Эпилог
Спустя год
— Боже, прикоснись ко мне, Джастин! — стонала Тиффани, сидя на мне. Она взяла мою руку и положила себе на грудь, не переставая двигаться на мне.
Мне не требовались её просьбы, чтобы сделать так, чтобы она осталась без ума от нашей безумной утренней близости.
Только это утро обещало быть особенным в этот осенний и до чертиков жаркий во всех смыслах день.
— Оставь это упоминание для торжественной церемонии. Мы и так занимаемся тем, чем не должны.
Я едва мог выговорить и слово, когда видел перед со мной ту самую девушку, с которой у нас всё получилось. И она станет моей женой уже через пару часов.
— Надеюсь, нам простят этот приятных грех.
Тиффани обхватила моё лицо ладонями и поцеловала, её язык скользнул в мой рот, а мои руки впились в ягодицы девушки, оставляя на них небольшие ссадины.
Её дразнящий сладкий запах духов вскружил мне голову. Я вдыхал аромат, пытаясь прийти в себя, осознать, что всё вокруг не чертов сон. Я ощутил себя живее, чем когда-либо прежде. Мы целовались до потери пульса, пока наши тела сливались друг с другом.
Я трогал её волосы, нежно убирая назад, когда они закрывали её прекрасные янтарные глаза. Она была невероятно красивой. Всегда. Солнце падало на её плечи и освещало каждую клеточку кожи.
Улыбка не сходила с моего лица.
— Всё в порядке?
— Да, мне просто нравится обладать тобой. Каждой частью тебя. Такой, какая ты есть.
Глаза Тиффани заблестели. Она не смогла не улыбнуться в ответ и слегка засмеяться.
— Прекрати смущать меня.
— Ты сидишь на мне абсолютно голая. О каком смущении ты говоришь?
Это был не просто секс или похоть. Нечто большее. Не такое грубое и порочное. Я касался её и пробовал на вкус, изучая Тиффани заново, словно мы встретились впервые. Я стал для неё тем, кто принял сердце девушки и её душу вместе со всеми ранами, чтобы излечить их. И мне это удалось.
Она незвучно вскрикнула, когда я дотронулся до чувствительной точки ниже живота и стал гладить её по кругу. Тиффани принялась двигаться сильнее и напористее от возбуждения. Я чувствовал, что мой член не вынесет таких долгих мучений и сдастся первым.
— Да...
— Чёрт, как в тебе хорошо.
Между нами пролетали искры жестокого желания, нежной заботы и потребности в друг друге одновременно. Тиффани не сводила с меня взгляда. Глаза в глаза. Мы видели все вздохи и стоны, что посвятили нашей любви сейчас.
Я опускал и приподнимал её бедра так, что они с громкими шлепками опускались на мои ноги. Она погружалась на меня полностью, обхватывая всю плоть без остатка. Её влага сочилась по мне. Моя Мелоди текла от всех моих движений и жаждала большего.
Тиффани наклонилась, едва удерживаясь за изголовье кровати, чтобы окончательно не потерять контроль. Я нашёл губами её грудь и принялся ласкать твёрдые от удовольствия соски. Я кусал и лизал их, доводя девушку до полного изнеможения.
Мне всегда было недостаточно того, чтобы навсегда насытиться ей.
— Ещё, Джастин. Сильнее.
— Какая же ты ненасытная.
Я задвигался быстрее, ускоряя темп, поглаживая Тиффани во всех местах, от которых она таяла. Мне нужно было почувствовать её глубже, поэтому я намотал темные волосы в кулак и заставил девушку изогнуться для меня.
Мы вместе были почти на пределе. Я чувствовал, как Тиффани постепенно сдавалась. Её выдавали глаза, что она закатывала после очередного толчка. Свободной рукой я приоткрыл её губы, заставляя приоткрыть рот.
— Ах! Ещё немного.
— Громче, Тиффани. Я хочу слышать, как любишь меня.
