Глава 28
Cat Power — Cacharel Amor Amor Forbidden Kiss Song
Senses your breath on my skin
so tenderly
I'm going insane
They say — tragedy
with the touch of your kiss
i take the risk
Любовь — это не то, что показывают в красивых фильмах.
Не цветы, поцелуи, признания, ночные прогулки под луной. Любовь — это когда рядом с тобой он настоящий. Когда вы говорите всё, что на уме, зная что он (а) всегда поймёт и примет. Когда не боишься, что увидит тебя не накрашенной. Когда он не только спит с тобой, но и засыпает. Когда дурачитесь, как дети, наплевав на мнение окружающих. Когда ругается на тебя, боясь что заразит, а ты всё равно сидишь рядом и никуда не уходишь, лечишь. Когда закрываешь глаза и с точностью можешь воспроизвести каждую родинку, каждый шрамик, каждую маленькую морщинку в уголках глаз. Любовь — это когда для всех он брутал и альфа, и только ты знаешь, что кое-кто не терпит вида крови и спит в смешных штанах с мишками. Любовь — это когда он считает твои кучеряшки и пару лишних кило в миллион раз красивее всех самых прекрасных моделей с идеальными фигурами. Любовь — это чувствовать, что именно Он твоё, родное, близкое.
У нас ведь всё было именно так, чёртов кретин.
Чего тебе не хватало? Адреналина? Экзотики? Или любовь настолько приелась, что групповушка стала единственным выходом из ситуации? Всю мою жизнь перечеркнуло твоё желание потрахаться на стороне.
Злые слёзы застилают глаза. Еду на автопилоте, практически не разбирая дороги и знаков. Боль прошлого затягивает омутом воспоминаний. Я надышалась твоим запахом. Таким родным запахом. По прежнему пользуешься Blue De Chanel. Я всегда душила запястье этим парфюмом, когда ты уезжал надолго. И даже оборачивалась вслед мимо проходящим мужчинам, если они пахли как ты. Со стороны наверное выглядело глупо. Но, сбежав от тебя, я не смогла сбежать от твоего аромата. Он был везде: в моих вещах, картинах, волосах. Он сводил с ума, заставлял корчиться от боли и выть по ночам на луну.
Сбежала.
Это оказалось проще, чем кажется. Выбросить телефон, собрать все вещи, предупредить хозяйку квартиры о переезде. Дело пары часов. Я не знала куда сбегаю. Было лишь одно условие — подальше от тебя.
Лондонский закат мягким, красно-золотым светом ложится на заплаканное лицо. Лучи заходящего солнца играючи касаются мокрых и соленых от слез губ, будто утешая. Солнце устало покидает свой пост, отражаясь последними бликами в глазах. Кажется, даже гул дороги и автомобилей на пару мгновений утихает, будто город тоже хочет насладиться этим зрелищем.
Задумавшись, непроизвольно касаюсь рёбер с левой стороны, где татуировка. Всего пару строчек.
«Я всегда буду помнить нашу весну
Запах волос, твой голос и глубину глаз
Кажется, так как раньше, я уже не усну
Под ту музыку. Связавшую когда-то именно нас...»
Это был наш маленький секрет.
В эру интернета, смартфонов и компьютеров мы писали друг другу письма. Настоящие, бумажные письма. Которые можно потрогать, вдохнуть запах, прижать к губам. Ты мне — почти всегда стихи и нежные признания на несколько страниц. Я же, не особо владеющая литературным многословием, обходилась набросками и несколькими предложениями. Даже не верится, что это когда-то было с нами.
Было. Прошло, но осталось в мыслях.
И убегая в другие страны/города/миры ты всё равно берёшь с собой себя и свои мысли. И как бы не хотелось забыть — всё прошлое всегда останется при тебе. Будет течь по венам/грызть шакалами/давить всем своим грузом на плечи. А ты терпи и не смей скулить. Терпи, потому что никто не поможет. Потому что это лишь покалечит, но не убьёт. Потому что тебе уготовано ровно столько, сколько ты можешь вынести.
Оглядываясь назад я пытаюсь понять — когда всё пошло не так? Отчего всё в одно мгновенье стало необратимым? Ты никогда не узнаешь, потому что всё, что пережил — не повторится никогда. И с возрастом понимаешь, что нет никаких вторых половинок — люди целостны в своём эгоизме. Есть только ты и твоя новая игрушка. Кто первый влюбился — тот и проиграл.
***
Nero — Innocence
Не доверять. Не привязываться. Не влюбляться.
Не знаю, каким чудом я доехала домой. Прошуршав гравием, припарковалась у дома, заглушив мотор. Сложив руки на руле, тяжело выдохнула, прикрыв глаза и откинув голову на кожаное сиденье. Нужно успокоиться и привести себя в порядок. Не хочу, чтобы Гарри видел меня в таком виде. Кто угодно, только не он. Пара минут медитаций, несложные манипуляции с косметичкой, в надежде скрыть красные от слёз глаза и распухший нос. Поправить волосы, глубоко дышать. Выкинуть из головы все сантименты. Поплакали и хватит. Ты сильная девочка.
