Глава 71
– Почему тебя так волнует, что подумают о тебе другие? – Марк непонимающе смотрит на меня. – Ты этого повара, скорее всего, никогда больше не увидишь, и он забудет о тебе через пару минут.
– Не то чтобы меня это правда волнует... просто одно дело, когда мысли другого человека обо мне совпадают с правдой, а другое дело, когда вот так.
– Научись не волноваться о чужом мнении. Вот увидишь, жизнь станет гораздо легче.
Марк увозит тележку с едой.
– Ладно, давай уже кушать.
Научиться не волноваться о чужом мнении? Легко сказать – тяжело сделать.
Всю жизнь я находилась под давлением. Всегда подстраивалась под других и делала то, что мне говорили. Знаю, что завишу от мнения окружающих: учителей, мамы, бабушки, друзей, и даже отца, но мне всегда хотелось, чтобы меня считали лучшей, ведь даже с самого детства мама и бабушка мне только это и твердили. Они всегда говорили, что я лучше и умнее всех, повышая собственную самооценку. Постоянно говорили, что я всегда делаю всё хорошо и что я добьюсь всех своих целей, и в связи с этим меня выработалось чувство, как будто я всегда должна делать всё по максимуму. Будто я просто обязана быть лучшей.
– Ты так и будешь там сидеть? – За стеной выглядывает голова Марка, и я возвращаюсь в реальность.
– Иду я, иду.
Я сажусь на кровать рядом с ним, и Марк делает торжественный вид, кладя два пальца на крышку серебряного подноса.
– Мне всё равно тут нечего есть.— жалостливо говорю я.
Марк довольно ухмыляется, поднимает крышку, и мои глаза вылетают из орбит. Я не в силах сфокусировать взгляд от разнообразия еды на подносе.
– А... где же язык и лапки... ты же...
– Повар ещё недалеко ушёл, могу догнать его, если ты прям настаиваешь! – Марк привстаёт с кровати, но я быстро хватаюсь за его плечи и усаживаю обратно.
– Нет, нет! Всё хорошо, спасибо!
Я широко улыбаюсь и накалываю тушеные овощи на вилку, отправляя прямиком в рот.
Я правда испугалась, что Марк способен заказать такие извращённые блюда, вернее, просто извращённые вещи. Не могу воспринять животных и животные продукты как еду в принципе, поэтому очень расстроилась, когда он сказал, что заказал лягушачьи лапки, стейк и язык быка. Этим животным не место на тарелке. Животным, в принципе, не место на тарелке.
Я с большим удовольствием стала уплетать за обе щеки еду, которую Марк заказал, совершенно позабыв о произошедшем. Вернее, нет, я бы не могла такое забыть, но прекратить думать об этом мне удалось.
– Наелась? – спрашивает Марк в ту же секунду, когда я с улыбкой на лице разваливаюсь звёздочкой на кровати.
– Было очень вку-усно. Спасибо. – мурлычу я, поглаживая ладонью живот сквозь одеяло.
Пролежав некоторое время на кровати, я ощутила знакомую усталость. Это странно, ведь я совсем недавно проснулась.
Здесь так спокойно и уютно.
Я вдруг ощущаю ладонь на своём лбу: грубая кожа, доставляющая приятные ощущения, нежно поглаживает мои волосы. Не поднимаю веки, боясь, что Марк прекратит гладить меня по голове, как только я открою глаза.
Почему моё сердце так бьётся, стоит ему только прикоснуться или оказаться рядом со мной? Я так старалась отвергнуть даже дольку мысли о нём, и старалась отторгнуть свои желания и чувства, что сейчас я чувствую такое изнеможение от сражений с самой собой.
Я просто хочу на мгновение остановить время и насладиться тем, чего так долго не принимала.
Я вдруг прекращаю ощущать его тепло и резко открываю глаза, встречаясь взглядом с зеленоглазым блондином.
Мой взгляд плавно переходит на его волосы. Ему определённо не помешала бы стрижка, иначе совсем оброс.
– Извини, я... подумал, что ты уснула.
– Можешь... продолжить, если хочешь. – я стараюсь не разрывать зрительного контакта с парнем, который заставляет моё сердце трепетать.
Марк неуверенно снова кладёт ладонь на мою голову, и я закрываю глаза. Он накручивает мои пряди волос на пальцы, и я бесшумно вздыхаю. Мне очень нравится, когда трогают мои волосы. В особенности, когда это делает Марк: я чувствую себя счастливее и спокойнее.
Блаженство.
– Спасибо тебе. – улыбаюсь я, повернув голову и взглянув на Марка, лежащего рядом.
Его голова опирается о ладонь, держась на локте, а второй рукой он продолжает гладить меня.
– Спасибо, что оказался рядом, когда это было необходимо.
– Теперь я даже не знаю, как оставить тебя и не волноваться о том, что с тобой может что-то произойти.
