог между нами за последнее время, но неловкость никуда не уходит, из-за чего хочется раствориться в воздухе или напиться ещё больше, чем сейчас.

— У тебя была мысль переехать в другую комнату? — этот вопрос вводит меня в тупик. Хелен заправляет короткие волосы за уши. — Ну, не хотелось жить с кем-то другим?

— Нет, меня всё устраивает. Я наоборот переживаю из-за новой соседки, которая заедет вместо тебя в следующем семестре. Если ты спрашиваешь насчёт Джессики, то мы не смогли помириться после того случая, но я бы не хотела других соседей.

— Она до сих пор злится на тебя из-за Хорана? — киваю, и Пайпер поджимает губы. — Но я спрашивала о себе. Ты увидела меня с Ниной, я всегда выставляла ситуацию иначе, а тут... Я долго избегала тебя. Честно говоря, я ждала, что ты съедешь, ведь я вела себя просто отвратительно. Мы с самого начала должны были поговорить, поэтому я хочу тебе кое в чём признаться.

— Я всё понимаю, Хелен, — осторожно опускаю ладонь на её дрожащие пальцы. — Не нужно бояться осуждения с моей стороны. Мне жаль, что я заставила тебя думать, будто со мной нельзя таким поделиться. В твоей ориентации нет ничего такого, что было бы стыдно мне сказать.

— А я не про ориентацию, Лори.

— Тогда что ты хотела мне сказать?

— Мне нравится Джесс, — выпаливает она, пряча лицо в ладонях. — Не как соседка или подруга. По-настоящему нравится. Но я знаю, что девушки не в её вкусе, да и она вечно сохнет по этому придурку Хорану.

— Что?

Хелен трёт пальцами глаза, чем немного размазывает тушь, и невесело усмехается.

— Прости, я слегка растерянна, — допиваю виски одним глотком и оставляю стаканчик на ступеньке ниже. — Джессика знает?

— Конечно же, нет. Нет смысла рассказывать. Я признаюсь, и между нами повиснет неловкость. Она настолько гетеро, что подумать страшно. Джесс так сильно любит своих мужиков, что они повсюду.

— Том Харди и Чарли Ханнэм — это святое.

— Это точно.

Мы издаём тихие смешки и замолкаем. Громкая музыка и шум помогают заполнить паузу, но легче от этого не становится.

— Я ценю то, что ты мне рассказала.

— Мне сразу стало спокойнее. Может, с Джесс у меня никогда не получится, но общение с тобой я терять не хочу. Ты была классной соседкой, спорить с тобой одно удовольствие, — Пайпер улыбается, глядя куда-то вперёд. — Мне даже немного грустно съезжать.

— Ты уедешь из города?

— Нет, буду работать здесь. Думаю, найду человека, с которым получится снимать квартиру. Не хочу покидать Ливерпуль. А ты... Что у тебя с Найлом?

— Больше ничего. Мы не общаемся, потому что у него есть чувства, а я не могу ответить на них взаимностью. Какая может быть дружба? Сначала было больно. Очень. Сейчас я привыкла.

— Как тебе удалось смириться с этим?

— Никак, Хелен. Ты просто учишься с этим жить. До сих пор щемит в груди, даже порой возникает сильное желание догнать Найлера в коридоре, схватить и не отпускать, но я понимаю, что это неправильно.

— Неужели вариант забыть не прокатывает?

— Как ты можешь забыть кого-то, кто дал тебе так много, чтобы помнить?

— Прекрасные слова, — девушка вытягивает ноги и болтает из стороны в сторону высокими ботинками. — Я повела себя, как типичный мужик. Я пыталась найти замену, начала встречаться с Ниной, чтобы отвлечь себя от Джесс.

— Хочешь сказать, что ничего не испытываешь к ней?

— К Нине? Она милая и забавная, с ней не соскучишься. Ещё очкарики в моём вкусе. Но она не Джессика, понимаешь?

— Понимаю.

— Хочешь ещё выпить? — Пайпер встаёт и протягивает мне руку. — Что-то мне тоже захотелось виски с колой.

