Место под звёздами

Википедия знает всё. Так я считал до того, пока не ввёл в поисковик запрос «что такое любовь». Мне было любопытно послушать версию Всемирной паутины и я ждал нечто поэтичное, в стиле Шекспира.

Любовь глазами Википедии — «чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность и устремлённость к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии».

Любовь моими глазами — это чувство глубокое, гораздо глубже Марианской впадины и высокое, гораздо выше Джомолунгмы. Чувство сильное, гораздо сильнее закона Всемирного тяготения и загадочное, гораздо загадочней горы Арагац.

Тот, кому знакомы перечисленные мной вещи, поймёт масштаб моей трактовки и сможет справедливо представить, что такое любовь. Люди с аналитическим складом ума подойдут к этому вопросу с научной точки зрения, запрутся в библиотеках и объяснят, что любовь - гормональный коктейль. Вы, не сомневаюсь, слышали о эндорфине, дофамине, серотонине и окситоцине? Если вкратце, они составляют формулу любви, так что думать о высоком, подходить к вопросу чувств со стороны философии в науке неприемлемо.
Другое дело искусство. Художники подберут для портрета любви самую нежную палитру цветов. Писатели и поэты не пожалеют оборотов речи. Музыканты выдумают новую ноту и сыграют мелодию, от которой треснуло бы сердце даже у самого безнадёжного скряги. Искусство, скрывать нечего, несравненно красноречивей науки и этим красноречием лишает людей зрения - красивая обёртка привлекает внимание, и плевать, что за ней ничего нет, к тому же, чем красивей обложка, тем меньше в ней содержания.
Но если мы на минуту забудем о науке, философии, искусстве и религии?.. Если мы на мгновение заглянем друг другу в глаза? Ничего лишнего и отвлекающего, только он - человек.

Не зная теорию, не проходя практику, я подумал, было бы честно полностью прислушаться к своим ощущениям. И это правильный выбор.

Тридцать дней проведённые со Стеллой - это совершенно новая реальность. Она такая прекрасная! Я общался с ней с ночи до утра и с утра до ночи. Мне нравились её шутки, она умела развеселить даже, когда я зол. Иногда мы договаривались встретиться после учебы и провожать закаты. У нас в городе есть склон, куда разрешено взбираться. По специально проложенной каменистой тропинке мы поднимались вверх, по пути болтали, пели и дурачились. Стелла включала свои любимые песни и уговаривала меня их позже послушать. Крутой склон с ограждением выходил прямо на весь наш город - он как на ладони. Солнце казалось ближе, чем есть на самом деле - вытяни руку и рискни обжечься.
Мы, облокотившись на железный забор, любовались то ли желтым, то ли алым, либо малиновым небосводом. Оно бывало безоблачным или наоборот скрывалось за тучами, но по прежнему отличалось исключительной красотой. Стелла не жалела восклицаний и вздохов. Она словно влюблена в закаты, смотрела на них так, как я начал на неё смотреть - этакий любовный треугольник.

— Когда я умру, - сказала однажды Стелла, — знай, что я буду возвращаться к тебе каждый вечер, - улыбнулась она, указывая на бледно-розовые облака над головой.

Это было брошено не всерьёз, но именно незначительные слова в итоге становятся значимыми. Я запомнил её обещание и сам зарекся всегда ждать.

Помимо закатов, как выяснилось, Стелла без ума от звёзд. Как-то раз мы сбежали из дома поздней ночью и встретились на окраине города, где меньше всего освящения. Звёзды видны лучше, и тебе кажется, что ты остался наедине с целой вселенной. Стелла легла на отросшую росистую траву, подложила локти под затылок и глубоко вздохнула.

— Что ты видишь? - спросила она.

Я поместился рядом, но в отличие от блондинки, глядел вовсе не на звёзды. Её глаза могли бы составить конкуренцию своим сиянием небесным телам в космосе. Неужели человека могут настолько радовать, казалось бы, обыкновенные явления?

— Я вижу счастье, - не дождавшись ответа, добавила Стелла, — как же я счастлива просто понимать, что я есть. Я счастлива просыпаться с уверенностью, что я увижу закат, а затем звёзды, таинственную луну. Эти звёзды видели в разы больше, чем все человечество. Им известно куда больше, чем известно нам. Разве не странно? Они ведь даже неразумны и тем не менее у них в сто раз больше знаний, нежели у человека. Нет, я им не завидую, - усмехнулась грустно она, — скорее сочувствую. Столько видеть и знать, но не более того... Ной, ты рад, что родился?

Я всерьёз задумался. Прежде меня не коробили подобные мысли, однако после домогательств я всё чаще и чаще винил прежде всего себя, потом уже родителей, что родился.

