Панацея

Рейчел и Абрахам сели за длинным столом возле камина, друг напротив друга. Было тихо.

— Всю свою сознательную жизнь я был одержим идеей идеального мира. Но все вокруг твердили мне, что это невозможно. Я же стремился доказать обратное. Я жил в такое время, когда на моих глазах происходили серьезные изменения в мире. Я видел войны, видел распады государств. Но в итоге, человечество так и не достигало баланса. Оставались богатые и бедные. Первым доставалось все, вторым — ничего. Я сам лично был простым мальчишкой, у которого были тысячи амбиций и желаний, но ни гроша в кармане. Поэтому мне было куда сложнее пробиться в люди, чем детишкам богатеньких. И тогда я понял, что не готов мириться с несправедливостью. Однажды мне улыбнулась удача и я смог отправиться во Францию. В одном из районов Парижа я и встретил мою Камиль. Она сразила меня с первого взгляда. Камиль продавала цветы. Мы познакомились, и я стал каждый день приходить к ее ларьку и покупать на последние деньги букеты из белых маков. Мы поженились через месяц знакомства. Она поддерживала меня даже в самых безумных затеях. Была рядом, даже когда я неделями не появлялся дома, проводя все свое время в лабораториях. Но она не успела увидеть самую грандиозную мою затею. Для нас настало тяжелое время. Она тяжело заболела. Денег на лечение не было, поэтому все врачи наплевали на нас. Камиль умерла и жизнь для меня закончилась.

Рейчел внимательно, затаив дыхание, слушала рассказ дедушки, который все больше и больше напоминал исповедь. Теперь он открыл душу и был как на ладони. Это был настоящий Эйб. Не создатель "Цереры", не обезумевший ученый, а просто дедушка, которого Рейчел знала и любила все свое детство.

— Мир потерял краски. В нашем доме больше не играла музыка, не слышен был смех. Только тишина и тиканье часов. Я не хотел жить и единственное, что спасало меня — это моя лаборатория. Я проводил там се свое время. Моей отдушиной была твоя мама, моя Виктория. Но и она отвернулась от меня. Считала, что у меня маразм или безумие, водила в дом врачей. Поэтому я решил уехать от всех. Нашел маяк в Мичигане, поселился в нем, вдали от всех. Но я так и не отказался от своей миссии. Нашел богатых спонсоров, которые поддержали мою идею. Началось постепенно строительство штаба. Я знаю, что был рожден для того, чтобы изменить этот мир, сделать его лучше.

— Убив его? — встряла Рейчел.

— Лучше всегда начать заново, чем пытаться исправить те ошибки, которые невозможно изменить.

— Ты даже не пытался. Почему ты не захотел направить свои таланты на другое? Создал бы лекарства от неизлечимых болезней, помогал бы бедным. Вместо этого ты отнял у детей их родителей и заставил повзрослеть за один день. Теперь никакие силы в мире не вернут им детство, потому что их жизнь сломана благодаря тебе!

— Я дал им больше, чем кто-либо другой. В моем мире не было бы ни преступности, ни несправедливости. Никто бы не смотрел на твое происхождение.

— Преступники были, есть и будут.

— Верно, но они есть, пока у них есть преступное мышление. Поэтому я разработал чип, который подчинил бы весь мир и избавил его об катастроф. Внедрение рационального мышления спасло бы нашу планету от гибели. Я задавался вопросом, как заставить людей поверить в то, что я говорю? И ко мне пришло осознание: нужно стать героем, какими в свое время были пророки. Бросить человечество за борт, а после скинуть им спасательный круг. Я собрал вокруг себя людей, разделяющих мою точку зрения. Мы годами разрабатывали вирус, способный убивать, но который мы могли бы контролировать. И создали вакцину от него. Инстинкт самосохранения сильная вещь, поэтому люди не задумываясь ринулись за панацеей от этого кошмара. Только в руках наших ученых она была, отчего нам никто не смог бы помешать. Каждому, кто пришел на вакцинацию мы дали выбор: внедрить себе чип добровольно или отказаться. Никто не удивился, когда девяносто процентов отказались. Их насильно усыпили и поместили в капсулы, сохраняющие их жизнедеятельность. Они нужны, чтобы брать образцы их ДНК, органы. Благодаря этому медики смогли бы сделать огромный прорыв вперед, ведь теперь их не сдерживают рамки морали и этики. Никто бы не запретил проводить опыты, исследования.

— Как ты скрыл от правительства свою деятельность? Быть такого не может, что никто не заметил строительство огромного штаба.

— А кто сказал, что они были против? — усмехнулся он.

— Они знали и были с тобой заодно... Почему ты был так уверен в том, что у тебя все выйдет?

— Потому, что мне нечего терять. Я потерял самое дорогое, что у меня было. Я стар и болен.

— Болен? — нахмурилась Рейчел.

— Мне осталось недолго, Рейчел. Именно по этой причине я готовился передать все правление в твои руки.

— Мне, а не своей дочери? — последнее слово девушка чуть ли не выплюнула.

— Ты и это уже знаешь, — ухмыльнулся он. — Розали приемная. Она была подростком, когда я взял ее под свое крыло. И я никогда не видел в ней свою дочь. Аллен была верной напарницей, моей правой рукой. Но не дочерью.

— Из-за тебя теперь гибнут люди. Как ты мог это допустить? — В глазах Рейчел больше не осталось слез. Они были красными и сухими, голос охрип от крика. — Леона больше нет. А он был моим другом. И умер он, спасая меня. Я никогда этого не прощу.

— Ни одна революция не обходится без жертв. Иногда стоит пожертвовать пешкой, дабы сохранить короля.