— Гарри? — родной и уютный лофт встречает непривычной тишиной.
По привычке бросаю взгляд в сторону стеклянной двери, ведущей в задний двор. По всегда выходила встречать оттуда. Я уже скучаю. Как она там?
— Гарри, ты где? — снова тишина. Уехал что-ли?
Напрягаю слух и улавливаю тихие звуки музыки, идущие откуда-то сверху. Следую за ними, поднимаясь по лестнице. Еще пару шагов и до меня доходит. Музыка звучит из-за закрытой двери мастерской. Стайлс в мастерской. Без меня. Наедине с картинами. Сукин сын.
Вхожу внутрь, второй раз за день замирая с открытым ртом.
Хазз сидит на полу, скрестив ноги по-турецки. На нем лишь спортивные штаны. Тёмные волосы распущены, закрывая спину почти до лопаток, осанка прямая и расслабленная. Позвонки чётко видны сквозь тонкую, будто светящуюся изнутри ровным светом, кожу. Рельефные мышцы перекатываются от каждого микродвижения, каждого глубоко входа. Дыхание ровное, размеренное. Он услышал, что я вошла, но не соизволил обернуться.
— Маленькая лгунья. Ты говорила, что не рисуешь мужчин.
У противоположной стены, там, куда упирается взгляд Стайлс, стоит картина.
Деревянный багет иссох и потрескался от времени, полотно покрыто толстым слоем пыли и паутины, но всё равно не скрывает изображения. Лёгкая, атласная простынь прикрывает бёдра молодого человека на картине, позволяя рассмотреть хорошо сложенную фигуру и крепкие ноги. Тело расслабленно и неподвижно. Руки разбросаны в стороны, касаются подушек и взъерошенных темных волос. Непослушная, вьющаяся прядь мягко касается щетинистой щеки с высокими скулами. Лицо спокойно и безмятежно. Густые, чёрные как смоль, ресницы практически касаются нижних век. Пухлые губы чуть приоткрыты, кажется подойдёшь ближе — услышишь тихое дыхание спящего красавца. Мой Пол. Мой спящий Пол. Меня опять бросает в дрожь.
— Я просила ничего не трогать. — рычу от ярости, быстрыми шагами пересекая комнату с белоснежными стенами.
— Я просила, Гарри! Так сложно?! — хватаю холст и швыряю его в окно.
Стекло с жалобным звоном разлетается на мелкие кусочки. Хватит с меня на сегодня прошлого!
Эту картину я рисовала к нашей свадьбе. Хотела порадовать любимого, но он опередил с «сюрпризом». А когда расстались — не хватило духу выкинуть то, во что вложила всю душу. Спрятала подальше в чулан, вместе с воспоминаниями и предпочла забыть.
— Это он разбил тебе сердце? — поднимается на ноги, проследив взглядом траекторию летящего полотна.
— Не твоё собачье дело! Я просила! — злость клокочет разъярённым зверем внутри, эта ситуация добила, я не контролирую себя.
— Ясно, он. Не ори, — морщится. — Тебе не к лицу. Мне больше нравится та язвительная стерва, которую я знаю, — грациозной походкой благородной пантеры подходит ближе, внимательно всматриваясь в перекошенное от злобы лицо.
— Да мне плевать, что тебе нравится! Ты мне никто! Убирайся!
— Не ори, — внешне он всё так же спокоен, но лазурные глаза темнеют от гнева.
— Это мой дом! Не смей затыкать мне рот!
— Я. Сказал. Не. Ори, — мгновенье — и крепкая рука сжимает моё горло, пригвоздив к холодной шершавой стене.
Во взгляде молнии, плотно сжатые губы и желваки выдают его злость.
— Я неправ, что пришёл сюда без спроса. Прости. Но еще хоть один визг — и я за себя не ручаюсь, — шумно выдыхает через нос.
Взгляд такой дикий, что я мгновенно успокаиваюсь. Он либо сейчас меня ударит, либо...
— Ты же понимаешь, что между нами просто секс? — коротко выдыхает в согласии.
Короткий кивок с промедлением.
— Отлично.
Резким движением хватаю, зарываюсь цепкими пальцами в затылок, тяну к себе, впиваясь в напряжённый рот. Нервы, натянутые тугой тетивой, заставляют дрожать, мне плевать сейчас на желания Гарри. Я хочу забыться, утонуть в его прикосновениях и поцелуях. Охотно отвечает, крепче сжимая ладонь на моём горле, с рычанием разрывая тонкую ткань шёлковой блузки свободной рукой. Пуговицы со звоном летят на пол, отскакивая в разные стороны. Насилуя его рот, быстро стаскиваю штаны вниз, вместе с бельём, следом — свои джинсы и трусики. Одежда безликим ворохом падает вниз, на наших телах лишь татуировки и лёгкая дрожь от возбуждения. Помоги мне всё забыть, умоляю.
Зажмурившись, тону в накрывающих волнах дикой страсти.
