сНежная

Алексей. Ранее.

– Не понял, а где апельсиновый сок? – я сверлил глазами пустую полку холодильника, словно мог силой мысли заставить коробку вернуться на место. – Я же его вчера купил.

– Я не трогал, – без тени эмоций отозвался Андрей.

Его пальцы тихо клацали по клавишам, как капли дождя по стеклу. Он сидел за кухонным столом, сутулясь над ноутбуком, как всегда, поглощённый работой. Сбоку от него стояла тарелка с остывшей едой.

– Лия? – напряжённо предположил я, потому что знал, Василиса ненавидит апельсиновый сок. – Опять у нас?

– Угу. Закрылись в комнате, – голос брата был ленивый, как у кота, который только что слез с подоконника.

Я поморщился, словно надкусил кислый лимон. Опять она. Взял контейнер с лазаньей и направился к микроволновке. Поставил внутрь и раздражённо нажал кнопку, она жалобно пискнула в ответ.

— Чёрт, как же она меня бесит, — процедил я.

Андрей лишь хмыкнул, даже не взглянув в мою сторону. Брат был погружён в дела и бесконечные переписки.

— Эй, что там у тебя? Опять какой-то суперважный кейс? — спросил я, чтобы вытянуть его из стеклянной капсулы дел.

Андрей нехотя оторвался от ноутбука и наконец-то одарил меня серьёзным взглядом.

– Сынок одного влиятельного папаши, влип по самое не хочу. Надо вытаскивать.

– Завязывал бы ты с этим.

– Моя работа — защищать людей.

– Людей, Андрей, а не отморозков с золотыми картами.

Он не ответил, только скулы заиграли, словно под кожей сжались провода. Его молчание звенело в кухне громче любой ругани.

Я видел его насквозь и научился отличать его эмоции, видел, когда он злился. Знал, как он умело мог прятать раздражение в строгих, баснословно дорогих костюмах и юридических терминах. Мой брат был адвокатом «элиты». Он отменял сроки, стирал улики, закрывал дела. Поэтому у Андрея было слишком много врагов, и, похоже, слишком много чужих грехов, про которые он предпочитал молчать. Его гонорары достигали заоблачных цифр. Вот только почему-то он не выглядел счастливым.

– Отвали, – процедил он. – У меня башка трещит.

Микроволновка щёлкнула, и я открыл дверцу, ощущая ароматный запах лазаньи. Я опустил контейнер на подставку, взял вилку и направился к столу. Разместился напротив брата.

– Отдыхать надо чаще, — посоветовал я и отправил в рот ароматный кусок еды.

Где-то хлопнула дверь, и спустя мгновение в гостиную вплыла Лия. Платье облегало её так, словно ткань боялась отпустить тело. Следом за ней тенью проскользнула Василиса. В отличие от подруги она была в свободной футболке и удобных спортивках.

– Так пить захотелось, – с придыханием сообщила Лия и направилась к раковине.

Проходя мимо, она потрепала меня по волосам. Её прикосновение вызвало раздражение, словно ко мне прикоснулась мокрая жаба. Я невольно сжал зубы.

– Чего кислая? – спросил Андрей у Василисы.

– Всё нормально, – огрызнулась сестра, доставая стакан.

– Проблемы на работе?

– В седьмом доме, что-то с водопроводом, совсем нет давления. В десятом какие-то олухи сломали унитаз. Как вообще можно сломать унитаз? Вот скажите мне! – Она закипала, словно чугунный чайник. – Горничные увольняются. Двое за неделю! Одну хоть нашла, но надо ещё...

– Ты же сама хотела поиграть в «сказку», – усмехнулся Андрей. – Вот и играй.

Сестра посмотрела так, будто собиралась запустить в него стакан. Брат перевёл взгляд на Лию и мгновенно поменял тему:

– А в клубе как? Танцовщиц нашла?

– Да вообще жесть, – помрачнела Лия. – Всё ещё провожу кастинг. Нормальных нет.

– А та, что была на днях? Ты её взяла? – спросил я.

– Не-а, – хищно улыбнулась девушка. – Она не прошла кастинг.

– Я сказал тебе взять её, — угрожающе тихо произнёс я.

Она склонила голову и окинула меня полыхающим взглядом.

– А я сказала, что она нам не подходит, – упрямо произнесла Лия.

– Почему?

– Ужасно двигается, ноги кривые, лицо страшненькое, – скривилась она.

– Ты ревнуешь? – мой голос стал холодным, как лезвие.

– Вот ещё! – фыркнула Лия. - Просто в танцах ты полный ноль, а я уже два года этим занимаюсь. Мне лучше знать.

Воздух сквозил напряжением. Василиса и Андрей слушали, замерев, словно смотрели спектакль. Я подавил желание нагрубить Лие.

– Дай мне её номер, – приказал я.

Она с вызовом посмотрела в мои глаза.

– У меня его нет.

– Ты серьёзно? – не поверил я.

