18. Отголоски чужой боли.
Контроль — это величайшая иллюзия. Нельзя приручить ураган, заперев его в стеклянную банку. Можно лишь на время укрепить стекло и молиться, чтобы давление не разорвало тебя изнутри.
Утро на Острове Сумрака было пропитано густым, светящимся туманом. Мы покинули корчму до того, как хозяин спустился в зал, оставив на столе ещё одну монету за молчание. Наш путь лежал через столицу этого странного королевства — город, который местные называли Сердцем Тумана. Нам нужно было пересечь его, чтобы добраться до транспортных узлов на противоположном конце острова, откуда начинался сухопутный путь к границам Арадона.
Мы шли бок о бок. Дистанция в «пять шагов» осталась в прошлом, растаяв в тесной каюте корабля. Эдриан держался рядом, его плечо в тяжёлом тёмном пальто иногда задевало мой рукав. Каждое такое случайное прикосновение служило для меня невидимым якорем.
Я чувствовала себя хрупкой. Словно ваза, склеенная из тысячи осколков.
Вчерашний срыв показал мне горькую правду: я не овладела Хаосом. То, что произошло на корабле, когда я смогла удержать тьму и не причинить Эдриану вреда, было лишь проблеском. Иллюзией того, что зверь посажен на цепь. Но кошмар сорвал эту цепь одним рывком.
Я всё ещё была опасна. Магия внутри меня, огромная, тёмная и непостижимая, ворочалась под рёбрами, как живой, дышащий океан. Вчера мама — светлый фантом из моего измученного сознания — помогла мне залатать трещину в разуме. Она напомнила мне, кто я есть.
Я не Хэйли Браун. Хэйли была лишь временным пристанищем, случайным перерождением, тонкой ширмой, за которой пряталась истина.
Я — Камилла Бенсон. Наследница Арадона. Девушка, чью семью вырезали на её собственных глазах. Девушка, которую Айзек ломал в подземельях, выдирая из неё человечность кусок за куском. И Кхорн, и мой безумный дядя, и даже моя мама во сне — все они знали только Камиллу. Хэйли исчезла, растворилась, оставив мне лишь свои воспоминания о нормальной жизни, за которые я теперь цеплялась, чтобы окончательно не сойти с ума.
Я только начинала понимать эту чудовищную силу, текущую по моим венам. Я боялась её. Боялась, что в любой момент плотина снова рухнет, и я сожгу всё, чего коснусь.
Столица Острова Сумрака разительно отличалась от всего, что я видела раньше. Это был город, высеченный из белого и серого камня, полностью подчинённый магии. Здесь не было привычной грязи или нищеты на главных улицах. Вместо факелов дороги освещались мягким светом кристаллов, вмонтированных прямо в брусчатку. В воздухе висел постоянный, низкочастотный гул. Магия здесь была всем: она вращала механизмы часов на высоких башнях, она очищала воду в фонтанах, она согревала дома.
— Держись ближе, — тихо произнёс Эдриан, когда мы вышли на широкую улицу, ведущую к центру города. — Здесь слишком много стражи. Орден не любит чужаков, особенно тех, чья аура закрыта.
Я кивнула, плотнее запахивая свой чёрный мундир с серебряной вышивкой. Мои ботфорты бесшумно ступали по гладкому камню. Я старалась дышать ровно, концентрируясь на ритме шагов Эдриана.
«Вдох. Выдох. Тьма — это просто нить. Держи её. Не дай ей расплестись», — повторяла я про себя мамины слова.
Но чем ближе мы подходили к центральной площади, тем сложнее становилось удерживать концентрацию. Толпа уплотнялась. Жители столицы, укутанные в светлые плащи с защитными рунами, стекались к центру, словно притянутые невидимым магнитом. В воздухе пахло озоном, тревогой и чем-то неуловимо горьким.
Когда мы вышли на площадь, мне пришлось остановиться.
Площадь представляла собой огромный амбитеатр, в центре которого зиял глубокий, идеально круглый разлом. Из этого разлома вверх бил столб чистой, ослепительно белой энергии — того самого источника, который питал весь город. Местные называли это эфиром. Но сейчас внимание толпы было приковано не к разлому, а к возвышению из тёмного камня, установленному на краю пропасти.
