она тебе нравится, да?
Я медленно шла по университетскому двору, крепко прижимая к себе стопку учебников. Осенний ветерок пронизывал насквозь, заставляя невольно поеживаться, но я старалась сосредоточиться на своих мыслях, игнорируя окружающий шум и гам. Голоса студентов, смех, обрывки разговоров - всё это сливалось в единый гул, который едва проникал в моё сознание. И вдруг, совершенно неожиданно, кто-то резко и небрежно задел меня локтем, словно ураган налетел. Я не успела среагировать, как мои тщательно собранные учебники, словно переспелые плоды, с глухим стуком рассыпались по серой мостовой, разлетаясь в разные стороны.
Я растерянно подняла глаза и увидела перед собой Алессию — ту самую новенькую, о которой в последнее время только и говорили в университете. На мгновение показалось, что время вокруг замедлилось. Парни, словно завороженные, застыли, не отрывая от неё восхищённых взглядов, а девушки, перешёптываясь за спиной, явно не могли скрыть зависть. Алессия действительно была ослепительно красива, словно сошедшая с обложки журнала, и держалась с непринуждённой уверенностью, которая притягивала к ней внимание, словно магнит. Её идеальные черты лица, безупречный стиль и грациозная осанка не оставляли равнодушным никого.
Вокруг меня стояла группа моих одногруппниц. Они начали смеяться и шептаться:
— Может, тебе стоит научиться смотреть под ноги, а не в облака? — ехидно сказала одна из них.
Я почувствовала, как лицо пылало от смущения и обиды.
Но Алессия наклонилась и помогла мне собрать книги. Её взгляд был добрым и спокойным.
— Не обращай внимания на них, — сказала она тихо. — Я тоже недавно здесь, знаю, как это — быть новой.
Я быстро поблагодарила её и поспешила уйти, всё ещё немного смущаясь.
Когда я села в классе, вошёл преподаватель и поприветствовал нас. В этот момент в аудиторию вошла Алессия. Преподаватель улыбнулся и сказал:
— Представьтесь, пожалуйста.
Алессия спокойно ответила, что училась за границей, и недавно приехала сюда продолжать обучение.
— Хорошо, — сказал преподаватель. — Садитесь, куда хотите.
Алессия огляделась и выбрала место рядом со мной. Я немного удивилась.
Во время лекции я старалась почти не обращать внимания на Алессию, хотя это и было непросто. Она сидела совсем рядом и, нарушая тишину, шепотом задавала мне вполне обычные вопросы — как меня зовут, сколько мне лет, чем я увлекаюсь... Казалось, она искренне пыталась познакомиться. Да и некоторые одногруппники, воспользовавшись моментом, начали расспрашивать ее об учебе, откуда она приехала, как ей наш университет... В общем, проявляли неподдельный интерес. Когда лекция, наконец, закончилась, у Алессии вдруг зазвонил телефон, и она, извинившись, быстро вышла из аудитории, оставив меня в одиночестве. Внезапно я почувствовала, как в аудитории становится зябко: осенняя прохлада с улицы ощущалась особенно остро, да ещё и окна, открытые для проветривания, добавляли холода. Меня обдало неприятным ознобом.
Мне отчаянно захотелось встать и наконец-то закрыть одно из окон, чтобы хоть немного согреться, но тут моя одногруппница, сидевшая неподалеку, попросила меня этого не делать. Её голос прозвучал как приказ:
— Не закрывай, пожалуйста, мне тут и так жарко, как в сауне.
Я, несколько опешив от такой неожиданной просьбы, села обратно, недоумённо оглядываясь по сторонам. Неужели кому-то, кроме меня, здесь не холодно? Единственным спасением от надвигающегося озноба казалась теплая толстовка Самуэля — его любимая зипка, которую я взяла с собой утром. Я посмотрела на нее, лежащую в пакете, на секунду заколебалась, поддавшись мимолетному желанию накинуть ее на плечи, но тут же отбросила эту мысль в сторону, решив потерпеть.
Однако пронизывающий холод продолжал усиливаться, словно с каждым мгновением становился всё нестерпимее. Я сидела прямо у окна, на сквозняке, и, к сожалению, других свободных мест в аудитории попросту не было. Скрепя сердце, я всё же решила поддаться искушению и достала зипку из пакета, стараясь сделать это как можно незаметнее. Накинув её на плечи, я почувствовала долгожданное тепло, растекающееся по телу. И тут, случайно засунув руку в карман толстовки, я обнаружила что-то твёрдое — ключи. Внимательно их разглядывая, я заметила, что на связке висит небольшой, но очень милый брелок в виде крохотного плюшевого медвежонка.
Именно в этот момент в аудиторию вернулась Алессия и, окинув меня быстрым взглядом, с улыбкой села рядом.
