Глава 43. Джастин.
Запах больничной палаты был до невозможного мне знаком. Воспоминания сочились наружу, но я не давал им проходу. Белые стены и люди в халатах, плачущая мама и серьезное лицо призрака отца — вот всё, что я смог разглядеть, когда смог прийти в себя после передозировки.
В тот день Бенни принёс в нашу будку очередную порцию травки, только на этот раз с более сильным эффектом. Мы стали курить косяк, пуская его по кругу, и когда очередь дошла до меня, я не решался сделать это. Тогда меня просто взяли на слабо, и я освободил легкие от воздуха настолько, что дым обволакивал всего меня изнутри. Я сильно кашлял, но продолжал повторять за всеми, чтобы не казаться слабым. На пятой попытке моё тело отказалось меня слушаться и из моего рта стала литься пена. Парни от страха стали звать на помощь, а после скрылись от лишних глаз.
Я никогда не думал о смерти, пока она не коснулась отца, а затем и меня самого. Моя жизнь буквально была на волоске. Когда меня откачивали в операционной, я тянулся с объятиями к отцу, но он холодно стоял в стороне. Он заставлял меня бороться, стоило мне только окончательно опустить руки. Эта трагедия убила меня всего и воскресила одновременно.
Был ли причастен к этому тот, кому молилась каждый вечер мама, я точно не мог знать, но сейчас, черт возьми, я собирался принять любую веру, лишь бы с ней всё было в порядке.
Мне повезло, что билеты на ближайший рейс ещё не распродали до конца, и, скидав все вещи в чемодан, я выдвинулся в аэропорт. Всего пару часов и вот, я сидел в старой убогой больнице, ожидая врача.
— Как думаешь, с ней всё будет в порядке? — спросил Коди, смотря в одну точку. Его глаза были отвратительного красного оттенка. От недосыпа и переживаний у него потрескались все капилляры.
— Не смей даже задавать такие хреновые вопросы.
Я огрызнулся на брата, а затем медленно выдохнул, приводя себя в чувства. Какого черта я веду себя как придурок? Если бы не Коди, вряд ли бы мы оба сидели ещё здесь.
Рука коснулась его плеча, и я слегка придвинул его за плечи. Сейчас я не настроен на какие-то бессмысленные речи.
— Джастин, — вновь обратился ко мне брат и посмотрел на меня таким жалким взглядом, что ещё немного и он точно расплачется. — Ты же успел? Ну сделать так, чтобы мы вылезли из этого дерьма раз и навсегда?
— Эй, следи за языком, засранец, — я сделал ему захват и принялся тормошить волосы Коди, пока с его губ срывался смех.
— Ты не ответил.
Он стоял на своём.
— Я дал тебе обещание. А только слабаки их не сдерживают.
От неожиданности Коди подпрыгнул на месте. Я видел, как его глаза заблестели от мимолетной радости.
— Мы, что серьёзно скоро съедем с Доквейлера?
Его вопрос остался без ответа, когда к нам подошел человек в белом халате, на котором виднелся бейджик с именем. Я сразу принялся искать в выражении его лица прогноз, что дали маме. Всё тело напряглось, и я сильнее прижал Коди к себе.
— Доктор Зейн, — произнёс я вслух.
— Миссис Оливия чувствует себя уже лучше. Мы вовремя забрали её в отделение. Этот молодой человек не растерялся и оказал ей первую помощь. Мы подозреваем, что это был сердечный приступ на фоне сильной нагрузки и переживаний. Ей необходимо несколько дней побыть под нашим наблюдением.
Коди с облегчением выдохнул.
— Скажите, можно к ней?
— Если только на пару минут. Вашей маме требуется покой. Я провожу вас.
Я взял брата под руку, и мы все вместе поднялись на лифте до пятого этажа.
Атмосфера вокруг была ужасно удручающей. И как только мама посвятила этому всю свою жизнь? Наверное, я не смог бы провести в таком месте и дня.
Мама никогда не говорила почему работала именно медсестрой, но я догадывался, что так она пыталась замаливать грехи отца, спасая жизни другим людям.
Палата, где она лежала пропахла сыростью и антибиотиками. Этот лекарственный запах был повсюду, от чего я скорчился. Если ей придётся лежать в больнице, я оплачу ей отдельную комнату в лучших условиях. Теперь у меня будет достаточно денег, чтобы сделать нашу жизнь намного лучше.
— Привет, — протянул я, когда подошёл ближе к стойке, где лежала мама. Она медленно подняла глаза, а при виде меня и вовсе собралась подняться, пытаясь протянуть мне свою руку. — Тише, я здесь.
