Место под звёздами

Всегда сложно говорить о том, что причиняет боль. Люди поэтому и молчат, - потому что им больно и потому что им страшно. Если взять нас с Пейдж, то я скорее всего молчал по второй причине. Как бы больно мне не было, но боялся я куда больше. Пейдж, которую я знаю, смелая и отчаянная. Она не из тех, кто стал бы прятаться. Но, практика показывает, что я её на самом деле совершенно не знаю.
Эта девочка держала в себе больше, чем могла бы уместить. На её хрупких плечах тяжкая ноша. Её руки в невидимых волдырях. Её глаза пусты: да, красивы, безусловно, но в них совсем не осталось жизни. Почему я не замечал этого раньше? Пейдж давала мне слишком много подсказок, очевидных до дурости. Она - мое отражение, тёмная сторона Луны.
Сколько раз вы смотрели в небо и гадали, что оно видит? Да, Стелла права - звёзды неудачники: они свидетели людских пороков и одновременно их соучастники. Я ненавижу звезды, зрителей своих мучений, зрители мучений Пейдж. И себя я тоже ненавижу, потому что, зная какой мерзавец её отец, вместо того, чтобы предостеречь сестру, я от неё отгородился. Спрятался. Сбежал. Мне противно от себя. Фу, сгинь, Ной! Сгинь, ты ужасен!
Этой же ночью, после возвращения домой, мой телефон зазвонил. Я спросонья чуть было не скатился на пол, но вовремя ухватился рукой за тумбочку. Это звонила она. Сначала мне было стыдно отвечать. Что бы я сказал? Что я должен делать? Но Пейдж настойчиво пыталась связаться со мной, и я понял, дело неотложное.
— Приходи, пожалуйста, на закрытую детскую площадку, - попросила она.
И я пришёл. В два часа ночи, когда всякая тварь на земле спит, когда по улице блуждает только туман и пыль, когда звезды вновь подсматривают за чужой жизнью и когда медленно покачивались скрипучие качели. На одной из них, ржавой и одинокой, меня ждала Пейдж. Она оделась тепло для лета: в серую толстовку с капюшоном, прячущей голову, но в короткую чёрную юбку. Заметив меня, она подняла взгляд и застыла, словно узнала во мне призрака. Хотел бы я стать сейчас этим призраком.
Я перелез через сломанное ограждение и сел на качели рядом, испытывая невыносимую жажду. Мои поджилки тряслись от волнения, хотя рядом находилась кузина, а не монстр из-под кровати, которого я страшился в детстве.
Я боялся честности. Абсолютной, обнаженной со всех сторон девственной честности, потому что сегодня будет первый раз, когда я не должен лгать. Честность считают благодетелем, но если взглянуть на неё с другой стороны? Разве честность не причиняет боль, разве она не разбивает сердца и не рушит чужие надежды? Разве можно назвать честность - благом? Нет. Честность, как и ложь, две подружки, которые в одинаковой мере причиняют людям зло. Ложь во спасение, искренность во имя любви - в них легко запутаться, и затем не понять, где человек совершает добро и где он делает плохо.
Пейдж шмыгнула носом, подав знак, что готова говорить. Я крепче сжал пальцами ручку качели.
Брюнетка, резко повернувшись ко мне, раскрыла рот, но не выронила ни слова. Будто, взглянув на меня, она передумала, однако в этот же момент её выражение лица исказилось: уголки рта криво опустились к подбородку, она вся съёжилась и затем громко заплакала. Пейдж спряталась в своих ладонях, согнувшись пополам, зарыдала также, как и в ту ночь на вечеринке.
Мою растерянность не описать словами. Я обескуражен.
— Я не знаю, что тебе сказать, - надрывно скулила она, не поднимаясь с колен. Я сел перед ней и опустил руку на подрагивающие в рыданиях плечи. — Знал бы ты... знал бы ты насколько мне жаль! Прости меня, Ной, - наконец встретилась со мной глазами Пейдж: капли слез градом стекали по красным щекам, — прости за то, что мой отец монстр!
— Пейдж!.. - единственное, что смог вставить я.