— Леон не был пешкой! Он был молодым парнем! Который не хотел умирать! — сорвалась на крик Рейчел. — Меня чуть не убили. Дерека. Сильвию, Майкла! Джонатан сейчас истекает кровью!.

Дедушка молчал. Он смотрел на внучку тяжелым, затуманенным взглядом, сквозь призму прошлого и воспоминаний.

— Сдайся добровольно, — поднялась Рейчел. — Ты же знаешь, что и так уже проиграл эту войну. Освободи взрослых и ребят из Запретной комнаты. Тебе больше некуда бежать. Иначе...

— Иначе что? — вскинул брови Эйб. — Что бы ты сейчас ни сказала, я не отступлю. Я боролся за мир, а мне вновь отрезали крылья.

— Ты выбрал неверный путь.

— Да? — нервно усмехнулся мужчина.

Он подорвался с места со скоростью пули и крепкой хваткой вцепился в запястье Рейчел. Не успела она осознать всю суть происходящего, как он потащил ее прочь из комнаты. Она волочилась за ним точно провинившийся ребенок, которого родитель забирает с детской площадки. Несмотря на ее попытки высвободить руку, ей этого сделать не удалось. Дедушка Эйб вел ее за собой наверх. Открыв люк на крышу, по небольшой лестнице, он протолкнул девушку вперед, навстречу холодному воздуху.

Небо откинуло свою темную вуаль, пропуская вперед прокрадывающиеся лучи солнца. Близился рассвет. Ветер трепетал волосы. Рейчел оглянулась по сторонам. Штаб превратился в руины. Меньше всех пострадал лишь корпус содержания подростков. Здания распались на части. Повсюду валялись обломки камней, разгорались пожары. Вокруг стоял дым, вперемешку с сажей.

— Посмотри! Посмотри на то, что я строил годами, всю свою жизнь! И все это разрушили в один день. Люди настолько жалкие существа, что никак не хотят меняться к лучшему.

Лицо дедушки покраснело. Он кричал, меряя крышу быстрыми шагами. Гладко уложенные, седые волосы растрепались. Над их головами пролетело два вертолета. Вдалеке вновь послышались взрывы бомб и ракет.

— Думаете, что смогли победить? — взорвался диким хохотом Эйб. — Я начну все с начала. Стану жестким там, где давал слабину. Я надеялся, думал, что ты такая как я... Но я ошибся. Ты, как и твоя мать, как и твои дружки, не созданы для великих целей. Вас больше не будет на моем пути.

— Ошибаешься. Сегодня все закончится. — Рейчел вынула спрятанный под одеждой пистолет Аллен. — Узнаешь его? Им Розали застрелила Леона.

— Что ты хочешь сделать, Рейчел? — неистово смеялся мужчина. — Убить меня?! Своего любимого дедушку?!

Рука девушки дрожала. Однако дуло пистолета было направлено прямиком на Эйба.

— Ты мне больше никто. Тобой двигала другая цель — тщеславие, жажда власти и богатства. Ты не мог смириться, что был беден всю свою жизнь и за это решил отомстить всему миру. Отомстить невинным детям. Ты обезумевший, властный и жадный старик, который ничего не добился в этой жизни, но считает себя императором. Очень скоро военные силы Европы освободят тут всех и каждый получит то, что заслужил.

— Одумайся, Рейчел. Если встанешь на мою сторону, у тебя будет все: слава, деньги, последователи. Помнишь, как ты мечтала писать книги? Ты станешь великой писательницей, и никакие друзья тебе будут не нужны. Я читал твой дневник, который ты оставила в маяке. Тебя ждет блестящее будущее.

— С чипом в мозгах, который сделает из меня безвольную рабыню твоего эго? — выпалила она. — Мне не нужно ничего из этого, если мне не с кем будет разделить мое счастье. Не нужна мне слава, если рядом не будет того, кто поддержит. И ты мне не нужен, чтобы творить.

— Это конец? — спокойным голосом, с едва слышимыми нотками боли, спросил Эйб.

— Это конец, — кивнула Рейчел.

Из открытого люка послышались торопливые, тяжелые шаги и унисон мужских голосов. Стало ясно, что солдаты проникли в штаб. Точнее в то, что от него осталось. Эйб расправил плечи. Неожиданно, взгляд его переменился. Из дикого он превратился в ясный, гордый взор.

— У меня не получилось прожить эту жизнь так, как я этого хотел. Но я не жалею ни о чем. Я вознесся на самую вершину, но не смог на ней удержаться.

— Все было в твоих руках. Ты лишь не хотел видеть другой возможности.

— Знаешь, чего бы я сейчас хотел? — окинул взглядом руины он. — В последний раз зажечь маяк, чтобы где-то там моя Камиль смогла меня найти.

— Она бы не поверила своим глазам, глядя на тебя сейчас, — мотнула головой Рейчел.

— Что ж, — поджал губы Эйб. — Придется спросить у нее лично. Моя, пусть короткая, но зато яркая, эпоха закончилась. Прощай, ma fille.

Рейчел нажала на курок. Раздался выстрел. Сердце Абрахама пронзила последняя пуля. Мужчина упал. Он не издал ни звука. Лежа на земле, взгляд его был устремлен на небо, окрасившееся в нежно-голубые цвета и обрамленное перьевыми облаками. Девушка заметила, как одними губами он произнес: "Камиль." После его веки опустились, он сделал последний выдох и уснул навеки.

На крышу ворвались солдаты. Они замерли при виде поверженного пешкой короля. Они недоуменно глядели на пистолет, выпавший из рук девушки. Солдаты опрашивали и осматривали ее, дабы убедиться, в порядке ли она, но Рейчел не могла разобрать слов. На ее глазах погибло ее детство. Но в голове крутилась одна только мысль: "Закончилось. Все закончилось. Это конец".