— Не знаю. Иногда рад, иногда...

— Не жалей, - пылко предупредила Стелла, приподнявшись на локте, с тревогой, будто её жизнь зависела от моего решения, сверлила взглядом, — не жалей, что ты есть. Жизнь всё равно, в какое бы дерьмо ты не вляпался, это дар.

— Возможно.

— Я верю в судьбу. Я верю, что ты моя судьба.

— В каком смысле? - неловко посмеялся я, в то время как внутри костры разжигались.

Кто-то бы упомянул о «бабочках в животе», но на самом деле это выброс адреналина. Ко всему прочему меня слегка потряхивало и я перестал чувствовать свои конечности. Я в предвкушении затаил дыхание, боясь отпугнуть неясно кого и неясно что. Возможно, признание?

Стелла звонко посмеялась и наградила меня многозначительной, однако кроткой улыбкой.

— Выбирай самый желанный вариант.

В ту секунду мне стало понятно - загорелся зелёный свет. Я не стал медлить и, как бы выразился Одиссей, тормозить, навис над девушкой, лицо которой внезапно побледнело, и через секунду поцеловал. Не грубо и не пошло. Это был наш первый поцелуй, я хотел, чтобы ей было приятно и она чувствовала себя особенной, потому что Стелла и есть особенная.

Сперва, видимо, растерявшись, блондинка попыталась отползти, но я, сильнее сжав её тонкие кисти, наклонил голову вбок и снова коснулся мягких губ, углубляя поцелуй, по вине которого меня бросало то в холод, то в жар. Я искренне надеялся, что Стелла не слышала ударов моего неугомонного сердца за рёбрами, однако оно так быстро билось, что я перепугался, вдруг остановится. Когда Стелла приложила свои замерзшие и влажные от пота ладони к моим скулам и расслабилась подо мной, я затрепетал. Это было её согласие разделить мои чувства, мы скрепили их чувственным поцелуем, как будто бы невинным и одновременно страстным. Каждое движение её тела под моим - волна цунами. Я кое-как держался и отгонял непристойные мысли, ведь им нет здесь места.

В ту ночь, под звёздами, целуясь с самой потрясающей девушкой, я словно нашёл своё место и осознал, что больно бывает не всегда. Стелла меня этому научила.

***
Ах, вот что значит провалиться в омут человека - это полностью забыть о реальном мире. Когда ничего не важно, а проблемы отходят на второй план.
На следующий день после нашего со Стеллой поцелуя я первым делом отправился в нашу с Одиссеем в курилку, чтобы поделиться важной сенсацией, которую, я уверен, он не ожидал услышать от слова совсем.

— Лови, - бросил я ему в руки новую пачку Мальборо. Парень вопросительно взглянул на упаковку и оценивающе улыбнулся.

— Ого, - хмыкнул Одиссей, немедленно закурив, ведь до звонка оставалось три минуты, — с чего вдруг такие подарки? Или ты меня закадрить пытаешься?

— Повод появился, - не раскрывая карты, я поздоровался с мимо проходящими старшеклассниками из параллельного. Нет, мы не общаемся, просто однажды я помог им на контрольной по арифметике. — Мы поцеловались.

— С кем? - затянувшись, прищурился в недоумении Одиссей.

— С кем ещё я мог целоваться? Со Стеллой, естественно! Она теперь моя девушка.

Шатен, вытаращив глазёнки, выдохнул дым и, гудя, будто только что объявили о результате футбольного матча с его любимой командой, похлопал меня по плечу.

— Да ты растёшь, Ной Коулман! Я горжусь тобой, старик. Нет, серьёзно, чертовски горжусь. Смотри, - задернул он рукав своей кофты, — у меня волосы дыбом встали!

Подурачившись, я легонько боднул его.

— Знаешь, я думаю пригласить её на свидание.

— Зачем, если вы и так уже целовались... - вдруг Одиссей хитро поднял уголок рта в полуулыбке и замахал пальцем, оперевшись спиной о холодную стенку. — Я понял, ты решил ей засадить.

— Что?! - мое негодование заглушилось в трели школьного звонка. — Нет же!..

— Я могу подогреть тебе резинки. Какие тебе нужны? У меня есть даже с запахом малины.

— Что за брехня! Я не собираюсь заниматься с ней сексом... по крайней мере, сейчас. Мы только стали парой! - возмутился я легкомысленности друга, хотя прекрасно знал, что глупо его винить: Одиссей во многом беспечен, включая интимную жизнь.

Он лишился девственности в четырнадцать лет, первый в нашем классе. Когда я узнал подробности его первого раза, то сперва удивился откуда подростку столько известно о сексе. Лишь спустя год нашей дружбы Одиссей раскрыл свой секрет: ответ начинает на «п» и заканчивается на «о».