Мне хватило всего пару мгновений, чтобы довести её до оргазма. До того, пока она протяжённо не простонала, обессиленно упав мне на плечо, поправляя выбившиеся локоны. И в то время, когда она содрогалась изнутри и дрожала, все мои мышцы натянулись. Я последний раз посмотрел на все изгибы её идеального тела и, балансируя на самой грани от окончания, поцеловал Тиффани крепче и ощутимее. Я содрогнулся и излился в Тиффани, пока мои звуки высвобождения последовали за стонами девушки.
Она держала меня в своих объятиях, накрывая собой, словно тёплым мягким одеялом.
Раньше мы встречались и отдалялись друг от друга, даже не осознавая о том, какую ошибку совершали на самом деле, держась на расстоянии. Сейчас же я был готов отдать всё на свете, лишь бы никогда не потерять Тиффани из виду. Отдать её своё сердце, зная, что оно навечно будет в надёжных руках, как и её.
Я с трудом пришёл в себя, пытаясь найти взглядом Тиффани. Её волосы были спутаны, губы распухли, а на заднице виднелись красные пятна от шлепков. Наше рванное дыхание слилось в одно.
— Ты лучшее, что случалось со мной, Джастин, — проговорила она, запинаясь.
— Я должен сказать тоже самое.
Потерянные слова мы оставили в поцелуе. Теперь у нас появилась свобода и время, чтобы по-настоящему быть вместе, без прежней фальши и глупых обстоятельств.
Я показал Тиффани, что такое забота и доверие, и в ответ она подарила мне всю себя без остатка.
— Нам уже пора. Мы же не хотим опоздать на собственную свадьбу.
Тиффани лениво поднялась с кровати и принялась надевать белое кружевное бельё, которое я сорвал с неё полчаса назад.
Я последовал за ней, подхватывая со стула приготовленный и идеально выглаженный костюм темно-коричневого цвета. Мы купили его в Нью-Йорке на прошлой неделе. Там проходило наше выступление. Мы остановились в городе совсем ненадолго, поэтому буквально перед самим концертом нам удалось найти подходящий бутик с одеждой.
— Встретимся у алтаря, — я поцеловал Тиффани в лоб и обнял перед тем, как она навсегда станет моей.
Мы приземлились в Лос-Анджелесе вчера вечером, а уже сегодня днём должны были отпраздновать свою помолвку. И лишь то время, что мы не проводили в разъездах, останавливались в нашем загородном доме. Наверное, мы могли бы выбрать место на любое точки мира и построить всё сначала, но каждый из нас предпочёл остаться здесь. Ничего не могло заменить нам "Город Ангелов". Как бы жесток и невыносим он был в прошлом, он всё же дал нам шанс повстречать друг друга на своём сложном пути. С тех пор всё изменилось. Ненависть стала любовью.
Не так давно я отремонтировал наш старый Dodge. В этот важный для нас день, я хотел, чтобы он сопровождал меня. Так я чувствовал, что отец был рядом со мной, но это не давало мне покоя. Я чертовски скучал по нему.
Я ехал молча в полной тишине, изредка слушая свои мысли, что громко разговаривали в моей голове. У меня было ещё одно незаконченное дело, и я собирался покончить с ним.
Свернув на автостраду, я направился к югу от города. Оставалось не так много времени, поэтому я сильнее вжал на педаль газа. Живописный пейзаж мозолил глаза. Жизнь здесь приелась мне, и закралась глубоко под кожу, и я ничего не мог с этим поделать.
Вдалеке вырисовывался бульвар Сансент. Я был совсем близко к заправке. Оставалось только собраться с мыслями. Я не навещал своего дядю с тех пор, как меня затянуло в рутину музыки.
Чем ближе я подъезжал, тем сильнее билось моё сердце в груди.
Больше всего я боялся, что от заправки ничего не осталось и её могли снести, но всё осталось на своих местах и я облегчённо выдохнул.
— Дядя Мэл! — я выкрикнул его возле будки. Не прошло и пары минут, как он показался впереди.
— Джастин! Как я рад тебя видеть!
Он сильно постарел с последней нашей встречи. Седые волосы обросли на его висках, а на лице виднелись заметные морщины.