Взгляд, которым он пронзает меня, очень добрый, но в то же время грустный. Именно так смотрят на вещи и людей, которыми хочется обладать, но нет возможности.
Думаю, я начинаю осознавать, как сильно мне не хватало его взгляда и присутствия.
– Тогда не оставляй.— шепчу я, переворачиваясь на бок.
Я облокачиваюсь о ладонь и опираюсь о кровать локтем, оказываюсь в таком же положении, как и Марк
– Чем ты занимался в последнее время?
На лице Марка появляется знакомая улыбка.
– Я был в Москве, общался с... – он затрудняется ответить.– ... Максимом, Наташей и Тимой.
Он проводит рукой по волосам и тяжело вздыхает.
Возможно, не стоило спрашивать его об этом.
– Твоих родителей зовут Наталья и Максим? – спрашиваю я, внимательно наблюдая за его выражением лица.
Он малозаметно кивает и переводит взгляд на мои пальцы, которыми я вырисовываю узоры на кровати.
– Чем вы занимались? – продолжаю я, внимательно изучая, как он реагирует на вопросы.
Не хочу давить на него, но мне не хочется, чтобы он держал всё в себе. Зная его характер, понимаю, что он до последнего будет копить в себе все переживания, а если его не подбодрить, то он и не расскажет ничего.
Марк постепенно рассказывает о том, что провёл в доме родителей почти целую неделю, но так и не смог остаться там на ночь. Сначала было неловко. Все напрягались, особенно за совместными трапезами на кухне. Он старался общаться с ними, но так и не осмелился назвать родителей иначе, кроме как по имени. В то же время он с искорками в глазах и теплотой в голосе рассказывал о своём брате. У Марка острая необходимость в общении с ним. Внутри меня всё начинает сжиматься, когда он упоминает о том, что боится, что брат может пройти через то же самое, через что когда-то прошёл он сам.
Марк не верит, вернее, не хочет верить в то, что отец понял все свои ошибки, и не попробует отыграться за непослушание старшего сына на младшем.
Марк дал опровержение слухам о его наркотическом прошлом.
Моё сердце остановилось, а затем разорвалось, когда Марк затронул тему употребления наркотиков, но никакой связи с концертом в роковой день не было. Марк был подавлен после того случая, и его бывший менеджер решил надавить на больное, оболгав его перед СМИ. В то время, когда Марк разговаривал с психологом и восстанавливал своё душевное здоровье и слух, Вадим сказал, что он якобы находился в клинике, где проходил лечение от наркотической зависимости.
Я внимательно слушала его, боясь отвести взгляд и упустить малейшую деталь.
Затем он спросил, как у меня обстоят дела, и я ощутила грусть. Мне не хочется говорить ему, что у меня творилось в голове во время нашего расставания. Я боюсь показаться слабой в его глазах, поэтому про некоторые учебные моменты тоже не осмеливаюсь упомянуть.
Я боюсь сказать, что потерялась, что разрываюсь из-за собственных противоречий, и всё это имеет прямую связь с происходящим в плане восприятия всего сосательного в моей жизни.
– У меня всё нормально, и в плане учёбы всё успеваю. Я недавно подала заявку на стажировку к трём местным дизайнерам, но профессор сказала, что студентам второго курса запрещена такая деятельность. Работать тоже запрещено, а мне... – я чуть ли не проговариваюсь о своих финансовых проблемах.– а мне очень... хотелось чем-то занять себя, так как... так как у нас сейчас свободный режим обучения.
Мысленно облегчённо вздыхаю, понимая, что выкрутилась.
– Мы сдаём работы в определённые сроки. В случае необходимости приходим в университет на пятиминутную встречу с преподавателями, а остальное время работаем сами. А! – я вдруг вспоминаю, что не договорила о стажировке.– Так вот, о стажировке: два дизайнера связались с моим профессором, так как заинтересовались мной на роль стажёра, представляешь? Если бы не запрет на стажировки, то я могла бы сейчас работать с великими дизайнерами, круто правда? Я с нетерпением жду стажировку на третьем курсе, так как у меня будет возможность целый год провести в любой точке мира и проходить стажировку у любого дизайнера.
Я не хочу упоминать о том, что на третьем курсе есть возможность взять свободный год и не проходить стажировку, потому что я даже не рассматриваю такой вариант.
Пытаюсь насладиться свободным графиком обучения до нового года, так как через два месяца начнётся практика в пределах университета.
Я с удовольствием рассказываю о чём-то позитивном в своей жизни, так как мне нужно было хотя бы немного отвлечься.
– Так что... у меня всё отлично! – завершаю я.
Он нежным прикосновением руки убирает прядь моих волос за ухо, и его пальцы соскальзывают к моей щеке, легко поглаживая и спускаясь к подбородку.
Я не в силах совладать с собой. С моих губ срывается вздох наслаждения.