Отключаю мозг, бессовестно трусь о разгорячённое тело, кусаю влажные от поцелуев губы. Во рту металлический привкус крови. Не замечаю этого, роняя Гарри и себя следом на холодный паркет. Сегодня я сверху, я доминантка. Позволь мне. Мужчина не сопротивляется, чутко улавливая внутренние терзания. Лишь перемещает ладонь выше, наматывая волосы на кулак, наклоняя ниже, чтобы уже через мгновенье терзать нежную кожу шеи. Закатив глаза, сдавленно стону. Выгибаясь, завожу руки назад, касаясь члена. Он большой и весь покрыт венами, совсем как руки Стайлса. Касаюсь головки, собрав кончиками пальцев выступившую каплю смазки. Вниз, по стволу, чуть сжав. Парочка скользящих движений и он уже рычит на ухо, прикусывая мочку:
— Пандора...
— Тшшш, — всё так же, с закрытыми глазами, на ощупь направляю его, чуть приподнявшись.
Чувство заполненности, облегчения. Я всхлипываю, роняя тихий стон в назревающую темноту летней ночи. Резкий, нетерпеливый толчок не даёт времени привыкнуть к этому всегда новому ощущению. Царапаю ногтями пол, стону громче, двинувшись бёдрами вниз, до конца.
— Панда. Посмотри на меня, — отрицательно мотаю головой, сильнее зажмурившись.
— Посмотри. На. Меня, — шипит в прикушенные от наслаждения губы, сопровождая каждое слово резким толчком.
Помедлив, открываю глаза, встречая пронзительно-долгий взгляд.
Мои ресницы влажные от слёз, затаённой обиды на весь мир, сидевшей внутри больше двух лет. От злости, от болезненных воспоминаний, от осознания всего, что произошло сегодня. Гарри останавливается, накрывает большой ладонью мягкую кожу щеки. Такой свойский жест, такой доверительный. Сильнее прикусываю губу, не позволяя себе отвести взгляд.
— Забудь всё. Здесь только ты и я.
И я забываю.
Затыкаю поцелуем, прекращая ненужный монолог. Быстро и нетерпеливо двигаю бедрами, устанавливая свой, лишь мне одной понятный темп. Хазз пытается руководить, сильнее сжимая узкую девичью талию, но звонкая пощечина указывает ему кто сегодня главный. Утробно рычит сквозь стон, в отместку ускоряясь. К болезненным прикосновениям примешивается невероятный коктейль наслаждения. Не сдерживаясь стону, кусаю-целую мягкие губы, подбородок, шею. Крепкие руки перемешаются на задницу, чуть царапают, придерживая, прося сбавить темп.
— Не так быстро...
— Заткнись, — ещё одна пощёчина.
Упираюсь ладонями в мокрую от пота грудь, быстрее опускаясь на влажный от смазки каменный стояк. Седлаю как скакового жеребца, наслаждаясь сдавленными стонами и поскуливанием. Чуть снижаю темп, лишь когда чувствую его сбивчивое дыхание и мелкую дрожь, передающуюся и мне. Не дам кончить тебе так быстро, не мечтай. Ночная мгла поглотила комнату, но я отчетливо вижу его силуэт, чувствую его цепкие пальцы, до кровавых синяков вцепившиеся в мой зад. Медленно скольжу руками по обнаженному торсу, смещая пальцы выше. Тоненькая артерия пульсирует под моей кожей. Сжимаю ладони на напряженной шее, чувствуя каждый хриплый вдох. Стайлс жадно хватает ртом воздух, смачный шлепок подстёгивает. Снова набираю темп, отвесив ещё один удар по лицу. Приподнявшись, замираю в миллиметре от его достоинства, поддразнивая. Хрипит грязные ругательства, нетерпеливо ёрзая, требуя продолжения. Секунда — и мы оба получаем желаемое, продолжая яростную схватку.
Склонившись ниже, бесстыдно стону в приоткрытый рот, не давая поцеловать. Облизываю пересохшие губы, с каждой фрикцией ускоряя и без того бешеный темп. Разрядка уже близка, перед глазами пляшут черные точки, сливаясь в неведомые силуэты. Пара резких толчков и тело пронзают электрические разряды. Меня трясет от бурного оргазма и долгожданного облегчения. Замираю на пару мгновений, сильнее сдавливая дрожащие взмокшие ладони на мужской шее. Пульсирую, сжимаю член внутри себя, чувствуя жесткие, беспощадные толчки. Он кончает с животным рычанием, изливаясь внутрь, крепче прижимая к себе. Обессилев, падаю на широкую грудь, сквозь затуманившую разум пелену, улавливая громкие, бесстыдно прекрасные стоны парня.
— Панда.
— М? — мы лежим на полу, обессиленные, обнаженные, удовлетворённые.
— Я не буду спрашивать, что с тобой сегодня произошло, — мужчина водит пальцами по моей спине, мягко убирает прилипшие от пота вьющиеся пряди волос, целуют где-то в районе лопатки.
— Спасибо, — я благодарна за эту чуткость.
— Спи.
Будто давно ожидая этой просьбы-приказа я мгновенно отключаюсь, проваливаясь в безмятежный, долгий сон.
От автора:
Вооооот и долгожданная прода❣Автор уже совсем разленился :с