1. Идеальная тишина.
Чудовищем становятся не тогда, когда у тебя вырастают когти. Чудовищем становятся, когда чужая боль перестаёт быть твоей, а остаётся лишь сухим звуком ломающихся костей.
Если долго вглядываться в бездну, она не просто посмотрит в ответ. Она заговорит с тобой голосом старого друга, который знает все твои тайны.
Холодный ветер нёс едва уловимый запах дождя, который никогда не прольётся над этой землёй.
Я всегда любила тишину. В прошлой жизни - в той далёкой иллюзии, где я была студенткой Академии, - тишина была моим убежищем от чужих эмоций и шума. Но эта тишина была другой. Она была мёртвой. Абсолютной. Выжженной до самого основания. Пепельный тракт расстилался впереди серым полотном, уходящим в горизонт, к руинам моего настоящего дома.
Мои ноги ступали по острым камням, но я не чувствовала боли. Под кожей пульсировал густой, тяжёлый мрак, заменяя мне кровь, кислород и усталость. Я была пуста, словно выскобленная изнутри чаша, и эта пустота приносила странное, леденящее облегчение. Больше не было страха. Больше не было вины.
«Прекрасно, не правда ли?»
Голос стёк по внутренней стороне моего черепа густым, бархатным мёдом. Он не пугал. Он обволакивал.
«Посмотри на этот мир, дитя, - продолжал Кхорн. Его интонации были размеренными, как у древнего старца, познавшего все тайны мироздания. - Жизнь суетлива. Жизнь - это хаос желаний, гниение плоти, бесконечная, бессмысленная борьба. А смерть - это абсолютная гармония. Идеальный порядок. Разве ты не чувствуешь, как спокойно в этой пустоте?»
Я не ответила. Мои губы были плотно сжаты. Чёрный нимб вокруг моей головы едва заметно заискрил, реагируя на присутствие бога в моём разуме.
«Твой дядя, Айзек, считает себя великим умом, - Кхорн тихо, снисходительно рассмеялся. Звук отдался лёгкой вибрацией в висках. - Но он лишь ребёнок, играющий с огнём, которого не понимает. Он хочет надеть на меня ошейник. Но мы с тобой знаем правду. Ошейник уже на нём. Нам нужно лишь в нужный момент дёрнуть за поводок».
Сзади раздался звук шагов. Ровных. Твёрдых. Бесшумных для любого человеческого уха, но моё новое восприятие улавливало малейшее смещение воздуха.
Эдриан.
Он шёл следом. Он не волочил ноги. Не задыхался. Его серый дорожный костюм покрылся слоем пепла, а на скуле запеклась кровь от недавнего боя, но его спина оставалась прямой. Он был хищником, оказавшимся на чужой территории, и его инстинкты работали на пределе.
Я резко остановилась. Ветер хлестнул меня по лицу выбившимися чёрными прядями.
Эдриан поравнялся со мной и тоже замер. Он не стал задавать глупых вопросов вроде «ты устала?» или «почему мы стоим?». Он просто перевёл взгляд своих льдисто-серых глаз на горизонт, сканируя пространство, а затем его внимание вернулось ко мне. Цепкое. Пронизывающее.
- Не отставай, - бросила я в пустоту, не поворачивая к нему головы. Мой голос прозвучал как скрежет камня. - Если упадёшь, я не стану тебя ждать.
- Я не упаду, - ровно ответил он. В его голосе не было ни обиды, ни слепой преданности. Это был голос солдата, оценивающего диспозицию. - Но тебе нужен привал.
Я медленно повернула к нему лицо. Мои глаза - два чёрных провала в небытие - встретились с его взглядом. Любой другой человек отвел бы глаза или отшатнулся в животном ужасе. Эдриан не дрогнул. Он даже не моргнул.
- Телу нужен отдых, Хэйли, - произнёс он, намеренно используя моё старое имя. Это был вызов. Маленькая, выверенная манипуляция.
- Хэйли мертва, - отчеканила я, чувствуя, как внутри закипает чужеродное, тёмное раздражение. - А я не нуждаюсь в жалких человеческих слабостях.
«Он провоцирует тебя, моя королева, - прошелестел Кхорн. - Его тело кричит от усталости, но его гордыня не позволяет ему сдаться. Смотри, как он мучается ради иллюзии. Его боль - это ржавчина на твоей душе. Разве не милосерднее оборвать эту нить? Смерть - это не конец, дитя, это идеальный порядок, к которому стремится хаос. Позволь мне дать ему покой».
