🌑Глава 60 🌑
Алан ❣️
Она оборачивается, удивленно моргает.
Голос мой, а внешность чужая, знаю, шляпа на лоб, накладные усы и очки, потёртая дублёнка.
Тащу ее в тир, и она послушно семенит рядом. В спортивной куртке, белой, слепящей, как снег и в белых тимберлендах, ростом мне до плеча - ребенок совсем, куда ей службу в органах.
Толкаю ее в темный холл и прикрываю дверь.
- Привет, - она забрасывает за спину слетевший рюкзак, тянется к моим очкам. - Зачем маскарад?
Позволяю снять очки, встречаю ее взгляд.
Какая все таки зараза. На горизонте маячит большая жопа, а она спокойно разгуливает по тирам с этим козлом Николаем, играется в следователя.
- Юль, - костяшкой провожу по ее щеке. - Своей вины не отрицаю. Но куда-то не туда мы все завернули. Да?
Она молчит, смотрит на мои усы. Жмёт плечами.
- Мы ни разу не говорили про нас. О чем думаешь. Тебе давали выбор, и ты не выбрала. Согласилась жить вместе - а это яснее слов. И что потом? Сливаешь меня. Лезешь в мужские дела. Каждый день в спортзале торчишь на тренажерах. После сотрясения. У тебя ребенок скоро будет. А ты такую нагрузку ему даёшь. И физическую, и моральную. Ты, может, не хочешь его?
- Очень хочу.
- Тогда что делаешь?
- А ты? - она трет лицо. Закрывает ладошками, какая-то уставшая, поникшая, хочется обнять, пообещать, что мы со всем справимся, неважно, было и было, пойдем вперёд, не оглядываясь.
Но я сам не уверен.
Что мы справимся.
- Всем всё рассказал, - она касается пальцем виска, стучит. - И так все на нервах. Артур себя не контролирует. Ваши жены тоже крышей едут. Врагов не прибавилось - все те же самые. Из семьи. Меня машиной могли задавить. Салатом могли прибить. Ты сделал что-нибудь? Нет.
- А что я должен? - оглядываюсь на шум в вахтерской будке, замечаю дядечку с тарелкой, от нее идёт пар, пахнет лапшой. Сдвигаюсь ближе к окну и понижаю голос. - Мне их всех перестрелять нужно?
- Я не знаю, что тебе нужно, Алан.
Смотрим друг на друга, идут секунды, я начинаю ее понимать.
Нападавшего искал, сразу же. А потом Андрей услышал про салат и ясно стало, откуда ноги растут.
Настю никак не наказали, а ведь замахнись она сильнее - не было бы больше кисы.
Представить страшно.
Она стоит рядом, отворачивается к окну. Бледная, без косметики, потерянная девочка. Защиты не чувствует, считает, что совсем одна и, наверное, боится, что снова слетит с катушек муж. Или бывшие подруги ещё раз подкараулят, только теперь с молотком.
Довериться какому-то левому Николаю кажется надёжнее, чем нам.
- Ты права. Никто о тебе не позаботился, - сажусь на подоконник, тяну ее за куртку. Крепко прижимаю к себе. - Нас трое. А кису не уберегли.
- Ты серьезно сейчас? - она запрокидывает голову. - В этом смысла нет. Вся наша семейка. Косячим. Потому, что кто-то кого-то любит. Ненормально. Отдавать не хочет. Страдает. Устраняет. В любви и на войне. Все средства.
- Хороши, - заканчиваю. - А ты тоже?
- Что?
- Любишь кого-то. Или все психи, ты одна нормальная?
- Нет, я тоже.
- Вон как. И кто счастливчик? Не я, получается?
Сжимаю ее талию, жду ответа и напрягаюсь. Похоже, что не я. Любила бы - не подставила.
Не любит.
Она взгляда не отводит, открывает рот.
Вместо слов вздыхает. Касается моих усов. Накручивает на палец и шепотом сообщает:
- Ты на мушкетёра похож. Это зачем?
- Следят.
- За тобой? Из-за меня?
- Да.
Она молчит. Задумчиво гладит усы. Дышу ее запахом - фруктовый шампунь, яблоки, молоко. Мну ее куртку - под ней хрупкие косточки и тяжёлый ПМ - добилась своего, этот детский сад теперь с пистолетом.
- А там не они? - она сводит брови, кивает в окно.
С трудом отрываюсь от нее, оборачиваюсь.
Через дорогу напротив паркуется черный пазик. Вместе наблюдаем, как из салона вылезают два типа. В руках телефоны, уткнулись в экраны.
Да ладно.
Сдвигаюсь в бок, держу Юлю, задергиваю тюль.
- Ты на машине? - она тревожно всматривается в улицу сквозь цветочки.
- Я якобы на вызове, - качаю головой. Охренительно. Машина не моя, телефон выключен, как они вычислили? И ведь не скрываются даже, с утра пораньше маячили во дворе. - Выхода нет другого здесь?
- А что тебе? - она пугливо хватает меня за рукав. - Что сделают?
- Ничего, - усмехаюсь. - Дела просто. Повисли из-за них. Весь день на хвосте сидят.
- А Андрей? Он тоже?
- Почему спрашиваешь? - щурюсь.
Между нами сантиметры, пропасть и пауза. Поговорит со мной - доложит Николаю. Признавать не хочется - но так и будет. Не скажет сама - надавят.
Шутки кончились, всех держат за жопу.
- Пожарный выход есть, да, там, - она машет рукой. - Но ты...
За воротник притягиваю ее к себе. Зубами оттягиваю верхнюю губу, языком проталкиваюсь в рот.
Ее ладони упираются мне в плечи, пару раз шлепают и замирают. Сгребаю в кулак ее волосы, целую глубже, я так соскучился, с ума схожу.
Губы мягкие, рот горячий, вкус сладкий, может быть, она мама моего сына. Или дочки.
Давно пора, семья неполная без твоей маленькой копии.
Вжимаю ее в стену у двери, не могу напиться, сдавливаю ребра, не даю дышать.
Она слабо царапается, но отвечает, целует в ответ, и это главное, от шанса на счастье не откажусь, даже если один из тысячи, три года в тени стоял, и свет не погаснет так скоро.
- Артур или Андрей? - отрываюсь от ее губ.
Она ловит воздух, рот красный. Моргает, взгляд мутный.
- Юля, - встряхиваю ее.
- Тебя если сейчас заметят, - она отталкивает меня, приглаживает растрёпанные волосы. - Не сможешь сегодня делами заняться. Иди быстрей.
- Говори давай, - не двигаюсь.
- Алан.
- Я жду.
Открывается дверь. Одновременно поворачиваемся, смотрим на сунувшуюся в проем голову в черной надвинутой на глаза шапке.
Всё. Не успел.