Глава 26.
Саша.
Пятница вытолкнула меня с последнего занятия в состоянии овоща и напичканную огромным количеством информации — бесполезной и не очень. Всю пару я подпирала ладонью голову и зевала с приблизительным интервалом в пять секунд. Стараясь слушать и слышать преподавателя, смотрела то на тёмную шевелюру Кира, обессилено упавшего на раскрытую и как всегда пустую тетрадь, то на улицу. Капли дождя стекали по огромным окнам лекционного зала, навевая тоску и грусть. Подавляя усталость, я мечтала оказаться дома.
В коридоре присоединившись к толпе утомлённых студентов, я медленно поплелась к выходу. Знала, что Кирилл догонит меня после того, как вдоволь наговорится с друзьями, поэтому вздрогнула от неожиданности, когда кто- то схватил меня под локоть. И, обернувшись, нахмурилась.
— Поговорим? — Настя потянула меня обратно к лекционному залу.
— Отпусти меня. — я дёрнула рукой и моментально освободилась от слабой хватки девушки. Тем не менее, её вопрос заинтриговал. И, сузив глаза, я поинтересовалась: — О чём ты хочешь поговорить?
— Познакомь меня с Мироновым. С Максом. — резко выпалила брюнетка. Очевидно, она с нетерпением ждала окончания учебного дня, чтобы выплюнуть в меня это странное требование.
— Что? — меня одолел приступ смеха.
— Что смешного? Макс — классный парень. Ты с ним общаешься, но он тебя не интересует. Разве так сложно познакомить меня с ним?
— Ты правда считаешь, что в твоей просьбе нет ничего такого? И правда думаешь, что я — сваха? — я покачала головой. — Нет, Настя, я не сваха. А ты взрослая девочка. Подойди к Максу и познакомься.
— Значит, это правда? — Настя поджала пухлые губы.
— Что? — и вновь я оказалась заинтригована.
— Ты и Макс. Вчера он прижал тебя к стене у информационного стенда в холле главного корпуса. На глазах у нескольких десятков студентов. — девушка прищурилась. — Значит, между вами что-то происходит.
— Даже если это так, тебе какая разница? Что ты вообще от меня хочешь? Я помогла тебе со статьёй, что ещё?
— Я поняла. – Настя улыбнулась, но эта улыбка не вызвала во мне ничего, кроме отвращения. Неискренняя, пропитанная фальшью эмоция, заставила нахмуриться. – Ты нервничаешь. Значит, Макс тебе небезразличен. Признайся: у тебя на него какие-то планы?
— Что? С чего ты взяла, что я строю планы на Макса? – я сузила глаза, отказываясь верить в услышанное. Настя была права — я нервничала. Но нервничала из-за того, какая негативная энергия летела в мою сторону от одногруппницы. Мне не нравилось, что внезапно эта девушка стала проявлять ко мне интерес. Я бы предпочла оставаться для неё всё той же незаметной Сашей. Если она, конечно, помнила моё имя. Впрочем, я бы предпочла и противоположный вариант. Любое следующее мгновение могло стать для меня толчком для начала словесной баталии.
— Ты вся такая милая, хорошо учишься, не пропускаешь пары... Безгрешная, не иначе. — Настя прислонилась к стене около распахнутой двери лекционного зала, скрестила на груди руки и, демонстрируя язвительную улыбку, добавила: — Ты совсем не такая, какие нравятся Максу. Ты же сообразительная, верно? Понимаешь, что не дотягиваешь до его уровня и нужна ему только для одного?
— А ты дотягиваешь? Кажется, ты из тех, кто нужна только для одного? — я процитировала брюнетку и продублировала её улыбку на своём лице.
— Закрой рот, сука. — прошипела Настя. Её неестественно пухлые губы сжались в ровную линию, когда она оттолкнулась от стены и приблизилась ко мне. Высокая, роскошная, окружённая шлейфом дорогих духов и брендами. Безусловно, я отличалась от неё. Мы были такими разными. И эта дама имела гораздо больше преимуществ, чем я.
— А то что? — сузив глаза, чувствуя, как сердце бешено бьётся о рёбра, я всё же сделала маленький шаг вперёд, сократила дистанцию между собой и оппоненткой до опасных сантиметров. Понимала, что ничем хорошим всё это не закончится и мне нужно отступить. Но чересчур самоуверенная дама спровоцировала желание вернуть её на землю.
Высокомерность Насти раздражала. В этот раз она даже не скрывала её за фальшивой улыбкой. Пялилась на меня с высоты своего роста, прекрасно понимая, что лучше практически во всём. Но у каждого есть изъяны, верно? В этот пятничный вечер мне хотелось вытянуть каждый минус брюнетки в реальность.