— Послушай, непорочная дева, - вздохнув, перебросил через одно мое плечо кисть тот. Мы направлялись на передний двор. — Я понимаю, что тебе в новинку всё, что с тобой происходит, но нужно взять яица в кулак и принять одну важную вещь, - Одиссей встал ко мне всем телом и посмотрел исподлобья, — каждый, слышишь, абсолютно каждый человек занимается этим. И даже, черт подери, твои родители... Твоя сестра, дед с бабкой...

— Меня сейчас стошнит, - предупреждающе схватился за живот я, однако Одиссея было не остановить: он, жестикулируя, объяснял мне закон половой жизни.

Черт, я словно попал в десятый класс на урок полового воспитания, который иной раз прогуливал, потому что, поверьте на слово, смотреть и разбирать гениталии - это вовсе не круто.

— Короче, - схватившись за рюкзак, подвёл итог Одиссей, спеша в кабинет биологии, — не тупи. Стелла красивая девчонка, это я тебе как человек с отличным вкусом говорю. Если она даст зелёный свет, дави на газ, а не глуши мотор, усёк?

Шатен подмигнул мне одним глазом и, постучавшись о дверь, не дождавшись ответа учителя, вразвалочку вошёл в класс. Я глубоко обдумывал сказанное им, поскольку в какой-то степени он прав - секс это естественно, однако естественно ли это для того, кто подвергся сексуальным домогательствам? Приятно ли заниматься этим тому, кто не любит чужих касаний? Это, на самом деле, намного сложнее, чем кажется. Ты вроде хочешь близости с человеком, хочешь испытать эйфорию и даже представляешь чужие руки у себя на груди перед сном, но потом происходит нечто странное, и тебя начинает воротить. Привлекает ли меня женская грудь, задница, изгибы талии, ключицы, иначе говоря, то, от чего сходят с ума многие парни? Затрудняюсь с ответом. Любая другая девушка - нет, но если взять в пример Стеллу... Мне нравится её шея. Она длинная, тонкая, с маленькой милой родинкой. Стелла вкусно пахнет и у неё сексуальные плечи, однако ничто из перечисленного не возбуждает меня. Я, конечно же, восхищаюсь ей, но не более. Пошлых мыслей эта девушка у меня не вызывает.
Поделиться этим с Одиссеем я не рискнул, ведь мало ли какой вердикт он вынесет. А если он поймёт?.. Нет, нельзя даже намекать на своё прошлое, нельзя позволить кому-либо узнать мою страшную и ненавистную тайну.

К вечеру я уже не думал о нашем разговоре в школе. Стелла заглянула в гости и даже осталась на обед. Оказывается, родители были знакомы с ней как с лучшей подругой Пейдж, но я набрался мужества объявить, что Стелла не просто подруга Пейдж... Мама чуть было не уронила на пол миску с овсяным печеньем, а отец взглянул в мою сторону то ли радостно, то ли шокировано. В любом случае, им оставалось принять эту новость как факт, ведь я был уверен в своих чувствах.

— Может, не стоило так резко рассказывать им про нас? - нарушив тишину, отвлеклась от учебников Стелла.

Мы заперлись в моей комнате, занимаясь домашним заданием, как самая обычная парочка из фильмах восьмидесятых, когда все парни носили короткие шорты и не боялись быть высмеянными.

— Почему?

— Не знаю... Твоя мама как будто расстроилась, - укусила колпачок ручки блондинка, продолжив написание эссе. — Я ей не нравлюсь.

— Эй, ты забыла? - опечаленная Стелла чертовски милая, но желание увидеть её улыбку не позволяло мне оставаться равнодушным. Я оперся одной рукой на стол и принял профессорскую позу. — Ты прекрасная, и если ты нравишься мне, значит, и моей семье тоже. Мама просто ошарашена, что я не гей.

Стелла хихикнула.

— Ты к себе категоричен. Не менять девушек, как перчатки, ещё не значит, что ты нетрадиционной ориентации.

— Скажи это моему окружению, - вернулся я на кровать, перелистнув страницу учебника на нужную главу. — Одиссей как-то пытался свести меня со своим троюродным братом. Марк, так его звали. Но я по его мнению зануда.

Стелла забыла про эссе, повернулась ко мне на стуле и опустила подбородок на спинку. Сидевшая на ней футболка оказалась великоватой, поэтому воротник сползал вбок, и мне открывался вид на её острое плечо с бретелькой чёрного бюстгальтера. Я ненароком вспомнил утреннюю беседу.

— А мне даже льстит, что до меня ты ни с кем не встречался, - кокетливо загордилась та, улыбаясь широко и застенчиво.

