Острая диссоциативная зависимость личности
Мак
Мои уши ощущали тысячу острых лезвий, каждый раз, когда я слышал эту чёртову аббревиатуру своего диагноза. Вселенная услышала наши с Ариель просьбы. Она снисходительно отнеслась к нам только в одном: решила раскрыть тайну той гадости, что разрушала меня изнутри. На большее расчитывать не стоило. Остальное было, как в самом страшном сне, который даже мой мозг не смог бы смоделировать.
Каждый раз, приходя к доктору Лонсфорну, я замечал разочарование на его лице из-за непонятной ситуации. Частые визиты не давали никакого толка, кроме стандартных вопросов, затрагивающих темы моего самочувствия. Тогда, три месяца назад, доктор решительно заявил:
-Мак, все результаты, которые придут через пару дней, я буду разбирать с коллегами. Я убеждён, что это нечто новое и оно требует детального изучения.
-К чему вы клоните, док?
-Возможно процесс изучения затянется ни на одну неделю, поэтому хочу заранее предупредить: мы можем встретиться даже через месяц, а не как обычно. Я хочу видеть вас на приёме, где вы сможете узнать ответы на все волнующие вас вопросы.
Тогда я не думал, что месяц райской жизни с Ари в Нью-Йорке затянется на все три. Но я был абсолютно не против сложившейся ситуации. За три прекрасных месяца, мы столько всего успели повидать, запечатлеть в памяти, раскрыть в друг друге, найдя тот самый ключ, подходящий к замку и ощутить всё то, чего нам так не хватало. Те моменты я сохранил в своём израненном и изношенном сердце надолго. Я знал, что ничего жизнерадостного доктор мне не скажет, поэтому был готов. Но, признаться честно, подготовился я плохо, потому что обрушившаяся на меня реальность, снесла землю у меня из-под ног.
Я помню, как спустя три месяца, зашёл в кабинет доктора Лонсфорна и услышал не слова приветствия, а просьбу пригласить человека, который был со мной за кампанию. Им оказалась, конечно же, Ариель. Как только ярко-зелёные глаза встретились с моим лечащим докторам, я ощутил резкую волну тревоги, страха и паники. Что-то внутри меня начинало происходит. Небольшая нервозность прошлась волной по телу, оставляя на коже рой мурашки.
На лице доктора была такая невероятная уверенность, что я понял: этот день настал. День, когда решится наша с Солом судьба. День, когда мы узнаем, где лежит тот несчастный ключ от наших оков. День, когда кто-то из нас что-то потеряет...
Взглянув на Ариель, я ощутил, как внутри меня сжалось болезненно сердце, заставив на секунду сморщиться от неприятной боли.
Это был обычный нью-йоркский день. Светило солнце, была замечательная погода. Из окон доносились шум и гам прохожих и машин. Казалось бы, ничего не предвещало беды, пока я не увидел знакомый номер телефона на своём экране, который настойчиво мне названивал. В тот момент моё сердце из звонкого, ударяющегося об стенки грудной клетки, превратилось в наглухо мёртвое, неповоротливое, еле бьющееся внутри меня.
Когда мы оба сели в кожаные кресла напротив доктора Лонсфорна, я затаил дыхание, а Ариель почувствовала, как я напрягся. Сплетя наши руки в единый, непробиваемый замок, девушка ожидала дальнейших действий мужчины напротив нас. Её поддержка была очень мне нужна, и я был счастлив переживать этот ад вместе с ней.
Доктор внимательно изучал нас со стороны, наблюдал за нашим поведением, но нам было плевать. За эти три месяца мы так сроднились с Ари, что даже без слов начали понимать друг друга. Это было волшебное чувство, когда, не говоря ни слова, знал и понимал, что нужно твоему человеку. Но мужчина не мог долго ждать, ему необходимо было поделиться информацией, которую он узнал. Ту, которая начала ломать мою жизнь медленно и аккуратно...
-Добрый день. С Маком мы уже знакомы, но с вам ещё нет. Я доктор Лонсфорн.
-Ариель Майер.
-Рад встречи, Ариель. Мак частенько поговаривал о вас на приёмах,- улыбнувшись, ответил мужчина.
