Глава 29
POV Ellie
Кап. Кап. Кап.
Просыпаюсь от того, что что-то холодное капает мне на щёки, веки и лоб. Закрываю лицо руками, а ногами отпихиваю в сторону своего придурковатого дружка.
— Йен, дурак, ты что делаешь? — с трудом продираю глаза. Чудик сидит с довольной рожей, в руках горсть стремительно тающего льда.
— Да ведь такая жарища стоит с утра пораньше! Думал, тебе будет приятно начать день с бодрящей свежести...
— Я тебе сейчас эту свежесть в штаны запихаю! — делаю грозное лицо и рывок в сторону парня, но он ловко вскакивает на ноги и с прямо-таки конским ржанием несётся на кухню.
— Вставай, бука, на завтрак у нас фруктовый салат и пара вчерашних пяток от моего знакомого ботаника.
— Ладно, на этот раз пощажу твою тощую задницу...
Жара и в самом деле стоит сильная. Но не ужасная. Скорее, вкрадчиво-томная, как пара глотков хорошего алкоголя. И вот мы валяемся ленивые и разморенные на заднем дворе у Йена. Он что-то вяло выводит фломастером в скетчбуке, а я просто валяюсь, прикрыв глаза, кайфую от ощущения мягкости в теле, будто слепленном из пластилина или воска. Но какая-то беспокойная мысль колет булавкой на задворках сознания. Что-то, связанное с чем-то летним... Чёрт, Луи!
— Эй ты, большая черепаха, видел мой телефон?
— Нет, львёночек, но что-то с девяти утра жужжало в кучке твоих вещей.
— И ты не сказал мне?
— Элл, не заводись, ты у меня отдыхаешь, могла бы и вовсе его выключить.
— Чёрт-чёрт-чёрт!
Сломя голову несусь в дом, перетряхиваю весь рюкзак, и, естественно, телефон оказывается на самом дне. Двенадцать пропущенных. Браво, Элл. Остаётся надеяться, что у Томлинсона не такой взбалмошный характер, как у Стайлса, и он не обиделся на мою идиотскую рассеянность. Набираю номер. Гудки-гудки-гудки. Ну вот, я опять мастер проебола, теперь он наверняка не ответит и не перезвонит. Но вдруг в трубке раздаётся приятный баритон с хрипотцой и тенью улыбки.
— Привет, спящая красавица. Я уж думал, ты меня игноришь.
— Луи, прости! Эта жара делает из мозгов желе. К тому же, для меня очень свойственно напрочь забывать о существовании телефона.
— Запомню на будущее. — голос становится хитрее, сейчас он наверняка лукаво щурится. — Наверное, тебе частенько достаётся по сладкой попе от хозяйки за такое разгильдяйство.
— Она не сладкая. Она солёная сейчас, по мне пот в три ручья течёт, — от смущения начинаю лепетать бред, но понимаю это, только когда слышу в трубке сдавленный выдох.
— М-м-м, крошка, так ты вся мокрая? — он неприкрыто издевается надо мной, зараза, хорошо ещё что не может видеть моих пылающих щёк. — Ладно, Элл, теперь ты прости, от этой жары меня тоже слегка заносит. Называй свой адрес и будь готова к выходу через час.
Прелюдия по телефону, нифига себе, слегка! Бормочу адрес и бросаю трубку в переносном смысле и в прямом — на матрас. Дом Йена изнутри выглядит как дико симпатичная помесь традиционно-аскетичного японского интерьера и современно-комфортабельного американского, и почти все стены в нём расписаны безумно крутыми абстрактными психоделическими композициями. Благодаря необычному стилю рисования мы и познакомились с Йеном в интернете, на тот момент нас разделял океан и тысячи километров, но для родственных душ это просто досадная мелочь. Несколько лет мы общались, делились самой крутой музыкой и самым забористым хентаем. А после того, как Панда забрала меня из того, что я не хочу вспоминать, у нас появилась возможность время от времени видеться. Он здорово поддержал меня тогда, в самом начале. Ведь на самом деле его имя — Иван, и родом он из Иркутска. Но почему и как он переехал в штаты, от какой жизни сбежал, он никогда не рассказывал, а я не лез с расспросами. Хватало того, что теперь он доволен и счастлив, молодой свободный художник, с кучей поклонников. От воспоминаний меня отвлекло ощущение взгляда на своём затылке.
— Элл, ты уже десять минут так стоишь, хорош залипать! И скажи на милость, что так разрумянило твои милые щёчки? — ну, разумеется, от его цепкого взгляда не скрылось моё возбуждение. Оборачиваюсь с каменным лицом.
