Глава 2.
Саша.
Я упала на большую кровать, раскинула руки в стороны и, смотря на рандомную точку на потолке своей новой спальни, улыбнулась. Этот день настал – день, когда я вырвалась из родительского контроля. А если быть точной - из маминого. И мне до сих пор не верилось в то, что это случилось. В моей жизни мама выбрала роль своеобразного надзирателя. Она увлеклась настолько, что жить с ней под одной крышей стало равносильно невозможному. Она не упускала возможность ткнуть меня носом в какую-то мою же ошибку и раскритиковать какое-то действие, которое было для неё неправильным. Конечно, это раздражало. А её брошенные в мой адрес фразы заставляли закатывать глаза, удерживая внутри желание высказать ей всё, что крутилось в хаотичном порядке в моей голове. Нет, конечно, мама обладала и неплохими качествами. Я даже могу вспомнить наши общие прекрасные дни, когда мы обсуждали какие-то моменты, смеялись, вполне мирно беседовали. Но чаще всего всё же между нами существовало напряжение, которое со временем стало привычным. Из-за постоянного недовольства с её стороны казалось, что я — главный объект её внимания. И всегда — не для того, чтобы похвалить или поддержать. Недопонимания превращались в конфликты. Диалог — в разговор на повышенных тонах. Мама не умела контролировать себя тогда, когда того требовала ситуация. Она могла ляпнуть что-то, не подумав, тем самым обидеть меня. Могла обложить моё какое-то простое действие критикой только потому, что по её мнению я поступила неправильно. Порой она была чересчур резкой. И в какой-то момент рядом с ней я и сама становилась слишком грубой, слишком агрессивной. У меня не было возможности расслабиться, даже тогда, когда я закрывалась в собственной комнате в родительской квартире. Всё сложнее и невыносимее было нахождение рядом с этой, казалось бы, близкой женщиной, и в последнее время я начала ощущать себя скованной, загнанной в клетку, запертой за стальными прутьями домашней тюрьмы вместе со всеми своими эмоциями. Мама отталкивала меня от себя. Постепенно та яма, которую она выкапывала между нами, превратилась в пропасть. Возможности сблизиться снова и вновь довериться друг другу просто исчезали. И даже переехав, я не была до конца уверена в том, что однажды наши отношения наладятся. Что жизнь отдельно друг от друга успокоит. Наверное, должно было произойти что-то невероятное, чтобы мама начала относиться ко мне совсем по-другому. И где-то глубоко во мне теплилась надежда, что однажды я опять буду для неё той самой милой, а она для меня - той самой мамой, вызывающей исключительно тёплые эмоции.
Рассматривая простой матовый натяжной потолок, я размышляла о другой жизни - о новой жизни. Пару часов назад вместе со своим старшим братом Денисом я затащила оставшиеся вещи на тринадцатый этаж. Только переступив порог, моментально застыла. Квартира оказалась просторной, очень уютной. Внезапно проснувшийся во мне ребёнок захотел завизжать и запрыгать от радости, словно впервые попавший в парк развлечений с абонементом на все аттракционы. Определённо, это лучший (и безумный) подарок от папы.
В квартире насчитывалось две комнаты – спальня и гостиная-студия, к которой присоединилась кухня – большие и светлые. Длинный коридор, ванная, туалет. Довольно лаконичный ремонт, никаких ярких акцентов, никакой вычурности и супер дорогой техники. Всё максимально просто. Однако было здесь кое-что, что расширяло мою грудную клетку из-за возникшего в ней восторга. Балкон. Он оказался каких-то невероятных размеров. Застеклённый от пола до потолка он полукругом огибал две комнаты – самую большую (основную) и спальню. Вид с этой точки открывался потрясающий. Конечно, не на центральные достопримечательности столицы, потому что дом расположился в спальном районе. Тем не менее, отсюда можно было разглядеть пруд в парке рядом и разместившихся вокруг него отдыхающих.
Я потянулась к телефону. Пару дней назад папа улетел решать рабочие дела в другой город. И уже тогда я буквально не отлипала от него, обнимая и повторяя слова благодарности, которые он, определённо, заслужил. Но желание говорить ему «спасибо» никуда не исчезло, лишь стало сильнее жечь грудную клетку, когда я осмотрела его роскошный подарок - свою новую простенькую квартиру.
— Саша, милая, привет! Рад, что ты позвонила. И прости, что не смог помочь тебе сегодня с вещами - на работе очень много дел. Как квартира? Ты уже освоилась? Денис помог тебе? - радостно затараторил папа, лишив меня возможности начать диалог. Но я широко улыбнулась, услышав его голос, прижимая трубку к уху.
— Квартира потрясающая, пап. Она просторная, светлая... И в ней есть всё, что мне необходимо. Например, стеллаж для книг. - я хихикнула. - Денис, да, он помог. Но сразу же уехал к Юле. У них тоже какие-то дела.
— Он теперь женатый человек. И дел у него теперь в два раза больше. - мужчина хмыкнул, после чего вздохнул, а в моей голове вспыхнул его образ и как он потирает переносицу двумя пальцами - его привычка. Через пару секунд я услышала: – А что сказала мама? Вы разговаривали?
— Па, ты же знаешь. – я нахмурилась и перевернулась на живот. – Мама не хотела, чтобы я жила одна. Твоя инициатива отселить детей явно не доставила ей удовольствие. Сегодня утром она не была в восторге от того, что я съезжаю. Провожала меня с хмурым выражением лица. Мы даже не обнялись. Знаешь что, пап?
— Что, милая?
— Решай свои дела как можно быстрее и возвращайся домой. Может быть, когда ты снова поговоришь с мамой и объяснишь ей необходимость этой дистанции между нами, она успокоится.
— Конечно, я поговорю с мамой. Обещаю. Успокою её и объясню, что ты уже не маленькая. В твоём возрасте жить отдельно от родителей - это распространённое, нормальное явление. - папа снова вздохнул. — Завтра у меня ещё одна важная встреча, но вечером я сажусь на самолёт до дома. Мы скоро увидимся.
— Будь аккуратен, ладно? Люблю тебя. И спасибо, - я улыбнулась, - ещё раз.
— Я тебя тоже люблю. Осваивайся.
Странное предчувствие, подсказавшее, что именно эта квартира станет стартом для чего-то нового, зародилось в области груди. Ощутив его приятное тепло, я вскочила с кровати, чтобы вновь оказаться на балконе, чтобы вновь испытать чувство восторга. Последний день лета прощался с городом мандариновым закатом, а я, высунув нос из окна, втянула в лёгкие его запах - какой-то особенный, с молекулами приближающегося сентября. Бодрствующий двадцать четыре часа в сутки мегаполис топал в сторону осени, люди бродили по парку, громко кричали во дворе дети. Я крутила головой, смотрела вниз и по сторонам, и с моего лица не исчезала улыбка.
Это был лучший последний день моего лета.