— Сань, идёшь? – голос Кирилла спас ситуацию, а меня — возможно, от совершения ошибки.
— Иду. – я перевела взгляд с наглой улыбки Насти на задумчивого друга, появившегося в коридоре университета. Это меня успокоило. Я выдохнула, отвернулась от девушки и направилась к выходу. С каждым шагом во мне набухала уверенность – с этой дамочкой мы ещё не один раз выйдем на ринг и станем противниками друг друга в словесных баталиях.
— Что она от тебя хотела? Вы же никогда не общались. Даже простое «привет» не проскальзывало между вами. — Кир догнал меня у информационного стенда, того самого, что стал вчера свидетелем моего странного диалога с Максом.
— Решила, что я — сваха. Попросила познакомить её с Максом. – фыркнула я.
— Что?
— Ага. А ещё говорила о том, что между мной и Максом что-то есть. Кажется, её взбесило именно это — мои фантомные отношения с Мироновым.
— Между вами точно ничего нет?
— И ты туда же, Кир? — вопрос парня остановил меня тогда, когда я схватилась за ручку входной двери. Я посмотрела на Кирилла через плечо.
— Что? Я знаю этот взгляд, который приклеивает к тебе Макс, каждый раз, когда ты появляешься в поле его зрения.
— Знаешь? Откуда? Просвети, будь добр.
— Я точно так же пялюсь на девушек, с кем хочу переспать. — шатен пожал плечами, будто говоря о чём-то максимально простом, а не раскрывая подноготную своей личной жизни.
— Между мной и Максом ничего нет. — прошипела я, не найдя подходящих слов для внезапного признания лучшего друга. Скрыла за шипением собственное смущение — реакцию на услышанное.
Оказавшись на улице, я стала активно наполнять лёгкие влажным прохладным воздухом. Хмуро смотрела под ноги, огибала лужи и топала в сторону метро — сегодня отдала предпочтение общественному, а не личному транспорту.
— Я предупредил его, чтобы не думал о тебе, как о варианте одноразовой связи. — Кир плёлся рядом.
— Ты говорил с ним обо мне? — не то чтобы меня это удивило. Мужчины постоянно трепались о женщинах. В любом возрасте. И казались мне ещё бо́льшими сплетниками. Но всё же после слов парня в груди вспыхнуло любопытство.
— У Макса не самая лучшая репутация, знаешь ли.
— Знаю. Всему универу известно: нимб над головой Макса отсутствует. Как и пояс верности под его джинсами.
— Сань, будь осторожнее с ним, ладно? — густые брови Кира свелись у переносицы. Тёмные оттенки беспокойства в его глазах сожрали окружности зрачков. Я знала, что друг искренен в своих переживаниях.
— Не волнуйся, Кир. Я не собираюсь спать с Максом.
Второе предложение в реплике оказалось таким громким и чётким, что отправило визг автомобильных покрышек, раздавшийся за моей спиной, на второй план.
Мы с Кириллом синхронизировались и одновременно повернулись на неприятный звук. Всего лишь в паре метров от нас остановился серебристый седан. Я прищурилась, потому что тачка, похожая на десятки тысяч других в этом огромном городе, показалась мне смутно знакомой. Будто бы несколько недель назад я пялилась на её зад, скрещивала пальцы и надеялась на то, что не помяла его бампером своего автомобиля.
***
Макс.
Свобода могла бы вскружить голову, но обязанности перед клубом и его хозяином держали меня на коротком поводке. Поэтому вместо того, чтобы посвятить день без занятий в универе безделью, я погрузился в творчество с самого утра — в семь ноль семь, если быть точным. Пару часов повозился с музыкальной программой, создал скелет новой композиции и запланировал довести её до совершенства позже, возможно, на выходных, ведь вечер этой пятницы был занят.
Завершением официальной рабочей недели должны были стать уютные посиделки в компании друзей. Или, как обозвал это мероприятие Лёха, — квартирник. Моему другу не терпелось оказаться в старой хрущёвке со скрипучими полами на окраине города и бросить покерные фишки на стол. Впрочем, я тоже не был против подобного досуга. В доставшейся белобрысому товарищу по наследству хате с дешёвым ремонтом имелось кое-что, что заманило бы в эту квартирку любого мужчину — игровая приставка. Дышащая на ладан, она всё ещё функционировала. Во всяком случае, несколько месяцев назад я и Лёха испытали её на прочность, порубившись в «Фифу».