Мои пальцы дрогнули. Чёрный ихор скопился на кончиках ногтей, готовый сорваться разрушительной волной. Это было бы так легко. Разрушить его грудную клетку. Вырвать сердце. Подарить ему ту самую «идеальную тишину», о которой говорил бог.
Я сделала шаг к Эдриану.
Он не отступил. Вместо этого он сделал то, чего я никак не ожидала. Он шагнул навстречу, нарушая мою личную зону, и его тёплые, мозолистые пальцы жёстко перехватили моё запястье.
Контраст между моей ледяной, мёртвой кожей и его живым теплом был подобен удару тока. Меня обожгло.
- Я сказал, мы делаем привал, - голос Эдриана понизился, став опасным, бархатным рыком. Его хватка была железной. Он не просил. Он диктовал условия. - Твоя магия может питать твои мышцы, но твой разум всё ещё заперт в смертной оболочке. Если ты сойдёшь с ума до того, как мы доберёмся до Арадона, Айзек победит.
Он смотрел прямо в мою темноту. Он видел монстра, но разговаривал с женщиной, которую поклялся спасти.
- Отпусти, - прошипела я, чувствуя, как Хаос внутри взвился на дыбы от такой дерзости.
- Как только ты сядешь, - парировал он, не разжимая пальцев.
«Сломай его руку, дитя. Покажи ему, кто здесь бог».
Я смотрела на Эдриана. На его упрямый подбородок, на пульсирующую венку на шее. Жизнь в нём билась так ярко, так громко, что это раздражало мою идеальную пустоту. Но где-то глубоко, под толщей чёрного льда, крошечная, забитая в угол искра вдруг слабо содрогнулась от его прикосновения.
Я вырвала руку. Эдриан позволил мне это сделать, чётко рассчитав момент.
- Пятнадцать минут, - бросила я, отворачиваясь, чтобы он не увидел, как дрогнули мои ноздри.
Эдриан молча кивнул и начал собирать редкий сухой кустарник для костра. Он выиграл этот раунд. Он заставил монстра подчиниться человеческим правилам. И мы оба это прекрасно понимали.
Костёр занялся не сразу. В этом проклятом месте даже огонь рождался с неохотой, словно сама природа сопротивлялась любой искре тепла.
Я сидела на поваленном, окаменевшем от времени стволе дерева и молча наблюдала, как Эдриан методично, с холодным упрямством профессионала высекает искры из кресала. Его движения были скупыми и точными. Никакой лишней суеты. Наконец, сухой мох, собранный им в расщелинах скал, затлел, выпустив струйку едкого сизого дыма. Эдриан сложил шалашом серые, лишённые коры ветки и заставил пламя ожить.
Жёлто-оранжевые языки неуверенно лизнули дерево. Свет выхватил из наступающих сумерек резкие черты лица мужчины. Залёгшие глубокие тени под его глазами, острую линию скул, напряжённую линию челюсти. Он снял перчатки, протягивая озябшие руки к огню. На костяшках запеклась кровь.
Я смотрела на этот огонь и не чувствовала ничего. Ни спасительного тепла, ни уюта. Для меня перепад температур перестал существовать в тот момент, когда шипы короны взломали мой череп.
«Забавно, не правда ли?» - голос Кхорна потёк по извилинам моего мозга, густой, тяжёлый и безупречно спокойный. Так мог бы говорить учёный, наблюдающий за муравьями в стеклянной банке. - «Он разводит огонь, чтобы согреть кусок мяса, который называет своим телом. Он борется с холодом снаружи, совершенно слепой к тому, что абсолютный холод сидит прямо перед ним. Огонь - это стихия разрушения, дитя моё. Огонь - это младший брат Хаоса. Но этот смертный пытается загнать его в рамки, заставить служить себе. Какая очаровательная, бессмысленная гордыня».
- Замолчи, - едва слышно выдохнула я.
Эдриан поднял взгляд от пламени. Его серые глаза, отражающие танец огня, вонзились в моё лицо.
- Я ничего не сказал, - его голос был ровным, но в нём скользнула стальная нота.
- Это я не тебе.
Эдриан не отвёл взгляда. Он достал из поясной сумки чистый лоскут ткани, флягу с водой и начал методично, не торопясь, стирать запёкшуюся кровь со своих рук. Каждое его движение было наполнено осознанностью. Он не выглядел сломленным. Истощённым - да. Но не сдавшимся. Он был похож на натянутую струну, которая может лопнуть, но до тех пор будет резать всё, что к ней прикоснётся.