На возвышении стоял высокий столб, к которому толстыми железными цепями была прикована девушка.
Ей было не больше шестнадцати. Худая, измождённая, в грязном сером рубище. Её тёмные волосы спутанными прядями падали на лицо, искажённое от ужаса. Она плакала, но в толпе, насчитывающей сотни человек, стояла абсолютная, мёртвая тишина. Никто не возмущался. Никто не кричал.
Вокруг столба стояли четверо магов в белоснежных мантиях с серебряными полумесяцами на груди — местная гвардия. Один из них, высокий мужчина с суровым, бесстрастным лицом, держал в руках длинный металлический жезл, конец которого раскалился добела от сконцентрированной в нём магической энергии.
— Нам нужно уходить, Камилла, — Эдриан мгновенно оценил обстановку. Его рука легла мне на плечо. Хватка была крепкой, предупреждающей. — Это местный суд. Нас это не касается. Идём в обход.
Но я не могла сдвинуться с места.
Мой взгляд был прикован к лицу прикованной девочки.
— Именем Высшего Совета Острова, именем её Превосходительства, — голос мага с жезлом усиленный заклинанием, разнёсся над площадью, отражаясь от белых стен домов. — Эта девчонка, рождённая «пустой», лишённой дара и права касаться источника, признана виновной в воровстве. Она осмелилась украсть кристалл концентрированной магии из хранилища Нижнего Яруса.
По толпе прокатился тихий, осуждающий ропот.
«Пустые». Так здесь называли тех, кто родился без способности управлять магией. В королевстве, где магия была основой жизни, родиться «пустым» означало быть человеком второго сорта. Бесправной тенью, обречённой на самую грязную работу.
— Я не для себя! — вдруг сорвавшимся, хриплым голосом крикнула девочка. Она рванулась в цепях, стирая запястья в кровь. — Моя мама умирает! В наших кварталах отключили обогрев! Кристалл был нужен только чтобы согреть её! Пожалуйста!
— Закон един для всех, — холодно отрезал страж. Он не выражал ни садистского удовольствия, ни гнева. Он просто выполнял инструкцию. И это безразличие пугало больше всего. — За кражу чистой энергии «пустой» расплачивается клеймом на лице и изгнанием в Туманные Пустоши. Да будет так.
Он медленно поднял раскалённый добела жезл и шагнул к плачущей девочке.
В этот момент мир вокруг меня сузился до размеров этого каменного возвышения.
Шум толпы исчез. Белый свет города померк. Я больше не видела незнакомую воровку на чужом острове.
Я видела себя.
В нос ударил фантомный запах сырости, плесени и старой крови. Я снова оказалась в подземельях Арадона. Я снова была прикована к стене, чувствуя, как холодные цепи впиваются в плоть. А передо мной стоял Айзек. Он тоже говорил о законах, о необходимости, о моём предназначении. В его руках блестел скальпель. Я помнила этот парализующий, липкий ужас, когда ты понимаешь, что никто в целом мире не придёт тебе на помощь. Что ты — кусок мяса в руках тех, кто наделён властью.
Боль этой девочки, её отчаяние и безысходность ударили по мне с такой силой, что я физически задохнулась.
Хаос внутри меня мгновенно отреагировал. Он не был злым в эту секунду — он был моим щитом, моей первобытной реакцией на травму. Тьма рванулась вверх по венам, обжигая внутренности.
«Убей их,» — шепнул голос, но это был не Кхорн. Это была моя собственная, непережитая боль.
— Камилла, нет, — Эдриан почувствовал резкий перепад температуры. Воздух вокруг нас стремительно охлаждался, покрывая брусчатку тонкой коркой инея. Он встал прямо передо мной, загораживая мне обзор. Его серые глаза были серьёзными и жёсткими. — Если ты сорвёшься сейчас, нас будет преследовать весь Орден этого острова. У нас нет на это времени. Айзек ждёт.
— Отойди, Эдриан, — мой голос прозвучал тихо, но он вибрировал так, что мелкие камешки у наших ног начали дрожать.
