Глава 52
Под конец второго фильма, моя голова уже располагалась на ногах Марка.
Его правая рука лежит на спинке дивана, а запястье свисает вниз. Пальцами он делает беззвучные щелчки и периодически стучит по спинке дивана. Пальцы второй руки крутят мои пряди волос, а затем расчёсывает их, создавая невероятно приятные ощущения.
Незаметно для Марка я поднимаю взгляд на него, и улыбаюсь, наблюдая за его серьёзным выражением лица.
Его губы шевелятся, но я не слышу его.
– Даже не удивительно, что в наше время отношение к слабым людям и тем, кто отличается от толпы, всё такое же поганое.
Марк внезапно опускает голову, и его вопросительный взгляд возвращает меня в реальность.
Я стараюсь сделать вид, что слушала его всё это время, а не пялилась на него с закадровой романтичной музыкой и воображаемыми сердцами, летающими вокруг его личика.
– Мне понравилось, что была раскрыта одна важная вещь... – начинаю я, и Марк становится заинтересованным.
Я поднимаюсь и сажусь рядом.
– Люди обычно боятся злых людей, хотя, на самом деле, нужно бояться равнодушных, потому что с их молчаливым согласием то самое зло творится на земле. А зло злых людей и так очевидно.
Мы продолжаем высказывать своё мнение по поводу фильма «Трамвай-желание», и я получаю огромную дозу радости, поддерживая с ним обычную беседу.
Я заканчиваю нашу дискуссию своим восхищением главной героиней Бланш Дюбуа, так как наивысшая точка раскрытия её внутреннего мира совпала с кульминацией фильма. Это потрясающая задумка кинорежиссёра.
Я прижимаюсь к Марку, обвиваю обеими руки его шею и опираюсь щекой о его плечо. Одной рукой он обнимает меня за талию, кладёт свою голову на мою и второй рукой водит компьютерной мышкой по дивану, ища следующий фильм.
Вдруг начинает звонить телефон, и я поднимаю голову, обращаясь к нему:
– Тебе звонят.
– Это разве не твой?
– Не-а. – я верчу головой, и киваю подбородком на черный экран телефона, отложенного в сторону.
Он оглядывается вокруг и не спеша встаёт с дивана.
Марк уходит в спальню, и звук прекращается.
Пока Марк разговаривает по телефону, я проверяю свой на наличие сообщений и звонков.
Я отвечаю на несколько сообщений подругам в групповом чате, и откладываю телефон, предполагая, что Марк уже освободился.
Переступаю порог спальни и обращаю внимание на Марка, повергнутого спиной ко мне.
Он сидит напротив окна, которое тянется с пола до потолка. Белые полупрозрачные занавески плавно развеваются на ветру, и я бросаю мимолётный взгляд через окно. Близится вечер, и солнце уже садится.
Стоит уже собираться и ехать домой.
Я подхожу к кровати и замечаю, что Марк сидит, опираясь локтями на колени, и держит телефон в руках перед собой.
На экране высвечивается входящий звонок от отца, и Марк, как загипнотизированный, смотрит в мобильный.
Я нежно обвиваю руками его со спины, кладу подбородок на его плечо, и он прижимается ухом к моему лицу.
– Не хочешь отвечать?
Марк мычит в ответ.
– Вдруг что-то важное. Сколько он уже звонит?
– Это пятый звонок подряд. За последние пять лет он даже реже звонил.
Марк заглядывает мне в глаза, и я с улыбкой на лице киваю в сторону телефона.
Он вздыхает, медленно проводит пальцем по экрану и подносит его к уху.
– Привет.– неуверенно произносит он, и я ощущаю, как его тело внезапно напрягается, а сердце начинает бешено стучать.
