Место под звёздами

Мое тело, или точнее его участки, которых касалась Стелла, пульсировали, словно она оставила на мне ожоги. Я проверял - ничего нет, но как же сильно зудела кожа и как сильно я хотел, чтобы она вновь меня обняла.
Прежде я терпеть не мог касаний. Логично сказать, что дело в домогательствах: ладони Элвиса не щадили мою юную плоть, его даже возбуждало щипать меня за грудь и щеки. В те моменты, в пик наслаждения дяди, я отвлекался вопросами: насколько отвратительно это выглядело со стороны? Даже не его член у моего рта, не его хриплые томные стоны и моя крохотная дрожащая ладонь, послушно выполнявшая команды. Насколько мерзко само осознание происходившего?
Знаете, сейчас, в восемнадцать лет, я рад хотя бы тому, что он не пошёл дальше. Потому что, изнасилуй он меня, я бы точно не справился с тяжестью своей никчемности и покончил бы с собой.
Может, поэтому я девственник? Я плох во всем, что касается сексуальной жизни и девочек. Для меня две эти вещи казались чем-то... чужим. Далёким. Запрещённым. Либо же я сам решил, что мне не важно периодически встречаться с девушками. Но это было до тех пор, пока Стелла меня не обняла.
Есть в ней нечто незабываемое: она притягивала к себе магнитом. Нетипичность её мышления и поведения, манера общения в форме флирта и даже мимика лица. Кто же она такая и почему я думаю о ней уже несколько дней?
Я дал обещание позвонить, и вот, сидя с включённым телефоном в руке, я не мог заставить себя пригласить Стеллу на кофе. На чай. Или какао. Неважно, просто пригласить в гости.
— Что делаешь? - Одиссей с любопытством заглянул в мой мобильник изо спины, отчего я машинально спрятал экран и поерзал на месте.
Не знаю как долго он вот так стоял и почему я не слышал его шагов, однако у Одиссея отличная чуйка - он найдёт меня даже в пустыне Сахара.
— Так она тебе нравится? - улыбнувшись, мягко спросил тот.
— Не в этом дело, я просто обещал позвонить.
Вряд ли Одиссей поверил моей отговорке, но по крайней мере он не стал подытоживать и просто сел напротив. В нашей «курилке» мы бываем минимум три раза за учебный день. Пока сюда не додумались установить видеокамеры, это место - наш Эдем на земле.
— Что ей сказать? - поднял глаза на расслабленного парня я и устало вздохнул.
Всю ночь придумывал реплики и все они представлялись мне дурацкими.
— Как насчёт «хей, Стелла, как дела? Может, сходим погулять?».
— Я никогда не говорю «хей», - угрюмо заметил я.
— Ты слишком напряжен. Девчонки - это не бомбы замедленного действия, - по-моему, именно бомбы, — тебе нужно расслабиться и вспомнить, что Стелла такой же человек, как и ты. Вставай.
Одиссей протянул ладонь и с лёгкостью поднял меня.
— Тебе надо больше болтать с девочками.
— Что ты предлагаешь? Записаться на курсы для неудачников?
Он прыснул смешком и, по-профессорски сунув руки в карманы брюк, гордо задрал острый подбородок. Честное слово, Одиссей своим умным видом и пафосной позой похож на великих греческих философов из учебника обществознания. Не сомневаюсь, именно ими он себя и считал.
— Пойдём набирать опыта. Помнишь Максим? - заговорщически протянул Одиссей, заранее предвидя мою реакцию, крепко схватился за мои плечи.
Да он издевается!
— Только не она!
— Именно она. Беспроигрышный вариант. Ты хоть и грубо обошёлся с ней в тот вечер, но она всё равно на тебя слюнки пускает. Вот интересно мне, чего же она нашла в тебе такого необычного? - сканируя меня с головы до пят, цыкнул шатен.
Я слабо оттолкнул его и поправил рукава толстовки.