Я взял её ладонь в свою и притянул к губам. Провод от капельницы слегка пошатнулся.
На морщинистом лице женщины выступили слёзы, и от этого моё сердце готово было разорваться на куски.
Теперь ей больше не придётся плакать. Мы оставим всё плохое позади и начнём всё с чистого листа, как мы и хотели. Как желал этого отец.
— Я думала, ты оставил нас, — её голос дрожал и глаза наполнялись водой. В тишине послышались её всхлипы.
— Ни при каких обстоятельствах.
Наш последний разговор закончился на хреновой ноте, но я не думал, что мама настолько будет переживать за мой отъезд. Я никогда не был примерным сыном и сейчас это ощущалось сильнее всего. Да, я облажался, когда ушёл, не переубедив её. Но я вернулся, чтобы всё исправить. Не это ли было важным аспектом?
— Представляешь, он и правда был в Испании! — восторженно говорил Коди. — Его наверняка покажут по телевизору. Он ведь теперь знаменитость.
Мама посмотрела на меня с непониманием.
— У тебя...
— Получилось, — я улыбнулся в ответ на её удивлённое выражение лица, полное слёз и радости одновременно.
— Господи, спасибо тебе, — она принялась молиться, пытаясь выговаривать слова, но выходило это ещё с трудом.
— Мне кажется, или стоит поблагодарить того, кто сидит здесь с тобой. Всё-таки это я отыгрывал свою партию, а не он.
Я поднял голову наверх, указывая тем самым на небеса, но мама смерила меня хмурыми бровями, а затем слегка засмеялась.
— Так-то лучше. Тебе нужно набираться сил.
— Ты прав. Без меня никто не справится в больнице. Мне нужно как можно скорее прийти в себя и выйти на работу.
Она обеспокоенно стала осматриваться вокруг. На её хрупкие плечи было взвалено слишком много обязанностей, которые ей следовало выполнять ежедневно на протяжении нескольких лет. После смерти отца мама погрузилась в работу с головой, чтобы унять разрастающуюся в груди боль от потери. Каждый из нас справлялся в одиночку, но сейчас всё будет иначе. Мы всё ещё оставались семьёй. И мы были нужны друг другу, черт возьми.
— В этом больше нет необходимости. Скоро всё изменится, — сказал я, и притянул Коди ближе, чтобы заключить их вместе в объятия.
***
Последние пару суток я провёл у больничной койки мамы. Мне не хотелось оставлять её одну, особенно сейчас.
Когда она засыпала, я возвращался ненадолго в трейлер, чтобы вздремнуть и провести время с Коди. Через две недели у него заканчивался девятый учебный год, и я заставил его как следует подготовится к контрольным работам, которые уже приближались. Мне впервые пришлось примерить на себя роль отца для своего брата. Это было так странно и непривычно, но необходимо.
Мы стали больше общаться с Коди. Я становился для него примером хорошего друга, с которым он мог поделиться самым сокровенным. Я хотел, чтобы он стал доверять мне так, как доверяют друг другу настоящие братья. Или, возможно, я просто хотел наверстать упущенную возможность быть таким человеком для него несколько лет назад.
Никогда не поздно что-то исправить.
В очередной раз, когда мы вместе сидели в трейлере и разговаривали по душам, я вспомнил про свой телефон. С тех пор как я прилетел обратно, я совсем не пользовался им. Мне было намного важнее разобраться с проблемами, но это не отменяло того, что я ни разу не написал Тиффани.
Я поднялся с кровати и стал нервно искать по всей комнате зарядник. Мой мобильный на хрен был разряжен всё это время.
Пальцы лихорадочно нажимали все кнопки подряд в попытках включить гребанный гаджет. Весь провод, измотанный изолентой, доживал свои оставшиеся дни, поэтому мне пришлось несколько раз прокрутить его в разные стороны.
— Ну же, включайся! — выкрикнул я, не в силах сдержать себя.
Не знаю, что произошло со мной, но внезапная тревога настигла меня с ног до головы. Я почти не думал о Тиффани до этого момента, когда внезапно ко мне пришло осознание того, что я облажался. Я ведь оставил её одну в важный для неё момент. Но на то были причины, только она об этом не знала. Я не хотел загружать её своими проблемами.
Когда мне всё же удалось включить телефон, на экране высветилось два коротких сообщения от её контакта и ничего больше. Меня насторожило её молчание, которое заключалось всего в каких-то нескольких словах.
