Глава 15.
Саша.
Мне понадобилось около тридцати секунд, чтобы найти мужской силуэт и в чёрно-белой палитре присутствующих увидеть Его. Мару, не моргая — я видела лишь движение её расширенных зрачков — изучала уже знакомую мне фигуру, выделяющуюся своим совершенством на фоне пришедших в клуб. Лёша. Сложив на груди мускулистые руки, он стоял в нескольких метрах от того места, где расположилась наша компания. Светлая одежда и смуглый оттенок его кожи — контраст, признаюсь, привлекал внимание. Неудивительно, что в мелькавшей перед взглядом толпе брюнетка выделила именно этого блондина.
Я уставилась на Машу. Несвойственное подруге смущение позабавило и в то же время умилило меня. Её щёки покрылись румянцем, который был заметен в лучах искусственного освещения. Палитра её скромности оказалась такой насыщенной, что темнота ночи не помешала мне оценить масштаб эмоций девушки. Мару́ схватила со стола бокал с шампанским, не переставая пялиться в сторону Лёши. Она быстро опустошила стеклянную ёмкость и облизнула нижнюю губу — медленно, словно соблазняя блондина в нескольких метрах от нас. Я усмехнулась, снова обернулась, чтобы проверить, клюнул ли парень в белом на флирт брюнетки. Конечно, он не смотрел в нашу сторону и не подозревал, что мы точно такие же гости этой тусовки. Его не интересовали ни виляющие бёдрами девушки в развратно-откровенных платьях, ни девушки в роскошных дизайнерских нарядах. Он игнорировал движение в ближайшем радиусе и был сфокусирован на чём-то определённом. Любопытство заставило меня проследить за взглядом блондинки. Почти сразу же стало нечем дышать, будто забившееся в радостной истерике сердце вытолкнуло из лёгких весь кислород. Ненормальная реакция на того, кого я едва знала, пугала. Мне бы перестать смотреть на почти двухметрового парня на невысокий сцене, но я пялилась на него, словно лишившаяся связи с мозгом.
Тем временем не подозревавший ни о чём подобном Макс двигался за диджейским пультом. Периодически его руки разрывали воздух, подначивая восторженную публику к более активным телодвижениям. Толпа охотно подчинялась. Толпа прыгала, танцевала и тоже поднимала руки над головами. Толпа заводила.
Продолжая завороженно следить за тем, в чьих ловких руках была власть над столичными тусовщиками, а на голове вместо короны — чёрный снэпбэк, я поймала себя на мысли о том, что нахожусь на низком старте, что вот-вот сорвусь с места и нырну в эпицентр плясок. Ноги в замшевых туфлях жгло желание растоптать танцпол. А в низу живота в это же мгновение взорвалась бомба и абсолютно другое желание. Из-за большого скопления людей перед сценой я видела лишь верхнюю часть Макса — его голову в повёрнутой козырьком назад кепке, его широкие плечи под чёрной футболкой и немного грудь. Но в моей голове транслировалась чёткая картинка: татуированные длинные пальцы поднимают вверх ползунки на диджейском пульте, зажимают между подушечками регуляторы громкости и медленно крутят их по часовой стрелке. В эту секунду я сглотнула, потому что моё озабоченное подсознание представило, что вместо пластикового регулятора пальцы Макса сжимают мой сосок, крутят вместо механизма бездушной машины затвердевшую часть меня. Взорвавшееся в низу живота желание увеличилось до размеров едва терпимого.
— Ты видела?
Маша толкнула меня в плечо, и я встряхнула головой. Непристойные мысли исчезли, но выступившие на лбу капельки пота, как и жжение между ног, — нет.
— Я его знаю. — моя рука потянулась к бокалу с заботливо налитым в него Киром шампанским. Залпом я опустошила стеклянную ёмкость, утопив в пузырьках своё дурацкое желание.
— Кого? Того парня в белом?
— Ага. — согнувшись над столом, я наполнила бокал новой порцией игристого.
— Откуда? Подожди... Подожди!
Маша аж подскочила на месте, а я, влив в себя контрольную — добивающую — дозу алкоголя, откинулась на спинку дивана. Недовольство реакцией моего тела на Макса вынудило прибегнуть к тому, что никогда не было для меня способом уничтожения подозрительных ощущений — к спиртному. Но в этот вечер, поддавшись гипнозу великолепной музыки, автором которой являлся не менее великолепный мужчина, всё будто бы изменилось.
Подруга щебетала что-то, сидя слева от меня, Кирилл пересел на диван напротив и, крутя в руке стакан с остатками виски, заигрывал с мимом проходящими девушками. Я же прижала ноги друг к другу и скрестила на груди руки.
— Это тот самый парень, с которым Кир тебя познакомил? — Мару́ накрыла тёплой ладонью моё бедро. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, я резко повернула голову в её сторону. Она выгнула брови. — Что? Ты какая-то странная. Потанцуем?
— Нет. — выпалила я, потому что на самом деле дико хотелось выскочить на танцпол, потоптаться хотя бы с краю, изобразить подобие движений под музыку, от которой мурашки... Но именно этих мягких мурашек я и боялась. Знала, что окажись в эпицентре взбудораженной толпы, поддамся тому, кто с лёгкостью управлял всей этой толпой.
— Ты в порядке? — подруга откинулась на спинку дивана, прижалась к моему плечу.