— Действительно, - согласиться было несложно.
Вокруг Максим кружатся, словно стервятники, парни стройнее, симпатичнее и богаче меня. Её часто зовут на свидания и шлют тайные открытки. Казалось бы, каждая старшеклассница об этом и мечтает - стать той самой героиней подросткового романа. В чем же дело? Максим предпочитает качкам замкнутых травмированных ботаников? Специфичные у неё вкусы.
— Слушай, Максим так и не отдала тебе свой шарфик, - перебросив руку через плечо, понизив голос, продолжал настаивать Одиссей, подобно библейскому змею искусителю. — Отличный предлог начать разговор.
— Я её отшил, а теперь должен просить отдать шарфик? Где логика?
— Ты идиот. Тебе просто нужно с ней пообщаться! Вкуриваешь? Потренироваться, чтобы перед Стеллой ты не чувствовал себя неловко.
— То есть, попользоваться Максим? - уловив ход мыслей друга, я неодобрительно нахмурился.
— Ну, не то, чтобы попользоваться...
— Это неправильно, я против, - категоричное «нет» с моей стороны вынудило Одиссея плотно сжать губы. Я знаю его сто лет, поэтому было очевидно, что на этом наш бой не закончен, и только шатен собирался вставить слово, как его сотовый зазвонил.
Он нехотя вытащил мобильник из кармана, посмотрел на номер и напрягся.
— Я сейчас.
Одиссей отошёл в сторону, ответил на звонок. Раньше он так себя не вёл, неужели между нами появились секреты? Впрочем, не мне возмущаться: если так подумать, то я многое утаиваю от своего лучшего и единственного друга.
Спустя время Одиссей сбросил трубку и, достав припрятанную за ухом сигарету, закурил.
— Всё в норме?
— Да, ерунда. Мне домой нужно, а ты возьми себя наконец в руки и заговори с кем-то из женского пола, кроме своей мамы, - шатен ободряюще хлопнул по плечу и скрылся за углом, выбросив быстро почти нетронутую сигарету в траву. Он сделал всего две короткие затяжки, значит, нервничал и торопился.
Мне определённо стоит вечером поговорить с Одиссеем.
***
— Максим, привет, - начало не обнадеживающее: я появился чересчур внезапно перед шкафчиком и ненароком напугал её.
Максим, уронив зеркальце, вытаращив глазёнки, посмотрела на меня с неожиданностью, то ли с недоверием. Но виновен в этом только я один.
— Привет. Что-то случилось? - Максим не дала поднять мне упавшую вещь, сама схватила и сложила руки на груди в ожидании.
Зря я всё-таки решился на безумный план Одиссея, надо было посмотреть ролики в интернете и набраться навыками общения через сеть.
— Прости за прошлый раз. Ну, ты знаешь, - с далека начал я.
Брюнетка опёрлась на левую ногу и приподняла брови, мол, «а вот это уже интересно».
— Проехали. Я правда вела себя, как помешанная.
— Не стоило мне грубить.
— Грубость отрезвляет, особенно, если она от человека, который тебе нравится. В смысле, нравился, - поправила себя Максим. Она не похожа на саму себя: дерзкая, уверенная и уже не пытается казаться кокеткой. — Если это всё, то я пойду. Урок через две минуты.
— Погоди, - я понятия не имею каким образом попросить этот шарф и зачем он мне вообще нужен, но назад дороги нет.
— Я слушаю.
Пусть стены меня раздавят, пусть потолок свалится прямо на голову или пусть кто-нибудь случайно толкнёт меня в окно.
— День Святого Валентина давно прошёл, но... Что насчёт шарфа, который ты мне вязала?
Черт, насколько это убого звучало по шкале от одного до десяти? Целых двести! Я готов вырыть себе могилу, клянусь вам. Тем более её этот взгляд, полный насмешки и недоумения. Дайте-ка угадаю, она думает «что за ересь он несёт?». И справедливо! Я просто смешон!