Без раздумий я набрал номер Тиффани. Мне нужно было убедиться, что между нами всё хорошо, а мои предположения бессмысленны.
Сколько бы я не пытался нажимать кнопку вызова, один и тот же женский голос повторял, что абонент вне зоны действия сети. Её иконка в чате давно была неактивна. Я принялся писать ей смс с просьбой ответить на звонок, когда она будет свободна.
Но этого не произошло.
Я оставался в ожидании хотя бы одной буквы уже больше полудня, но она так и не вышла на связь.
Она вполне себе могла купаться под палящим солнцем Испании вместе с Торией и не заметить моих порывов поговорить. Я старался не думать о самом худшем исходе, что мог произойти с ней, пока она находилась далеко от меня с этим придурком Уильямом, но эти дерьмовые мысли только сильнее сжирали меня изнутри.
Мне нужно было развеяться. Заведя свой старый и любимый Dodge, я отправился прокатиться по городу, чтобы навести порядок в своей голове.
Я проезжал музыкальную студию, где проводил с Тиффани наглядные уроки страсти.
Виниловый магазин, в котором мы окончательно убедились в том, что нас связывает музыка.
И пляж Санта-Моника с той самой проклятой улицей Сансет-Стрип. Там, где я впервые увидел её.
Черт, я так больше не могу.
Весь Лос-Анджелес словно высмеивал меня. Куда бы я не ехал, я везде видел нас с ней. Каждый угол города напоминал наши встречи.
Я снова потянулся к телефону, набрав номер.
— Абонент...
"Так больше не может продолжаться, твою мать," — сказал я вслух и пролистал чуть ниже её номера.
Как бы мне не хотелось, мне всё же пришлось прибегнуть к крайним мерам, чтобы узнать, где моя Мелоди и почему она оставляет меня в неведении. Неужели она действительно избегает меня?
— Ты ещё не успел удалить мой номер? — послышалось на другом конце телефонного звонка.
Мерзкий знакомый голос заполнил пространство вокруг, и я остановил машину на ближайшей обочине.
— Я тоже не очень рад тебя слышать, Уильям.
— И зачем я понадобился тебе? Ты выполнил все свои обязательства, как и я.
Он надсмехался надо мной в своей привычной манере.
— Где она? — отрезал я без прочих прелюдий. Мне нужно было знать здесь и сейчас, что с ней.
— Ты разве не в курсе? — он выждал паузу. — Эта самодовольная модель сбежала обратно в Лос-Анджелес.
Я оттянул телефон от уха, взглянув на яркий экран с осторожностью. Мне точно, ни хрена не послышалось?
— Как давно она уехала?
— Сразу же после показа. Сорвала крупную сделку и не выходит на связь. Идиотка! Ей нужно время, чтобы понять, от чего она отказывается.
— Да что ты вообще несёшь? Она не могла сделать это без причины! — я крикнул в трубку, а потом до моего тугого рассудка стало доходить. — Что произошло?
— Я не обязан отчитываться, хрена тебе с два. Ничего не было, — Уильям заткнулся, а затем из его поганого рта вылетело. — Кроме того, что я случайно поведал ей про контракт.
Нет, только не это, пожалуйста.
Ублюдок!
Я взревел на последнем слове, что он произнёс и сердце в груди готово было выйти наружу.
— Ты кусок дерьма! Какого чёрта ты рассказал ей?
— Остынь, парень. Мне совершенно плевать на выяснения ваших отношений.
— Ты вообще понимаешь, что ты наделал?
Голова раскалывалась от несправедливости и всего сказанного.
— Забудь мой номер, Джастин.
Он сбросил трубку. Его наглость переходила границы. Я попытался связаться с ним ещё раз, но он успел бросить меня в черный список, чтобы я больше не мог его побеспокоить.
Я не оставлю этого придурка с чистой головой. Уильяма ждёт месть, и она будет хуже той встряски, что он устроил мне.
Разберусь с ним позже, а пока я вдавил со всей силы на газ, читая в слух выдуманную молитву о том, чтобы мне посчастливилось застать Тиффани дома. Увидеть её хотя бы в последний раз, если она решит, что между нами всё кончено.
Все мысли разом перемешались и стали навязчиво бить по вискам, пока остаток моего сознания ещё видел перед глазами дорогу. Всё только началось налаживаться в моей бессмысленной жизни, а сейчас частичка моей души готова была сорваться и навсегда покинуть моё тело.