— Нет, не надо! Молчи. Слушай! Я сперва не верила, что это правда! Я не думала, что мой отец совсем прогнивший кусок дерьма, но на вечеринке ты рассказал всем то, что мне в кошмарах снится. Ты был пьян, я слишком шокирована, поэтому я спихнула твои слова на неудачную шутку. Понимаешь? Мне было так удобно! Просто я не хотела верить, что папа добрался и до тебя. В моей голове эта мысль не укладывалась! Кто угодно, где угодно, но ты!.. Сколько бы я не задавалась немым вопросом «возможно ли это?», в памяти всплывали твои подбородные описания про туалет. Я испугалась, что это правда! Боже, Ной, я так испугалась!
Пейдж захлестнули эмоции. Она зарылась пальцами в свои волосы и откинулась назад, давясь своими слезами. Её плач - разломанная платина, которая не выдержала столько лет молчания. Я наблюдал за тем как по чуть-чуть Пейдж освобождалась от ниток у своего рта. Элвис нам обоим зашил уста, чтобы никто не узнал об его страшных делах.
— Пейдж, послушай... - у меня самого на глазах выступили слёзы.
Я ещё не до конца понимал происходящего, все как во сне. Кузина, всхлипнув, покачала головой и продолжила исповедь, которую даже в церкви вслух произнести сложно.
— Я стала присматриваться к тебе, начала изучать твоё поведение и поведение отца. Ты был слишком очевиден. Я с ужасом понимала, что мои догадки верны. Но... но ничего не делала. Просто не могла, боялась. Ты не должен был узнать про меня, а ты узнал! Зачем? Зачем ты приставал со своими расспросами?! Зачем ты лез в мою душу, Ной?! Я разве позволяла?! А? - Пейдж со злостью схватила меня за воротник футболки и слабо потрясла от того, что не было сил. Я сделал попытку обнять её, утешить, но кузина жестами просила отойти.
— Ты вела себя странно, я за тебя волновался.
— А я волновалась за тебя!
— Ты думаешь, мне было легко? - нахмурился я, негодуя. — Лучше бы Элвис изнасиловал меня десять раз, чем коснулся тебя хоть однажды! Не стану кривить душой, в голову приходили мысли, что он мог причинить тебе вред, но я надеялся на его благоразумность. Вот идиот! Какое к чертям собачьим благоразумие - Элвис с этим понятиям несовместимы. Я не знал, что ты и есть 1306. Твой отец не заслуживает всего, что имеет. Если он не пожалел свою дочь, то никого не пожалеет. Ублюдок!
— Я его тоже ненавижу, - призналась севшим голосом Пейдж, облокотив голову на перелила. — Он вынудил ненавидеть. Я поняла, что ты Сова, когда ты рассказал про то, что тебя домогался дядя. К тому же твои высокие речи. Это было нетрудно.
— Если ты меня узнала, тогда почему не прекратила общение? - не понимал я.
Пейдж измученно улыбнулась.
— Я пыталась. Но...
— Но?
— Мне так хотелось поговорить об этом с тем, кто меня бы понял, - с глубокой грустью сглотнула Пейдж и снова сдалась перед желанием выплакаться.
Мне хорошо знакомо это чувство. Найти человека, в глазах которых можно заметить огонёк, словно окно родного дома, а не холодное осуждение.
— Как давно это началось? Как это вообще произошло?
Кузина прикусила дрожащие губы, вытерла руками мокрые щёки, морально готовясь к повествованию. Она, не роняя ни звука, стянула с себя мешковатую толстовку и оказалась в одной ночной майке на бретельках. Её тело... её тело, или то, что от него осталось, усеяно синяками и засосами. Это точно были засосы. Так вот почему Пейдж никогда не выходила в открытой одежде... Меня резко затошнило.
Я смотрел на Пейдж, но не видел её, я видел сломанную девочку, у которой ключицы, руки, шея в следах насилия. Это следы её отца. Я перевёл сконфуженный взгляд на брюнетку и прочёл в них смирение. Дикое чувство.
— Мне было тринадцать, Ной, - не успела договорить кузина, поскольку её голос дрогнул и оборвался, точно струна.
Она не могла долго держать со мной зрительный контакт, поэтому отвернулась и выронила слёзы. Пальцы Пейдж дрожали вовсе не от холода, она напоминала психически нездорового человека, над которым в прошлом ставили опыты.
— У меня только начались месячные, - добавила Пейдж.
