Глава 2
В жизни всегда есть и будут победители и побеждённые. И этого не изменить.
Лана Линч
Я поправила светлые волосы так, чтобы они мягкими волнами обрамляли лицо, и опустилась за стол с ноутбуком. Сквозь плотные шторы с трудом пробивались тусклые лондонские лучи – утро, как всегда, окутало город серым облачным саваном, накрапывающим дождём, обещая беспокойный день.
Щёлкнув клавишами, я открыла новостную страницу, и тут же бросился в глаза заголовок:
«Новое ограбление на Риджент-стрит».
Сделав осторожный глоток кофе, я сжалась от обжигающего жара, но не удержалась от довольного вздоха – в этом хаосе дней, кажется, лишь кофе оставался чем-то постоянным и стабильным. Снова взглянула на экран: скупые строки о происшествии, испорченных витринах бутиков и свидетельствах сонных прохожих не давали ничего нового. Я бы хотела углубиться в детали, но время было беспощадно: стрелка часов уже подползала к восьми.
"Если не выйду сейчас, то даже такси не спасёт меня от опоздания", – пронеслось в голове.
Хлопнув крышкой ноутбука, я подорвалась со стула и начала быстрый ритуал сборов: белая шёлковая рубашка, любимые бежевые брюки и коричневое пальто – надела всё машинально, проверяя каждую пуговицу на ходу.
Дверь открылась слишком резко, а в следующее мгновение я ударилась грудью о чьё-то твёрдое плечо.
— Господи, Чарльз! — поспешив поднять ключи, которые я выронила от неожиданного столкновения, прошипела я.
На лице Чарльза тут же отразилась самодовольная ухмылка – знакомая до боли и бесконечно раздражающая. Он, как всегда, выглядел идеально: приглаженные каштановые волосы, тёмная рубашка, серые брюки, безупречно чистая обувь. Чарльз Беккер умел производить впечатление. Особенно на тех, кто не знал его так, как знала я.
– Слышал, твоя машина на ремонте, – без тени эмоций проговорил он, кивая в сторону своего автомобиля – блестящего, как игрушка, после мойки.
— Я уже заказала такси.
— Отмени, — парировал Чарльз, чуть ли не перебивая меня. Я вновь подняла на него свой строгий взгляд, пытаясь молча донести, что между нами, кроме рабочих отношений, ничего не может быть. Но под тяжелым напряжением, повисшим между нами, я всё-таки согласилась на его помощь, направившись к его машине, по пути отменяя заказанное такси.
Чарльз включил музыку через стереосистему — мелодия Адель мягко заполнила салон автомобиля, и я невольно улыбнулась. В этом было что-то странное: Беккер, несмотря на свою прямолинейность и иногда непрошенную напористость, всегда знал, как создать момент тишины, который не казался неловким.
– Как идёт работа? – спросила я, отводя взгляд от окна и переводя его на Чарльза.
На его лице тут же появилось выражение нескрываемой гордости.
– Отлично. Я планирую открыть ещё одну контору. Ребята молодцы, справляются даже лучше, чем я ожидал.
Я кивнула, чувствуя, как его уверенность будто бы перетекает и в меня. Чарльз всегда был целеустремлённым и упрямым — те качества, которые я уважала, пусть и редко признавалась в этом.
– Горжусь тобой, – сказала я, и мои слова прозвучали искренне.
– Спасибо, Лана. Я уверен, что у тебя тоже всё получится.
Его голос был тёплым, почти ободряющим. Я отвернулась, снова глядя на улицы, проплывающие мимо. Лондон только просыпался — в сером утреннем свете были видны фигуры людей, кутающихся в плащи и спешащих за свежим кофе. Пекарни, крошечные кафешки на углах улиц уже наполнялись запахами выпечки и эспрессо, а воздух был наполнен чем-то уютным, несмотря на сырость.
– Тебе взять кофе? – вдруг прервал молчание Чарльз, и я отрицательно покачала головой.
– Нет, спасибо.
— Как дела у Жасмин? — Чарльз бросил на меня быстрый взгляд.
– Неделю назад она выиграла первое дело, – гордо ответила я, улыбнувшись. – Она молодец.
Жасмин была не просто коллегой — она была почти сестрой. Внучка Джейн и Мартина, людей, которые первыми поверили в меня как в юриста, она казалась наивной и хрупкой, хотя на самом деле была гораздо сильнее, чем думали многие. Мы с ней почти одного возраста, но почему-то мне всегда казалось, что я старше на целую жизнь.
Чарльз высадил меня прямо у дверей офиса. Я вышла из машины, глотая влажный воздух, и тут же увидела Джейн — она как раз меняла табличку на двери с «закрыто» на «открыто».
– Доброе утро, Лана, – сказала она с мягкой улыбкой.
– Доброе, – ответила я, спеша укрыться от мелкого дождя.
Джейн мельком глянула на машину Чарльза, которая уже отъезжала от тротуара, и приподняла бровь.
– Тебя Чарльз подвёз?
– Да, он как раз передавал вам привет, – я сняла пальто и повесила его на крючок.
– Хороший мальчик. Надеюсь, заглянет как-нибудь. Я скучаю по нему.
Я усмехнулась, плюхнувшись в своё кресло.
– Он слишком хорош для меня, – бросила я, проверяя телефон.
На экране высветилось сообщение от Жасмин. Я тут же почувствовала что-то неладное — короткие фразы, написанные дрожащей рукой, молили о помощи:
«Прошу, возьми такси и езжай к моему дому. Бабушка не должна ничего знать!»