– У тебя плохо получается врать. Если тебе правда было так хорошо, тогда почему ты так реагируешь на меня? – шепчет он, проникновенно смотря мне в глаза.
Внутри меня всё застывает.
Я закусываю губу и жмурюсь.
Возможно, мне стоит взять пару уроков по вранью... меня слишком легко раскусить.
Он притягивает меня к себе за подбородок, и его губы касаются моих висков. Его рука тянет меня к себе, и я ложусь на его грудь.
Ногой отталкиваю тележку на колёсиках с остатками еды, и Марк заваливает меня, нависая сверху. Он опирается руками о кровать по обе стороны от моих плеч, затем наклоняется, и его губы накрывают мои.
Я закрываю глаза и чувствую наплыв страсти: я хочу целовать его сладкие губы вечность.
Он пробегается пальцами вдоль моей шеи, и его прикосновения заставляют меня задрожать, как осиный лист.
Я отрываюсь от его губ, запрокидывая голову и вжимаясь ею в кровать.
Его горячие губы соприкасаются с мочкой моего уха, и я теряю контроль над своим телом.
Во рту всё пересыхает.
Марк застаёт меня врасплох и впивается своими губами в мои, но уже требовательнее и жёстче.
Я уже и забыла, каково это – вот так его целовать. Каково это испытывать необходимость в нём и сильное желание прижаться к нему.
Робость в моих движениях испаряется, и я зверею.
Я впиваюсь с двойной силой в его губы, а его язык неистово ласкает мой. Я зарываюсь пальцами в его волосы и потягиваю. На дне подсознания вдруг всплывают воспоминания о том, что это доставляет ему удовольствие.
Он откидывает в сторону одеяло, которым я была прикрыта, и обнимает меня горячими руками, заводя руку в область талии и приподнимая меня с кровати.
Я обвиваю руки вокруг его шеи, и он бесстыдно начинает тереться о мою промежность.
Мои колени согнуты, а ноги слегка приподняты.
Пальцами я приподнимаю его футболку. Он поддаётся, и я стягиваю её с него, откидывая в сторону.
Его губы спускаются к моей шее: такие знакомые обжигающие и мокрые поцелуи.
Как же я скучала по ним.
Я скучала по Марку.
Я запрокидываю голову и ощущаю его пальцы сквозь трусы, нежно ласкающие и надавливающие на моё уязвимое место.
Из моих губ вырывается громкий стон, а по всему телу пробегает табун импульсов.
Внизу живота возобновляется ощущение твёрдости, и я ощущаю пульсирование в промежности. Предвкушение и азарт наполняют меня.
Он сильнее надавливает, проникая внутрь, но трусы не позволяют ему сделать это полноценно.
Я вся дрожу.
Он ловко расстёгивает ремень штанов и стягивает их. Тянусь за поцелуем и нежно покусываю его губу.
С его губ вырывается стон, и он повторяет моё имя. Как же красиво звучит моё имя из его уст, особенно в такой момент. Кажется, я начинаю любить своё имя, и это только из-за его произношения.
Я обвиваю ноги вокруг его бёдер, и его член соприкасается со мной.
Чувствую сильную влагу в трусах. Горячо. Приятно.
– Марк... – вырывается у меня, и Марк ухмыляется.
– Чёрт, задолбали! – рычит он, срывая с меня трусы.
Я чувствую лёгкий ветерок и машинально сжимаю ноги, но в следующую секунду мои глаза расширяются, и я издаю громкий стон.
Марк проникает в меня.
О Господи!
– О да, как же хорошо! – он тяжело дышит, наклоняется, и я ощущаю его горячее дыхание на шее.
Я поворачиваю голову к нему, облизываю губы, и соприкасаюсь ими с его губами.
Он проникает в меня глубже, и мы одновременно стонем. Из моей груди, как отара овец, вырываются стоны, которые никто не в силах остановить и усмирить.
Я прижимаюсь ртом к его обнажённому и накачанному плечу, начинаю лизать и посасывать его кожу.
Постоянно жмурюсь и снова напрягаюсь, когда ощущаю резкие и динамичные толчки.
– Я скучал по тебе! – сквозь стоны шепчет он, и я расплываюсь в улыбке.
– Я сильнее...
Моё дыхание очень прерывистое.
Я ощущаю, что он приближается к концу так же, как и я.
Внизу всё каменеет, и я закусываю губу.
Всё моё тело немыслимо напряжено.
Я впиваюсь ногтями в его спину, и Марк ускоряется. Чувствую, как совсем скоро достигну кульминации.
– Да, детка, кончи для меня! – Марк шепчет мне прямо в ухо.
Я накрываю ладонью одну грудь, а второй сильнее обхватываю накачанную спину парня.
– Ма-а-рк, я уже...
Ещё чуть-чуть.
– Эрин... я люблю тебя!