«Не продолжай», - гудело в мыслях. Это выше моих сил. Пейдж всегда в моем представлении представлялась бабочкой - невинное создание, олицетворение легкости и изящества. Она порхала себе, кружилась в лучах солнца, а потом её поймали и прихлопнули ладонью. Крылья сломаны, бабочка больше никогда не сможет летать. Так и со всеми, кто пал жертвой домогательств - впредь никакого контакта с миром. Никакого доверия.
— Я думала, что умру в тот день. Я хотела умереть и умерла бы, если б не мама, - Пейдж добивала меня каждым новым словом. Она перевернула запястья и вытянула вперёд, обнажая длинные и глубокие шрамы, потемневшие от времени. — Приди она на пять минут позже, я бы столько не страдала.
Я внезапно вспомнил странные стычки между ними, неоднозначные взгляды Миранды в день моей стычки с Элвисом и вопросительно собрал брови у переносицы.
— Так она обо всем знает? - догадался я.
— Я говорила ей, я показывала ей свои окровавленные трусы, - истерично засмеялась Пейдж, пока глаза наполнялись влагой. — Она дала мне пощёчину. Потом снова и снова. И снова, - кузина немного провернулась и обнажила участок кожи рядом с затылком. Там был глубокий шрам. — Это от неё. Она ударила меня светильником.
— Миранда тебе не поверила? - вот он, мой страх наяву.
Брюнетка покачала головой, обратно надев толстовку.
— Почему она тебе не поверила?! Как она могла! Ты же была ребёнком!
— Я не знаю, Ной. Правда не знаю и не могу простить ей её молчание.
Теперь мы давились слезами оба. Я делал это тише, потому что привык. Мне было больно за двоих и я боролся с желанием сжечь весь город, потому что мир слишком жестоко обошёлся с нами. Я презирал Элвиса, ненавидел Миранду. Я жаждал справедливости как никогда прежде. Плевать на себя, Элвис тронул Пейдж! Тронул не только физически, но и морально. Он убил свою дочь. И в отместку я хотел убить его. Впервые за все эти годы я был настроен решительно.
— Мама ругалась с отцом, конечно, но она слишком ослеплена любовью к нему, вот и сделала вид, словно ничего не случилось. Что ничего... нет.
Казалось, ещё мгновение - и меня разорвёт на части. Я промочил губы слюной.
— Он до сих пор к тебе лезет?
— Когда он оставит меня в покое, я начну носить открытую одежду, - нервно усмехнулась кузина, — а пока...
— Я его убью, - ни капли не шутя, поднялся на ноги я.
— Не говори так.
— Он должен был сдохнуть в канаве за всё, что сделал! Ты не можешь его защищать!
— Я не защищаю, но, желая ему смерти, ты от него не отличаешься.
— Я с тобой не согласен, Пейдж. Он маньяк! Извращенец! Он изнасиловал тебя и заставлял меня его удовлетворять! Кто он, если не аморальное чудовище?!
На это Пейдж ответить нечем. Я снова занял своё место на качели, мы дали друг другу пару минут на осмысление происходящего. Ещё неделю назад я бы не подумал, что буду обсуждать с кузиной то, как нас домогался её отец. Мы что, в комиксах? Нет, хуже, в документальных фильмах про ненормальные семейки. Это точно про нас.
— Ты тогда испугался за Чарли, я права? - передала мне сигарету Пейдж после долгой паузы.
Забавно, мы будто поменялись местами. Она оттолкнулась ногами от земли и раскачала скрипучие качели, выпуская дым от сигарет в звёздное небо.
— Очень, - ответил я, не лукавя, — думал, если он хоть пальцем тронул Чарли, я его точно прибью.
— Знаю. По твоим глазам это было заметно. Ты полыхал. Чарли повезло, что у него есть ты, - облизала нижнюю губу Пейдж, — ты всегда придёшь на помощь.
— Но к тебе не пришёл, - подхватил я, обливаясь чувством вины. Я правда хотел бы уберечь её от всех невзгод, только уже поздно геройствовать. — Прости, что не был рядом в трудную минуту.
