Гипомнезия
Луа
В интернате...
Начнем с того, что я люблю говорить. И говорила бы я долго и много, если бы было с кем.
Гипомнезия. Ее выявили после смерти мамы, болезнь не являлась врожденной. Я слышала, что нарушение памяти у детей чаще всего происходит под влиянием сразу нескольких сторонних факторов: негативная обстановка дома или в школе, астения, частые простудные заболевания и т.д. В моем же случае первое – негативная обстановка дома. Именно поэтому дедушка решил отправить отца в Европу, чтобы недуг не прогрессировал.
Мне не нравилось быть в школе, потому что, можно сказать, за меня учился Джеймс. Я чувствовала себя слабоумной, потому что не могла ничего толком выучить. Джим всегда с пониманием относился ко мне, никогда не злился (у него сердце большое) и всегда поддерживал. Я доверяла ему не на все сто процентов, но он достаточно хорошо знал меня. Джеймс занимал большое место в моем сердце. Он – моя семья.
Я улетела в другую страну, ничего ему не сказав. Я отказалась от единственного человека, который с распростертыми объятиями готов был на все ради меня. Почему? Потому что я поняла, что эти крепкие узы ни к чему хорошему не приведут. Холод, апатия, безразличие – это все я, Луана Маргарет Бэйкер. Джим заслуживал хорошего друга.
Я бы с радостью открылась людям, если бы не мое внутренне эго, которое говорило: «никому не интересны твои проблемы и переживания». За всю жизнь у меня был только один друг. От которого я, по своей глупости, отказалась.
Не думаю, что после такого у меня осталось сердце. Я посвятила всю себя спорту, который калечил меня. Мне все равно. Не вижу смысл жизни, если это не фигурное катание. Я стану инвалидом, но умру с чистой душой, зная, что на небесах мама будет гордиться мной.
– Зазвездилась Бэйкер после олимпийских игр, – подошли ко мне «та самая троица» в столовой, где я сидела одна. Белая ворона. – Ты ничем не лучше нас, чтобы так высокомерно вести себя. Мы все знаем, что твой дедуля за все тут башляет. И золотую медаль тебе выиграл.
Я игнорировала. Их слова ничего не значили. Они ведь не знали меня, поэтому и говорили так – оттого, что ничего не знали.
Девочки демонстративно сели напротив.
– Ты так потолстела. Для чего мы здесь, если у всех тренеров все внимание на тебе? Может ноги тебе поломать... – еще один вброс. Адекватные девочки сидели и смотрели на нас, будто сами боялись эту троицу. А может и не «будто». – Почему твой дедулька не может тебе дом купить здесь? Почему ты в интернате? Че ты молчишь?
– Потому что мне неприятно с вами говорить, – спокойно ответила. Говорила я редко, но всегда прямо. Девочки начали переглядываться, пребывая в удивлении от того, что я открыла рот. – Вы в этом месте столько, сколько и я, но где ваши медали? Проигравшие всегда успокаивают себя тем, что все в этом мире куплено.
– Да кем ты себя возомнила?
– Победителем, – взяв поднос едой, я встала со стола, оставив девушек перемывать мне косточки дальше, но мне было так все равно.
Я сама не знала, почему мой дедушка не мог купить мне отдельную квартиру. Наверное, он думал, что мне будет неудобно приходить на тренировки, хотя, кто его знает. Может он тоже хотел, чтобы я стала более социальной, как моя сестра Стэфани.
Люди путали мое безразличие за высокомерие. Я имен их не помню, а они считали, что я их всех ненавижу.
Сколько раз они пытались мне досадить (портили мои коньки, резали мои костюмы на выступления и т.д.), но у них не получалось. Я всегда была лучше. Всегда справлялась с преградами на своем пути. Я сильный человек. Они меня не знали. Просто не знали и все.
– А я восхищаюсь твоим талантом, – ко мне подошла одна из девушек, когда я собиралась входить в свою комнату. Лицо знакомое, но я не помнила имя. Впрочем, ничего нового. – Моей любимой фигуристкой была Шарлотта Олдайн, твоя мама, – мое сердце сжалось от того, что девушка назвала имя моей мамы. – Благодаря ей, я и захотела пойти на фигурное катание.
– И я.
Быстро зайдя в свою комнату, я закрыла ее на замок и, прижавшись спиной к двери, медленно спускалась вниз, на пол. Девушка, наверное, не поняла моей реакции, но сейчас у меня были очень смешанные чувства. Разговор о маме всегда был под запретом у нас дома, потому что он очень сильно расстраивал меня.
Я жила одна (хотя комнаты были предназначены для двух–трех человек, но мне комфортнее одной) и мне нравилось быть здесь целыми днями. Одиноко мне совсем не было. Сев за свой рабочий стол, я достала свой ноутбук. Мои пальцы сами напечатали в поисковике «Выступление Шарлотты Олдайн на олимпийских играх». Она заняла серебряную медаль, хотя выступила, на мой взгляд, намного лучше меня. Мама была выше меня и стройнее. К сожалению, из ее ангельской внешности я взяла лишь хамелеоновый цвет глаз. Остальное досталось моей старшей сестре.
