Мой Мир (18+)

Сквозь веки проникает яркий свет, и я сильно жмурюсь. Отворачиваюсь от источника света и медленно приоткрываю один глаз.

Перед собой расплывчато вижу белую подушку и рядом с ней свою руку. Я медленно поднимаю руку и шевелю пальцами, затем сжимаю пальцы в кулак и невольным образом расслабляюсь.

Ладонь со звуком падает на кровать, где лежала прежде. Контроль над телом восстановлен.

Я утыкаюсь лицом в подушку, а затем опираюсь подбородком о неё.

Другой рукой начинаю протирать глаза и пальцами провожу вдоль волос. Волосы влажные, должно быть, я вспотела.

Медленно и постепенно пытаюсь поднять свою грудную клетку с кровати, опираясь руками о кровать, но резко расслабляюсь и падаю на неё. Быстро переворачиваюсь на спину, хватаюсь за края одеяла и резко поднимаю его.

Боже.

Я прижимаю одеяло вплотную к груди и с большими глазами утыкаюсь в стену.

Так, какого чёрта я голая? Ладно, почти голая: на мне есть трусы.

Придерживая одеяло на груди, я сжимаю ткань под мышками и резко поднимаюсь с кровати.

Невольно окидываю помещение оценивающим взглядом. Справа от меня находится большое окно со светлыми занавесками, а рядом расположено узкое зеркало в полный рост. По середине комнаты стена, которая тянется почти до самого потолка. В неё встроен плазменный телевизор. Это похоже на номер в отеле, причём на очень дорогой.

Какого чёрта я здесь?

Я обматываюсь целиком в одеяло и острожно заглядываю за стену.

В следущий миг я замираю при виде Марка в полулежащем положении на красном бархатном диване. У Марка взъерошенные волосы, в ушах наушники, а голова расположена на боковине дивана.

Справа от дивана стоит кресло: боковины дивана и кресла украшены деревянными извилинами. Над диваном огромное зеркало с золотой рамой.

Я замечаю кусочек своей лохматой головы в отражении.

Сердце внезапно ускоряет ритм, и я смотрю на Марка.

Что он здесь делает, вернее, что я здесь делаю? Чёрт, что произошло?

Я пытаюсь напрячься и вспомнить, как попала сюда, но на мои попытки разыскать что-то в своей памяти — голова лишь отвечает режущим покалыванием в области висков.

Ловко развернувшись на пятках, я подхожу к кровати королевского размера и пытаюсь восстановить дыхание.

Главное не паниковать!

Я снова сканирую взглядом комнату и подхожу к чёрному столику, на котором стоит ваза с искусственными лилиями и стационарным телефоном. Затем обхожу кровать с другой стороны и снова осторожно подхожу к стене посередине комнаты.

Мне нужно найти мою одежду.

Прижавшись к стене, убеждаюсь в том, что Марк крепко спит и я его не разбудила своими скачками по номеру в поисках своих вещей.

Выжидаю несколько секунд и проскакиваю на цыпочках мимо спящего парня, оказываясь возле двери. Как можно тише поворачиваю ручку, и та с нежным звуковым сигналом открывается. Я забегаю в ванную комнату и закрываю за собой дверь, но что-то мешает ей закрыться. Обернувшись, я втягиваю в помещение одеяло, которое волочилось по полу и застряло в дверном проёме.

Как только дверь закрывается, я облегчённо выдыхаю, но тут же вздрагиваю и ахаю, когда та снова распахивается и перед глазами вырастает Марк.

– Проснулась... – вздыхает он.— Ты в порядке? – обеспокоено спрашивает он, окидывая меня с ног до головы.

Я с трудом сглатываю ком и закусываю губу.

Я слишком шокирована, чтобы сказать что-то.

Он приподнимает брови в ожидании моего ответа, но я лишь неуверенно и заторможенно киваю головой.

Могу поспорить, мои глаза сейчас в два, а то и в четыре раза больше обычного: чувствую сильное напряжение в области глаз, как будто кожа в той области разрывается.

– Ты уверена? – он тянется рукой ко мне, но я делаю шаг назад.

В его глазах читается сильное недопонимание, а у меня это непонимание не только в глазах, но и в душе, чёрт возьми!

– Давай присядем?

Марк кивает головой в сторону дивана, а я опускаю взгляд на дверной проём, который разделяет нас. Его ладонь находится на дверной ручке, а вторая опирается о проём.

Я наблюдаю за тем, как его ладонь напрягается: на костяшках ободрана кожа и виднеются следы засохшей крови. Челюсть парня, соответственно, тоже напряглась.

Сердце колотится, и я чувствую лёгкую дрожь, пробежавшую по телу.

– Эрин...

– Ч-что произошло? – дрожащим голосом спрашиваю я, мысленно хваля себя за то, что наконец смогла хоть что-то произнести. – Где я и почему ты здесь?

– Что ты помнишь?

Я напрягаю лоб.

В смысле?

– Что? – спрашиваю я.

– Что последнее ты помнишь? – Марк отходит от двери, виды то, как зажато я себя веду.

– Я... я не понимаю...