— Классная кофта, очень тебе идёт, — сказала она непринуждённым тоном. — Стоп… Постой… Это же… Разве это не толстовка Самуэля? Вы с Самуэлем встречаетесь? У вас что-то есть?
Я, совершенно сбитая с толку подобным вопросом, удивлённо посмотрела на неё:
— Нет! Конечно, нет! С чего ты вообще это взяла? Между нами ничего нет.
— Что, на тебе его зипка, и ты говоришь, что вы не встречаетесь? — удивлённо переспросила она, приподняв брови. — Это он тебе её подарил? Ничего себе, оказывается, всё-таки Самуэль не такой уж и бесчувственный робот, как кажется на первый взгляд. — Она, заметив ключи в моих руках, ещё больше изумилась. — Погоди, а это что, ещё и его ключи? Нейла, да ты просто ходячая удивляшка! Представляешь, он даже мне, своей родной сестре, никогда ключи от своего любимого байка не давал. Он берёг их, как зеницу ока. Вот это да!
— Погоди… Получается… Вы разве с Самуэлем не встречаетесь? — наконец-то собралась с мыслями я, чувствуя, как к щекам приливает жар.
Алессия заливисто рассмеялась, откинувшись на спинку стула.
— Так вот оно что! Так вот почему ты в прошлый раз так внезапно убежала, не дослушав до конца! Нет, конечно, мы не встречаемся! Он мой брат, разве не видно? Самуэль Вилсон, а я — Алессия Вилсон, — пояснила Алессия, хитро улыбаясь.
Теперь всё встало на свои места, и стало понятно, почему они с ним так похожи — не столько внешне, сколько именно по характеру, по манере общения.
— По вещам, — продолжила я, — я ему всё верну, ключи случайно забрала.
— А кофта? Он тебе её дал?
— Не важно, — ответила я уклончиво.
Алессия лишь рассмеялась, и я поняла, что ошиблась — я даже не дала Самуэлю слово сказать
Несколько секунд мы сидели в тишине, переваривая услышанное. Чтобы как-то разрядить неловкую обстановку, я заговорила первая. Решив сменить тему, я предложила Алессии провести небольшую экскурсию по университету и показать ей основные корпуса и аудитории. К моему удивлению, она с радостью согласилась, оживлённо вскочив со своего места.
— Тогда начнём с библиотеки! Она у нас здесь очень большая, чуть ли не самая крупная в городе, там можно найти книги на любой вкус и цвет, — бодро произнесла я, направляясь к выходу из аудитории. — А это столовая…
— Ой, давай скорее зайдём туда! — перебила меня Алессия, хватая за руку. — Я так есть хочу, прямо с голоду сейчас помру! — сказала она жалобно, округлив глаза, и мы вместе зашли внутрь просторного помещения столовой. В этот момент на меня снова упали косые, изучающие взгляды из-за моего платка, но меня это совершенно не волновало. Сделав вид, что ничего не замечаю, мы взяли себе по тарелке салата и направились к одному из свободных столиков, чтобы наконец-то утолить голод.
Мы сидели и непринужденно болтали, пока вокруг постепенно собирались голодные студенты, спешащие на обед. Вдруг, краем глаза, я заметила Самуэля. Он стоял в компании своих друзей, громко смеясь, и все они, как по команде, указывали пальцами в его телефон, будто показывая друг другу что-то невероятно смешное. Моё сердце вдруг забилось быстрее, словно собиралось выпрыгнуть из груди — неужели они смотрят на меня? Что там такое, в этом телефоне?
Не в силах сдержать любопытство и обуревающее волнение, я резко вскочила со своего места, подбежала к Самуэлю и, не говоря ни слова, выхватила телефон прямо из его рук. Взяв устройство, я, словно нашкодившая девчонка, сорвалась с места и побежала прочь, не оглядываясь, даже не представляя, что делаю и куда направляюсь. Что на меня нашло? Какое-то необъяснимое помутнение рассудка! Он, совершенно ничего не понимая, сначала застыл в изумлении, а затем, спохватившись, поднялся и бросился вдогонку, пытаясь меня догнать и одновременно зовя.
— Нейла! Принцесса, что случилось? Что я сделал не так? Остановись, пожалуйста, ты куда так несёшься? — доносился до меня его взволнованный голос, но я, словно оглохнув, бежала всё быстрее, руководствуясь одним лишь желанием — оказаться как можно дальше от Самуэля и его таинственного телефона.
В конце концов, не разбирая дороги, я забежала куда-то, но это оказалось самым настоящим тупиком. Осознав, что дальше бежать некуда, я, тяжело дыша и прислонившись спиной к стене, остановилась. Самуэль, наконец, догнал меня, тоже изрядно запыхавшийся, и, переведя дух, с лукавой улыбкой сказал:
— Ну и ну, Принцесса, я и не подозревал, что ты так быстро умеешь бегать. Такая маленькая и хрупкая, а умудрилась обогнать меня, настоящего спортсмена. Ты меня просто поразила!