Творчество уволокло в свой мир. Наверное, я бы ещё несколько часов не выныривал на поверхность реальности, если бы не звонок от отца, который попросил навестить его в офисе. Срочно. Любое требование папы шло в компании этого долбанного «срочно».
Но я воспользовался возникшей в процессе создания музыкальной композиции паузой, чувствуя, что нужно оторваться от компьютера и отклеить задницу от кресла. Поэтому через минут двадцать разрывал стальной пастью своей «бэхи» влажный от дождя столичный воздух.
Дорога заняла меньше четверти часа — отец арендовывал офисное помещение для своего филиала в России в центре мегаполиса, недалеко от моего дома. Я оставил тачку на парковочном месте в метрах ста от нужной локации и быстро направился в многоэтажное здание. Оказавшись внутри него, повернул снэпбэк козырьком назад и потопал к лифтам в дальней части огромного холла. Подъёмник примчался за несколько коротких секунд. Металлические створки разъехались по сторонам, я зашёл в кабинку, и когда указательным пальцем надавил на круглую кнопку двенадцатого этажа, моё одиночество нарушила вбежавшая в лифт темноволосая дама. Взгляд тут же устремился на её отнюдь нескромное декольте и грудь — навскидку размера третьего. Полупрозрачная ткань лёгкой блузки позволила разглядеть белое кружево лифчика, соблазнительно подчеркнувшее соски, слегка натянувшие ткань женского белья. Но я заметил это. И я сглотнул. Потому что не чувствовал себя в девушке уже грёбаный месяц и шёл на рекорд. Потому что четыре ебучих недели в мои уши не влетал стон, а о бёдра не тёрлись упругие ягодицы какой-нибудь красотки. Потому что тогда, когда хотелось подцепить незнакомку, на её месте я представлял Сашу. Любая, кто являлась потенциальной партнёршей всего на одну ночь, почему-то носила лицо светловолосой девы с ледяным океаном под густыми длинными ресницами. Магия, не иначе. Какой-то, блять, приворот.
Брюнетка обратила на меня внимание, перекинув копну тёмных волос на спину. Уголки её пухлых губ под слоем вызывающе-красной помады подскочили вверх. Оценивающим взглядом она пробежалась от моей чёрной кепки до моих белый Найков, и через пару секунд она сфокусировалась на моих глазах. Мы не моргали, пялясь друг на друга, и в моей голове гуляли самые грязные фантазии, связанные с этой эффектной красоткой, что вытянула из лифта моё одиночество.
Пока я мысленно ставил темноволосую даму на колени перед собой и задыхался от слишком большого количества молекул её сладкого парфюма, атаковавших слизистую моего носа, лифт примчался на нужный этаж. Незнакомка игриво подмигнула и, виляя широкими бёдрами, обтянутыми чёрной тканью узкой юбки до колен, вышла из кабинки. Я последовал за ней, но не ведомый примитивной похотью, а потому, что отец сидел как раз где-то здесь.
— К кому? – поинтересовалась брюнетка, замерев перед стеклянным столиком. Длинные ногти в цвет помады постучали по рабочей поверхности.
— К главному. К Николаю Александровичу. — я сузил глаза, наблюдая за тем, как флиртует со мной, ну, судя по всему, секретарша отца.
— По записи? Какое время?
— Имею право врываться, не предупреждая. И даже, – я положил обе руки на столешницу, — открывать дверь ударом ноги.
— Кто ты такой? — девушка опустила взгляд на татуировки на моих кистях, на фалангах пальцев. И предсказуемо, словно по шаблону, закусила нижнюю губу.
— Макс. – коротко ответил я.
— Мааакс... — она протянула моё имя, и единственная гласная из её рта оказалась совсем не такой, какой была, когда её произносила Саша.
— Алина, ты подготовила документы? Где бумаги?
Голос отца прервал диалог. Медленно повернувшись, я увидел мужчину, выходящего из своего кабинета. Безупречного, как обычно. В дорогом костюме. Тоже, как обычно. Выглядевшего потрясающе. Догадываетесь как? Именно: как обычно.
— Приехал всё-таки. Не ждал тебя так скоро. Был уверен, что увижу тебя ближе к концу рабочего дня. — папа улыбнулся, и мы обменялись рукопожатиями.
— Не, мой вечер занят.
— Снова тусовки, девчонки и дебильная музыка?
Мужчина хмыкнул, махнул головой в сторону своего кабинета, предлагая войти, и не догадываясь, что придуманный им для моего творчества эпитет, увеличивает глубину ран на моём сердце. Но, разумеется, я сделал вид, что меня не беспокоит словосочетание «дебильная музыка».