— Ты не можешь спасти всех, — он попытался удержать меня за плечи, его голос стал мягче, он понял, что именно я сейчас вижу. — Это не Арадон. Это не ты.
Сзади раздался пронзительный, сдавленный крик девочки. Страж поднёс сияющий жезл к её лицу.
Я не стала спорить. Я просто сделала шаг.
Магия внутри меня, дикая и неукротимая, вырвалась наружу, но я вцепилась в неё мёртвой хваткой, пытаясь удержать под контролем. Это было похоже на попытку удержать голыми руками разъярённого волка. Мои виски пронзила острая боль. Из носа предательски потекла тонкая струйка горячей крови, но я даже не вытерла её.
Я прошла сквозь толпу. Люди инстинктивно расступались передо мной, чувствуя исходящую от меня ауру ледяной, неестественной пустоты. Эдриан, выругавшись сквозь зубы, шёл в шаге позади, его руки уже скользнули к скрытым под пальто кинжалам. Он не смог меня остановить, но он не собирался бросать меня одну.
— Остановитесь, — сказала я.
Мой голос не был громким. Я не кричала. Но в нём резонировала Бездна. Звук разнёсся по площади, и он обладал такой физической плотностью, что раскалённый жезл в руках стража вдруг потух, с громким шипением остыв до серого металла.
На площади воцарилась мёртвая тишина. Все взгляды обратились на меня. Девушка в чёрном мундире, с бледным лицом, абсолютно чёрными глазами и струйкой крови на подбородке.
Маг на возвышении нахмурился. В его глазах не было страха — только возмущение от того, что кто-то посмел прервать законный процесс.
— Кто ты такая? — властно рявкнул он, поднимая руку. Воздух вокруг него засветился, формируя боевое заклинание. — Чужакам запрещено вмешиваться в правосудие Ордена. Взять её!
Трое других стражей мгновенно отреагировали. Они вскинули руки, и с их пальцев сорвались три ослепительно ярких луча чистой магической энергии, направленных прямо мне в грудь.
Сзади дёрнулся Эдриан, готовый принять удар на себя, но я остановила его коротким жестом.
Я не стала выставлять щит. Я не стала атаковать в ответ. Я просто стояла, глядя на летящую в меня магию.
Светящиеся лучи ударили в мой чёрный мундир и... исчезли.
Никакого взрыва. Никакого звука. Мой Хаос просто поглотил их магию, как сухая земля поглощает капли дождя. Я почувствовала, как чужая энергия скользнула в мои вены и мгновенно растворилась в океане Бездны.
На лицах стражей появилось первое выражение неуверенности.
Я сделала шаг к возвышению. Мне было тяжело. Контролировать магию, не позволяя ей вырваться наружу и разорвать этих людей на кровавые ошмётки, требовало колоссальных усилий. Мои руки дрожали. Каждый шаг давался так, словно я шла под толщей воды. Я не чувствовала себя богиней. Я чувствовала себя смертельно уставшим человеком, который несёт на плечах гору.
— Я сказала. Остановитесь, — повторила я, поднимаясь по каменным ступеням.
Главный маг попятился. Он попытался сформировать ещё одно заклинание, но магия его не слушалась. Вокруг меня образовался вакуум. Мой Первородный Хаос, даже сдерживаемый из последних сил, инстинктивно подавлял любую другую энергию в радиусе десяти метров. Светящиеся руны на брусчатке вокруг возвышения начали мигать и гаснуть.
— Ты... что ты такое? — прошептал маг. Его уверенность испарилась. Он чувствовал, что его источник, его драгоценный свет, просто задыхается в моём присутствии.
Я не ответила. Я подошла к столбу, к которому была прикована плачущая девочка. Она смотрела на меня широко раскрытыми, полными слёз глазами. Она боялась меня не меньше, чем стражей.
— Всё хорошо, — тихо, почти шёпотом сказала я ей.
Я положила ладони на толстые железные цепи. И снова магия попыталась сорваться с поводка. Тьма хотела расплавить металл вместе с руками девочки, хотела пожрать всё вокруг. Я стиснула зубы до скрежета, закрыла глаза и заставила Хаос сконцентрироваться только на структуре железа. Только на неживой материи.