– Серьёзно, у меня его нет. Может, удалила, — её голос был пропитан приторным ядом, — Если ещё раз влезешь в мои дела, сам будешь девушек к выступлениям готовить.

Лия с громким стуком опустила стакан на стол и сорвалась с места.

— Зачем ты её провоцируешь? — раздражённо кинула Василиса и бросилась следом за подругой.

– Что это было? – весело спросил Андрей.

– Забей.

– Удовлетвори ты её уже, – лениво посоветовал брат, — сразу подобреет.

– Отвали.

Дружба с моей сестрой делала Лию практически бессмертной. Но моя терпимость к её выкрутасам уже заканчивалась. Этот цирк осточертел до желудочных спазмов. Субординации — ноль, провокаций через край.

Я всё ещё ощущал шлейф душных духов, который оставила после себя Лия. Аппетит пропал. Я поднялся и направился в ванную, желая смыть горячей водой накопившееся раздражение.

Может, оно и к лучшему. Из общения с Лией я понял, что танцовщицы бывают чересчур наглыми и дерзкими.

Вот только тело решило иначе, и незнакомка начала мне сниться. Стоило лишь сомкнуть веки, и я снова видел один и тот же бесконечно повторяющийся сон.

Она танцевала босиком на заснеженной веранде. Утренний свет разливался по полу, как растопленное золото. Каждое её движение было словно соткано из воздуха и шёлка. Я направлялся к ней, мечтая заговорить, но она исчезала.

Сцена разламывалась, как старое зеркало. Блики рассы́пались, и я оказывался в тёмном лесу. Холодная тишина давила на уши, словно лес давал мне понять: «Ты здесь чужой».

Голос рвался наружу хриплым эхом, но в ответ лишь тишина. Пальцы ломило от холода, дыхание превращалось в пар, липнущий к воротнику.

Но я чувствовал она где-то рядом. Почти слышал шорох её шагов. Но стоило мне ускориться, и незнакомка ускользала, оставляя после себя лишь пустоту и понимание, что я опять не успел.

Никогда не думал, что буду радоваться внезапно обрушившейся на меня работе. Из-за усталости меня начало отпускать. Сны перестали душить меня по ночам. Даже тень её фигуры не мелькала в случайных прохожих. Я вычистил её из мыслей, как пепел из камина.

Но всё равно это не сработало. Потому что в один из обычных дней я столкнулся с ней в одном из гостевых домов в «Резиденции».

Первыми я увидел её глаза. Испуганные и такие живые, что у меня сбилось дыхание. Незнакомка испугалась и побежала, а я рванул за ней, сам не понимая зачем. Догнал за домиком и схватил за руку, боясь, что она лишь игра моего воображения. Она съёжилась, как загнанный зверёк.

Я никогда не был тем, кто пугает девушек. Но сейчас... Чёрт. Я наконец-то снова увидел её и не мог отпустить.

— Эй, ты зачем убегаешь? — спросил, стараясь говорить мягко, почти с улыбкой.

— А ты зачем догоняешь? — парировала она мгновенно, как будто готовилась к этому вопросу всю жизнь.

— Ты убегаешь, я догоняю, — выдохнул я и тут же пожалел. Звучало тупо.

Она наконец-то посмотрела на меня. Её взгляд был без тени кокетства, настороженность боролась с интересом, и, похоже, проигрывала. Тогда я понял, что конкретно влип.

Когда выяснилось, что она работает в «Резиденции», у меня перехватило дыхание. Словно ударили по рёбрам чем-то тёплым и острым. Ведь теперь я её мог видеть каждый день. Хотелось засмеяться, выругаться, взять её за лицо и поцеловать. Но я лишь стиснул зубы и сделал шаг назад. Она бы не поняла, приняла меня за конченого психа.

— А что ты принёс? — её голос звучал, как самая прекрасная в мире мелодия.

— Василиса заставила раскидать по домам всякую дребедень, — ответил честно.

Когда разнорабочий заболел, часть его обязанностей с лёгкой руки Василисы легла на меня.

— Получается, ты тоже здесь работаешь? — с ноткой облегчения спросила она.

— Ага. Разнорабочий. То принеси, это унеси, — соврал я.

Зачем? Сам не знаю. Может, не хотел разочаровываться. Боялся увидеть в её глазах алчный блеск, считываемый с полувзгляда, с которым я сталкивался слишком часто.

С этого дня я высматривал её на улице, ловил каждый шорох, надеялся на случайную встречу. Но стоило ей заметить меня издали, как она исчезала, словно ветер. Обходила по тропкам, петляла через ели, будто я был хищником, а она пугливой ланью. И чем дольше она избегала меня, тем сильнее во мне клубилось странное, почти болезненное влечение. Сладкое, как сироп, от которого сводит зубы.

Я хотел к ней подойти, остановить, заставить посмотреть мне в глаза, но опасался напугать и оттолкнуть. Вот только отступать был не намерен.