Падшие ангелы

— У нас для вас новости! Вы многое пропустили, — Дарсия ворвалась в особняк прыгая от счастья, а следом за ней вошел Льюис, он хоть и не прыгал, но насколько счастливо горели его глаза было невозможно вообразить.
Они были первыми, кто пришел к ним и нарушил их совместную идиллию. Хотя нарушили ли?

— Что за новость? — улыбнулась Исабель обнимая Дарсию, а следом и Льюиса, проходящего в гостиную.

— Да будет свадьба, — звонко рассмеялась Дарсия, а Исабель бросилась обнимать подругу. Николас бросил взгляд на счастливого Льюиса.

— Она будет моей женой, — ликующе произнес Льюис. 

Слово «свадьба» повисло в воздухе гостиной, наполненной привычной для особняка тишиной, и разорвало ее, как хлопок пробки от шампанского. На мгновение воцарилась тишина, а затем Исабель издала восторженный, почти детский возглас и снова бросилась обнимать Дарсию, потом Льюиса, словно не веря в реальность происходящего.

— Это правда?! — ее глаза сияли, отражая счастье подруги. — Наконец-то! Я так за вас рада!

Николас, наблюдавший за сценой с своего кресла у камина, не произнес ни слова. Его лицо, обычно скрытое под маской сдержанности, смягчилось. Взгляд, скользнувший по сияющему Льюису, был лишен привычной стальной твердости — в нем читалось нечто вроде усталого, но искреннего одобрения. Он медленно поднялся, и его тень, удлиненная огнем в камине, легла на стену.

— Поздравляю, — его низкий, хрипловатый голос прозвучал негромко, но весомо. Он подошел к Льюису и протянул ему руку. Не короткое, деловое рукопожатие, а крепкое, долгое, мужское. В этом жесте было больше, чем просто формальность. Было признание. Признание выбора, признание права на это простое, земное счастье, которое сам Ник так долго и яростно отвергал. — Ты ее достоин.

Льюис, обычно такой невозмутимый и ироничный, смущенно потупился, но в его глазах горел огонь.

— Спасибо, босс. Это... это важно.

— Не надо, Льюис, ты мне как брат, мы все семья. Давай ставим работу на работе.

— Иса, что ты с ним сделала? — рассмеялся Льюис, крепко обнимаясь с Николасом.

— А ты, — Ник повернулся к Дарсии, и на его губах дрогнул почти неуловимый след улыбки. — Береги его. Он крепкий орешек, но внутри... довольно сентиментальный.
Дарсия рассмеялась, смахнув счастливую слезу.

— Обещаю. Я научу его разбираться не только в оружии, но и в сортах чая.

Исабель не могла оторвать глаз от этой сцены. Она видела, как Николас, этот человек из льда и стали, стоит рядом со своими людьми — нет, не просто с подчиненными, а с друзьями, с семьей — и позволяет себе быть частью их радости. Это было ново. Это было хрупко и невероятно ценно. В его позе все еще читалась привычная напряженность, тень прошлого, которое никуда не делось, но сейчас она отступила, уступив место чему-то теплому и человечному.

Вечер прошел в шумных, непринужденных разговорах. Особняк, так долго бывший молчаливой гробницей, наполнился смехом, звоном бокалов и музыкой, которую Дарсия включила на своем телефоне. Они сидели в гостиной, Льюис с раскрасневшимся лицом рассказывал о том, как сделал предложение — романтично, в ресторане, с кольцом, которое носил в кармане три недели, не решаясь вынуть. Исабель слушала, прижавшись к плечу Николса, и чувствовала, как его мускулы понемногу расслабляются. Его рука лежала на ее колене, большой палец время от времени проводил по ткани ее платья почти невесомым, успокаивающим жестом.

Он был частью этого вечера, но где-то на глубине, в самой его сути, Исабель чувствовала отголосок старой боли. Он смотрел на Льюиса и Дарсию, на их безоглядное счастье, и в его глазах, помимо радости за них, плескалась капля горечи. Горечи человека, который сам лишил себя чего-то подобного много лет назад. Горечи, смешанной со страхом — страхом, что его собственное, только что обретенное хрупкое счастье с Исабель может быть так же легко разрушено миром, который он сам создал вокруг себя.