— Бро, слушай. Через сорок минут я поеду кататься на тачке с Луи Томлинсоном.
Стакан с ледяным чаем звонко падает на пол.
Спустя ещё полчаса панических метаний по дому и восклицаний в духе «ах ты ж сучка, какого самца отхватила, а ну-ка быстро делай макияж/этот дебил точно совратит моего маленького котика, никуда тебя не пущу/нанеси пару капель сандалового масла на грудь, детка, и без горячего секса не обойдётся!», я стою перед громадным зеркалом в прихожей и скептически рассматриваю своё отражение. Когда я навещаю его, он вечно припасает для меня всякую красивую одежду местного производства, чаще всего в стиле бохо, или волшебные хендмейдовые украшения — неспроста я сама догадалась о его ориентации ещё в начале знакомства, ведь у Йена слишком хороший вкус для натурала. На этот раз мне досталось короткое пёстрое платье из лёгкой ткани с индийскими узорами, расшитый бисером пояс, джинсовые микрошорты с вышивкой в виде золотых птиц на задних карманах и такая же сумка-мешок, целая горсть резных деревянных и плетёных из медной проволоки браслетов и длинные серьги из меди с мелкими цветными камешками. Хорошо ещё, что он не стал красить меня по всем правилам, ограничившись тушью и подводкой для глаз — ни у одной девушки не получились бы такие идеальные стрелки с первого раза. Что во всём этом мне не нравилось, откуда скепсис во взгляде, спросите вы? Да ведь я выгляжу полностью как девчонка! Даже мои непослушные стриженые волосы он умудрился уложить мягкими волнами. От моего привычного облика остались только кеды и коротко стриженые ногти.
Йен, как заведённый, вертится вокруг меня, сдувая пылинки и расправляя несуществующие складочки.
— Господи, как волнительно, у меня коленки дрожат! А вдруг ему не нравится сандал?
— Йен, уймись, кто из нас двоих идёт на свидание? Ну, то есть это не свидание, скорее способ извиниться...
— Не оправдывайся, котик, поверь самому натуральному гею Топанги — ты прекрасна и это свидание, причём первое, причём со звездой! О мой бог, я так нервничаю! — от звука дверного звонка от дёрнулся так, что заехал мне локтем в плечо, от моего резкого телодвижения украшения зазвенели, как колокольчики, и я почувствовал себя как никогда по-дурацки.
— Слушай, это всё уже слишком. Будь лапой, пригласи его в дом и угости ледяным чаем, пока я буду напяливать свои обычные шмотки.
— Элл, не смей переодеваться! Не то, чтобы твоя одежда никуда не годилась, но это же Луи, чёрт побери, Томлинсон! Давай, детка, ради меня, иди и срази его наповал своим знойным видом. Или я расскажу Панде, как прошлым летом ты накуренная целовалась с Глорией.
— Ах ты, провокатор! Ладно. Смерти от гнева Панды я предпочитаю медленную смерть от стыда. Открывай уже.
***
— Куда едем? — как ни в чём не бывало, перебрасываю ногу через дверь железного коня и седлаю кресло, усаживаясь поудобнее.
Лу, пристально следившего за этим моим движением, явно раздосадовало наличие шорт на моей заднице — хоть и очень короткие, они не позволяли увидеть нижнее бельё. Но секрет в том, что его на мне и не бы... Да, такая уж привычка. Во-первых, жарко, во-вторых, грудь у меня небольшая и достаточно подтянутая, чтобы обходиться без бюстгальтера, а в третьих — отсутствие нижнего белья почему-то добавляет мне уверенности. Только вот по моей хитрой мордашке он вполне может прочитать мои нескромные мысли.
— Если юная леди соблаговолит, я бы накормил её светлую милость обедом, — язва, решил обращаться со мной как престарелый аристократ, в отместку за вчерашний разговор.
— Сударь, в такую жару даже волки кладут зубы на полку и потягивают прохладительные напитки через соломинку, а вы всерьёз намереваетесь пичкать меня обедом?
— Именно так. Ваша хозяйка не простит мне, если вы вернётесь худой и бледной.
— Хорош, дядя, вези уже куда хотел, — от его улыбки меня отпускает, мысленно махаю рукой на все запарки и показываю ему язык.
Взгляд Луи темнеет, глаза чуть щурятся — я уже видел похожее выражение у его парня, перед тем как тот меня отшлёпал, и не факт что старший сейчас не сделает то же самое. Мило и невинно улыбаюсь, пытаясь разрядить обстановку.