Я не знаю всех подробностей в отношениях между Марком и его отцом. Мне известно лишь то, что отец отрёкся от него из-за неоправданных надежд. Марк нашёл себя в музыке, а не в футболе, как этого желал отец. Созванивались они лишь раз в год, чтобы поздравить друг друга с Новым годом. На день рождения поздравлений Марк не получал последние два года и сам никак не выходил на связь с мамой или папой.
Спустя, примерно, минуту разговор завершается, и Марк грубо кидает телефон на кровать.
– Всё хорошо? Что он сказал? – Я убираю руки, чтобы посмотреть Марку в глаза, но он прижимает мою ладонь к себе, останавливая.
Я вырываю руку из его хватки. Встаю на корточки между его ног, опираясь руками о его колени и наблюдаю за его выражением лица.
Марк проводит рукой по волосам и тяжело вздыхает.
– Он зовёт меня в Москву.
– Он хочет с тобой встретиться? – Уголки моих губ взлетают ввысь.
Марк откидывает голову назад.
– Да, черт возьми, но не потому что вдруг соскучился по мне!
Он опускает взгляд на меня, и его зрачки расширяются от недовольства.
– А потому что у бабушки юбилей...– Марк делает паузу, и, кажется, я замечаю, как у него наворачиваются слёзы на глазах.— Она больна и хочет увидеть меня.
У меня пропадает дар речи.
Марк своим взглядом, как будто ищет поддержки во мне.
Я могу лишь предположить, какую боль он испытывает, и какую обиду и злость чувствует по отношению к отцу.
Не знаю, какие отношению у Марка были с бабушкой, но, кажется, тут не нужно быть ясновидящем, чтобы понять, что его отец знает, как надавить на своего сына.
– Ты сказал, что отец пару минут назад звонил больше чем за последние несколько лет. Не думаешь, что это и его желание?
– Нет, конечно нет! Он живёт своей лучшей жизнью: с идеальной запуганной женой и идеальным сыном. Работает на идеальной работе, улыбается идеальной улыбкой на всю страну и тренирует своих идеальных футболистов! – кричит Марк. – Я ему не нужен, а мне он так тем более не сдался!
Он злится не на меня. Это лишь его эмоции.
Несправедливость по отношению к нему, ведь отец вычеркнул сына, который отличился от него, из своей жизни.
Я знаю, что у нас ситуации с отцами отличаются, но схожесть в чём-то есть. У меня, и у него в жизни был период, когда отца не было. В моём случае его не было восемнадцать лет, в случае Марка его не было пять.
– Послушай... – начинаю я, привлекая внимание Марка. – ... я не общалась со своим отцом на протяжении восемнадцати лет. Когда встретилась с ним впервые, я спросила, почему он не общался со мной? Я ведь думала, что со мной что-то не так. Я смотрела на своих друзей, у которых были мама и папа, и не понимала, почему их отцы любят и находятся рядом, а у меня его не было. Папа сказал, что не знал о том, что у него есть дочь. Он не был уверен в том, что моя мама родила от него. Мама обвиняет его во лжи, а я не знаю, может, он правда верил в то, что мама меня нагуляла, или был настолько напуган, что здравый смысл притупился в его разуме. Не знаю. Знаю лишь то, что он бросил беременную женщину в квартире без каких-либо удобств для проживания. Я не знаю и никогда не узнаю, как было на самом деле. Когда мне было пятнадцать, мама подала в суд на него, чтобы получить алименты, и в результате мы сдали тест на ДНК. Отцовство подтвердилось. При встрече я задала ему ещё один вопрос, почему он не начал со мной общаться, когда узнал, что я всё-таки его дочь? Тогда мне было шестнадцать, и если бы мы с ним начали сближаться ещё тогда, то наши отношения были бы намного лучше, чем сейчас. Он сказал, что не хотел вмешиваться в мою жизнь. Он боялся, ведь я уже была взрослая, и он не знал, как отреагирую на всю ситуацию.
– Ты не рассказывала мне этого... – с грустью в голосе говорит Марк.