Пейдж треснуто улыбнулась, держа сигарету между двумя пальцами, уронила на землю скупую слезу. Она как будто светилась, или я вконец чокнулся? Пейдж потрясающая девушка, умная, красивая, нежная. При ней всё! Она лучик света в кромешной ночи и прохладный тенек в жаркий день. Я понимаю, почему Одиссей в неё влюбился. И не понимаю, почему судьба к ней несправедлива.
— Ты слышал о законе Мёрфи?
— Если что-нибудь может пойти не так, оно пойдёт не так? - вспомнил я.
— Да, - кивнула кузина и выбросила окурок под ноги, — на нас с тобой он сработал отлично.
Я пристально вгляделся в непонятные эмоции на опухшем личике Пейдж, а она в свою очередь, не сдержавшись, прыснула в смешке и громко захохотала. Это нездоровый смех, обычно под таким «салютом» скрывается отчаяние: пускать шутки, когда ты на самом дне.
— Издеваешься, - хихикнул я и тоже раскачался.
— За что нам это всё, Ной? Мы были слишком молоды для всего этого, - сама того не представляя, повторила мои слова брюнетка.
Я опешил на мгновение, взглянув в её сторону круглыми глазами. Сердце в груди тоже, по-моему, рухнуло. Что со мной? Я простудился?
Нет. Это страх. Он снова даёт о себе знать.
— Клянусь, он больше не сделает тебе больно, Пейдж. Впредь я с тобой рядом, - застав врасплох своими обещаниями кузину, я для пущего эффекта протянул ей оттопыренный мизинец.
— Ты смешной, но я тебе верю, - Пейдж тоже оттопырила свой мизинец, и мы скрепили свои обещания в рукопожатии, — потому что ты опять полыхаешь.
На закрытой площадке мы пробыли почти до рассвета. Холодно было, даже очень, но разговоры по душам с Пейдж согревали душу и не давали окоченеть. Казалось, все упущенные годы общения восполнились за пару часов, а пропасть между нами исчезла. Мы снова могли дурачиться, как в детстве. Мы могли обсуждать что угодно и кого угодно.
Но важнее этого - мы смогли открыть друг другу свои страхи. Я будто вновь нашёл своё место в этом мире.
***
— Да! Мы это сделали! Мы сдали все эти гребаные экзамены!
Одиссей кричал как ненормальный и боксировал с воздухом, скача на одном месте. Людей вокруг куча: помимо старшеклассников, которые успешно сдали последние экзамены и теперь с чистой совестью могли отдохнуть, в школе собрались некоторые родители или иначе - группа поддержки.
Мои, к счастью, не пришли. Им отлично известно, что я принесу высший балл, но вечером мама обязательно испечёт шоколадный торт, чтобы поздравить меня.
Пока Одиссей обменивался эмоциями со своими друзьями из параллельных классов, я отошёл к скамейке и набрал номер Стеллы. Мы не разговаривали уже почти неделю, а сегодня она тоже сдавала экзамены. Я думал пойти к ней домой, вопреки её запрету, потому что жутко соскучился и уже не мог жить без её голоса. Мне не давало покоя наша ссора: неужели Стелла так глубоко обиделась?
— Что случилось? До сих пор не отвечает? - нагнал меня Одиссей.
Он сел на скамейку и перекинул ногу на ногу, взглядом кого-то выискивая. Из парадных дверей выходило много народу, словно прорвало трубу. Я убрал мобильник в карман и грустно вздохнул.
— Моя ошибка, что она злится.
— Ты не сделал ничего плохого, бро. Ты же её не за грудь пожмякал, - Одиссей хотел было закурить, видимо, уже считая, что не числится среди учеников школы Эллокорт, теперь можно; однако его мимика лица тут же изменилась, а сигарета выпала прямо к подошве обуви. — Я на минутку.
Что вызвало такую реакцию, если Одиссей уронил свою любимую сигарету? От любопытства я оглянулся, заметив удаляющуюся худенькую фигурку среди толпы. Это была Пейдж.
— Хей, Пейдж! - Одиссей коснулся плеча кузины и принял свободную стойку, сунув ладонь в карман джинсовых штанов.
Сестра поправила распущенные волосы за ухо и вежливо улыбнулась, но я видел по движениям рук, что ей некомфортно: она постоянно теребила длинные рукава голубой футболки.
Находясь не слишком далеко, мне повезло слышать их разговор.
— Привет, - сказала Пейдж.