Мои уши покраснели, я чувствовал как они горели. Мне ужасно неловко. И всё это ради того, чтобы понравиться Стелле?
— Ты хочешь шарф? - с паузами уточнила Максим, хлопая ресницами.
Я хочу убиться о стену.
— Да, - неуверенно улыбнулся я.
Вдруг брюнетка вернулась к своему шкафчику, открыла замок и, нагнувшись, вытащила чёрный пакет.
— Забирай. С днём влюблённых, Ной, - бросив пакет мне в руки, поспешила в класс новая версия Максим.
Моё мужское чутьё подсказывало, что она все же меня не простила, а когда я достал из пакета шарф, то уже точно был в этом уверен. Шарф, который Максим должна была отдать мне в знак своей любви, был весь дырявым. Я раскрыл его полностью и заметил, что надрезы, судя по форме, делались ножницами. Нитки торчали отовсюду.
Так тебе и надо, Ной. Нечего играть с чужими чувствами.
***
Стелла жила в незнакомом мне районе. Здесь небольшие дома, чаще всего встречались одноэтажные, с неухоженными дворами, но дом, в котором живёт Стелла, не в обиду другим, единственный мне понравившийся. Он также мал, стены с наружной части обшарпаны и рядом с крыльцом стоят, вместо горшочков, два пластмассовых ведра с какими-то цветами.
Я робел позвонить в звонок и радовался, что двор без калитки и собаки, потому что привлекать внимание лишними шумами для меня страшнее каторги. Когда я позвонил Стелле она слегка удивилась, призналась, что не думала так скоро или вообще меня услышать. «Думала, ты тогда пообещал, чтобы отвязаться», - сказала она. Нет. Я сам тоже ждал встречи с ней, потому что эта девушка мне интересна. Не в том смысле, что я смотрел на неё как на очередной проект «нормальности», а на самом деле - Стелла чертовски располагает к себе. Не стану скрывать, прийти по высланному адресу, без малейшего представления что сказать и как себя вести, мне в новинку. Непривычно дружить с кем-то помимо Одиссея. С ним проще: он сам заводит разговор, сам придумывает нам занятия на выходные и только с ним я могу пошло пошутить и не чувствовать за это вину. Странно ведь пускать сальности, при этом быть жертвой этой сальности.
Вот я надавил большим пальцем на дверной звонок. Пару секунд тишины уже принялись терроризировать мою голову убеждениями, что я допустил ужасную ошибку, придя сюда. Но я же предупредил Стеллу, сказал, скоро увидимся... Может стоило добавить чуть больше конкретики?
Не успел я отойти в сторону, как дверь вдруг распахнулась и чуть было не сбила меня с ног. Покачнувшись, я вовремя увернулся и натянул самую приветливую улыбку из имеющихся.
— Ты кто?
Это была не Стелла, даже близко не она. Мужчина, скорее всего её отец, с пивным животом и отросшей шевелюрой без стеснения изучал меня брезгливым взглядом, будто это я стоял перед незнакомым человеком в заляпанной жирными пятнами ночной майке и спортивных синих штанах. Он оперся рукой о дверной косяк, и я заметил густую растительность под его подмышками.
— Здравствуйте, я пришёл...
— Черт!
Меня перебили. Стелла, кутаясь в халат с вышитыми желтыми тюльпанами, на ходу пряча короткие волосы за уши, спешила к проходу. Я рад её видеть, потому что от мужика напротив исходила странная энергетика, она отталкивала, и я подумал, каково тогда блондинке жить с ним в одном доме. Наверное, это тяжело.
— Господи, на что ты похож? Иди переоденься! - пройдя мимо отца, поморщилась девушка.
Пунцовые щёки выдавали её чувства: Стелла стыдно за этого человека, она зашипела на него, умоляя скрыться в коридоре, пыталась прикрыть дверь, но мужчина не торопился оставить нас наедине.
— Не стыдно тебе? Приводишь домой своих хахалей!