— О'кей, Элли, хватайся крепче, потому что я намереваюсь выжать из железного зверя под твоей задницей максимальную дозволенную скорость. А она, прошу заметить, немаленькая, — Лу сжимает сильными ладонями руль и выжимает педаль.
Авто резко стартует, и мне ничего не остаётся, кроме как дуреть от скорости, запаха дорогого парфюма и собственного терпкого запаха этого безумно сексуального альфы. Майка на нём почти такая же, как у Хаззы в нашу первую встречу, рельефные плечи и руки обнажены, по бокам широкой грудной клетки виднеется корсет мышц на рёбрах, и в целом ощущение, будто обнимаю большого горячего льва. Это одновременно чуточку страшно и дико возбуждает. Мотор ревёт подо мной, и вибрация машины делает своё дело — я непреодолимо начинаю намокать. Чёрт, нужно было всё-таки надеть бельё.
Кажется, что Лу полностью сосредоточен на дороге, но вряд ли у бывалого гонщика настолько участилось бы дыхание и пульс от относительно спокойной поездки. Либо Йен со своим сандаловым маслом оказался прав, либо это невербальный комплимент моему внешнему виду. Либо и то, и другое. Чёрт. Мысли постоянно возвращаются к предстоящему вечеру. Рано или поздно еда будет съедена, напитки выпиты, а темы для разговора, даже с самым интересным собеседником, могут иссякнуть. Я буду наедине с горячим мужчиной, доминантом, уже предлагавшим мне секс, якобы шутя. Даже Панда дала добро. Моё тело безмолвно вопит о желании быть прижатым к чему-нибудь, схваченным за волосы, облапанным и всё в том же духе... Неееет, это невыносимо! Скорее бы мы приехали, прошло всего несколько минут, а кажется, что час. И эта вибрация... Напоминает тот литературный вечер, что мы устроили с Пандой не так давно. Так, нет, плохие ассоциации, нужно думать о чём-то асексуальном... Но галоп моих мятущихся мыслей наконец-то был прерван долгожданной остановкой. Забавно, это тот же ресторанчик, что и в прошлый раз. По крайней мере, здесь тихо и уединённо.
— Я бы просидел так вечность, Элли, но на самом деле уже прилично проголодался. Слезай.
Осторожно слажу с машины, одёргиваю прилипшую к телу одежду и трясу затёкшими руками, отчего браслеты снова мелодично звенят и перестукиваются. Соски твёрдые, как на холоде, и это прекрасно видно сквозь тонкую ткань платья. Не сомневаюсь, что Лу именно туда и смотрит — не торопится слезать с мотоцикла и снимать тёмные очки, сложил руки на груди и усмехается уголком рта.
— Итак? — выжидающе смотрю на него и так же складываю руки, скрывая неопровержимые доказательства моего возбуждения.
Это веселит Лу ещё больше. Кажется, Йен всё это предусмотрел, и не сказал ни слова. Предатель-сводник.
— Ты чудесно выглядишь.
— А ты говорил, что проголодался. Теперь я тоже хочу, — разворачиваюсь спиной и направляюсь к дверям ресторанчика.
Ну, не умею я адекватно реагировать на похвалу. А он почему-то не спешит меня догонять. В дверях оглядываюсь. Так и есть, очки снял, теперь пялится на мою задницу. Прикусываю губу и вхожу в прохладный полумрак помещения.
— Я закурю, не против?
Лениво пожимаю плечом. За распахнутым окном уже понемногу сгущаются голубые сумерки. Симпатичная официантка зажигает свечи на столиках, вне зависимости от того, сидит ли за ними кто-нибудь. Как выяснилось, я тоже был прилично голоден, поэтому за едой мы почти не разговаривали. Зато вволю подурачились, таская самые вкусные кусочки друг у друга с тарелок, кидаясь шариками из бумажных салфеток и угорая с потешной приплюснутой морды кота, мирно дремавшего прямо на барной стойке. От вкусной еды и искреннего смеха я совсем расслабился, и Луи, видимо, тоже. Удобно вытянув ноги под столом, он раскурил самокрутку, откинул голову на спинку диванчика и выдохнул в потолок струю ароматного дыма, прикрыв глаза. Завороженно смотрю на его выпуклый кадык. Взгляд сам скользит по шее, крепким плечам, рельефным татуированным рукам, сильным пальцам, небрежно держащим самокрутку. Мысли текут как мёд, я представляю эти пальцы на своей шее и в своих шортах. Уффф. Плохо, очень плохо.