Мы удаляемся на кухню к заветному островку с алкоголем, где хозяйничает Фрида, пополняя запасы и убирая пустые бутылки. Она, прижав к себе ящик с банками из-под пива, встречает нас с улыбкой.

— Хотите выпить? Лори, открой самый верхний шкафчик, — МакФерсон указывает на него подбородком. — За пачкой муки стоит бутылка. Угощайся.

— Спасибо. К чему такая щедрость?

— Ты теперь член нашей команды. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя не в своей тарелке.

— Выпьешь с нами?

— С удовольствием, только вынесу мусор и позову Дайану.

+++

Когда становится слишком душно и голова начинает кружиться от того, что не хватает кислорода, я решаю перебраться с дивана в гостиной на улицу. Фрида, хватая меня за руку, спрашивает о моём самочувствии и просит найти во дворе друзей, чтобы не быть одной. Я встаю слишком резко, поэтому после двух шагов меня несёт в сторону, и я хвастаюсь за случайного парня, больше инстинктивно, чем из надобности.

— Джефферсон, да ты в хлам, — Чарли берёт меня под руку, чтобы помочь выйти на задний двор через раздвижные двери.

— Ты тоже здесь! — меня крайне радует присутствие Донована и встреча с ним вызывает у меня искреннюю широкую улыбку. — Привет.

— Привет, Лори, — он смеётся. — Заблудилась?

— Я просто хотела подышать свежим воздухом.

— Тебе он сейчас точно не помешает, пьяница.

— Вообще-то, — выставляю указательный палец, — я не пью. Сегодня просто особенный день.

— Разумеется, алкоголичка, я всё прекрасно понимаю.

Глоток свежего воздуха даже немного отрезвляет. Мне больше не нужна опора в виде Чарли, поэтому отпускаю его руку и проверяю, насколько устойчиво стою на ногах.

— Я не наблюдаю твою подругу.

— Фиону? — я даже оборачиваюсь, чтобы найти её, но слишком резко, из-за чего перед глазами всё плывёт. — Я давно её потеряла.

— Это та, что обыграла всех в пив-понг? Она, конечно, крутая. Наконец ты начала общаться с интересными люди, Джефферсон. Но я о Клеопатре.

— Если бы она была здесь, она бы тебя ударила.

Я нахожу Спенсер на садовых качелях в компании Айзека, Майкла и какой-то девушки. Они сидят в обнимку и пьют из пластиковых стаканов, но только Андерсон крутит в руках незажжённую сигарету.

— В принципе как и все здесь. Не смотри на меня так удивлённо, Джефферсон, никто не рад меня здесь видеть. Кроме тебя, разумеется.

— Неужели? Может, если бы ты не собирал на людей компроматы, они были бы дружелюбнее по отношению к тебе.

— Я знаю, что ты меня не осуждаешь. Где-то в глубине души ты благодарна мне за то, что я показал тебе настоящую сторону Томлинсона.

— Опять ты начинаешь, — закатив глаза, отмахиваюсь от Чарли, как от противного комара. — Луи не плохой.

— Так я тоже.

Встав в грозную стойку, скрещиваю руки на груди, но у Донована это лишь вызывает усмешку.

— Я никогда не воровал, не перепродавал краденое, не стрелял в людей, никого не избивал и тем более не убивал.

— Луи не убивал, — сжимаю зубы от злости. — Дело в ауре, у тебя она плохая. От тебя веет нехорошим, так и чувствуется, что ты сделаешь какую-то пакость.

— Забавно, что из всего перечисленного ты можешь отрицать только одно. Но ведь суд выдвинул иной вердикт.

— Луи невиновен.

Клянусь, если бы у меня получилось сфокусировать взгляд на парне, я бы его ударила в лицо. Но сейчас я лишь запущу кулак в воздух зазря, чем рассмешу Чарли.

— Ты слишком пьяна, чтобы это обсуждать, чудик. Несёшь бред про ауру и пакости.

Зло вздохнув, я бросаюсь на парня в попытке толкнуть его и сделать ему этим больно. Донован ловко уворачивается, и я лечу вперёд с вытянутыми руками.