— Собираемся посидеть на старой хате Лёхи. Девчонки будут, да. Девушка Лёхи обещала прийти вместе с ним. — пробубнил я, переступив порог рабочего пространства папы.
Оглядевшись, не обнаружил даже крошечного намёка на беспорядок. Каждый предмет стоял ровно на том месте, где и должен стоять. Казалось, на поверхности дорогой мебели не сидела ни одна пылинка, а пол был таким чистым, что оближи я его, подцеплю лишь вирус чистоплотности, который притащу в свою холостяцкую берлогу с разбросанными шмотками и парой грязных тарелок в раковине.
В просторном помещении, которое было не менее стильным, чем холл, я присел на кожаное кресло, стоящее напротив чёрного рабочего стола. За ним находилось панорамное окно с видом на соседние высотки, покрытые «чешуёй»из стёкла. Белые стены с парочкой современных картин художников-абстракционистов, делали комнату ещё просторнее. Диван, низкий кофейный столик, чёрные кресла, узкий шкаф во всю стену со множеством заставленных книгами полок и современная техника – всё это делало акцент на том, что у отца есть вкус.
Ужасно удобное кресло для посетителей моментально приняло мою задницу, и захотелось развалиться на нём, игнорируя правила приличия. Я нередко практиковал подобное. Поэтому решил реализовать своё желание и сегодня. Чуть съехал вниз, закинул одну ногу на другую и постучал пальцами по подлокотникам.
— Даже у твоего друга появилась девушка. Насколько я помню, вы оба из секты холостяков. Но выяснилось, что Лёша устал от подобных глупых принципов. – отец сел напротив меня, за офисный стол. — Твой друг, Макс, сообразительный парень. Когда и ты возьмёшься за ум?
— Моногамия — это так скучно. — ложь вырвалась из меня вместе с коротким смешком. И захотелось позлить папу.
— До тех пор, пока не утонешь в глазах той единственной.
Знал бы папа, что в очередной раз чертовски прав. Но признаваться в этом не хотелось. Не хотелось видеть его широкую улыбку и молчаливое, но очевидное «я же говорил».
— Как ты в глазах матери? — и вместо того, чтобы замолчать, указательным пальцем я ткнул в отцовскую, казалось бы, затянувшуюся рану. Бывшая жена и моя мать-кукушка — основной его триггер. В этом мы невероятно похожи.
— Ты давно был у Даши? — мужчина отвёл взгляд в сторону. Его густые тёмные брови надавили на переносицу. Руки стали искать занятие, перекладывали с места на место бумаги и канцелярские принадлежности.
— М. Да, давно. — я тоже нахмурился. Потянул тело вверх и принял более культурное положение.
— Навести её сегодня, ладно? И передай вот это.
Отец постучал пальцами по столешнице, выдохнул, медленно встал и подошёл к стене, на которой висела пара абстрактных картин. Он отодвинул одно из произведений искусства в сторону, а я заметил, что за полотном прячется металлический сейф, встроенный в бетон. Всё это до жути напоминало кадр из какого-нибудь фильма. Через некоторое время, совершив определённые манипуляции с хранилищем, папа подошёл ко мне и протянул белый довольно пухлый конверт. Я поспешил оказаться на ногах и, взяв из мужских рук, судя по всему, деньги, выгнул брови.
— Почему не перевод? Я думал, что ты кидаешь Даше деньги на карту. – пробормотал я.
— Бывают моменты, когда нужны «живые» деньги, Макс. Только обязательно проследи за тем, чтобы Даша взяла их. Если будет отказываться, положи на тумбу. В любом случае и при любом раскладе отдай ей этот конверт.
— Конечно. — я спрятал конверт во внутреннем кармане кожаной куртки. Его увесистое содержимое должно было облегчить жизнь моей тёти.
— Спасибо. – отец поблагодарил меня за незначительную помощь рукопожатием, а после, старательно скрывая нежность, заключил в крепкие объятия.
В такие моменты я понимал, как мне не хватает его рядом с собой. Его мужской поддержки, его слов. Всю жизнь он воспитывал меня без матери, прибегая к помощи тёти. Он всегда хотел для меня самого лучшего и выворачивался наизнанку ради того, чтобы я ни в чём не нуждался. Он упрямо огибал, перелезал, переползал все жизненные трудности только для того, чтобы сделать, прежде всего, моё, а потом уже и своё существование лучше.
Мы давно не живём вместе, я уже долгое время веду самостоятельную взрослую жизнь и мы часто не понимаем друг друга, но всё же вынужден признать: мне не хватает вот этой простой связи — связи между отцом и сыном.