— Закрой рот уже! - взорвалась Стелла, крикнув на того. — Это тебе должно быть стыдно, с самого утра бухаешь! Свинья!
— Малолетних проституток не спрашивали, - из глубины дома донёсся грубый голос.
Девушка, скрипнув зубами, громко хлопнула дверью, отчего под ноги, будто снег, посыпалась штукатурка. Она нервно провела ладонями по лицу. Её пальцы дрожали. Я подавил порыв взять её за руку и постараться утешить, но, глядя в её блестящие из-за напрашивавшихся слёз глаза, я решил хотя бы словесно выказать поддержку.
— С тобой всё хорошо? - ладно, хреновая из меня группа поддержки.
— Я не ждала тебя сегодня, - усерднее закуталась в халат блондинка, избегая зрительного контакта. Сильно нервничала. — Прости за Бреда, он жертва криворукой акушерки, в детстве уронили, - то ли отшучивалась, то ли констатировала факт Стелла.
Почему она назвала его по имени?
— Так это не твой отец? - догадался я.
— Отчим. Отца я никогда не видела, обрюхатил мою мать и скрылся во мраке ночи... Прости, прости, - запустив ладонь в волосы, прокашлялась Стелла. Она как заведённая: шагала туда-сюда, в глаза всё ещё не смотрела и не знала куда себя деть. Может, она под кайфом? — Ты не должен был этого видеть. Мне стыдно, - наконец-то она подняла голову и я убедился, что её зрачки в порядке. — Видишь как бывает, отличница и умница, а в жизни творится чертовщина, - она обвела грустным взором свой непримечательный дом и шаркнула тапочком по отросшему газону. — Что теперь ты обо мне думаешь?
Я почему-то вспомнил наш с ней разговор в парке. Это почти тоже самое, что я выпытывал у неё. Стелла права, мы очень с ней похожи, однако я заметил ещё кое-что схожее со мной - она также полна противоречий.
Стелла, которую я впервые увидел на вечеринке, была уверенная, дерзкая и сильная. Она притягивала взгляды, о таких людях говорят с завистью. Стелла яркая личность, не вписывающаяся в рамки. Скорее, размывающая их. Она прямолинейная, целеустремлённая и смешливая. Вот какую я её... знал. Сейчас же передо мной её близнец: серая, пугливая и растерянная.
Я понял. Она делает то же, что и я - изображает нормальность. Она разделила свою жизнь на две части: одна Стелла независимая и самоуверенная, вторая разбитая. Судя по её интонации и неоднозначным высказываниям, она терпеть не может своего отчима и дом. Никто не смеет её судить, я видел Бреда своими глазами, поэтому Стелла права, что ненавидит его.
— Я думаю, что просто обязан угостить тебя пиццей.
Это не то, что блондинка ожидала услышать. Её уголок сухих губ дёрнулся, она тяжело вздохнула и попросила подождать две минуты. Переодевшись в толстовку с капюшоном и рваные джинсы, Стелла, под неприятные грубости отчима, вышла из дома и попросила забыть о том, что я здесь видел и слышал.
— Часто он в таком состоянии? - опустив на стол поднос с пиццей и напитками, я присел напротив понурой Стеллы.
Я открыл коробку, и пар от пиццы поднялся вверх. Вкусный запах подействовал идеально: я умирал с голоду, мой желудок жалобно заурчал.
— Я уже привыкла, - буркнула девушка, отпив газировки.
Значит, регулярно.
— И твоя мама не боится оставлять тебя с ним одну?
Я видел сексуальный подтекст везде, даже в тех местах, где его нет, потому что был уверен - раз уж меня домогался родной дядя, то и других людей могут домогаться домашние.
— Если бы он хотел меня изнасиловать, поверь, он бы сделал это давно, - резко ответила Стелла, уколов меня таким проникновенным взглядом, что я на мгновение оторопел. Она сразу поняла, о чем шла речь. — Бред заядлый алкоголик, но выпивка убила пока ещё не все клетки его мозга, он в тюрьму не хочет.