Я подошёл к нему, чтобы обнять. Не знаю, почему мне захотелось это сделать, но сейчас я нуждался в этом. Старик настолько расчувствовался от моего жеста, что даже пустил скупую мужскую слезу.
— Не нужно. Всё хорошо.
Мы перебросились несколькими фразами, и я протянул ему конверт с деньгами. Он со своим сыном жили также бедно, как и мы когда-то с мамой и Коди. Им нужна была помощь, и я видел в этом своим долгом, помочь им.
— Я не могу принять это.
— Здесь хватит на то, чтобы отремонтировать заправку и жизнь.
Мэл не мог поверить своим глазам. Он впал в ступор, но я бережно вложил ему купюры в руку и попрощался.
Часы показывали без двадцати час. Мне нужно было поторопиться. Я ввёл в навигатор Нормандский проспект 1324. И пускай мы были там всего несколько месяцев назад, я всё равно забыл дорогу.
Мы решили с Тиффани повенчаться. Отдать свои сердца прямо перед Богом, очищая нашу любовь без остатка.
Я остановился у самого подножья Софийского собора. Снаружи он выглядел достаточно непримечательно: две массивные белые колоны с закрытыми куполами и большим крестом на самом верху.
Вокруг толпились машины. Похоже, что все гости уже были внутри.
Я нервничал, ладони вспотели. Казалось, что в моей жизни никогда не было настолько значимого дня. И мне чертовски хотелось, чтобы всё прошло идеально.
Последний раз оглянувшись вокруг и сделав вздох, я вошёл в духовную обитель.
На душе было как никогда тепло. Я чувствовал себя намного лучше, когда время от времени бывал в таких местах, чтобы окунуться в одиночество для разговора с самим собой.
Убранство храма вызывало во мне восхищение. Первый раз я мельком замечал детали, которые сейчас бросались в глаза. Старинные фрески украшали стены, на окнах виднелись витражи и мозаики. Над потолком висело множество огромных хрустальных люстр. Практически всё здесь украшалось орнаментами из золота, от чего везде так было светло.
Я поправил рукава пиджака и выпрямил спину, стремясь пройти вперёд.
Церемония должна была начаться с минуты на минуту.
Чем ближе я подходил к алтарю, тем сильнее убеждался в том, что мой выбор правильный. Искренний. Настоящий.
По обе стороны сидели самые дорогие нами люди и все они должны были стать свидетелями нашей с Тиффани любви.
Я видел счастливые лица парней. Они сидели и кривлялись. Уверен, что на основной речи каждый из них разрыдается по очереди. Видел маму и Коди. Они отправили мне воздушный поцелуй, сопроводив его радостными криками.
И пусть отца не было рядом, я знал, что сейчас он мысленно находится со мной. Наблюдает за тем, как его сын становится мужчиной.
Ко мне подошёл священник, спросив разрешение о начале, и я нервно кивнул, сам того не замечая.
В мгновение заиграла живая музыка. Я повернулся лицом к двери, в ожидании своей невесты. Своей истинной веры.
Тиффани была моим искуплением за прошлое. Я изменился, стал другим благодаря ей.
Но только стоило белому пятну показаться на горизонте, как все затаили дыхание, и я вместе со всеми.
У входной арки стоял мистер Фрэнк, держащий под руку свою единственную дочь.
Господи, какая же она красивая!
Её платье буквально струилось по полу, как лёгкое облако. В нём не было ничего лишнего: корсетный верх, идеально подчёркивающий её грудь, и атласная матовая юбка. Этот образ придавал ей сексуальности и нежности одновременно. Через разрез снизу выглядывали длинные загорелые ноги с открытыми туфлями на шпильке и серебряными завязками. Сдержанный макияж уступал её естественной красоте. Из украшений она предпочла круглый жемчуг, а волосы уложила в гладкий высокий пучок. Плечи и лицо девушки покрывала фата с бусинами. А в хрупких руках она держала букет из белых роз.