-Вот как,- взглянув на меня, ответила Ари.
Мне стало слегка неловко, но радовало, что предстоящий разговор начинался на приятной ноте. Это немного снижало тревожность, что скопилась внутри меня и затянулась в тугой узел, где-то в районе солнечного сплетения.
-Что ж, я думал мне хватит месяца на изучения всего предоставленного,- виновато взглянув на нас, проговорил доктор и продолжил:-однако я ошибся. Крупно ошибся. То, что показали результаты томографии и анализов ввели меня в ступор. Томография была превосходной, за исключением некоторых нарушений, но я знал о них, ведь ваша голова не раз встречалась с кафельным полом и дорогой. О вашем сотрясении было указано в карточке и я всё подробно изучил. Поэтому здесь у меня не было вопросов. Но я был искренне возмущён результатами томографии, потому что помнил ваши жалобы на головную боль, скачки давления и головокружения. Я рассчитывал, что узнаю в чём дело. Анализы крови были тоже в норме и это ещё больше заводило меня в тупик.
Переведя дыхание и поправив свой халат, доктор Лонсфорн поднялся на ноги и начал расхаживать по кабинету, продолжая свой рассказ:
-Что ж, Мак, ваши сосуды в норме. Кровоток хороший, кислород прекрасно поступает в головной мозг и я не понимал, что не так. Пока не стал копать, как крот всё глубже и глубже.
Глубоко вздохнув, я хрипловато от напряжения спросил:
-И что же вы узнали, док?
-Я откину, как и что я изучал. По каким принципам вывел данный диагноз, ведь вам это ни к чему. Да и кому интересно слушать медицинские формулировку? Именно. Никому. Даже мне. Мне хватило больше шести лет, чтобы мысленно ими наблевать в университете.
Ухмыльнувшись, я оценил медицинский сарказм и юмор доктора Лонсфорна. Ощутив, как тёплая ладонь Ариель сжимает мою руку сильнее, перевёл на неё взгляд. Брюнетка нежно рассматривала моё лицо, спрашивая глаза: «в порядке ли я?» Выдавив улыбку, я еле заметно кивнул головой и вернулся к мужчине в белом халате.
-Я опущу также и тех, кто принимал участие в выявлении нового диагноза, но знайте: их было очень много.
Вернувшись на своё место, доктор начал перебирать кучу белых, исписанных листов, на которых была моя жизнь.
-Итак, Мак, ваш диагноз называется «Острая диссоциативная зависимость личности». То есть, проще говоря «ОДЗЛ». Это заболевание разделяется на три стадии. Вспоминая ваши рассказы на первых приёмах, я вывел целую цепочку и именно она попала в самую цель.
-Острая диссоциативное зависимость личности,- негромко произнёс я, распробовав этот диагноз на кончике языка.
-Да, именно. Сейчас я объясню суть данного заболевания. Это новый диагноз, но в нём есть простые вещи, на которые мы все опирались. Первая стадия-это стадия диссоциативной фуги. Когда человек внезапно теряет свою настоящую личность, покидает дом, создаёт нового в себе человека и живёт «новой жизнью». Продолжительность фуги у каждого человека относительно разная. У вас она была достаточно долгой. За это время вы многое успели сделать. Фуга была вызвана огромным стрессом потери родителей, смертью малознакомой девушки и как я помню по вашим рассказам неприятнейшим инцидентом, где вас неплохо травмировали.
-Да, док, всё именно в такой последовательности.
-В вашем случае много исключений из медицины. Например, у вас фуга переросла в ДРЛ (диссоциативное расстройство личности). И как раз при перемещении из ДФ в ДРЛ образовалась вторая стадия. Стадия, при которой происходит смешение старой личности, то есть Сола, с новой, то есть, с вами, Мак. Надеюсь вам пока что понятно?
-Да, можете продолжать, доктор Лонсфорн,- мягко проговорила Ариель, продолжая держать меня за руку.
-Отлично. Продолжаем тогда. При смешении двух личностей происходит отторжение. То есть, обе личности начинают «соревнование» за получение тела. В этот момент мозг находится в состоянии стресса. При этом начинаются проблемы с памятью, резкая смена настроения, агрессия, всякого рода галлюцинации. В вашем случае некоторые вещи вы помнили и не понимали откуда. Это были воспоминания Сола, которые образовались в результате второй стадии.