— Тише-тише, — Чарли хватает меня за талию и спасает от падения на каменную плитку. — Весело смотреть на пьяную заучку. Я словно в анекдоте.

— Ты меня бесишь, Донован, — повиснув с опущенной головой в руках парня, начинаю хныкать. — Тебе каждый раз надо напомнить мне! Каждый раз надо сделать больно! Поэтому ты плохой, у тебя нет ни капли эмпатии и сочувствия.

— Я не виноват, что тебя задевает правда, — он пытается поставить меня на ноги, но я вишу, словно обезьянка на лиане.

— Виноват!

Теперь, когда я снова вспомнила о Луи, когда чертовски злюсь на Чарли, мне хочется лечь на холодный пол и заплакать.

— Что у вас происходит?

Голос звучит так знакомо, но на пьяную голову действительно сложно вспомнить, кому он принадлежит.

— Может, заберёшь свою пьяную подружку?

— Заяц, ты чего?

Поднимаю голову и вижу свои растрёпанные волосы и раскрасневшееся лицо в отражении солнцезащитных очков.

— Гарри, — расплываюсь в улыбке, словно секунду назад вовсе не хотела разреветься. — Он меня обижает.

— Честное слово, я её не трогал. Она сама начала нападать на меня, но вестибулярный аппарат подвёл. Если бы не я, Джефферсон разбила бы свой симпатичный нос о плитку.

— Он не симпатичный! Точнее, он симпатичный, но не для тебя! И я бы его не разбила!

— Ты последний человек, которого я ожидал увидеть пьяным, заяц, — Стайлс присаживается на корточки, чтобы лучше видеть моё лицо. — Давай ты встанешь на ноги и мы отойдём в сторонку.

— Да, пожалуйста, Лори, у меня уже болят руки.

— Слабак.

Гарри не сдерживает улыбку, а для пьяного человека это больше, чем одобрение — иначе мне могло бы быть стыдно. Хотя о моём состоянии ещё можно поспорить.

Закинув мою руку себе на плечо, Стайлс ведёт меня к бассейну и усаживает на самый край. Я лишь молча наблюдаю за его действиями, и шнурок на моих кедах выдаёт опьянение парня, потому что он матерится себе под нос и путается в бантике, развязывая его. Он снимает мою обувь и даже носки и, делая тоже самое у себя, предлагает опустить ноги в воду.

— За что ты его наказывала?

Мы оба смотрит на Донована, который разлёгся на шезлонге на противоположной стороне.

— Он обижал Луи.

Гарри кивает, а я подворачиваю джинсы и опускаю босые ступни в прохладную воду бассейна. Сначала меня привёл в чувства свежий воздух, сейчас немного отрезвляет вода, и если бы я выпила чёрный кофе, то стала бы самой трезвой на этой вечеринке. Может, за исключением Айзека.

— Ты ещё не устала доказывать всем, что он невиновен? — Гарри убирает кудрявые волосы очками, сделав их обручем. — Если нужно объяснять, то не нужно объяснять.

— Я злюсь, только когда люди пытаются использовать это против меня или как аргумент.

— У тебя хоть раз были сомнения насчёт его невиновности?

Переведя взгляд на воду, создаю ногами небольшие круговые волны. Хмурюсь, словно проглотила противное лекарство, а после киваю несколько раз на вопрос Стайлса.

— Порой тревога не даёт мне покоя. Я заметила, что в целом стала тревожной. И вот иногда ко мне в голову лезут мысли. А что, если Луи успел совершить то ограбление после встречи со мной? Что, если полутора часов хватило на то, чтобы угнать машину и обнести склад? В конце-то концов он был не один. С Зейном. Затем я убеждаю себя, что Луи на такое не способен, что он просто не мог. Но вдруг какой-то голос шепчет мне: «Откуда ты знаешь, что он не мог? Томлинсон далеко не святой, он делал противозаконные вещи. И, может, провернуть такое для него не проблема». Я бегу от этих мыслей, но они возвращаются и так по кругу.