Отец, сам того не подозревая, очень много места занимал в моей голове, хотя мне этого совсем не хотелось. Даже человеку с таким диагнозом, как у меня, не забыть этого агрессивного человека, который сейчас где–то в Европе.
***
Когда Луа было шесть лет...
– Не бойся, Луа, – Стэфани крепко обнимала свою младшую сестренку. Ей было всего одиннадцать лет, а на ее ношу взвалились обязанности мамы, которая год назад покинула этот мир. – Он тебя не тронет. Я ведь рядом.
Луана Маргарет Бэйкер, получившая среднее имя в честь своей прабабушки, с раннего детства была спокойным и сдержанным ребенком. Стэф всегда была шебутной и уверенной в себе девочкой, которая всегда и везде была лидером. Они были такими разными, но жить без друг друга не могли.
Стэфани круглая отличница, невероятно умный ребенок, что не скажешь о Луане. Дедушка девочки, Дэвис Джон Бэйкер, платил бешенные деньги репетиторам, которые пытались заниматься с Луа, но все безуспешно. Девочке на все было безразлично. Правда, у нее есть весьма похвальные результаты по фигурному катанию. Хотя рано еще что–либо говорить. Может она пойдет по стопам матери?
– ТВАРЮГИ, КУДА ВЫ ДЕЛИ МОЮ ВОДКУ?! – девочки слышали, как отец поднимался к ним в комнату. – СПРЯТАЛИ ЕЕ И ТЕПЕРЬ САМИ ПРЯЧЕТЕСЬ?
Стэф гладила Луану по голове, чтобы та успокоилась. Если бы не мурашки и дикая дрожь, то не было бы видно, что Луа напугана. Выражение лица ее было спокойным, даже невозмутимым. Но старшая сестра знала сестренку лучше кого–либо.
Они прятались под столом, заранее забаррикадировав дверь креслом и тумбочкой. Стэф надеялась, что он сдастся и отстанет от своих же детей, когда отрезвеет. Хотя, когда он бывал трезвым? После смерти Шарлотты он вовсе спился.
Мужчина начал тарабанить в дверь и ломиться. Девочки слышали эти удары. Вдруг Луа начала креститься. Стэф поняла, что это грань. Девочка напугана настолько, что просит помощи у Бога.
– НЕУЖЕЛИ ВЫ БОИТЕСЬ МЕНЯ?! – в комнату просто ворвался отец. Под градусом все люди становились сильнее, чем обычно. Дверь, кстати, немного треснула, как и остальная мебель. – ГДЕ МОЯ ВОДКА, СУКИ?!
Стэф встала из–под стола и развела руки по обе стороны, загородив отцу путь к Луа. Она пыталась держать слезы, но Стэфани ведь еще ребенок, который просто боялся. Просто боялся. Ладонь отца резко хлестнула щеку девочки, отчего Стэф не удержала равновесие и упала. Отец подошел к столу и просто откинул его в левую сторону, чтобы достать оттуда свою младшую дочь.
Младшую.
– ЧТО ТЫ ПРЯЧЕШЬСЯ, ДРЯНЬ? ЭТО ТЫ ВИНОВАТА, ЧТО Я УДАРИЛ ЕЕ! – мужчина начал душить девочку, но она закрыла глаза, чтобы не видеть всего этого.
– ОТПУСТИ ЕЕ, БЭНДЖАМИН! – в комнату ворвалась полиция вместе с дедушкой девочек. Мужчину в сию же минуту повязали. Стэфани подбежала к дедушке, а Луа была в полном оцепенении. – СОСЕДИ ГОВОРИЛИ ПРАВДУ!
Дэвису жаловались соседи сына на вечные крики, исходящие из его дома. Мужчина знал, что у Бена были проблемы с алкоголем, но не мог представить себе, что все было настолько плохо.
– Все хорошо, милая, – бабушка девочек, Лорейн, подбежала к Луа. – Все обошлось. Все будет хорошо.
– МАМА! – кричал Бэнджамин.
– Ты мне больше не сын! – ответила Лорейн вся в слезах. – Как посмел ты поднять руку на своих детей?! На моих внуков?! Тебе в тюрьму надо!
– Мистер Бэйкер, что прикажете делать? – вдруг полицейский спросил у дедушки дальнейшие распоряжения. У Дэвиса была большая власть, но кто бы мог подумать, что полиция подчинялась ему. – Стоит ли это выносить на общественность?
Пока мистер Бэйкер думал, Бэнджамина уже посадили в машину. Нельзя было скрыть этот позор, так как все соседи вышли на улицу, чтобы посмотреть, как самый богатый человек в штате садит под решетку своего родного сына.