— Всё нормально. — соврала я. И переключилась на интерес, бликующий в широко распахнутых глазах брюнетки: — Тебе понравился Лёша?
— Лёша? Лёша... — протянула Маша, смакуя мужское имя.
— Да, тот самый Лёша, с которым меня познакомил Кирилл на вечеринке в понедельник. Тусовка в понедельник, тусовка в пятницу... Слишком много тусовок за одну неделю. В какой момент я стала изменять самой себе?
— Ты хочешь домой? Хочешь обниматься с книгой и пледом?
Я перевела взгляд с болтающего с какой-то роскошной девчонкой Кирилла на скачущего на сцене Макса. Площадкой управляла музыка. Её ноты проникли в поры моего тела, в каждую его клетку. Ничего подобного мои уши никогда не слышали. Разве что в понедельник... Поэтому я довольно уверенно ответила:
— Нет, не хочу.
И остаться в клубе меня заставила музыка. Не темноволосый двухметровый обольститель в снэпбэке и татуировках. Нет, совсем не он, гипнотизирующий моё бултыхающееся в пузырьках шампанского подсознание. Вообще не он.
— Лёха! – громкость голоса моего друга подняла брюнетку рядом с ним на ноги. Ошарашенная внезапной сменой настроения она схватила сумочку и поспешила скрыться в человеческих дебрях, сбежала подальше от сумасшедшего Кира, разрывающего клуб именем, которое Мару́ смаковала пару минут назад.
— Господи. — захохотала я, запрокинув голову на спинку дивана.
— Он что, собрался привести этого парня сюда? За наш столик?
Паника лучшей подруги вибрацией отдалась в моё плечо. Посмотрев на неё, я усмехнулась. Руки девушки замелькали в воздухе. Она вытащила из своей сумки круглое зеркальце и начала судорожно исправлять несуществующие на её прекрасном лице изъяны — причмокнула губами, провела подушечкой указательного пальца под глазами, пригладила волосы.
— Прекращай. Ты выглядишь превосходно. — я выпрямилась и потянулась к дрожащим рукам лучшей подруги. Но внезапно получила отпор — Маша несильно оттолкнула меня от себя. И я, рассмеявшись, приняла правила её игры. — Ладно, делай, что хочешь.
Брюнетка снова причмокнула губами, бросила зеркало в сумочку и выпрямилась. Выпрямилась, черт возьми, так, будто нацепила на себя корректор осанки или приклеила к позвоночнику стальной штырь. Приступ смеха во мне усилился, я хихикнула, и почти сразу же смахнула с лица улыбку, потому что Мару́ шикнула на меня, таким образом отругав за глупое по её мнению поведение.
— Привет.
Лёша в компании улыбающегося Кирилла остановился у нашего столика. Я подняла взгляд и первое, что увидела — заинтересованность в глазах светловолосого парня. Если в понедельник казалось, что этот парень заигрывает со мной, то сегодня я была уверена, что всё его внимание досталось моей подруге. Почему-то стало легче дышать. Почему-то захотелось улыбнуться так же широко, как улыбался мой друг — обнажив верхний ряд зубов.
— Привет. – я проследила за тем, как ребята опускаются на диван напротив и за взволнованным взглядом брюнетки рядом с собой. Что-то химическое витало в воздухе вокруг нас. Что-то такое, что искрилось. Что-то такое, что хотелось раньше времени обозвать влюблённостью.
— Сашу ты уже знаешь. А это, — Кирилл махнул в сторону Маши, — Маша, Мару́, Мэри.
Лёша подался вперёд, протянул через весь столик свою руку. Уголки его губ поползли вверх. И смотрел он только на мою подругу, будто вся бушевавшая вокруг нас реальность прекратила своё существование.
Она понравилась ему.
Всего лишь минут через пятнадцать активного общения случилась рокировка. Захихикав и получив лёгкий шлепок по заднице от Мару́, я весьма охотно пересела к Кириллу. Лёша, поблагодарив за подобное подмигиванием, сразу же полностью переключился на брюнетку. А я расслабленно выдохнула.
Шампанское ударило в голову.Вместе с волнами игристого вина по моим венам растеклось спокойствие. Хорошая музыка обволакивала, проникала в каждую клетку, находила отклик в моём не избалованном сердце. Кир развлекал меня шутками, я развлекала себя алкогольным напитком. Градус ночи повышался. Все ранее казавшиеся пошлыми мыслями перестали носить этот статус.
В какой-то момент, захмелев и обретя смелость, я снова посмотрела в сторону сцены. На губах осела сладость игристого вина, в глазах блестело удовольствие, а низом живота во второй раз за поздний вечер завладело желание. Свободный участок на танцполе открыл доступ к рукам Макса. И мои залитые шампанским зрачки устремились на эту мужскую часть тела. Длинные пальцы ловко справлялись с механизмом диджейского пульта, контролируя музыкальный процесс и подбадривая публику. Они так быстро мелькали, так быстро прыгали с ползунков на регуляторы громкости, что я невольно — опять — представила эти пальцы на своей коже, на всех чувствительных участках, и особенно — на сосках.
Я слишком много выпила.
Пятница плавно перетекала в субботу, воздух накалялся от всех созданных счастливыми людьми эмоций, музыкальные децибелы наполняли мой организм приятным теплом, а я постепенно приближалась к поражению. И казалось, что виной тому не бултыхавшееся в желудке шампанское и не скользивший по венам средний градус алкоголя.