Прикусов нижнюю губу, Гарри бьёт ногой по воде и брызги летят в мою сторону, из-за чего я взвизгиваю и отворачиваюсь. У него это вызывает смех, но грустный и тихий.

— А у тебя?

— Всего один раз, — Стайлс опускается на спину и кладёт ладони под голову. — Это была мимолётная слабость. Тогда, в суде, когда Томмо привели в наручниках и посадили на скамью виноватого.

— Это называется скамья подсудимого.

— Да плевать, — он прикрывает глаза, и ресницы пускают длинную тень на бледную кожу лица. На левой щеке я замечаю небольшой синяк. — Почему-то в тот момент мне показалось, что Томмо мог кокнуть того пенсионера. Типа как самозащита, случайно. Затем судья объявил срок, и я разозлился сам на себя. Ну какой я нахрен друг после этого? А я ведь был на его стороне, когда Луи забирали. Я тогда ругался с копами, говорил, что они имеют только право хранить молчание, иначе я все их слова использую против них.

Гарри улыбается, демонстрируя глубокую ямочку на щеке, чем вызывает весёлую улыбку у меня. Он открывает один глаз, чтобы взглянуть на меня, и что-то в его мимике напоминает мне Луи. Это какое-то особое выражение лица, которое я видела только у Томлинсона, мне хочется попросить парня застыть с этой эмоцией, чтобы я могла сфотографировать её.

Или мне уже мерещится Луи даже в таких мелочах.

— Ты видел, как его задерживают?

— Конечно, заяц, — Стайлс дёргает ногой в воде и задевает мою. — Это было в нашей квартире. Мы были готовы к тому, что в любой момент за нами придут, но у них всё равно получилось сделать это неожиданно. Полиция постучалась в дверь, я лишь открыл, а они вломились в квартиру, нашли Томмо в его комнате и связали. А он даже не сопротивлялся! Но им нужно было повалить его на пол и заломать руки. Я пытался ему помочь, перекрыл нахрен им выход, ругался, а Томмо попросил отойти и не мешать. Он так по-ублюдски это сделал, что мне захотелось врезать ему в его тупую рожу.

— Но ты отошёл и позволил забрать его?

Гарри неоднозначно пожимает плечами. Наклонившись к воде, зачерпываю немного ладонью и выливаю парню на лицу. Он подскакивает с самым оскорблённым выражением лица и толкает меня в бассейн, только в этот раз у меня уже получается удержать равновесие.

Точно так же, как и мы, на другой стороне бассейна сидит Мэри Сандерс в бюстгальтере и юбке. Её одной рукой обнимает парень из команды по регби, а вот второй он лезет девушке под юбку, и, на моё удивление, она не сопротивляется. Стайлс предпочитает на это не смотреть, опустив голову и сцепив руки в замок. Его руки усыпаны микро трещинами, ранами и пятнами запёкшейся крови. Он постоянно трогает места, где можно поддеть кожу и надорвать ещё больше, расчёсывает раздражённые участки, из-за чего они кровоточат, и грызёт кутикулу.

— Откуда у тебя синяк? — я показываю на свою щёку, чтобы обозначить место кровоподтёка.

— Встреча с твоим братом.

— С Бенни?

— Я надеюсь, у тебя только один брат, — Гарри в защитном жесте поднимает ладони. — Не смотри на меня так. Разумеется, я на него вышел. Не один, Ларри был со мной. Но кто ж знал, что он хорошо дерётся.

— Он же полицейский. Бенни прошёл боевую подготовку.

— Я не знал, — Стайлс разводит руками. — Когда он выёживался, я решил показать ему коронную и прописать. В итоге прописали мне. Вернее, он хорошо так приложил меня лицом к полу. Ларри даже не дёрнулся. Друг называется.

— Зачем всё это?

— Он мутный тип, заяц. Возишься с каким-то усатым легавым. Я должен был проверить.

— Гарри, — поджав губы, качаю головой.

— Ещё скажи, что я не должен был этого делать.

— Не должен.