- Значит, он с тобой разговаривает, - констатировал Эдриан, откладывая окровавленную ткань. Это был не вопрос. Утверждение шпиона, который собрал достаточно данных для вывода. - Первородный Хаос оказался не просто сгустком энергии. У него есть разум.
- У него есть имя, - сухо ответила я, глядя, как тьма пульсирует под моей бледной кожей. - Кхорн. И он считает тебя забавным насекомым.
«Не искажай мои слова, королева», - мягко поправил бог в моей голове, и я почти физически ощутила его снисходительную улыбку. - «Я не говорил "забавным". Я сказал - "бессмысленным". Его попытки удержать тебя в рамках человечности сродни попыткам остановить океан решетом. Он эстетически прекрасен в своём упрямстве, признаю. Трагедия смертных всегда так живописна перед самым концом».
Эдриан чуть склонил голову набок, изучая моё лицо. Ни страха, ни отвращения. Только холодный, аналитический расчёт.
- Зачем тебе нужно в Арадон, Камилла?
Я вздрогнула. И от того, что он назвал моё истинное имя, и от того, как прямо он задал вопрос. До этого момента мы шли в молчании. Он просто шёл за мной, словно тень, привязанная к моим ногам.
- Там Айзек, - ответила я, и мой голос прозвучал так же безжизненно, как ветер пустошей. - Он ждёт меня там. Я собираюсь убить его.
- Это ложь, - спокойно отрезал Эдриан. Он достал точильный камень и принялся править лезвие своего короткого меча. Вжик. Вжик. Мерный, успокаивающий звук. - Если бы ты хотела его просто убить, ты бы сделала это ещё в Тронном зале. Твоей силы хватило бы, чтобы стереть его в порошок, как тех химер. Но ты отпустила его.
Он указал острием меча на мою грудь.
- Почему Арадон? Почему мёртвое королевство, где была запечатана первородная сила? Что он тебе обещает там?
Я сжала пальцы в кулаки. Чёрный ихор закипел, готовый прорваться сквозь кожу.
- Потому что Арадон - это нулевая точка, Эдриан, - слова срывались с моих губ неохотно, словно я выплёвывала камни. - Там была Великая Печать. Там корень этого мира. Айзек не просто ждёт меня. Он готовит сцену. Он думает, что когда мне исполнится восемнадцать, сосуд - моё тело - окончательно созреет. Он хочет провести ритуал. Сломать Печать до конца, выпотрошить меня и забрать Хаос себе.
Я подняла на Эдриана абсолютно чёрные глаза.
- А я собираюсь прийти туда и доказать ему, что Хаос нельзя приручить.
Эдриан перестал точить меч. Он положил оружие на колени и подался вперёд. Расстояние между нами сократилось. От него пахло гарью, потом и мужской, резкой свежестью, которую не могла убить даже грязь пустошей. Этот запах неожиданно остро ударил по моим рецепторам, пробуждая где-то на самом дне моего замерзшего сознания фантомные воспоминания о том, как эти руки обнимали меня.
- И кто именно собирается ему это доказывать? - тихо, но жёстко спросил Эдриан. - Девушка, которую я знал? Или то древнее дерьмо, которое сейчас сидит в твоей голове и диктует тебе маршрут?
Я резко выдохнула, и воздух вокруг меня сгустился, покрывшись изморозью.
- Хэйли больше нет! Я говорила тебе! - прорычала я. Тьма вокруг моей головы вспыхнула чёрным гало.
- Если бы её не было, я бы уже был мёртв, - парировал он с убийственной уверенностью. - Я помню, что случилось после того, как рухнул потолок Тронного зала. Я видел, кем ты стала. И я знаю, почему мы вообще смогли оттуда уйти.
Его слова стали ключом, провернувшимся в замке моей памяти. Пространство перед глазами дрогнуло, и костёр сменился серым, бесцветным небом разрушенной столицы.
*Воспоминание.*
Когда Айзек растворился в тумане, оставив меня на коленях, захлёбывающуюся чёрной кровью богов, Тронный зал был мёртв.
Эдриан полз ко мне, ломая ногти о мрамор, но я не видела в нём спасения. Я видела лишь хрупкость его бытия. Я встала. Хаос, бушующий во мне, требовал выхода. Он требовал стереть остатки этого города, сравнять с землёй дворец, который триста лет назад упивался своей властью над моим народом.