Я медленно выхожу из ванной комнаты и повинуюсь жесту руки, которым Марк предлагает присесть.

Присев на диван, Марк кидает книгу на стеклянный столик с чёрными ножками, который находится в метре от дивана. Та со звонким шлепком соприкасается с твёрдой поверхностью стола.

– Я была... в клубе с однокурсницами.

– Та-ак...

– Помню, как мы танцевали, как сидели за столиком и к нам подсели три парня. Подруги ушли танцевать, а я осталась за столом... с Айзеком! Парня звали Айзек. – громче обычного говорю я.— А ещё... ещё...

Я начинаю копаться в памяти, но там пусто.

Чёрная дыра.

Я не помню, что произошло потом.

– Я больше ничего не помню...— испуганно говорю я.

Что произошло и почему я не могу вспомнить? Что произошло после встречи с тем парнем?

– Я так и думал.

– Как...

Чёрт, мне сложно сформулировать мысли.

Слишком много неразберихи.

Я совсем запуталась.

– Что... ты-ы, блин! – психую я. – Я вообще ничего не понимаю. Как я оказалась здесь? Что ты здесь делаешь и почему я, чёрт возьми, не могу вспомнить, что произошло ночью? У меня... как будто... пробел, что ли... пробел в памяти какой-то...

Я хватаюсь руками за голову, но тут же подхватываю край одеяла, который упал.

– Я не так много выпила, чтобы что-то не помнить, понимаешь? – нервно говорю я, и Марк вздыхает.

– Ты лучше скажи мне, что... как ты себя чувствуешь? Голова болит? Похмелье есть? – спрашивает он.

– Нет! Голова покалывает в висках, а похмелья я не чувствую, я просто... ничего не понимаю.

Я в растерянности.

– Просто следить за своим напитком нужно! – фыркает Марк, и я, вскинув бровь, смотрю на него. – Тебе твой Айзек подсыпал что-то, неужели непонятно?

Моё сердце пропускает удар.

– Подсыпал? Ты имеешь в виду наркотики? Ты сам-то понимаешь, что такое говоришь?

Лицо Марка не меняется, и он смотрит на меня со своим всезнающим взглядом.

– Какие наркотики?

Мне становится смешно, но смешно не потому, что весело, а потому, что это не укладывается у меня в голове.

– Судя по отсутствию похмелья и головной боли, это «GHB». – Я понятия не имею, о чём говорит Марк. – Он известен как «клубный» наркотик. Он не вызывает эйфорию или прибавление энергии, наоборот, человек становится овощем.

У меня в хаос в голове.

– Но я всегда держала свой напиток в поле зрения.– протестую я.— Может, я просто утомилась? Я не ела перед клубом, и, возможно, это из-за двух стаканов меня... так развязало.

Я пытаюсь найти оправдание случившемуся. Правдоподобное оправдание.

– Ты... идиотка! – фыркает он, накрывая  глаза пальцами.

– Что? – завопила я.

Какое право он имеет оскорблять меня?

– Тебя хоть чему-то в жизни учили? Ты какого хрена вообще в клуб попёрлась? Если уж и пошла в клуб, то будь добра тщательно следить за своим напитком и он отходить от подруг.

– Не ори на меня! Я могу идти, куда хочу!

Какое право он имеет на меня кричать и обвинять непонятно в чём?

– Куда хочешь? Да если бы не я, то хрен знает, что могло бы с тобой случиться!

Он вскакивает с дивана, подходит к мини-холодильнику и вытягивает оттуда баночку газировки.

– Что же? Откуда ты вообще взялся? Почему ты в Лондоне? – кричу в ответ.

Марк делает несколько глотком колы и с силой кладёт баночку на стол.

Капли напитка попадают на стол, и начинается противное шкворчание.

– Твою ж налево! Неважно! – рычит он. – Мы сейчас не обо мне говорим!

– Это важно! Что ты делаешь в Лондоне?

– Я приехал по делам, ясно? – так же агрессивно отвечает он.

– В какой момент мы встретились?

– Возле клуба.– бросает он.

– Когда?

Я не помню, чтобы выходила на улицу. Я не помню, как вышла из клуба вообще.

– Я разговаривал со знакомым возле входа, и вышел какой-то парень с девушкой, еле стоящей на ногах. Он тащил её, а она что-то мычала и спотыкалась о свои же ноги. Он зацепил какого-то парня, и тогда... я увидел твоё лицо. Я... с трудом смог тебя узнать. У тебя были закрыты глаза, и ты вообще не соображала, что происходило... Я начал спрашивать у этого придурка, кто он такой, и попытался выхватить тебя... Он запротестовал, и я врезал этому ублюдку пару раз, а потом привёз тебя сюда. – Его голос вздрогнул в нескольких местах, и я ужаснулась.

Я правда ничего не помню, как мне могли что-то подсыпать? Разве что во второй коктейль, который я пила ещё в присутствии подруг. Это единственный вариант, ведь после первого всё было хорошо. В голове не укладывается.

Я не помню, пила ли вместе с Айзеком или нет.

– Держи!