Я не в силах оторвать от неё взгляд. Она безумно, волшебно красивая. Я словил себя на мысли, что хотел бы её поцеловать.

— Что насчёт тебя? Сколько у тебя было парней?

Стелла лишь хмыкнула и, отвернувшись, демонстративно расправила плечи, давая понять, что собиралась заниматься домашним заданием. Не удовлетворив своё любопытство, я пригрозил щекоткой, которую, как стало известно, Стелла боится. В конце концов, мы упали на мою постель, пытаясь защекотать друг друга до белого флага, только девчонка оказалась выносливей: она сумела меня побороть и, очутившись надо мной, гипнотизировала глубиной своих необычных глаз.

— Ты ответишь на мой вопрос? - часто дыша, почти шёпотом допытывался я.

Короткие пряди Стеллы слегка касались моего лица, от того мне стало щекотно. Я заправил их ей за уши.

— Предпочитаю сохранять конфиденциальность.

Она тоже дышала быстро и жадно. Её щеки покрылись румянцем, но я точно не мог сказать из-за чего именно. В отличие от других, её румянец имел персиковый оттенок и благодаря ему Стелла выглядела ещё милее. Нет, ну я точно должен её поцеловать, иначе мне не уснуть.

— Это несправедливо. Я тебе всё о себе рассказываю. Больше двух?

— Мне нужно сдать эссе к понедельнику, так что, Ной Коулман, не отвлекайте меня своими пустыми разговорами! - хлопнув ладонью по моей груди, слезла с постели Стелла.

Зелёный свет... Это явно не он, я бы понял, Одиссей в подробностях описал намёки девчонок. Если бы Стелла хотела переспать со мной, она бы не отдалилась, а наоборот прижалась бы плотнее и, возможно, мимикой дала бы понять, что готова.

— О чём он вообще?

— У нас в школе сейчас идёт неделя в поддержку человека. Тема «Мы все люди», так что пишу я на социально значимую и острую тематику.

Я лёг на бок и подумал, что это хорошая идея, которая помогает не забывать о некоторых важных вещах.

— Какую проблему решила затронуть ты?

Рука Стеллы, выводящая шариковой ручкой буквы, застыла на мгновение. Она ответила с паузой и с непонятной интонацией, будто мой интерес её обидел.

— Место в социуме человека с комплексом неполноценности. Возможно, я тебе дам его почитать, если закончу... В последнее время мне трудно излагать свои мысли на бумаге.

Она устало потёрла лоб и ссутулилась, нагнувшись к столу поближе: либо спрятать записи от нежеланного взгляда, либо ей не хватало хорошего освещения. Я решил эту предполагаемую проблему, включив ночник. Она кротко улыбнулась.

— Я могу помочь, если хочешь.

— Спасибо. Пока что я сама, - ясно, что это «пока что» означало «не лезь не в своё дело», поэтому я твёрдо кивнул и сменил тему разговора на более нейтральную.

— Как насчёт сходить на свидание в эти выходные? Я бы мог попросить машину у родителей, если бы только умел водить.

Стелла в который раз отложила изгрызенную ручку в сторону, задумчиво надув губы.

— Здорово. Тогда увидимся на выходных.

Объяснив, что здесь она не в состоянии сконцентрироваться, Стелла собрала принадлежности в рюкзак и, чмокнув меня в щеку, попрощалась с моей семьей. Они до сих пор пребывали в шоке, Чарли даже оцепенел. Мы вышли на крыльцо, я не стал запирать за собой дверь и почти повис на ней. Небо раскрашено в розово-желтые оттенки, на улице пахло весной. Мне нравилась эта атмосфера: словно жизнь писалась с чистого листа и впереди только лучшее. Глядя на Стеллу, я невольно в это начинаю верить.

— Может, я провожу тебя до дома?

— Не неси пургу, он на другом конце города, - состроила гримасу блондинка, помахав рукой.

— Стелла? - окликнул я её внезапно даже для самого себя.

Она обернулась.

— Человек ведь затрагивает те проблемы, которые ему знакомы, так?

— Чаще всего да, - согласилась она, ничего толком не понимая.

— И когда не к кому обратиться за помощью, человек находит иные способы себя спасти, верно? Допустим, проблема, с которой он столкнулся, не имеет отклика со стороны окружающих и о ней нельзя рассказывать, что делать в таком случае?

Выражение лица Стеллы напряглось, она перестала улыбаться и смотрела на меня с предосторожностью, словно я нёс ахинею. Дав себе время поразмыслить, блондинка пожала плечами.

— А если попытаться найти друга по несчастью? Тогда, возможно, решение было пришло само. Как бы то ни было, это только моя догадка, - попятилась к тротуару она, — так что лучше почитать статейки в интернете.

«Я уже пробовал», - пронеслось в голове.