Я пошла к выходу. Стен больше не было, и я просто ступала по обломкам, которые сами по себе обращались в серую пыль под моими ногами, расчищая мне путь. Эдриан, цепляясь за куски колонн, заставил себя подняться. Его тело было сломано, но воля - нет. Он пошёл за мной. След в след. Кровавый отпечаток поверх моего чёрного.
Мы вышли во внутренний двор.
Там, среди гор трупов химер и гвардейцев, стояли выжившие. Призрачный Легион. Около тридцати человек в серых плащах, израненные, тяжело дышащие, с арбалетами наготове. В центре стоял Эйрон. У него была перевязана голова, левая рука висела плетью.
Они победили в своей локальной мясорубке, но когда я вышла из дыма Тронного зала, они замерли.
Они ждали увидеть свою Королеву. Или Айзека. Или монстров.
Но они увидели меня. Чёрный силуэт, сотканный из антиматерии, с глазами, в которых плескалась бездна. Воздух вокруг меня трещал от энтропии.
Легионеры - элита, не знающая страха, - дрогнули. Я видела, как расширяются их зрачки. Как инстинкт самосохранения, древний, как сам мир, кричит им: «Бегите». Арбалеты в их руках задрожали. Несколько человек сделали шаг назад.
Эйрон не отступил. Он впился взглядом в меня, а затем перевёл его на ковыляющего позади Эдриана.
- Лорд Блэквуд... - хрипло начал Эйрон. - Что... что это? Где Королева?
- Ванесса мертва, - голос Эдриана прозвучал надтреснуто, но чётко, разлетаясь над мёртвым двором. - Принцесса Саманта в бункере?
- Да, - Эйрон сглотнул, не отрывая от меня напряжённого взгляда. - Вход запечатан.
- Охраняй её, Эйрон. Город потерян. Уводите выживших гражданских на юг. Стройте новую линию обороны.
- А вы? - Эйрон дёрнулся вперёд, но тут же остановился, потому что я медленно повернула голову в его сторону.
«Сотри их», - пропел тогда Кхорн в моей голове впервые. - «Они - мусор прошлого. Очисти сцену».
Моя рука начала подниматься. Чёрный огонь лизнул кончики пальцев. Легионеры вскинули оружие. Одно мгновение отделяло двор от новой, абсолютной бойни.
Но Эдриан оказался быстрее.
Он шагнул вперёд, перекрывая мне линию обзора, закрывая собой Эйрона и остатки Легиона. Он встал прямо передо мной, безоружный, истекающий кровью, опираясь только на свою невероятную наглость.
- Не смей, - тихо сказал он мне.
Я посмотрела в его серые глаза. Бог внутри меня взревел от ярости, требуя разорвать эту помеху. Но я... Хэйли... или то, что от неё осталось, на секунду удержала контроль. Я опустила руку.
- Уходите, Эйрон, - бросил Эдриан через плечо, не сводя с меня глаз. - Это приказ Тени Короны. Я забираю её.
- Куда? - выдохнул Эйрон, понимая, что перед ним больше не студентка Академии.
- Подальше отсюда.
Мы ушли. Я просто развернулась и пошла сквозь проломленные главные ворота, выжигая землю каждым шагом. Армия Айзека, те твари, что ещё остались живы на улицах столицы, разбегались в ужасе, бросаясь в окна домов и канализацию, лишь бы не попасться мне на глаза. Я стала высшим хищником.
А Эдриан шёл следом. Когда мы покинули границы города и вступили на мёртвые земли, он догнал меня. Я приказала ему уйти. Я сказала, что убью его. Он лишь молча оторвал кусок своего плаща, перевязал рану на ноге и пошёл дальше. Жестокий, мрачный якорь, который приковал себя к бомбе.
*Настоящее время. Пепельный тракт.*
Я моргнула, возвращаясь к костру. Эдриан всё так же сидел напротив, внимательно изучая моё лицо.
- Ты не убила легионеров, - повторил он, отчеканивая каждое слово. - Ты не убила меня, хотя твой... сожитель требует этого каждый день. Я вижу это по твоим глазам, Камилла. Когда он говорит с тобой, радужка вокруг зрачка начинает пульсировать. Как сейчас.
Я рефлекторно отвернулась, скрывая лицо в тени.