Тревога накатила волной. Несколько секунд я просто смотрела на экран, пока реальность не вернула меня к действиям.
– Джейн, я ненадолго, – бросила я, вставая так резко, что стул скрипнул по полу.
– Что-то случилось?
– Всё в порядке. Просто Жасмин... – Я запнулась, не зная, как продолжить, но Джейн лишь махнула рукой.
Выбежав на улицу, я поймала первое попавшееся такси и вбила адрес Жасмин.
Пока машина медленно плелась по утренним улочкам Лондона, я снова перечитывала сообщение подруги.
"Что, чёрт возьми, могло произойти?"
В груди поселилась тяжёлая тревога. Жасмин умела паниковать из-за пустяков, но этот тон — отчаянный, сбивчивый — говорил о чём-то гораздо большем. Я теребила ремешок сумки, стискивая пальцы от волнения.
– Побыстрее, пожалуйста, – обратилась я к водителю, который вёл машину так лениво, будто катил по собственной прихоти.
– Никак не могу нарушить правила, мисс, – буркнул он, бросив недовольный взгляд в зеркало.
– Ладно, просто... – Я обхватила лицо ладонями и глубоко вдохнула. Главное, чтобы с ней всё было в порядке.
Когда машина наконец остановилась у небольшого одноэтажного дома Жасмин, я быстро расплатилась и почти бегом направилась к двери.
Постучала раз, другой. Секунды тянулись мучительно долго.
– Иду! – наконец раздался голос Жасмин, но он был каким-то чужим, ослабленным.
Когда дверь открылась, я замерла на пороге.
Жасмин выглядела так, словно пережила ночь в аду: тёмные круги под глазами, бледное лицо, мокрые следы слёз на щеках. На её шее и запястьях виднелись багровые следы — следы, которые оставляют грубые руки.
Я почувствовала, как всё во мне сжимается от ярости и беспомощности.
– Кто это с тобой сделал? – выдавила я сквозь зубы.
Жасмин молча отвела взгляд, всхлипывая и закусывая губу.
– Я заварю тебе чай, а ты расскажешь, что произошло, – сказала я твёрдо и прошла на кухню, стягивая пальто.
Чайник шумел, заливая тишину в комнате. Я приготовила две кружки, поставила перед Жасмин, а сама присела напротив.
– Рассказывай.
Её слова были сбивчивыми, её голос дрожал. Оливер Диксон. Вечеринка. Агрессия. Имя, которое ничего не говорило мне, но на которое я уже ненавидела его всем сердцем.
– Он сказал, что я не имею права ему отказывать. Он кричал... – шёпотом добавила Жасмин.
Я стиснула зубы так сильно, что боль отозвалась в висках. В этот момент мир сузился до тусклого света кухонной лампы и дрожащего силуэта моей подруги. Всё то, чему я училась в юридической академии — о справедливости, о законе, о защитных механизмах, созданных обществом, — казалось бессмысленной пылью. Закон — это текст на бумаге, а справедливость — это призрак, которого все боятся, но никто не видел. Реальность была тут, в багровых отпечатках на нежной коже Жасмин, в её опустошённых глазах, в зловещем привкусе горечи на моём языке.
«В мире, где сила определяется способностью причинять боль, а правота — возможностью уйти от наказания, где же нам, тем, кто верит в порядок, находить опору? В громких словах в залах суда или в тихой ярости, что горит внутри, требуя ответа?»
Мой разум цеплялся за это, как за спасательный круг. Это была не просто философия, это был мой личный вызов, мой барьер, который не позволял утонуть в отчаянии. Если система не защитит, защищусь я. Если законы слепы, я стану её глазами. Если справедливость молчит, я буду её голосом.
– Мы зафиксируем побои и найдём адвоката, – заявила я решительно, вернувшись из пучины мыслей в призрачную реальность кухни.
– Нет. Никто не будет связываться с ним, Лана. Это бесполезно.
Я поднялась из-за стола, чувствуя, как внутри меня закипает гнев, холодный и острый, как лезвие бритвы.
– За твоё дело возьмусь я, – произнесла я тихо, но твёрдо, и в голосе прозвенела сталь, которой в нём никогда не было. – Теперь собирайся. Мы едем фиксировать побои.
Жасмин испуганно взглянула на меня, но в моих глазах она, должно быть, увидела не просто подругу, а нечто иное. Необъяснимую решимость, которая пугала, но в то же время давала крошечный луч надежды.
– Это... Оливер Диксон, – прошептала она, словно произнесение имени вслух могло вызвать его тень в комнате. – Его семья... Лана, они не те люди, с которыми стоит связываться. Их имя имеет вес в этом городе. Они...
– Оставь его имя, – оборвала я её. В этот момент мне не нужны были подробности о том, насколько могущественен тот, кто это сделал. Мощь семьи или деньги не имеют значения, когда на кону честь и безопасность человека, который тебе дорог. – Для меня сейчас есть только ты. И он. Понятно?
Она испуганно кивнула, и в этот момент я поняла, что больше не просто адвокат. Я — её щит. И я не намерена была уступать ни дюйма.
Машина медленно пробиралась через пробки, и за окном проплывал всё тот же серый Лондон. Но теперь он казался другим. За каждым углом мне чудилась угроза, за каждым витриной магазина — насмешка того мира, в котором сила и деньги определяли всё. Я видела безразличные лица прохожих, спешащих по своим делам, и чувствовала, как между нами и ними пролегла бездна. Их мир был миром рутины, а мой — миром войны, которая только начиналась.