— Тебя что-то беспокоит, Элл? — пронзающий взгляд из-под тёмных ресниц.
— Нет, Лу. Я просто задумался, почему на самом деле стал нижним. Не считая тех причин, что Пандора спасла меня от кошмара, подарила новую беззаботную жизнь и свою любовь. И я люблю её безумно. Её душа — это не пресловутый ящик, это настоящая сокровищница. Но есть что-то ещё.
— Что? — голос тихий, рокочущий, он снова затягивается, не отрывая от меня своего гипнотического взгляда.
— На самом деле мне не особо хочется жить и принимать решения. Строить планы, брать на себя ответственность. Кто-то говорит, что я выше этого, а на самом деле я просто трус и слабак. Подчинение, удовольствие и боль — вот что мне по-настоящему нужно.
Не знаю, зачем говорю это, скорее, просто чтобы заполнить эту томительную тишину. Внизу живота снова становится горячо. Медленно закидываю ногу на ногу, и тут моя щиколотка прикасается к ноге Лу. Мы оба замираем. Хочется продлить это прикосновение, но остатками разума понимаю, что лучше бы его прервать. Чуть отодвигаюсь, но парень быстрым движением зажимает мою щиколотку между своих ног. Волна дрожи прокатывается по телу. Это уже не намёк, это прямой вызов. Томлинсон опускает голову, и его взгляд из-под бровей горит, как у хищника на охоте. Затягивается в последний раз, тушит окурок в пепельнице, берёт стакан и отпивает глоток воды. Всё это — грациозно, не спеша, будто не происходит ничего из ряда вон. Ставит стакан на стол, достаёт из кармана несколько купюр, аккуратно кладёт рядом с тарелкой.
— Ничего больше не хочешь... заказать? — мог и не подчёркивать слово «хочешь» паузой, изверг. Отрицательно мотаю головой, закусив губу.
— Ты ведь будешь хорошей девочкой и не станешь спорить насчёт того, кто будет платить?
— И не подумаю, — опускаю глаза и добавляю на русском, — Кто женщину обедает, тот её и танцует.
— Я ничего не понял, но надеюсь, что это что-то непристойное.
— Почти.
Снова эта лёгкая ухмылка. Не отпуская мою ногу, Лу сползает чуть ниже по сиденью и медленно обхватывает мою щиколотку горячей ладонью. Моя идеально эпилированная кожа чувствительнее чем обычно в несколько раз. Сказать, что меня прошибают волны возбуждения одна за другой — ничего не сказать. Я полностью нахожусь во власти взгляда Лу. А его ладонь, тем временем, скользит выше, я невольно ёрзаю, что он сразу замечает, и усиливает хватку. К счастью, высота стола не позволяет ему добраться до колена, иначе я бы не смогла удержаться от стона.
— Думаю, нам стоит выйти прогуляться. Здесь неподалёку есть заброшенный сад с уютными скамейками... — это звучит не как предложение, а как уведомление.
Мол, сейчас, Элл, мы пойдём в тёмный укромный уголок, где я смогу сделать с тобой всё, что захочу. И голодное похотливое животное во мне с жадным рычанием приветствует эту мысль. Путей назад нет, пусть будет по-твоему. Но я постараюсь поймать момент и атаковать первым.
Луи не спеша встаёт, одёргивает майку и протягивает мне руку. Со своим этим горящим взглядом он похож на демона-соблазнителя, и кажется, я собираюсь продать ему тело, надеясь, что не сможет добраться до души... Опускаю взгляд, и накрываю его большую ладонь своей.
Закат почти догорел за горизонтом, небо расцветает звёздами. Томлинсон, всё так же держа за руку, ведёт меня по заросшей травой тропинке вглубь сада, некогда бывшего ухоженным и богатым. Тишину нарушают лишь цикады, наши шаги и приглушённое дыхание. Вот и скамейки белеют впереди. Теперь — затаить дыхание и не упустить момент. Луи замедляет шаг, останавливается спиной ко мне и почему-то медлит. Вот оно! Резким рывком прижимаюсь к его спине, обхватываю торс. Он замирает, явно удивлённый, но не выказывает недовольства. Провожу руками по животу вверх, задирая майку, запускаю одну ладонь под тонкую ткань. Кожа горячая и гладкая, под моей ладонью сердце в его груди стучит в бешеном ритме. Его запах заполняет моё обоняние, всё тело отзывается на него крупной дрожью. Парень запрокидывает голову, шумно дышит сквозь зубы; опущенные по бокам руки, сжаты в кулаки. Прижимаюсь ещё теснее, жарко дышу ему между лопаток. Провожу ладонью ниже, его пресс словно каменный, и стояк наверняка такой же. Хотя зачем гадать? Накрываю ладонью его пах, и чуть сжимаю член. Чёрт, даже немного страшно. У меня давно не было парня, а такого крупногабаритного — вообще никогда. У Луи перехватывает дыхание. Неужели и к нему давно никто так не прикасался?