— Верно...

— До субботы, да? Жду тебя с букетом цветов, Ной Коулман. Я люблю гортензии, ясно?

Блондинка засмеялась в последний раз и, послав воздушный поцелуй, направилась в сторону автобусной остановки.

***
Тема эссе, которую подняла Стелла, очевидно для всех нас, была выбрана не случайно. Мне известно, что у Стеллы проблемы с самооценкой, порой она переигрывает, изображая холодную стереотипную стерву и ей не нравится говорить о своей семье. Отчима я больше не видел - Стелла запрещает стучаться в дверь и просит заранее предупреждать о приходе. Она также не рассказывает про свою школьную жизнь и вроде как у Стеллы нет там друзей. Наверное, ей тяжело приходится, ведь большую часть времени она тратит за школьной партой и иногда в библиотеке. Она знает, что у неё есть я, Пейдж и, осмелюсь добавить в этот короткий список, Одиссей. Я тоже это знаю. И Пейдж знает.
Стелла не зря скрывала текст своего доклада, поскольку она писала о себе. Мне стало ясно это сразу же, потому что в тот вечер она заметно напряглась. Думаю, это нормально писать о том, что тебя беспокоит. Я сам так делал, но перестал, испугавшись излишнего любопытства, ведь нормальный парень не стал бы в девятом классе сдавать на конкурс сочинение о сексуальном насилии. Сразу бы родились подозрения, и вечерком бы меня ждали в гостиной родители в компании школьного психолога. Тем не менее говорить о своих травмах нужно, я это понял, пусть и поздно. Стелла вдохновила меня на смелость или быть может безрассудство, увидим позже.
После школы в солнечный четверг я забрёл в кафе. Сделав заказ, я уселся у крайнего столика и включил ноутбук. На сайте анонимных вопросов я зарегистрировался на новую созданную почту под псевдонимом Сова.

Сова пишет:

«Всем привет. У меня вопрос к тем, кто сталкивался с домогательствами. Один член моей семьи в детстве домогался меня. Мы запирались в укромных местах, чаще всего в ванной, и я...»

Палец завис в воздухе. Мне трудно собраться с мыслями, ведь вместе с этими набранными словами в моей памяти возрождаются ужасные картинки. Сердцебиение участилось, вдобавок я заказал себе американо без сахара и выпил почти залпом.

«...и я делал/а всё, о чём он просил. Теперь я подрос/ла и не могу жить нормально. Подскажите, что мне делать».

Пришлось набрать воздуха в рот и перебороть желание сломать ноутбук прежде, чем нажать на «опубликовать». Когда я всё-таки это сделал, то громко выругался на все заведение и будто бы уменьшился от чужих красноречивых взглядов. Теперь оставалось ждать ответов, однако, проверяя сайт три раза в день, я их не находил. Видимо, это был очередной крик в пустоту, но так даже лучше, потому что раз уж нет откликов, значит, случаи домогательств распространены не настолько катастрофично, либо я подобным жалким образом себя утешал.
Сайт я стал посещать реже: сперва по традиции три раза в день, затем два, затем один с промежутками в несколько дней, а потом и вовсе позабыл. Так прошло два месяца - на пороге лето, и я всё ещё Ной Коулман, жертва педофила.

***
— Ты опоздал. Снова, - глядя на запыхавшегося Одиссея, я бросил буклет с рекламой колледжа на столик и нахмурил брови.

— Прости, друг, я...

— У тебя какие-то неприятности? Уже пару недель ты где-то пропадаешь, с кем-то созваниваешься, но ни черта не рассказываешь своему, как я считал, лучшему другу!

Одиссей, растерявшись из-за моей пылкой тирады, жестом ладони велел мне замолчать. Он поправил брендовые солнечные очки на макушке и присвоил мой недопитый клубничный коктейль себе, хлюпая трубочкой.

— Эйнштейн, тебе будет скучно слушать...

— Не решай за меня. Значит, я прав? У тебя что-то случилось?

— Не у меня, у моего отца, - понизив тон голоса, облокотился локтями о стол Одиссей, — его мастерскую грозятся прикрыть.

Я в недоумении изогнул одну бровь.

— Легавые?

— Хуже. У нас на районе тусуется одна банда темнокожих. Хэнк, так зовут их шишку, под ним вся восточная часть. Он предлагал отцу бабло в обмен на площадь, хочет что-то своё построить. Отец, ясен пень, отказался, а тот напирал. Месяц продохнуть не давал, ублюдок. А теперь палки в колеса сует, пытается отца подставить, чтобы мастерскую прикрыли. За спиной этого Хэнка крутые парни, да и сам он в тесных отношениях с полицией.

— В смысле?