Вспышки фонарей на Беверли-Хиллз слепили впереди, но я продолжал ехать. Скорость на спидометре бешено росла, что один нелепый разворот мог заставить меня разбиться о ближайший столб. И, наверное, я предпочёл бы этот исход, если мой необдуманный поступок нанёс ей новые ножевые раны.
Я оставил машину на парковке и со всех ног ринулся в подъезд, который по счастливой случайности открыл один из жильцов. Лифт остановился на самом верху. Наверное, я ударил по заклятой кнопке десятки раз, но она так и не засветилась, поэтому мне пришлось пробежать целую кучу пролётов, чтобы оказаться на нужном этаже.
Воздух в лёгких кончался, и я согнулся пополам, чтобы отдышаться. Руки держали колени, пытаясь не упасть на ровном месте.
Никакого ожидания. С меня достаточно.
Я выпрямился в полный рост, всё ещё улавливая ртом кислород, и принялся стучать в дверь.
Два томных удара.
За стеной были слышны движения, которые в миг прекратились после моей безвыходной попытки объясниться.
Когда я увидел, что железная ручка стала двигаться вниз, мне пришлось сделать шаг назад. Я сделал глубокий вдох, пытаясь набраться смелости признаться во всём без лжи.
Когда дверь полностью раскрылась, на пороге стояла Тиффани.
Черт, я не видел её очаровательных глаз всего каких-то несколько дней, а теперь был готов влюбиться в них заново. Я запомнил свою Мелоди с улыбкой лице, с приподнятыми уголками губ, распущенными волосами вдоль утонченных открытых плеч, ярком платье, длинными ногами с покрытыми шрамами, о которых мог догадываться только я.
— Тиффани...— произнёс я, находя нужные слова. Казалось, что все они потерялись, стоило мне только снова оказаться рядом.
— Уходи.
Она собиралась закрыть дверь перед моим лицом, но я остановил её своей рукой.
— Выслушай меня.
— Мне достаточно того, что я знаю! — девушка ткнула пальцем мне в грудь, отстранив от себя.
— Он не должен был делать это за меня, понимаешь? Я собирался рассказать тебе. В Испании.
— Ты даже не пытался! Полная хрень!
Я никогда не слышал, чтобы она ругалась, а сейчас эмоции брали над ней верх. Ей было, что высказать мне. Я мог спокойно выслушать и принять правду, которая находилась на поверхности, но я был уверен, что этот мудак умолчал часть сделки, на которую меня подписал.
— Мне нужно объясниться. Я не уйду, если не сделаю этого.
— Отлично! — она закатила глаза, поправляя халат. Тиффани укуталась в него сильнее, чтобы я не мог пялиться, как последний извращенец. — Ты подписал контракт, а я должна понять тебя, чтобы ты в очередной раз солгал мне? Ни черта!
Она захлопнула дверь, но я тут же открыл её и прошел внутрь. Мне хотелось коснуться своей Мелоди и спрятать девушку в свои объятия, но она убегала от меня. Сторонилась, словно я был чертовым ублюдком.
— Мне пришлось это сделать, — мои оправдания выглядели отвратительно детскими.
— Правда?
Тиффани схватила в руку бокал, сделала глоток, а затем, резко бросила на пол так, что осколки хрусталя разлетелись повсюду.
Я испугался, что осколок мог впиться ей в кожу и поспешил осматривать её тело, но она оттолкнула меня в сторону.
— Ты в порядке?
— Оставь меня в покое! — её руки зарылись в волосы, а дыхание участилось.
Все внутри кипели от злости. Так паршиво я ещё никогда себя не ощущал. Я знал, во что выльется эта «ложь во благо», но продолжал молчать, как трус. Играл в героя, который своими поступками мог не разрушить чью-то жизнь, а спасти.
Как же я ошибся!
— Всё было по-настоящему, черт возьми! Мне было хорошо с тобой. Каждую минуту.
— Прекрати притворяться. Всё закончилось. Я проиграла, а ты выиграл.
Слёзы на её лице застыли, и она смахнула оставшиеся ладонями.
Она больше не верила мне.
Я растоптал её доверие.
— Я ни хрена не прикидывался рядом с тобой. Мои чувства были искренними.
— Чувства? — она засмеялась, но этот смех был полон разочарования. — Их никогда не было, Джастин. Тебя хватило только на фальшивое признание на концерте и всё!
Наши возгласы разрастались с каждой секундой. Мы стояли друг на против друга, пытаясь перекричать каждого по-своему. Это походило на разговор сумасшедших, что общались сами с собой.
— Ты не можешь отрицать очевидного! Мы сводили друг друга с ума. Да, мы вели себя как влюблённые придурки.