Резко повернувшись ко мне, Ариель удивленно проговорила:
-Значит в момент нашего знакомства у тебя началась вторая стадия. Пошли галлюцинации. Ты часто путал меня с Бригиттой.
-Именно, Ариель. Но утверждать точно была вторая стадия у Мака или она вызвалась при вашей встрече, мы наверняка не можем.
-О боже мой,- тихо проговорила Майер, закрыв ладонью рот.
Я был очень напряжён. Был натянут словно гитарная струна. Тело слегка трясло от нервов. Мне казалось, что стены кабинета давят на меня, забирают кислород и пытаются добить окончательно. Закрыв на секунду глаза, я постарался перевести дух, чтобы встретиться лицом к лицу с третьей стадией.
-При третьей стадии новая и старая личности выходят на контакт. Это называется своего рода «общением» между собой. В этот период происходит «притирка» друг к другу. Вы, Мак, говорили, что постоянно можете выходить на контакт с Солом и спокойно обсуждать с ним важные моменты, на которые хотите узнать ответы.
-Да, раньше так и было. Теперь же мы не общаемся. Совсем. После того инцидента он ни разу не вышел со мной на контакт. Все эти три месяца была гробовая тишина от него, но я всё ещё чувствую его. Знаю, что этот упёртый сукин сын...
-Мак!
-Что этот упёртый сукин сын сидит внутри и ведёт себя, как обиженная девчонка!
-Вижу, Мак, в вашем случае с Солом мирного согласия на проживание не получилось.
-Мирного? Ха, мы постоянно, как кот с собакой были. Нас вечно что-то в друг друге не устраивало.
-Думаю, что проблема была ещё и в Ариель. Между вами помимо соревнования за тело, было ещё соревнование и за девушку, который каждый из вас любил.
Когда наши с Майер глаза встретились, я пожалел, что поделился личными моментами с доктором Лонсфорном, где упоминались амурные дела между ней и Солом. Чёрт...
-И как мне избавиться от этой дряни? Как вылечиться от этого?- обреченно спросил я.
-Никак, Мак.
В эту секунду я ощутил себя стеклянной статуэткой, разбитой вдребезги. Все мои надежды были жестоко сожжены и зарыты в землю. В мою ахиллесову пяту вонзили смертельно острый клинок, заставляя место страшно и болезненно кровоточить. Я ощутил себя в тот момент какой-то кисейной барышней.
-И что остаётся делать?- не теряя надежды, спросила девушка.
-Лечение происходит, как и при ДРЛ. Главное, чтобы было желание лечиться, посещать приёмы психологов или психотерапевтов. Ну и, конечно же, постоянный приём медикаментов. Есть ещё один выход, который может спасти ситуацию. Он очень сильно облегчит состояние, которое будет приближенно к «стабильному».
-Какое же?
-Интеграция личности. Если вы и Сол сойдётесь на едином мнении и примите друг друга, то всё может стабилизироваться. Мозг не будет находиться в состоянии стресса. Сразу же отпадут скачки давления, головокружения, тошноты и т.д. Настроение стабилизируется и вы будете чувствовать гармонию между собой и Солом.
-А что, если интеграция не случится? Если кто-то из нас будет против?
-Тогда просто вышеперечисленное лечение, как и при ДРЛ, но со своими вытекающими.
-Есть ли какие-то побочные эффекты при первом способе лечения?
-Конечно, они есть всегда.
-И что самое страшное может быть со мной, док?
-Если Сол взбунтуется и будет против всего, что я вам огласил, то тело и разум будут в удручающем состоянии. Посмотрите, что с вами происходит сейчас. Сол не выходит на контакт не просто так. Он, скорее всего, зол на что-то или огорчён. Одной из личностей плохо и это «плохо» передаётся вам. Я не хочу ставить категоричную оценку данной ситуации, но...
-Говорите, как есть, док.
-Если между вами будут постоянные «бунты», то лечение будет просто снимать некое напряжение разума и тела, но никак не будет помогать вам и Солу. Если не ходить вокруг да около, Сол может и себя и вас отправить на тот свет. Мгновенно, Мак.