— Спит с дочерью начальника. Всё в этом мире через одно место, - закурил Одиссей, нервно барабаня пальцами по чистой пепельнице.

Вот тут то я и заметил на ребре его ладони какие-то чёрные пятна, похожие на грязь или мазут.

— А с рукой что? - указал кивком я.

Одиссей вопросительно проследил за моим недоуменным взором и, ойкнув, скорее по привычке, вытер её о свою футболку, хотя на столе лежали салфетки.

— Долго ждёте нас? - Пейдж и Стелла застигли своим появлением врасплох.

Я как обычно пришёл в назначенное место чуть ли не за час, а девчонки прилично опаздывали, впрочем, как и Одиссей. У них либо часы сломаны, либо живут они по другому часовому поясу.
Стелла неуклюже чмокнула меня в щеку и села рядом, бросив школьный рюкзак на соседнее место, тем самым вышло так, что кузине оставалось уместиться слева от Одиссея. Пейдж неловко сжала губы, убрав длинную косу за спину, отодвинула стул.

— Простите, ребята, у автобуса колесо спустило.

— Сейчас это актуально, - усмехнулся под нос шатен, но его шутку никто не понял.

— До экзаменов остался месяц и если ты не хочешь остаться на второй год, советую вместо журналов читать книги, - строго запричитала Стелла, обращаясь к закатывающему глаза другу, — не думай, раз уж мы согласились помочь тебе с оценками, что можешь отлынивать. Ещё неизвестно какие задания попадутся на экзаменах. Я не позволю Ною писать всё за тебя, будь уверен!

— Алло, это кружок сварливых баб? Вы одну потеряли, - вытянув пальцы, будто это телефон, паясничал Одиссей, который не мог терпеть одну определённую черту характера Стеллы - педантичность.

Началось все с предварительно выставленных оценок за учебный год, и если у нас с Пейдж, как и всегда, идеальная табель, то Одиссей своими успехами похвастаться не мог: его успеваемость напоминала судьбу урки в штормовом море из произведения Гюго - сколько бы преград и сюрпризов судьбы не преодолевай, все равно в конце читать тебе молитву. Дабы избежать конфуза и позорного исхода, а также скандала с отцом, Одиссей на время отказался от разгульного образа жизни, отказался от свиданий и вечеринок, отдав предпочтение забить голову не только пустыми кокетливыми словами, но и знаниями. Поэтому сегодня, в летний воскресный день, мы здесь. Наша миссия по важности уступает людям из НАСА, однако по значимости я бы не был столь категоричен, ведь остаться в колледже без Одиссея - мой личный последний день Помпея.

— Я же обещал стараться, значит, сдержу своё слово! Ной, скажи им, - откинулся на спинку стула оскорбленный парень.

В поддержку лучшего друга я много раз кивнул, встретившись со скептицизмом Стеллы лицом к лицу.

— В пятницу он получил хороший бал на географии.

Девчонки засмеялись.

— Поздравляю, Аполлон, только географию не сдают в выпускном классе, - фыркнула Стелла, — и этот предмет один из легчайших.

Одиссей прищурился и в который раз закатил глаза. Это недобрый знак. Мы с Пейдж сидели меж двух огней и не стремились влезать в спор, который и без того происходил при каждой нашей встрече.

— Подло насмехаться над чужим именем.

— Я не насмехаюсь. Это фигура речи.

— С каких пор язвительность стала фигурой речи? - скрестил руки на груди шатен и изогнул бровь.

Пейдж, устало схватившись за лоб, жестом попросила остановиться.

— Давайте сфокусируем энергию на заданиях, ладно? Ты молодец, Одиссей. На самом деле, знания в географии тебе могут помочь в другом предмете, в истории, например, - вытащив учебник, кузина раскрыла нужный параграф и придвинулась к парню поближе, отчего тот заметно выпрямился, — когда у меня были экзамены, я группировала предметы. То есть выделяла необходимые темы по истории, к примеру, Гражданская война, изучала её, выписывала выделенные географические объекты, будь это реки, озёра или целые штаты, затем я переходила к атласу и отмечала выученное. Таким образом, занимаясь историей, я готовилась и к другому предмету. Ты понимаешь, о чем я?

Вряд ли Одиссей слушал мою сестру. Он сидел рядом, иногда даже поддакивал ей, однако его глаза смотрели только на говорящие губы. Странно наблюдать за влюблённым человеком, который и сам не осознаёт, что влюблён. Одиссей выглядел словно послушный щеночек, это мило и одновременно забавно.

— Эта методика подходит не всем, - заметила Стелла, — некоторых она отвлекает. К тому же, большой поток разной информации может поджарить его мозг.

— Не лезь в мою голову, - полушутя цокнул тот, пнув её под столом.