— Думаешь этого достаточно? Достаточно просто встречаться и спать вместе?
Её резкие слова наносили надсечки по самому сердцу. Она просто хотела сделать мне также больно, как это сделал я.
— К черту секс! Я был с тобой честен и открылся тебе через музыку.
— И это было большой ошибкой, потому что я сделала тоже самое! Ты знал, как это важно для меня и решил унизить ещё больше, позволив выступить вдвоём.
— Я хотел помочь исполнить твою мечту. Показать, что ты достойна дотронуться до неё.
— Господи, зачем?
Я взял её за плечи, когда она стала задыхаться от слёз и не смотря ни что заставил посмотреть в свои глаза. Карий цвет Мелоди в темном свете стал похож на черный. Казалось, что от света ничего уже не осталось.
— Потому что я люблю тебя.
Заветные три слова, которые я не мог выговорить на протяжении всего времени, что был с ней. Я должен был сказать их в любой из моментов, когда она поистине нуждалась в них, но всё время слышала какие-то синонимы вместо главного.
— Нет. Нет. Нет! Хватит!
Тиффани отбивалась от меня. По щекам стекали слёзы. Я чувствовал этот соленый запах на своих руках и одежде, когда она не нарочно касалась моей кофты.
— Я люблю тебя, Тиффани.
— Ложь!
Если бы я только мог вернуться назад в прошлое и признаться в этом в более приятной обстановке, то отдал бы всё, чтобы так и произошло. А сейчас я получал репутацию ублюдка, оправдывающего каждый свой шаг.
— Господи, я люблю тебя! И мне жаль, что ты не услышала этих слов раньше. Скажи, что ты чувствуешь тоже самое.
Я никогда не говорил таких странностей. Любовь была для меня неприступной чертой, которую я не собирался переступать. Мне не хотелось иметь отношений и брать за них ответственность. Моя отвязная жизнь вполне себе устраивала меня.
Но когда я встретил Тиффани, я словно прозрел. Она изменила во мне всё. Стала моей верой и надеждой.
— Оставь это чертово признание при себе. Все вы выражаете свою любовь одинаково.
Она продолжила высказывать свои обиды, шагая вперёд на меня, что мне приходилось делать шаги назад.
— О чём ты?
Халат быстро спал с её тела, и я собирался отвернуться, но Тиффани отвесила мне жалящую пощечину.
— Смотри! — она указала на шрамы, оставаясь в одном нижнем белье. Её волосы были взлохмачены, а взгляд пустым и безжизненным. — Это сделал он.
Пару недель назад я бы стал выпытывать из неё имя того урода, что издевался над ней, но не сейчас. Мне хватило всего пару секунд, чтобы осознание дошло до моего тупого рассудка.
Уильям.
Тот, с кем я заключил сделку дьявола был им воплоти.
Он уничтожил мою милую Мелоди, сломав всё, во что она так отчаянно хотела верить.
А я позволил ему сделать это во второй раз.
Я застыл на месте, пока мои глаза бегали по шрамам девушки и останавливались на каждом из них. Они были снаружи и почти заживали, а раны изнутри уже сгнивали.
Мне хотелось задать ей вопрос на подобии того серьезно ли она говорит об этом, но все её ответные жесты говорили об обратном.
Клянусь, единственный выход, который я видел после того, что сделал был одним — убить себя. Медленно и издевательски.
— Уходи.
Я не заметил, как оказался снова за порогом её квартиры. Но на этот раз Тиффани закрыла передо мной дверь окончательно и бесповоротно.
Ноги предательский задрожали, и я сполз вниз по двери, запрокинув назад голову. Слезные вздохи Тиффани слышались позади меня также отчетливо, как будто она была рядом.
Мои мысли опустошались настолько, что я просто смотрел в одну точку без возможности пошевелиться.
Я был настолько не в себе, что до конца не мог осознать всю пагубность своих хреновых решений.
Не знаю, сколько времени я просидел около её квартиры, но глаза сами по себе стали закрываться. Веки тяжелели, и я погрузился в сон, уходя от той реальности, что сам сотворил.
Я убеждал себя тем, что утром всё снова будет как раньше: я прикоснусь к её губам, чтобы поцеловать, она взъерошит мои волосы, потом мы вместе опоздаем на важную встречу, а вечером позволим друг другу раствориться в собственной музыке.
Но ничего уже не могло быть иначе.
Когда я пришел в себя, дверь была распахнута настежь, а моя Мелоди ускользала от меня, как уходила из-под ног вера.