Я не мог произнести и слова при виде той, что стала для меня всем. Не знаю, что произошло со мной, но из глаз пробежали несколько капель от слёз. Я попытался как можно незаметнее смахнуть их тыльной стороной ладони, пока этого никто не видит.
Когда мистер Фрэнк подошёл ко мне, чтобы с гордостью и полной уверенностью передать мне Тиффани, он обнял меня.
— Береги её, Джастин.
— Всегда.
Мои руки коснулись рук моей Мелоди. Она тоже плакала. Но на этот раз это были слёзы счастья.
В этот момент нам не нужны были никакие слова. За нас говорило сердце.
Когда зал заполнила тишина, священник принялся читать проповедь, пока мы стояли друг напротив друга. Между нами в воздухе застывали молитвы. Они проходили через наши души. Каждый из нас трактовал слова по-своему.
За несколько недель до церемонии мы решили написать клятвы, которые должны были прочесть вслух перед алтарём в день нашего венчания. Я долго думал о том, что хочу произнести. Мне всегда легче давалась музыка и тексты песен, чем простые признания.
Но обратного пути не было, и я дрожащими руками достал бумажку из брюк, пытаясь разобрать свой же почерк. Свободную руку я положил прямо на сердце.
— Твоя любовь стала для меня светом. Она показала, что тьма рассеивается, если рядом есть тот, кто заставляет верить тебя в лучшее. Тот, кто помогает бороться с этой самой тьмой и идти вперёд за мечтой. Ты дала мне шанс измениться. И если ты готова что-то мне пообещать, то пообещай, что даже когда ты утратишь силы и веру, ты попытаешься взглянуть на себя моими глазами, чтобы увидеть то, насколько ты прекрасна. Я благодарен Богу за тебя. За то, что ты станешь моей женой.
Я чувствовал, как во мне всё разбивалось и склеивалось вновь. Глаза Тиффани были наполнены бескрайней любовью и это было тем, что согревало меня день ото дня.
— Наша любовь была неизбежна. С самой первой встречи, когда нас связала музыка. Она стала нашей связующей нитью, что сопровождает нас и по сей день. Мы полюбили несмотря на то, что очень разные. Мгновения с тобой стали переломными для меня. Ты показал мне, какого это — быть любимой и нужной. И я клянусь, что буду терпеливо оберегать эти чувство вечно.
Мы обменялись спрятанными на бумаге обещаниями и бережно надели кольца, что нам протянули на бархатной подушечке.
И как только нас официально объявили мужем и женой, я заключил Тиффани в свои объятия, скрепляя наши узы первым поцелуем.
Он был таким мимолётным, но сладким, что мне хотелось ещё. Целовать её всю жизнь. На меньшее я был не согласен.
Когда церемония подошла к концу, я подхватил Тиффани на руки и вышел с ней из храма, пока остальные гости бросали в нас лепестки цветов.
Мы были юными. Счастливыми.
Толпа людей замкнула нас в круг, одаряя своими поздравлениями. Если бы у нас было чуть больше времени, чтобы продлить этот день и провести его со всеми, кто был сегодня с нами.
Но мы выбрали иной путь.
— Скоро начнётся посадка на рейс в Венецию, — тихо прошептал я Тиффани, и она кивнула мне в ответ.
Я бросил парням быстрый жест, чтобы они выдвигались вперёд нас.
Внезапно поднявшийся осенний ветер закружил в танце листья и осыпал его прямо на нас. Казалось, что природа тоже благословила нас.
И пока все остальные жаждали продолжения, я взял Тиффани под руку, и мы убежали под громкие аплодисменты.
Мы вместе упали на сидения машины, и я включил на всю громкость песню 3 Doors Down "Found me there".
Я громко подпевал мужскому голосу с кассеты и Тиффани подпевала мне в ответ. Её голос сливался с моим. Нас окружала музыка, сплетённая из наших чувств.
Ладонь Тиффани легла на мою, пока я вёл машину.
— Поверить не могу, что это произошло.
— Я не видел для нас другого финала. Всё сложилось идеально.
— И почему?
— Я прикоснулся к мелодии твоей души, а ты к моей.