Стелла нахально хихикнула.
Просидев три с половиной часа за подготовительными курсами, мы, безумно уставшие и голодные, вышли из закусочной, с разочарованием осознав, что погода портилась. Недаром вчерашний день был нестерпимо душным: воздух будто спекся. Небо затянула воронка синих угрожающих туч, в глубине облаков глухо громыхало, но порывистый ветер сулил скорое приближение шторма.

— Я не взяла с собой зонт, - рассматривая небо, дернула уголком рта Стелла.

— И я сегодня без машины.

— Давайте закругляться, пока не начался ливень, - сжала пальцами длинные рукава кофточки Пейдж.

Давно хотел спросить, не жарко ли ей летом ходить в таких вещах, увы мою попытку выпытать правду растоптали в пух и прах. Одиссей громко выругался и, ничего не объяснив, схватил Пейдж за руку, давая дёру.

— Бегите, быстро за мной! - не оборачиваясь, посоветовал он.

Мы со Стеллой, словно лунатики, взглянули друг на друга и в наших глазах читался немой, вполне справедливый вопрос «он спятил?». Лишь когда до нас донёсся рёв мотора и чей-то грубый голос, я встрепенулся, торопясь взять обомлевшую Стеллу за ладонь и догнать ребят.

— Попался, малолетний сукин сын! Эй, клювоносый, ты покойник!

Синий Форд мустанг, за рулём которого сидел афроамериканец в чёрном поло, высунул голову в окно, не стесняясь в выражениях, сигналил на весь квартал. Из-за этого я только больше нервничал, временами оглядывался за спину, убеждаясь, что неизвестные нам люди были на хвосте. Мустанг ревел не хуже своего водителя и его дружков, посвистывающих нам: они успели поравняться со мной и Стеллой, несмотря на то, как быстро работали наши ноги. Приходилось толкать прохожих и огибать преграды, к примеру, гидрокран, на который мочился питбуль.
Незнакомцы смеялись, наблюдая за нашим трусливым бегством, и Стелла, разозлившись, показала им средний палец, однако тех её попытка отыграться не впечатлила. Парень в поло дал газу, объехал передние легковушки, уже переключил внимание на свою главную цель.

— Я оторву тебе яица, щенок, и заставлю лизать покрышки своей крошки! - глухо слышался мужской голос, и машина, Одиссей с Пейдж скрылись за следующим углом.

Наступила тишина, словно минуту назад никто ни за кем не гонялся.

Запыхавшись, мы остановились, держась за колющий бок, жадно ловили ртом воздух, подобно брошенным на берег рыбам. Стелла не в состоянии говорить, однако вытянула кисть в сторону, намекая, что сейчас последует реплика.

— Какого черта это было?! Кто это, блин, такие?!

— Без понятия, впервые вижу.

— Судя по их не очень приятным словам, они точно не его друзья, - иронично заметила Стелла, поправляя лохматые волосы.

По пути домой я сообразил кем являлись те фанаты всех частей «Форсажа» - видимо, это люди того самого Хэнка, либо вовсе он сам. Они были вне себя от ярости и если вспомнить испачканные руки Одиссея, я могу догадаться, в чем причина.

— Ной, давай к столу. Я испекла мясной рулет, - прошла за мной в комнату мама.

Я стянул с себя мокрую из-за пота футболку, чувствуя как горят мышцы ног, взялся за дверную ручку.

— Я не голоден.

— Ты ужинал? С кем?

— Мам, давай позже, - взмолился я, раздражённый всем происходящим. Мне немедленно нужны объяснения Одиссея.

Я лёг на постель в одних трусах и набрал его номер. Гудки сейчас звучали иначе, чем обычно, они действовали мне на нервы, поэтому я решил отвлечься на свои мысли. Какие вопросы следует задать другу первым делом: в порядке ли он? Что случилось? Как добралась до дома Пейдж? Не пострадала ли она? Черт, я слишком встревожен, чтобы терпеть до ванной и закурил прямо здесь, на всякий пожарный заперев дверь, ведь Чарли любит заявляться в самое неподходящее время. Ещё и без стука.

— На связи, - наконец-то поднял трубку Одиссей.

Он говорил с отдышкой, значит, до сих пор не дома.

— Что за фигня?! Что это было?

— Это сынок Хэнка и его отморозки. Как вы со Стеллой, в штаны наложили?

Матерь божья, мне бы его беспечность. Почему даже в такой ситуации он отшучивается?

— Что им было от тебя нужно? - проигнорировал я его смех.

На другом конце линии послышался скрип калитки, затем басистый лай Герцога - алабая Одиссея. Он с ним сюсюкался пару мгновений, пока не вошёл в дом, потом сказал:

— Я продырявил колёса его второй машинки, вот он и взбесился.