— Я хотел поблагодарить тебя за помощь. Если бы не ты, я бы точно провалил половину экзаменов, - Одиссей улыбался, как дурак. Застенчивый он довольно милый, особенно, когда трёт рукой свой затылок.
Пейдж ответила, что ей в радость помогать и она очень гордится его высоким оценкам.
— Если ты сегодня не занята, может... Может, сходим на концерт? Обещали бесплатные напитки и крутую музыку.
Пейдж от удивления подбросила тонкие брови ко лбу, обнажив парочку морщинок. Её глаза забегали, даже наткнулись на меня. Сложно сказать по взгляду, о чем она думала в тот момент. По-моему, она не против развеяться, просто из-за неуверенности боялась соглашаться на предложение Одиссея.
— Даже не знаю...
— Обещаю, мы не допоздна. Я заеду за тобой.
— Просто я... - нервно сглотнула Пейдж, вновь бросив на меня взгляд.
Она как будто пыталась мне что-то сказать. Я напрягся, стараясь понять неясные намёки.
Одиссей подошёл к ней ближе, отчего кузине пришлось откинуть голову назад, чтобы видеть его лицо. Одиссей гораздо выше неё.
— Не отказывай мне, я пытаюсь хоть как-то отблагодарить тебя за твою помощь.
Повисла немая пауза. Я в нетерпении принялся грызть торчащие заусеницы на большом пальце. Представляю какого сейчас Одиссею.
— Ну, раз такое дело, то ладно. Я буду готова в семь, - торжественно прозвучала реплика Пейдж.
Плечи шатена вмиг расслабились. Он радостно улыбнулся и помахал брюнетке на прощание.
— Увидимся в семь! - крикнул ей вдогонку и подбежал ко мне, светясь от счастья подобно люминесценции. — У меня сегодня свидание с твоей сестрой, Эйнштейн, поздравь меня!
Чувство любви, доселе нам обоим незнакомое, теперь стало частью нашей жизни. Любовь меняет людей, я этого не признавал прежде, но глядя на себя со стороны, глядя на Одиссея, я готов поверить в эту силу. Где тот мальчик, который боялся даже заговорить с человеком не своего пола? Который избегал чувств, который сторонился общения? Где тот мальчик, что предпочитал запираться в своей комнате и играть на гитаре? Где Одиссей, у которого каждую неделю была новая пассия? Когда он вообще в последний раз встречался с девчонками? Одиссей либо за учебниками, либо у отца в мастерской, помогает решать проблемы с недругами, либо рядом с Пейдж. Может, в этом и суть любви - меняться в лучшую сторону? Ведь недаром злодеи в истории из-за высоких чувств погибают. А плохие герои становятся чуть добрее, стоит им оказаться пленниками любовных чар. Даже в сказке, черствое Чудовище, принц-тиран, полюбив прекрасную Бель, обрёл человеческий облик. Может, и в моей сказке именно любви предназначена важная миссия?
— Смотри, обидишь Пейдж, будешь иметь дело со мной, - шуточно предупредил я Одиссея, разлохматив его отросшие кудри на макушке.
Он ох как ненавидел, когда его пафосную причёску касались хоть пальцем, это его ахиллесова пята. Однако, на удивление, Одиссей не стал плеваться огнём и ругаться, более того, он словно и не заметил моего покушения. Одиссей глупо улыбался и мыслями был на другой планете. В таком эфирном состоянии он похож на осла. Я сказал ему об этом, но и на мое замечание парень не отреагировал.
— Я тебя прям узнать не могу. Твой разум помутился? - остановился я внезапно.
— Мне надо хорошо выглядеть сегодня. Ты, случайно, не знаешь что ей нравится из одежды? Какие духи она любит - сладкие или, может, не резкие на запах? Стоит ли ей подарить цветы? А какие цветы? Розы - банально, ромашки - простенько. Может, угостить её в кафе? Точно! Я помню, как-то раз она говорила, что обожает фруктовый лёд!
Мой мозг, такое ощущение, надулся. Я вылупился на него с настороженностью. Язык без костей - это явно про влюблённого Одиссея. Ещё немного, и я точно заклею ему рот скотчем! Тоже мне, мачо! А как он раньше выпендривался, давая мне советы, как пафосно и уверенно звучали его речи. Сейчас же передо мной зелёный пацан, «чайник».