Больше мне нечего было спрашивать. Все пазлы встали на своё место и теперь я видел перед собой чёткую картину. Она была совсем не красочной, если уж начистоту. В ней я видел много страдания, боли, безнадёжности и горя. Все цвета начинались с бледно-розового, который перетекал в более насыщенный оттенок красного, а затем сплетался с канувшим в бездну чёрным...
***
Сидя на скамейке в центральном парке, каждый из нас погряз в своих мыслях. Было невероятно сложно переварить всю полученную информацию. Она упала на наши головы так внезапно, что шок до сих пор не успел покинуть нас с Ариель. Никто и слова не вымолвил после приёма у доктора Лонсфорна. Каждому нужно было побыть наедине с самим собой.
Я до сих пор не мог поверить, что наконец-то узнал свой недуг. Узнал, что сжирало меня так долго и мучительно. От всего услышанного я чувствовал настоящее опустошение внутри. Всё будто бы вытащили наружу и выбросили на траву, где всему и было место. Реальность чувствовалась на моём языке так отчётливо, что заставляла кривиться от горького привкуса. На удивление я не чувствовал какой-то душераздирающей боли. Я вообще ничего не чувствовал. Полное смятение затопило меня с ног до головы. Я даже не знал, что сказать Ариель.
Девушка сидела рядом и смотрела на проходящих мимо людей, которые с кем-то разговаривали по телефону или шли рядом. Они были такие беззаботные, весёлые и довольные жизнью. Ариель была разбита и подавлена. Когда доктор объявил, что я могу умереть, девушка чуть в том самом кресле сама не откинулась.
-Ари, поговори со мной, пожалуйста, - попросил я, притронувшись к нежной щеке девушки.
Когда Майер повернулась ко мне, я встретился с глазами, наполненными страхом, болью и безнадёжностью.
-Ты ведь не просто так спросил о невозможности интеграции?- надломленным голосом спросила Ари.
-Да,- огорчённо произнёс я.
-Мак, нам нужно убедить Сола, что эта хорошая идея. Что каждому из вас станет в разы легче. Если с вами что-то случится, я просто не переживу. Я не выдержу, как представлю... я просто не могу, правда, Мак!
Как только Ариель не выдержала и расплакалась, я тут же прижал её к себе. Начал шептать на ухо слова поддержки. Я никогда не слышал, чтобы моя сильная, выносливая и непоколебимая девочка так горько плакала. Каждую минуту её голос срывался на плач, а у меня с каждой минутой на сердце образовывался новый шрам.
Не знаю чем я только думал в ту минуту, но мне показалось, что это тот самый момент, чтобы спросить Ариель:
-Эй, малышка, мы ведь признались друг другу в любви, верно?
-Да.
-Но я так и не предложил тебе стать моей девушкой официально, забавно, да? Знаю, что это глупо и мы не подростки, которым обязательно нужны эти формальности, но я бы хотел спросить тебя: станешь ли ты, Ариель Майер, моей девушкой?
Отстранившись от меня, брюнетка вытерла рукавом кофты своё заплаканное от слёз лицо. Её глаза опухли, стали печальными, а лицо было в некоторых местах красным, как и нос, который я очень любил. Всё в ней меня манило. Она была такой невинной, печальной, а самое главное моей. Именно в тот момент я и хотел стать официально её парнем, который её любил больше всего на свете.
-Ну так как, Ари? Хочешь быть с больным парнем, страдающим новой редкой болезнью похожей на расстройство личности?
Шмыгнув носом, Ариель прикоснулась холодными руками моего лица и, прижавшись ко мне вплотную, сказала прямо в губы:
-Да, я хочу быть именно с таким парнем.
Итак, хочу внести ясность. ОДЗЛ выдуманная мной болезнь. Я знаю, что, скорее всего, вы такого не ожидали, но мне захотелось в своей книге создать свою болезнь, смешанную при этом с реальными заболеваниями. Надеюсь вы поняли суть данной болезни, но если у вас есть вопросы, то я на них отвечу. Очень жду вашего актива, ребят!❤️