- Ты цепляешься за человечность, - продолжал Эдриан. Его голос стал мягче, но это была мягкость бархата, скрывающего лезвие. - Ты борешься с ним.
- Ты ничего не знаешь, Эдриан, - мой голос был ледяным. Я заставила себя посмотреть на него. - Я не убила тебя только потому, что твоё существование слишком ничтожно, чтобы тратить на него энергию.
Эдриан усмехнулся. Это была настоящая, кривая усмешка, полная горькой иронии.
Он отложил меч, поднялся на ноги и в два шага обогнул костёр.
Я инстинктивно напряглась. Тьма взвилась вокруг моих плеч, как готовая к броску кобра. Но он снова проигнорировал инстинкт самосохранения. Он опустился на одно колено прямо передо мной.
- Ничтожно? - тихо переспросил он.
Его рука поднялась. Я хотела отбросить его телекинезом, хотела стереть его в пыль, но моё тело почему-то замерло. Какая-то часть меня, та самая, запертая в глубине души Хэйли Браун, парализовала мою волю.
Пальцы Эдриана коснулись моей щеки.
Прикосновение было грубым, суровым, но обжигающе горячим. Он провёл большим пальцем по скуле, стирая слой серой пыли, под которой проступала моя бледная, неестественная кожа.
- Если я так ничтожен, - прошептал он, глядя мне прямо в чёрную бездну глаз, - почему ты сейчас не дышишь?
Он был прав. Мои лёгкие замерли. Запах его кожи, смешанный с запахом дыма, на мгновение перекрыл смрад пустошей и запах озона, исходивший от моей магии. Сердце, которое теперь билось раз в минуту, вдруг сделало быстрый, судорожный, абсолютно человеческий удар. Ту-дум.
Я резко отшатнулась, сбросив руку Эдриана. Моё дыхание вырвалось со свистом.
- Не смей ко мне прикасаться! - прошипела я, вскакивая на ноги. Воздух вокруг меня потемнел. Костёр, который Эдриан так старательно разжигал, мгновенно погас, задушенный моей аурой. Ветви покрылись чёрным инеем.
Эдриан медленно поднялся. Он посмотрел на потухший костёр, затем на свои пальцы, на которых остался холод моего лица, и спокойно стряхнул пепел с коленей.
- Я буду прикасаться к тебе каждый раз, когда увижу, что ты тонешь, - его голос был твёрд, как гранит. - Ты можешь стать монстром, Камилла. Ты можешь сжечь этот мир. Но пока я жив, я не дам тебе забыть, каково это - быть человеком.
Он подобрал свой меч и сунул его в ножны.
- Мы выдвигаемся на рассвете. Попробуй закрыть глаза хотя бы на час.
Он отошёл на несколько метров, завернулся в свой изорванный плащ и лёг прямо на голую, мёртвую землю, положив руку на рукоять меча. Он отвернулся от меня, демонстрируя высшую степень доверия... или безумия.
Я осталась стоять в темноте. Окружённая абсолютным холодом, который теперь был моей сутью.
«Он играет на твоих старых привязанностях. Он знает, что ты была сломана, когда потеряла всех. И он предлагает тебе суррогат. Но разве ты не видишь? Его забота - это тоже контроль. Он хочет посадить тебя на цепь своей любви, чтобы ты не разорвала этот мир. Айзек хотел цепь из магии. Этот человек плетёт цепь из чувств. Разница лишь в материале. Суть - рабство».
Я смотрела на спящего Эдриана. Его грудь мерно вздымалась. Он был так уязвим. Одно мысленное усилие...
- Я не рабыня, - мысленно ответила я богу.
«Тогда докажи это, моя королева. Позволь мне показать тебе истинную свободу».
Я опустилась на холодный камень, подтянув колени к груди. Я не спала. Я больше не нуждалась в сне. Я провела всю ночь, глядя в темноту, прислушиваясь к ровному дыханию Эдриана и ядовитому, сладкому шёпоту Кхорна в моей голове, который до самого рассвета рассказывал мне о том, как красиво вновь будет гореть Арадон, когда мы туда доберёмся.
Впервые в жизни я поняла, что настоящий ад - это не место, где тебя пытают. Настоящий ад - это когда ты сама становишься пыткой, а твой палач живёт в твоей собственной голове, и его голос звучит ласковее, чем голос того, кто пытается тебя спасти.
Путь только начинался. А я уже проигрывала.