Я схватил его за плечи и встряхнул немного. Одиссей наконец-то пришёл в себя.
— Ты что делаешь? Одежду помнёшь!
— Послушай мой совет, философ: будь самим собой и не парься. Пейдж не нужны никакие цветы, ей плевать на одежду. Не дави на неё, иначе она подумает, что через дней десять ты сделаешь ей предложение.
Ступор шатена прошёл. Он слабо кивнул подбородком и ругнулся, облокотившись о столб фонаря.
— Твою мать, я действительно спятил. Мне нужно курнуть, - Одиссей пощупал ладонями карманы, достал пачку и в ужасе ахнул, — пусто! Черт тебя дери, когда они успели закончиться?!
Я вспомнил упавшую соломинку у скамейки в школе и усмехнулся. Этот человек забывает обо всем на свете, стоит ему увидеть Пейдж. В принципе, никто не ушёл далеко от Одиссея: все влюблённые - на голову больные люди. Тут всякие врачи бессильны.
В конце концов, мы разминулись, договорившись устроить вечеринку с ночевкой у него дома, чтобы обсудить то, как прошло их свидание. Вернувшись к себе, я вновь попытался связаться со Стеллой, но в очередной раз не добился никакого результата, принял решение завтра же навестить её. Пусть злится сколько хочет, мне нужно с ней встретиться! Я признался ей в любви и не получил ответа. Значит ли это, что мы расстались? Я испугался этой неожиданно возникшей мысли. Она, тут же почуяв страх, обратилась в назойливую муху и начала кружиться над головой, не оставляя в покое. И вот весь день я думал об этом.
— Можно твой ноутбук? - я и не заметил как Чарли вошёл в комнату.
Приподняв затылок под согнутой рукой, я сонно нахмурился.
— Хорошо, только ничего не скачивай. В прошлый раз я несколько часов потратил, чтобы очистить вирусы, - строго наказал я.
Чарли послушно кивнул и вытащил ноутбук из ящика полки. Ему было тяжело, но он справился с весом и собирался уже уходить, как я его окликнул. Я чувствовал необходимость с ним поговорить, потому как, после того инцидента, мы довольно отдалились друг от друга.
— Ты обижен на меня? - сел я прямо, пригласив Чарли составить мне компанию. Он взобрался на мятую постель и скрестил ноги.
— С чего бы это?
— В тот раз я разозлился не на тебя, Чар, а на Элвиса, понимаешь?
— Почему? Он ничего плохого не сделал... Мы просто собирали Чёрную жемчужину, - в недоумении пожал плечами брат, затем, помедлив, пробурчал: — Ты его не любишь.
«У меня есть на это полное право», - мысленно хмыкнул я.
— Это сложно объяснить, просто, если вдруг ты почувствуешь что-то странное, пожалуйста, расскажи мне об этом.
Под «что-то странным» я подразумевал очень плохие вещи и, кажись, Чарли немного понимал меня. Впрочем, может быть, он думал об избиениях.
— Что ты имеешь в виду? Как понять «что-то странное»? - допытывал он.
— Ты почувствуешь сразу. Поклянись, что расскажешь мне. Клянёшься?
— Нет, - фыркнул Чарли с вызовом, — пока ты не объяснишь, о чем пургу несёшь, я не стану клясться.
Вредина!
— Сказал же, ты сам поймёшь. Не издевайся!
— Я люблю Элвиса, он всегда приносит мне снэки. А ты завидуешь!
Болван. Как бы мне хотелось его сейчас прибить за узколобость, но его оправдывает возраст. Я глубоко вздохнул, набираясь терпения, потом задумчиво поджал губы. С ним разговаривать безнадёжно. Важно то, что я предупредил, а значит в его голове уже посеяно зерно сомнения.
— Иди, - закивал я, — иди с богом.
— То есть, ты мне ничего не расскажешь? - прищурился Чарли.
Вот же крысёныш, своего не упустит.
— Нет. И лучше шевелись, пока я не передумал насчёт ноутбука, - лёг я обратно и взял с полки книжку, чтобы убить время чтением.
Не удовлетворив своё любопытство, Чарли взял в обе руки ноутбук и широкими шагами покинул комнату. Я остался один, как это было раньше.