— Моя обязанность — тебя оберегать, потому что я хочу позаботиться о тебе, пока мой брат в тюрьме. Я буду проверять всех странных мужиков, которые лезут к тебе.

— Стайлс, ты что, ревнуешь меня?

— Пфф, — он фыркает и, сморщившись, отодвигается от меня, словно я вдруг стала ему противна. — Я не ревную. Томмо хотел бы, чтобы я так сделал.

— Конечно, Гарри, — не могу сдержать широкой улыбки. — Конечно.

— Вообще-то твой брат оказался нормальным, но это не точно. Так что общайся с ним, сколько влезет. Я не ревную.

Мы долго смотрим друг другу в глаза, и, поняв, что его выдаёт странный взгляд, Стайлс опускает очки. Внезапно весь выпитый алкоголь за сегодня даёт о себе знать, и я неожиданно для самой себя пускаю отрыжку. Охренев, зажмуриваюсь и прижимаю кулак к губам, а Стайлс заливается искренним смехом.

— Прости, Гарри, это всё пиво. Или сидр.

— Да ты напилась, — парень хлопает меня по плечу.

— Сегодня я ушла в отрыв.

Я чувствую, как горит моё лицо от стыда. Хочется провалиться сквозь землю. Со мной никогда такого не было.

— Но не так сильно, как Спенсер.

— Ты о чём?

— А ты посмотри туда, — Гарри подбородком указывает направление.

Проследив за его взглядом, вижу самую неожиданную картину этого вечера. Чарли, опустив ладони на бёдра Фионы, прижимает её к себе и жадно облизывает её губы. Девушка особо не противится, наоборот, обняв парня за шею, она лишь с бóльшим желанием отвечает на его поцелуй. Майкл и Айзек наблюдают за этим с качелей и, обсуждая происходящее, не спешат разнимать страстно целующуюся парочку.

— Зашибись, мы сегодня не взяли Ларри. Ему лучше этого не видеть.

— Он бы навалял Доновану?

— Не то слово, заяц. Он бы разбил ему морду и глазом не моргнув.

Фиона и Чарли продолжают свой поцелуй и двигаются под музыку, что доносится из небольшой колонки, закреплённой под сводом крыши.

— Нам не стоит вмешиваться? — Айзек присаживается за нашими спинами.

— Успокойся, бро, пусть развлекается. Спенсер слишком бухая, чтобы понять, что она натворила, а полезешь к ним, она тебя ударит.

— А в чём, собственно, проблема?

Стайлс и Андерсон смотрят на меня так, будто я сморозила глупость. Впрочем, уже не первый раз.

— Ты ведь не знаешь, что Ларри сохнет по Фионе? — Айзек переводит взгляд на Гарри, как бы спрашивая у него разрешение на продолжение. — Про наш легендарный любовный треугольник ты тоже не знаешь?

— Томлинсон, Спенсер и Деккер, — уточняет Стайлс.

— Я догадывалась, что у Фионы могут быть чувства к Луи, но... Что, простите?

Парни усмехаются.

— Ларри вечность влюблён в Спенсер, — наконец объясняет Гарри. — Но ты же знаешь его. Он весь такой из себя серьёзный, важный, крутой. Ларри пытался элегантно подкатить к Фионе, но та не оценила, как и все другие его попытки.

— Как по мне, так Ларри не особо старался. Он перед Фионой превращается в тряпку. Лори, ты бы видела. Он даже цветы нормально подарить не может.

— Всё так, а потом в игру вступил Томмо. Он никогда не добивался Фи, но ему и делать ничего не пришлось, она уже была его.

— А там типичная ситуация, — Айзек морщится. — У Фионы никогда не было отца, мать — алкоголичка, рано пришлось повзрослеть. Тяжёлая жизнь. А потом появляется Томмо, принц на белом коне. Он же у нас такой заботливый, опекающий, внимательный.

— Теперь все твои проблемы — мои проблемы, — дразнится Гарри.

— Ничего не бойся, Фи, со мной ты в безопасности.

Запрокидывая головы назад, парни заразительно смеются и по очереди выдают фразы, которые якобы характерны для Луи.