— Я просто беспокоюсь.
— Ты, наверное, удивлён, - царапая ногтем стаканчик газировки, ухмыльнулась невесело та, — глядя на меня и не скажешь, что я из неблагополучной семьи, правда же?
— Стелла, я не думаю о тебе плохо, - нахмурившись, я поддался вперёд, а Стелла отвернула голову к окну, взглянула на малинового оттенка закатное небо и грустно поджала губы.
— Знаешь, что обо мне говорят в школе? - это был вопрос, не требующий ответа. — «Она такая красивая, откуда же в ней столько комплексов?». С чего люди взяли, что если ты красивый, значит, у тебя нет причин ненавидеть себя? Правда в том, дело не во внешности и даже не в семье, если ты знаешь, что жалок, тебя не спасёт ни твоя красота, ни родительская любовь. Мама работает на износ и делает всё, чтобы я поступила в хороший колледж. Я учусь на отлично, у меня много наград и грантов. Но при всем этом я так себя ненавижу, Ной, что пытаюсь сбежать из этой реальности в другую.
Она подняла локти на поверхность стола и облокотила на них голову, волосы расползлись, словно жидкое золото, заполнили собой поднос. Я аккуратно оттянул коробку с едой, в которую попали кончики прядей, и задумался. Может, все люди в тайне себя ненавидят? Может, каждый только и делает, что притворяется кем-то другим? С трудом верится, но всё-таки было бы куда спокойней на сердце, что не я один такой. Впрочем, познакомившись со Стеллой, я обрёл друга по несчастью.
Не знаю, хотела ли она плакать или просто пыталась спрятаться, я дал ей время прийти в себя.
— Я снова делаю это, - пробубнила невнятно Стелла.
— Ты про что?
— Я взваливаю свои проблемы на посторонних людей. Прости.
— Если тебе это нужно, говори. Кричи. Плачь. Это лучше, чем страдать в одиночестве.
Стелла приподняла голову и прищурилась с сомнением. Её губы дрогнули в слабой, но искренней ухмылке.
— Можно тебя обнять?
Мне нравились две вещи - первое, объятия Стеллы; второе, - то, что она спрашивала прежде, чем сделать. Стелла пересела ко мне на диванчик и крепко обняла, носом зарывшись в одежду. Такое ощущение, будто она меня нюхала, но я мог ошибаться. Обниматься с этой девушкой тоже самое, что вернуться домой после чертовски сложного дня, который вытряс из тебя все силы, хорошенько поиздевался, проехался самосвалом и под конец стряхнул, словно половую тряпку. Стелла невысокая, худенькая, даже можно сказать костлявая, но её объятия, наверное, такие же мягкие, как подушка. Точно. Стелла - моя личная подушка безопасности.
— Ной. Ты супер, - чавкнула блондинка после минутного безмолвия.
Я слегка улыбнулся. От всей души. Она и не представляла как мне тепло от её слов. Стелла вытянула руку и взяла кусок пиццы, однако её рукав толстовки оказался слишком длинным, почти испачкался в начинке, поэтому я поспешил на помощь, только Стелла отдернула руку прежде, чем я дотянулся до неё.
— Ты чего? - она напрягалась, села ровно, как тростник.
Неловко сглотнув, я с запинкой ответил:
— Я хотел засучить тебе рукав.
— Мне так нормально, не надо, - отвернулась та в очередной раз к окну, в её глазах отражалось малиновое небо. Я как будто заглянул в ягодный щербет. — Людям это необходимо, да? Эти закаты, полнолуние, приливы. Наблюдая за подобными явлениями, ты начинаешь любить жизнь и забывать о том, что тебе бывает плохо. Я обожаю закаты, Ной. Они красивые просто так, им не нужно скрывать свою личность.