Когда гости ушли, обещая вскоре вернуться для обсуждения планов, в особняке снова воцарилась тишина. Но теперь она была иной — не давящей, а насыщенной, наполненной эхом недавнего смеха и теплом. Исабель и Николас молча поднялись в свою спальню. Луна заливала светом комнату, очерчивая серебром контуры мебели.

— Они такие счастливые, — тихо сказала Исабель, стоя у окна и глядя на удаляющиеся огни машины Льюиса. Ник подошел к ней сзади, обнял и притянул к себе, опустив лицо к ее шее. Его дыхание было теплым на ее коже.

— Да, — просто ответил он. В этом одном слове было все: и согласие, и грусть, и тень сомнения.

— А мы? — она повернулась к нему, ее глаза в лунном свете казались бездонными. — Мы... мы когда-нибудь...
Он не дал ей договорить. Его губы коснулись ее лба, затем век, затем губ. Этот поцелуй был не страстным, а оберегающим, полным обещания.

— У нас все будет, Иса, — прошептал он. — Но по-своему. Не так, как у них. Наш путь... он другой.

Она поняла. Поняла его страх, его неуверенность. Поняла, что для человека, который всю жизнь сражался и терял, сама мысль о такой открытой, публичной радости, как свадьба, была пугающей. Это была бы мишень. Вызов. Признание того, что у него есть слабое место, что его сердце больше не заковано в броню.

— Мне не нужны белые платья и толпы гостей, Ник, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужен только ты. Наш особняк. Наша тишина. Наша хрупкая вечность.
Он смотрел на нее, и в его зеленых глазах происходила борьба. Борьба между старыми демонами и новой, едва зародившейся надеждой. Между инстинктом спрятать свое сокровище от всего мира и желанием крикнуть о своей любви на весь свет.

— Я дам тебе все, — наконец выдохнул он.

Она кивнула, прижимаясь к его груди. Она слышала ровный, сильный стук его сердца. Это было ее обетование.

Они стояли у окна, обнявшись, два одиноких острова, нашедших друг друга в бушующем океане. А внизу, в ночи, где-то город жил своей жизнью — опасной, непредсказуемой. Но здесь, в их крепости, пахнущей старым деревом и их общей любовью, было тихо. И в этой тишине звенел отголосок свадебного марша, который, возможно, когда-нибудь прозвучит и для них. Но не сейчас. Сейчас было достаточно просто быть вместе. Дышать в унисон. И знать, что каким бы ни был их путь, они пройдут его рука об руку.
Исабель закрыла глаза, погружаясь в его тепло. Она не сомневалась, что их день настанет. Он будет их. И это будет самое главное.

* * *

Ночью Исабель проснулась в кровати одна. Она окинула взглядом комнату и нервно поёжилась под одеялом чувствуя как холодная волна прошлась по коже.
Бель подскочила с кровати и выбежала в коридор. Она спустилась по лестнице на первый этаж и все также никогда там не обнаружила. Она села в кресло и поджала ноги под себя и вскоре задремала. Разбудили ее шаги, а затем лёгкие прикосновения.

— Ник, — прошептала она, разлепляя глаза и устремляя свой взгляд на мужчину сидящего на полу у кресла.

— Ты чего здесь малышка? — прошептал он, поглаживая ее по щеке.

— Ты ушел, я ждала тебя.

— Теперь я тут, пошли спать, — Ник поднял Ису на руки оставив нежный и лёгкий поцелуй на ее губах и понес ее в комнату.

— Ты где был? — прошептала она.

— Появились дела, я уже отправил Льюиса, не переживай, — легкий поцелуй лег на ее лоб, а следом на губы.

Исабель кивнула и положила голову ему на плечо, расслабляясь, он был рядом с ней и ее больше ничего не волновало.