— В общем повелась Фиона на такую муть, — Айзек вытирает мокрые от смеха глаза. — Томмо заменил ей отца. Не пойми неправильно, я уважаю его за то, как он относился к малышке Фи. Он правда очень ей помог. Поэтому она просто не могла не втюриться.

— Ларри молча наблюдал за этим. Он не из тех, кто будет разводить драму.

— Вот зря, — Андерсон щёлкает пальцами. — Может, именно это заставило бы Фи посмотреть на него иначе, как на того, что встанет за неё. Бабам ведь нравится такое.

— Девушкам, — поправляет Стайлс.

— Что?

— Ты девушек назвал бабами, — влезаю в их рассказ. — А между ними что-то было?

— Между Луи и Фионой? Ты что, заяц, Томмо бы никогда так не поступил. Он кремень, относится к Спенсер, как к младшей сестре. Но разбивал ей сердце каждый раз, когда появлялся с новой девушкой.

— Она слишком отчаянно в него влюблена. А он тянет в постель каждый раз всё симпатичнее и симпатичнее мордашку.

— Но однажды Спенсер сломалась, — Гарри смотрит, как девушка пьёт с Чарли на брудершафт. — Она в тот вечер тоже выпила. Луи всегда знал о её чувствах, Фи много раз признавалась, а Томмо убеждал её, что она путает с чувством благодарности. Рыцарь хренов. И вот она на коленях приползла к нему, я не утрирую, она реально стояла на коленях.

— На глазах у всех. Вроде бы только Ларри и Майкла не было.

— Да, даже Пейны заявились на ту вечеринку, Сильвия не пришла, конечно же, была вторая его сестра. Короче, Фиона стояла перед Луи на коленях и в слезах умоляла переспать с ней. Она говорила, что готова отдать ему всю себя.

— Больно было на это смотреть, — Андерсон трёт затылок. — Я никогда не видел Фи такой. Она всегда была самой сильной, знаешь, типа сильная и независимая, только немного влюблённая, а тут...

— Томмо просил её встать, прекратить, но было уже поздно. Выход как будто был только один.

— Он же не переспал с ней?

— Не переживай, Лори, — Айзек треплет моё плечо. — Луи нужно было только обнять её, и Фи тут же успокоилась. Мы уложили её спать, а со следующего утра она стала избегать Томмо. Стыдно стало.

— Мне кажется, мы вообще никогда не обсуждали это. Сейчас это впервые. Ларри лучше совсем об этом не знать.

Фиона, схватив Чарли за запястье, тащит его в нашу сторону. Они несут пластиковые стаканчики и бутылку виски, но не одну из тех, что предлагала мне Фрида.

— Ребята, давайте выпьем!

Спенсер пытается сесть на плитку, но её резко уносит в сторону, из-за чего Айзек подрывается и ловит её.

— Ты уже сильно пьяна, Фиона, — даже после моих слов Донован вручает мне стаканчик.

— Я же говорила, малышка, сегодня я ухожу в отрыв и забываюсь, — она поднимает стакан вверх и выкрикивает «воу». — Пьём за взаимную любовь, бьющиеся сердца и будущее.

Чарли разливает виски всем, кроме Айзека, который отказывается, отставляя пустой стакан. Когда мы чокаемся, Спенсер одним глотком осушает стакан, снимает топ и прыгает в бассейн в джинах и ботинках. Андерсон, скинув обувь и верх, ныряет за ней и помогает доплыть до бортика под заливистый смех Фионы.

— Я обещаю, что Томмо выпустят, — вдруг шепчет на ухо Стайлс. — Я знаю, что нужно делать. Ты только отпусти это, ладно? И проведи каникулы, как ты этого хотела. Пусть это лето будет у тебя незабываемым, а потом я верну его тебе. Даю честное гарристайлсовское.

После этих слов я тоже лечу в бассейн. Одежда вмиг намокает, везёт только в том, что Гарри заранее снял мне кроссовки и носки. Я выныриваю под бурные аплодисменты и крики собравшейся толпы. Так и начинаются мои каникулы — весело и беззаботно.