— Что ты сделал?! - акцентируя внимание на первом слове, воскликнул в негодовании я и сел прямо. — Тебе десять лет? Зачем?

— Они натравили на мастерскую моего отца налоговую инспекцию!

— Черт, Одиссей, тебе не стоит вмешиваться в бизнес своего папы, он сам разберётся. Он через войну прошёл, думаешь, какие-то гангстеры ему не по зубам?

— Забей, я просто баловался. Главное, мы успели убежать, - шумно вздохнул в трубку парень.

Я не поддерживал его мнения и боялся, что Одиссей мог сделать ещё какую-нибудь несусветную тупость.

— Надеюсь, ты провёл мою сестру до дома? - строже звучал мой голос.

— Да, она в порядке. Ей даже было весело, она смеялась, - странные, непонятные нотки в интонации Одиссея не удивили меня. Он говорил о Пейдж с трепетом и теплом, поэтому я вновь вернулся к мысли, что между ними прошла искра.

— Да позови ты её на свидание, балбес! - отчего-то разозлившись, фыркнул я и сбросил вызов, не дождавшись чужой реакции.

Одиссей, к моему счастью, перезванивать не стал и я со спокойной душой снова лёг на кровать, копаясь в ноутбуке. Вкладка анонимных вопросов горела желтой точкой. Я перешёл на неё и пролистнул к своему сообщению. Живот неожиданно скрутили спазмы, я не верил глазам, что кто-то мне всё-таки ответил.

1306: «Привет, Сова. Как ты себя чувствуешь? Мне жаль, что с тобой это случилось. Я тебя хорошо понимаю, потому что сам/а до сих пор терплю домогательства. У меня нет для тебя совета, увы, разве что... Живи. Сейчас ты свободен/а, не позволяй демонам из прошлого тебя мучать».

Не теряя времени, я принялся печатать свой текст:

Сова: «Спасибо, 1306, но почему ты молчишь, что тебя домогаются? Звони в полицию!».

Я думал, что ответ заставит себя долго ждать, потому почти отложил ноутбук, как вдруг иконка сайта снова загоралась желтым.

1306: «Я очень хочу, но не могу».

Что это значит?

Сова: «Почему? Тебя похитили?».

Бред, если бы этого человека похитили, он бы не сидел в интернете.

1306: «Нет. Человек, который меня насилует, всегда рядом. Если я пожалуюсь в полицию, боюсь, что он может меня убить».

Я всерьёз испугался. Это точно кошмарный сон, наяву такое не бывает... Или всё-таки бывает. Мне внезапно стало страшно за 1306, хотя я даже в лицо не знаю этого человека.

Сова: «Чем я могу тебе помочь?».

1306: «Позволь мне выговориться».

1306: «Мне очень-очень страшно. Я не могу нормально спать по ночам, но днём я делаю вид, что ничего не происходит. Он не даёт мне покоя, ждёт, когда дома никого не будет и запирает нас в своей спальне. У меня синяки от его пальцев на бёдрах и кистях. Я пытался/ась покончить с собой, но не получилось даже повеситься - меня застукала мать. Я больше не в силах притворяться».

Чтобы не залить лицо слезами пришлось отложить на пару минут ноутбук и собраться с силами. Внутри кишки переворачивались наизнанку или иными словами, открывались старые раны. Будто слайдшоу в голове мелькали картинки минувших дней.

«Хорошие мальчики не плачут».
«Расскажешь об этом кому-то, тебе конец».
«Возьми в руку, да, вот так, быстрее».
«Хороший мальчик, очень послушный племяшка».

В глазах потемнело, я сам не понял как встал на ноги и поплёлся к окну, сквозь слабость и дрожь распахнул его и опустошил желудок. Из меня полилась желчь, потому что за целый день я ничего не успел поесть. Мерзкий привкус во рту щипал язык, но от него избавиться можно было только с помощью полоскания, а выходить из комнаты я не хотел.

Неужели эти воспоминания будут преследовать меня вечно? Чем я заслужил такое?

Сова: «Как долго это продолжается?».

Спустя минут двадцать приходит сообщение.

1306: «Достаточно долго, чтобы считать себя ничтожеством».

Я прикрыл веки. И закрыл ноутбук. На этот раз меня не тошнило, я просто собрался в клубок и заплакал. Это слишком, слишком для меня, для этого человека из сети, для всех, кого домогались. Если бы я только мог вершить правосудие... Но я не могу, я никто, я тень парня, которым должен был вырасти, не более. Его тень, пугающаяся солнца. Тень, которая притворяется человеком.

Я опять притянул к себе гаджет и открыл вкладку, но желтого огонька больше не было. Вы слышите звук? Я ломаюсь.