«Держи нить. Держи её крепко», — пульсировало в висках.
Цепи под моими руками не расплавились. Они просто... рассыпались. Железо обратилось в мелкую, серую пыль, которая мягко осыпалась на камни.
Девочка с тихим вскриком осела на пол, потирая окровавленные запястья.
Я тяжело дышала. Голова кружилась, а боль в висках стала почти невыносимой. Кровь из носа потекла сильнее, пачкая воротник. Я с трудом удерживалась на ногах, чувствуя, как Хаос, недовольный тем, что ему не дали убить, бьётся о стенки моего разума.
Я медленно повернулась к стражам. Они стояли на коленях. Не потому, что я приказала им или подавила их волю. Они просто физически не могли стоять рядом с эпицентром Бездны, которая вытягивала из воздуха саму суть их магии. Они задыхались, хватая ртом воздух, их глаза были полны неподдельного, животного ужаса.
Я не была судьёй этого королевства, и мне было плевать на их законы. Я лишь посмотрела на главного мага сверху вниз и сказала:
— Если вы тронете её ещё раз... я вернусь. И тогда я не буду сдерживаться.
Я наклонилась к девочке. Мои руки всё ещё слегка дрожали. Я сняла со своего пояса небольшой кожаный мешочек — тот самый, с золотом, который Эдриан отдал мне перед выходом на случай непредвиденных обстоятельств.
— Возьми, — я вложила мешочек в её трясущиеся руки. — Купи обогрев для матери. А потом уезжайте из этого города. Беги.
Она не смогла ничего сказать, лишь судорожно кивнула, прижимая золото к груди.
Я отвернулась и начала спускаться по ступеням. Эдриан ждал меня внизу. Толпа, до этого плотным кольцом окружавшая площадь, теперь расступилась, образовав широкий коридор. Люди вжимались в стены зданий, пряча глаза, боясь даже вздохнуть.
Как только мы оказались в тени ближайшей узкой улочки, подальше от площади, мои силы окончательно иссякли.
Плотина в разуме выдержала, Хаос не вырвался на свободу, но это напряжение выжало меня досуха. Мои колени подогнулись.
Эдриан среагировал мгновенно. Он подхватил меня под руки прежде, чем я упала на холодный камень. Его сильные руки крепко прижали меня к его груди. От него пахло кожей и той надёжностью, которая была мне сейчас необходима больше воздуха.
— Держу, — тихо, но твёрдо сказал он у самого моего уха. — Я держу тебя, Камилла.
Я уткнулась лбом в его плечо, судорожно втягивая воздух. Меня била мелкая дрожь.
— Я... я не убила их, — прошептала я, и в моём голосе слышались слёзы. Слёзы облегчения и бесконечной усталости. — Я смогла остановиться, Эдриан. Я удержала его.
Он достал из кармана чистый тёмный платок и осторожно, почти нежно вытер кровь с моего подбородка. В его глазах не было ни упрёка за то, что я нарушила конспирацию, ни страха перед моей силой.
— Ты спасла её, — ответил он, и его взгляд был удивительно тёплым. Тень Короны, человек, который всю жизнь считал милосердие слабостью, сейчас смотрел на меня с нескрываемым уважением. — Ты поступила правильно. А теперь нам нужно уходить. Стража скоро опомнится, и сюда стянутся все силы Ордена.
Он перекинул мою руку через своё плечо, принимая на себя часть моего веса, и мы быстро пошли по узким, запутанным переулкам столицы.
Магия внутри меня успокоилась, превратившись в ровный, глухой гул. Я знала, что битва за контроль ещё далека от завершения. Я знала, что будут новые срывы, новые кошмары и новые моменты, когда Бездна захочет поглотить всё вокруг.
Но сегодня я одержала маленькую победу. Не над магами Острова Сумрака. А над Айзеком. Над тем монстром, которым он хотел меня сделать. Я доказала самой себе, что даже став Наследницей Хаоса, я всё ещё способна чувствовать чужую боль. И пока во мне жило это сострадание, я оставалась Камиллой Бенсон. Человеком, который будет бороться за свою душу до самого конца.