— Ты тоже красива просто так, - заметил я без какого умысла приврать, говорил то, что думал. — Ты красива, как сегодняшнее небо, - мы оба наблюдали как медленно закатывалось за облаками солнце и слушали радио за стойкой. — Мне неважно из какой ты семьи, сколько тараканов в твоей голове, своих немало. Мне это всё не важно. Главное, человек ты хороший.
— Откуда тебе знать? - дрогнул голос Стеллы.
По её виду я мог смело предположить, что мои слова сыграли на струнах её души.
— Знать о таком никто не может, это только гипотеза.
— Пейдж любит повторять, что у человека нет одной души. Типа, она многослойна и в людях скрывается то, о чем они и сами вообразить не могут, - побарабанив по столу, вздохнула Стелла, — я готова ей поверить.
Почему же я нервничал? Почему боялся поговорить со Стеллой даже по телефону, ведь сейчас мне настолько спокойно в её компании, что я ещё долго хотел бы сидеть в этой закусочной, болтать о разных незначительных или наоборот очень важных вещах. Именно с этой девушкой, глядя в её волшебные глаза. Рядом с ней мне не интересна своя боль - я думаю лишь о том, что тревожит её. Это и есть то, что люди называют любовью? Громкие слова, которыми я не привык пользоваться, но я не уверен исключительно ли это слова... Любовь в мире фальши большая роскошь. Я хотел бы не опошлять, не обесценивать и не превращать эти высокие чувства в нечто обыкновенное: только в искусстве можно видеть настоящую любовь. В реальности это эсэмэски, ревность, секс, порой самовнушение. В школе я не знаю ни одну пару, которая бы повстречалась хотя бы полгода - они легко друг друга отпускают. Я бы не захотел отпускать Стеллу. 
Я уже говорил какая она красивая? Мне нравится её точеный профиль и задумчивость, у неё милые морщинки на переносице. Её мимика полна артистизма. Её губы, яркие, словно нанесена помада, но это не так, горят, как зацветший мак. Возможно, я слишком идеализирую лучшую подругу своей кузины, но разве это делает не каждый влюблённый человек? Я однозначно что-то чувствую к Стелле и хорошо, что это не раздражение, скорее противоположное ему ощущение.
Если я влюбился, пожалуйста, пусть это будет взаимно, потому что Стелла - первая девушка, о которой я думаю, к которой я хочу прикоснуться сам и без чувства тошноты. Которую я бы мог поцеловать глубоко и нежно. Которой бы я доверил свою самую страшную тайну. Впрочем, эта девушка тоже в какой-то степени моя тайна.
***
Заперев за собой входную дверь, я в недоумении нахмурился, услышав голоса из кухни, которые я сразу же узнал. Всё-таки лучше бы я остался допоздна в той закусочной, но теперь уже не убежишь, тем более Чарли выглянул узнать, кто пришёл. Он держал в руках игрушечного робота динозавра и явно был доволен подарком, потому что не бросался как обычно дразнилками.
— Ной вернулся! - обратился, скорее всего, к родителям брат и подбежал ко мне, вытянув робота прямо к моему лицу, чтобы я хорошенько его разглядел. — Смотри какого тиранозавра мне подарил Элвис! Он умеет рычать! Аррррр, - нажав на кнопку, повторил за игрушкой Чарли.
Я, конечно, рад, только не тому, что подарок сделан от дяди. Сломал бы этого динозавра к чертям собачьим, желательно об голову Элвиса.
— Здорово, - кротко улыбнулся я и, набрав побольше воздуха, прошёл в шумную кухню.
Все сразу обратили на меня свои взгляды, не переставая смеяться. Элвис и Миранда поздоровались со мной раньше, чем я сказал «привет». Они сидели напротив моих родителей, пили, как будто подражали англичанам, чай из блюдца (вот уморы), а рядом с ними спряталась кузина. Заметив меня, она обрадовалась и поднялась со своего места.