Снова веду ладонь вверх, но он хватает мою руку, и вновь сжимает ею член сквозь ткань шорт. Мучительно медленно ведёт по всей длине, снова и снова, и я не могу выдернуть ладонь из его крепкой хватки. Это настолько заводит, что смазка, кажется, скоро потечёт по моим бёдрам. Прикусываю его плечо, пальцами свободной руки впиваюсь в его пресс, Лу тяжело дышит ртом, сжимает мою руку сильнее, двигает быстрее и жёстче. И в тот момент, когда мне окончательно сносит крышу, он резко разворачивается, сгребает меня обеими руками и впивается в нижнюю губу... не поцелуем, укусом. Не сдерживаясь больше, отчаянно стону в его рот. Он грубо задирает моё платье, быстро расстёгивает шорты и просовывает руку между моих ног.
— Такая мокрая кошечка без трусиков... Лучший в мире десерт, — рычит в мои губы, скалится, в темноте его глаза кажутся совсем чёрными и дикими. — Не думаю, что нужно дальше тянуть, раз ты уже готова принять меня.
— М-маа-ау... — трусь о его пах и стону по-кошачьи, что окончательно добивает его терпение. Никогда больше не упущу случая поиздеваться над ним.
Разворачивает меня лицом к скамейке, заставляя стать на неё коленями. Сдёргивает мои шорты вниз, быстро расстёгивает свои. Я хватаюсь руками за спинку скамейки и прогибаюсь в пояснице, демонстрируя упругую круглую задницу.
— Мрр-маууу? — незамедлительно её обжигает смачный шлепок.
— Плохая саба, невоспитанная. Посмотрим, как ты сейчас замурчишь.
Он входит резким толчком, и только благодаря обильной смазке мне не больно, но тело скручивает сладкая судорога, и из лёгких мгновенно вышибает весь воздух. Медлит пару мгновений, позволяя привыкнуть, но я сам нетерпеливо двигаюсь навстречу, за что получаю ещё один звонкий шлепок. Сочетание жгучей боли и большого пульсирующего члена внутри доводит меня почти до пика, хочется вырваться, я стону в голос, и это подстёгивает его, Луи запускает пальцы в мои волосы на затылке, тянет, запрокидывая мою голову вверх, и начинает двигаться резко и грубо — именно так, как нужно, задевая все чувствительные точки у меня внутри. От этого шторма ощущений я задыхаюсь, рычу, кричу и стону, на глазах выступают слёзы, я не помню, кто я и где нахожусь, существует лишь это ощущение давления и скольжения, с каждым резким толчком я всё ближе к бездне.
Луи тоже глухо рычит, любой парень на его месте уже бы кончил, но этот садист явно контролирует своё безумие, а вот меня решил свести с ума. Он шлёпает меня бёдрами, вгоняя член на всю длину, он шлёпает меня тяжёлыми сильными ладонями. Трахается как животное, и в то же время контролирует каждое своё движение. Проводит короткими ногтями вдоль моего позвоночника, царапины горят огнём, от удовольствия я выгибаюсь так сильно, как могу. Абсолютная власть, неукротимая сила и страсть — всё это принадлежит ему. Рывок, шлепок, стон, рывок, бряцание браслетов, шипение сквозь зубы, шлепок, хриплый вдох, рывок, звон, выдох со стоном. Мышцы у меня внутри сжимаются до предела, ещё пара мгновений, и меня настигает такой сильный оргазм, что в первую секунду пропадает голос. Зато со второй волной ночную тишину разрывает вой раненого животного — полагаю, именно так это звучит. Меня трясёт и выкручивает, а Лу и не думает останавливаться, сжимает талию обеими руками, и вколачивается в меня, доводя до полнейшего безумия. И только когда мои стоны становятся жалобными всхлипами, слёзы катятся по лицу, когда чувствую, что вот-вот потеряю сознание, он выходит из меня и с глухим стоном кончает мне на спину, уткнувшись лицом в мою макушку. Последние волны оргазма оставляют меня, как выброшенную рыбу, трепетать и задыхаться в его руках.
От автора:
Вот и вернулся ваш погрязший в работе автор! Надеюсь, новая глава с потрахушками не разочарует вас❣😏