Я поднимаю голову, и Марк протягивает мне бутылку воды. Несколько секунд поразмышляв, я аккуратно вытягиваю руку из-под одеяла и принимаю её.

– Спасибо.– мычу я, переводя взгляд на ковёр под ногами.

– Ты голодная?

– Немного. признаюсь я, не сводя глаз с пола.

– Я закажу еды в номер, что ты будешь?

Я пожимаю плечами.

Прокручиваю произошедшее ночью снова и снова, тщательно пытаясь восстановить память, но всё безуспешно.

Сердце сжимается лишь от мысли, что меня могли изнасиловать и оставить где-то на окраине Лондона, в худшем случае убить.

А я с самого начала не хотела общаться с ним.

Чёрт, надо было пойти с подругами на танцпол, а не оставаться наедине с Айзеком.

Боже, я такая дура! Как я могла позволить себе оказаться в такой ситуации? Я понимаю, что как бы не виновата, но я виновата в том, что была недостаточно осторожна и даже не предполагала подобного развития событий. Никогда не могла бы и подумать, что такое может случиться со мной.

– Эрин, ты меня слышишь? Мясо с кровью будешь?

– Ага.– бормочу я.

А что с Кайлой и Моной? Что, если с ними что-то тоже случилось из-за друзей того парня?

Чёрт, они, должно быть, меня обыскались! Они же с ума сходят от неизвестности.

– Лягушачьи лапки и язык быка тоже будешь?

– Ага, класс...

Мне необходимо с ними связаться...

Стоп, что он только что сказал?

– Стой, повтори, что ты сказал? — Я совсем выпала из реальности, и не слышала, что Марк говорил.

– Говорю, что лягушачьи лапки и язык быка с бесплатным гарниром прилагаются, и сейчас всё принесут. Ждём! – улыбается он, садясь на кресло справа от меня.

– Что? – меня выворачивает лишь от названий. — Фу, нет!

– Я уже заказал. – Он поднимает руки, мол, он уже ничего с этим не может поделать.

– Я не буду это есть! Ты же знаешь, что я не ем животных и продукты животного происхождения! – протестую .

– Да? Я совсем забыл.— Марк делает вид, что удивлён.

Дешёвый спектакль.

– Ну, я серьёзно!

Кривлюсь лишь при представлении о том, как лягушкам отрезают лапки, а бычку язык. Ужасно!

Я настолько расчувствовалась, что невольным образом на глазах появляются слёзы. Я тут же вытираю их одеялом, и мои глаза распахиваются при виде оставшихся следов от туши для ресниц на белоснежном пододеяльнике.

– Ой! — Виновато вою я, переводя взгляд на Марка.

– Тебе, кстати, не помешало бы умыться, а то... – он пальцем прокручивает вокруг своего лица, а затем тыкает указательным пальцем в меня.

Я подскакиваю и разворачиваюсь, становясь на диван, так как сразу над ним расположено зеркало.

– О боже мой!

Моя ладонь накрывает щёку.

— Ты раньше не мог сказать? – возмущаюсь я при виде размазанной туши и образовавшихся кругов под глазами.

– Ты похожа на панду.

Я бросаю разъярённый взгляд на него и плюхаюсь обратно на диван.

– Кстати, где мои вещи? – вспоминаю я вдруг. – И почему я голая?

Марк прекращает игриво улыбаться.

– Я не мог пустить тебя на свою кровать в грязной одежде.— Марк отводит взгляд.

Мне кажется, или он немного смутился?

Кажется, из нас двоих это я должна чувствовать себя неловко, ведь меня раздели, пока я находилась под влиянием наркотиков, а не его. Не знаю почему, но я больше не чувствую смущение, ведь он меня и раньше видел обнажённой.

– А где платье?

– Говорю же, оно было грязным и я сдал его в химчистку.

– Что ты сделал? В чём я тогда поеду в общежитие? — Я не горю желанием надевать грязную одежду, но это лучше, чем ничего. У меня ведь нет одежды, а в одеяле я далеко не уеду.

– Не заводись! Голую я тебя точно никуда не пущу.

Я уже настроилась на то, чтобы съязвить что-то в ответ, но про всё позабыла, когда в номер раздаётся стук и Марк подрывается с места.

В номер заходит повар с тележкой еды. Седоволосый мужчина широко улыбается и уважительно приветствует Марка.

Он вдруг замечает меня, и я резко накрываю голову одеялом.

Боже! Как стыдно!

Он наверняка подумал, что я одна из девушек лёгкого поведения. Чувствую, как мои щёки начинают пылать от стыда.

– Твой стейк с кровью прибыл, вылезай! – смеётся Марк.

– Он ушёл? – выглянув одним глазом из-под одеяла, я оглядываюсь вокруг.

– Зачем запряталась?

– Он, должно быть, принял меня за девушку лёгкого поведения. – бормочу я.

– То есть за шлюху? – усмехается Марк.

– Угу...

– Даже если и так, тебе-то какая разница?

– Никакой, но... я чувствую себя неловко. Могу поспорить, что он много раз видел девушек в подобном виде, и в похожих обстоятельствах, но всё же... у меня совсем другой случай.