— Ты сегодня поздно, - сверившись с часами на стене, повернулся ко мне папа, — как твой день, сынок?
— Как и всегда: гора домашки, экзамены и желание постричься в монахи.
Мама не фанатка моего сарказма, поэтому она единственная, кто не хихикнул. Я поймал странный взгляд Пейдж и понял, что ей известно, где и с кем я проводил время.
— Учёба, безусловно, важна, - жестикулируя, заговорил деловито Элвис, и я закатил глаза, но никто этого не видел: я заглядывал в шкафчики в поисках закусок. — Вы с Пейдж лучшие ученики, претенденты на стипендию, но подростки вы только один раз в жизни, не забывайте веселиться.
— К сожалению, время беспощадно: глазом моргнуть не успеешь, как у тебя двое детей, непогашенный кредит и несбыточная мечта побывать на концерте Роллинг Стоун, - подхватила дядю мама, на кухне снова все засмеялись.
— Что ж, - обернулся я к столу, поджав в кривой улыбке губы. Я чуть ли не встретился глазами с Элвисом, панически дёрнулся и уставился на молчаливую кузину, — Пейдж, пойдём веселиться в моей комнате.
— Сериалы и чипсы нельзя назвать весельем, - хихикнула Миранда, бросив в рот конфету.
— У всех разные представления на этот счёт, - ни с того ни сего будто бы огрызнулась Пейдж, одарив мать красноречивым взглядом, который был ясен только ей одной, поскольку по удивлённому лицу Миранды видно, что она тоже не поняла в чём дело.
Мы прошли мимо играющего на диване Чарли и скрылись в моей «мастерской». Брюнетка легла спиной на постель и принялась хлопать себя по карманам. Пейдж вытащила пачку сигарет со спрятанной внутри зажигалкой, вставила соломку между зубами и чиркнула большим пальцем по колесику зажигалки.
— Обычно я здесь не курю, только в туалете, - предостерёг я прежде, чем она поднесла огонёк к сигарете.
Пейдж перевела на меня взгляд, пару секунд подумала и вытащила соломинку изо рта.
— Значит, покурю дома. Раньше я не понимала людей, которые не могли отказаться от сигарет. Считала их слабаками без силы воли, а сейчас сама выкуриваю почти две пачки в день.
— Это много, - «для тебя» не стал договаривать я, сев на стул.
— До рака лёгких точно брошу, - отшутилась Пейдж, заправив за ухо прядь тёмных волос. Она попросила включить музыку для атмосферы и села по-турецки, рассматривая голые стены, — куда делись плакаты?
— Захотелось сменить обстановку.
— Как прошло твоё свидание со Стеллой? Мне нравится, что вы стали тесно общаться.
— Это было не свидание, - возразил я лениво, ведь это правда сложно назвать свиданием, — мы ели пиццу и просто болтали.
— Но она тебе нравится, верно? Я не видела тебя прежде с девушками. Думала, может, ты гей.
Я иронично хмыкнул, решив перевести стрелки.
— Что насчёт Одиссея?
— А он тут причём? - ахнула Пейдж.
— Мне показалось, между вами что-то есть.
Брюнетка принялась играться со своей кофточкой с горлышком, изображая незаинтересованность в нашем разговоре. Я люблю наблюдать за реакцией людей, так вот у Пейдж она очевидная.
— Он славный.
— Но?
— Без каких-либо «но», - перевела дыхание Пейдж, схватив с тумбочки книжку, лишь бы занять себя чем-то, листала страницы, — Одиссей хоть и ведёт себя экспрессивно в некоторых местах, зато он чуткий. У него есть девушка?
Неужели кузине вправду симпатичен Одиссей? Я по-настоящему загорелся идеей свести их, ведь они идеальная пара: огонь и вода - тихоня Пейдж и неугомонный Одиссей! Что может быть лучше?! И оба близкие мне люди. Я кое-как обуздал порыв набрать номер друга и заорать «ты ей нравишься!».