Дэвис обнимал Стэфани и смотрел на Луа, которая потеряла дар речи. Жена уже отказалась от сына, но мужчине далось это сложнее, хотя обычно всегда было наоборот. Лорейн всегда была более эмоциональной, чем Дэвис. Дедушка был более расчетливым и спокойным.
– Чарли, – мужчина подозвал своего работника. Тот сразу подбежал к своему господину, – заставь всех соседей молчать. Если надо, то заплати им. А Ваши люди, – Дэвис уже обратился к полицейскому, – пусть тоже хранят молчание. Завтра утром Бэнджамин улетит в другую страну и будет лечиться от алкоголизма. Подальше от Америки, – его повелительный тон просто завораживал. Все сию же минуту начали исполнять его приказы. – Лорейн, помоги девочкам собраться. Отныне жить они будут у нас.
Жена подняла на руки Луа, а Стэф взяла за ручку. Они начали быстро собирать вещи в чемодан. У Дэвиса было несколько квартир и частных домов, но он выбрал ту, что неподалеку, чтобы девочкам было недалеко идти в школу. Хотя у него были дома и побогаче.
Через некоторое время...
– Мне жаль, мистер Бэйкер, но мы не можем ничего сделать, – невролог вышел из кабинета, обследовав Луану. – В качестве профилактики проблем с памятью я советую девочке вести здоровый образ жизни, чередуя физическую активность и полноценный отдых, сбалансированно питаться, обязательно употребляя сложные углеводы и витамины группы В, не забывать пить достаточное количество чистой воды, – Дэвис внимательно смотрел на доктора, но совсем не разбирал слова, так как был в полном оцепенении. – Луа ходит на фигурное катание. Развивайте ее в этом. Еще желательно менять обстановку, переезжайте или отправляйте ее на отдых.
– Вы не выпишите лекарства? – обеспокоенно спросила бабушка Луаны. – Внучке так тяжело на уроках. Она не запоминает имена одноклассников, не может нормально выучить стихотворение. Что же с ней будет в будущем!
– Я могу назначить витамины, но все зависит от самой Луаны. Она замкнута в себе. С ней должен еще поработать психолог. Гипомнезия не лечится таблетками, к сожалению.
Дэвис взял на руки Луану, которая сидела на кушетке. Они попрощались с доктором и пошли к машине. Что не говори, но мужчина вторую внучку любил сильно, да и ближе был к ней, чем к Стэфани.
–Что же будет, Дэвис? – бабушка не могла выйти из паники. – Бедное дитя. Мы сделали наших внучек сиротами.
– Доктор в прошлый раз говорил, что она помнит то, что важно ее сердцу. Она не бедное дитя, а доброе, – дедушка завел машину. Обычно всех Бэйкеров возили личные водители, но на семейные мероприятия Дэвис ездил сам. – Они не сироты, Лори. Я дам им все и даже больше.
Луана не вслушивалась ни в какой диалог, лениво смотря в окно машины. Ее ничего не интересовало, кроме фигурного катания. Единственное, чего она боялась забыть – воспоминания о маме. Ее многое беспокоило в жизни, но снаружи она выглядела так невозмутимо, что любой человек бы позавидовал ей.
Когда они приехали домой, они заметили, что на крыльце сидел Джеймс с волейбольным мячом в руках.
– Я не хочу, чтобы ты меня забывала, Луа, – подбежал, как только увидел Бэйкеров, к ним. – Мы с тобой будем играть каждый день!
Дэвис и Лорейн хорошо относились к Джеймсу Кларку, хотя их социальный статус очень отличался. Да, возможно, родители мальчика не из бедных, но точно не на уровне Дэвиса.
Луа, как говорила миссис Кларк, для их семьи, как родная дочь. Они всегда приветливо и дружелюбно относились к девочке. Лорейн настороженно относилась к мальчику, но Луана почему–то кроме него никого больше не подпускала. Не будут же любящие дедушка и бабушка запрещать общаться младшей внучке с ее единственным другом?
– Мистер Бэйкер, я всегда буду с Луа! Можете верить мне. Мне не сложно защищать ее! – Джим всегда был очень шустрым и активным мальчиком. – Она никогда не забудет меня!
– Не стоит взваливать на свои плечи такую ответственность, – Дэвис присел, чтобы говорить наравне с мальчиком. – Лучше скажи мне. Почему ты этого так хочешь?
– Мне не нужны причины, сэр! Луана мой друг.
Встав, мужчина погладил Джима по голове, и вместе с Лорейн они зашли в дом, оставив друзей одних. Луа все это время застенчиво смотрела на Джеймса.
– Со мной тебя никто не обидит! Даю слово. В будущем я стану врачом и вылечу тебя! Обещаю!
Ничего не ответив, девушка крепко обняла своего друга.