– Я много чего тебе ещё не рассказывала. Так вот, к чему я это всё говорю? Марк, мой отец боялся вмешаться в мою жизнь. Он допустил ошибку в прошлом, но был безумно счастлив, когда я вышла с ним на связь. Он сказал, что пожалел о том, что не позвонил раньше.
Я опускаю взгляд, и Марк гладит меня по спине.
– Твой отец тебе позвонил. Возможно, он побоялся будущего, когда ты отдалишься от него совсем. Вас сближал футбол. Вы оба дышали в унисон, когда жили этим, но, когда тебя заинтересовало что-то другое, он побоялся, что потеряет тебя. Подумал, что оттолкнув тебя, ты захочешь вернуться, но этого не случилось. Сейчас он использует бабушку как предлог, чтобы встретиться с тобой. Я не могу исключать, что правда твоей бабушке нездоровится и она желает тебя видеть, но я думаю, что отец жаждет воссоединиться с тобой не меньше, чем этого желает твоя бабушка.
– Ты это говоришь, потому что хочешь, чтобы мне стало легче, или уговариваешь меня поехать?
– Я хочу лишь дать тебе понять, что люди часто совершают поступки, позже жалеют, и, когда появляется возможность обсудить всё и даже решить, то не стоит разу же отталкивать того человека. И я знаю, что ты тоже хочешь с ним поговорить.
– Да пошёл он! – агрессивно заворчал Марк.
– У тебя есть полное право злиться, обижаться, но не отрицай. Не отрицай, что тебе его не хватает, что не хочешь с ним встретиться и поговорить. Вам есть что сказать друг другу, и ты это знаешь.
– Ты простила его? – неуверенно спрашивает Марк, делая паузу. – Его предательство и остальное...
Я отвожу взгляд и поджимаю губы.
– Прости...
– Нет. – Я трясу головой, чтобы Марк понял, что он не сказал ничего плохого и ему не за что извиняться. – Я не знаю, кажется... я никогда не держала обиду на него.
Я снова перевожу взгляд на Марка, и замечаю непонимание в его лице.
Мне кажется, я правда никогда не держала обиду на отца за то, что он предал меня и маму. Я знаю, что должна злиться на него, но ничего подобного не испытываю. Он совершил ужасный поступок, и у меня есть полное право ненавидеть и злиться на него за это, и я знаю, что не могла бы совершить такой же поступок. Никогда не смогла бы предать кого-то, поэтому с этой точки зрения — я никогда его не пойму и никогда даже не попытаюсь понять.
– Его поступок останется на его совести. Я не хочу жить с обидой и злобой в сердце. В таком случае буду мучиться только я, ведь это будут мои чувства. Отцу я дала шанс узнать меня, ведь у него никогда, кроме работы и путешествий, ничего не было. Он никогда не любил-то особо, а мне он при каждой встрече и при каждом звонке выражает свои чувства. Он сам знает, что сделал, и это всегда будет с ним, но жить прошлым я не хочу. В жизни столько всего интересного, что держаться за прошлые обиды – пустая трата энергии, нервов и времени.
– Держаться за прошлые обиды... – Марк повторяет мои слова намного тише.—... знаешь... он действительно не заслуживает такую дочь, как ты.
Он тянется руками ко мне и сажает к себе на колено. На корточках сидеть было удобно, но, признаюсь, сидеть на коленях у Марка удобнее и гораздо приятнее.
Он окутывает свои руки вокруг моей талии, удерживая меня. Я обнимаю его за шею и тереблю свой кулон на шее.
– Уверен, что твой отец пожалел об упущенном времени с тобой.
Марк задумчиво кусает свои губы, и проницательный взгляд зелёных глаз устремлён на меня.
– А у вас нет такой пропасти...
– Думаешь, стоит поехать?
– Определённо да.
Я прикасаюсь пальцем к месту, где у него находится сердце, и искренне улыбаюсь.
— Слушай своё сердце, оно никогда не укажет тебе не верный путь.