— Не думаю, что тех, с кем он проводит время, можно назвать его девушками, - убавил громкость музыки я, усмехнувшись.
— Понятно. Его гормоны ещё не успокоились, - вновь потянулась за сигаретами Пейдж, однако в комнату постучались, и она судорожно выпрямилась, чуть не выдав свой секрет.
Дверь без скрипа немного открылась, к нам заглянул Элвис, который, ловко оглядев обстановку, остановил взгляд на напряжённой дочери.
Мое настроение мигом улетучилось. Что ему ещё надо?
— Что делаете?
Какой странный и по интонации неоднозначный вопрос, полный скептицизма. Я не сдержался, поднял хмурое лицо и чуть не поперхнулся от его улыбки. Самая мерзкая, самая грязная улыбка из всех. Именно этой улыбкой он заканчивал наши визиты в туалет. Кончив, вытерев руки, улыбался мне, как бы говоря, я доволен. По спине пробежал холодок.
— Слушаем музыку, - ответила робко Пейдж.
— Хорошо, можно тебя на минутку, дорогая?
Кузина, ничего не ответив, спустилась с кровати и вышла в гостиную, заперев за собой дверь. Не пойму, что Элвис хочет от Пейдж? Почему именно сейчас? И почему он с недоверием смотрел на нас?
Я решил не зацикливаться, переключал музыку, листал новости в интернете и уже успел заскучать. У Элвиса минутка растянулась аж на целые пять. Ладно, всё. Я проверю, что происходит. И плевать, что это не мое дело.
Покинув комнату, я увидел, что в гостиной никого нет, прошёл на кухню, но и там Элвиса с сестрой не было. Может быть, туалет?... Черт, если они в туалете, мне ничего не остаётся, как прийти к мысли, что этот ублюдок творит со своей дочерью то же, что и со мной. Испугавшись не на шутку собственных предположений, я побежал в ванную и дернул за ручку, однако, распахнув дверь, в туалете я никого не застал. Облегчение. Я честно рад, что их здесь нет, очевидно, вернулась моя паранойя. Но лучше она, чем осознание, что Пейдж пала жертвой педофила-отца.
Вдруг я услышал голос кузины. Машинально повернув на шум голову, я застал дядю и сестру во дворе. Они стояли друг напротив друга, близко, о чём-то бурно разговаривали, судя по недовольной гримасе Пейдж. Дерьмо, да она почти плачет!
Я незаметно подкрался к нужному окну и сел на одно колено, вслушиваясь в голоса за стенкой. Было не совсем понятно. Они точно ругались, к тому же речь шла о том, чтобы Пейдж не запиралась со мной в комнате. Я возмутился. О чём вообще думает этот психопат? Неужели он считает, что мы... Фу, даже думать об этом противно! Это по его части домогаться людей или точнее детей, или точнее меня.
Кулаки автоматически сжались до дрожи, я скрипнул в нетерпении зубами и резко выпрямился. Он заслуживает кулака. Он заслуживает всего ужасного за мое травмированное детство, за слёзы дочери, за равнодушие и лицемерие!
Тем временем Пейдж, совсем расклеившись, прикрыла глаза руками и, рыдая, убежала, видимо, сюда, в дом. Я, выругавшись и поскользнувшись на месте, помчался к себе, бросился на кровать, состроив вид, словно отдыхал. Но Пейдж не вернулась в комнату. Я услышал дверной хлопок - она захотела побыть одна в ванной. Да, ванная лучшее место, чтобы выплакаться, ведь твой соратник, шум воды, скроет твои слёзы. Как же щемит сердце за сестру. Ей приходится терпеть этого мерзавца и называть его отцом. Чудовище! Неужели карма не работает? Вселенная явно на стороне злодеев, потому что хорошие люди побеждают только в фильмах, в реальности же хороших людей давят, как слизняков.
Когда Элвис Коулман сдохнет, я первым подкину горсть земли на его могилу.