Я, не отрывая взгляда от телефона, и не глядя на Самуэля, полным упрёка голосом выдала:
— И зачем ты им показываешь моё фото? Смешно, да?
Он, казалось, даже не ожидал такой реакции. Сначала замер на мгновение, а потом вдруг разразился смехом.
— Тебе что, действительно смешно? — не унималась я, чувствуя, как внутри всё закипает от обиды и несправедливости.
— Да нет… Ну что ты, Принцесса… — пробормотал он, стараясь унять смех и, видимо, осознавая всю серьёзность ситуации. — Послушай, успокойся. Просто посмотри на экран телефона, прошу.
Нехотя, скрепя сердце, я всё-таки повернулась к экрану. И тут… Оказалось, что там нет никаких моих фотографий, а лишь какой-то популярный мем, гуляющий в интернете.
Я робко посмотрела на Самуэля и внезапно с ужасом осознала, что снова жестоко ошиблась в нём. Щёки мгновенно вспыхнули, а на душе стало мучительно стыдно за свою импульсивность и за то, что так бесцеремонно выхватила телефон, не дав даже шанса объясниться.
— Прости… — тихо прошептала я, опустив взгляд в пол. — Я… Просто я уже не знала, что и думать, чего от тебя ожидать.
Самуэль тепло улыбнулся, словно совсем не обиделся на моё поведение.
— Ну что ты, Принцесса, не стоит извинений. Ты и правда думала, что я когда-нибудь кому-то покажу твою фотографию без твоего согласия? Да я бы в жизни на такое не посмел, — поддразнил он. — Ты же меня при первой же возможности прибьёшь, и правильно сделаешь.
Я, почувствовав облегчение, тут же вернула ему телефон. Несколько секунд мы стояли в неловком молчании, и вдруг Самуэль, словно невзначай, сказал:
— Слушай, а тебе и правда идёт моя кофта, тебе в ней очень красиво. Можешь её не снимать, я, если честно, совсем не против.
— Нет, спасибо, — поспешно ответила я, чувствуя, как щёки снова предательски краснеют. Торопливо расстегнув молнию, я сняла с себя зипку. Под ней было моё любимое коричневое платье, идеально сочетавшееся с бежевым платком. Неловко протянув кофту Самуэлю в руки и не задерживаясь больше ни секунды, я пулей вылетела из переулка, побежав прочь.
Самуэль, с недоумением глядя мне вслед, машинально принял протянутую куртку. И тут, пошарив рукой в кармане зипки, он обнаружил пропавшие ключи. Задумчиво повертев их в руках и заметив милого плюшевого мишку на брелоке, он невольно расплылся в счастливой улыбке.
Самуэль*
Я вышел из здания университета и сразу же ощутил на себе прохладные брызги начинающегося дождя. Спасибо хоть синоптикам, что удосужились предупредить о непогоде – не зря всё-таки таскал с собой этот чёртов зонт. Погода в последнее время какая-то совсем мерзкая, словно сговорилась: вечно эта противная морось, будто кто-то сверху целенаправленно плюётся. С досадой раскрыл зонтик и, нахмурившись, двинулся к выходу, стараясь поскорее добраться до дома.
И тут, уже почти у самого крыльца, заметил Нейлу. Стоит одна-одинёшенька под этим накрапывающим дождем. Сердце болезненно екнуло в груди, и я, не раздумывая, уже было собрался подойти к ней, предложить свой зонт, но… Тут, словно черт из здания, неожиданно выскочил этот Адам, кажется, так его зовут, этот самодовольный тип. Чертов подонок, вечно он оказывается не в то время и не в том месте! И Нейла… улыбается ему. Улыбается мило, открыто, так, как, кажется, никогда не улыбалась мне. Застыв на месте, я стою и смотрю на эту трогательную идиллию, словно завороженный, а дождь между тем всё усиливается, превращаясь в настоящий ливень. И вот, в итоге, Нейла и этот самодовольный гаденыш уходят прочь под одним зонтом. Вместе. А я остаюсь здесь, один, под дождем.
Я, словно очнувшись от наваждения, вдруг осознал, что не заметил, как сжал ручку зонта до побелевших костяшек. Черт возьми, да я же его сломал! Ручка предательски хрустнула под моими пальцами, возвестив о неминуемой поломке. Мда… Кажется, я немного перестарался, давая волю своим чувствам.
Стиснув зубы, я подождал, пока этот Адам проводит Нейлу до нужного места, а затем, убедившись, что она в безопасности и что он остался один, подлетел к нему со спины, словно хищник, подкрадывающийся к своей жертве.
— Нам нужно поговорить, — процедил я сквозь зубы, стараясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания.
Он, удивлённый внезапным появлением, резко обернулся.
— Ты… Это ещё кто такой? И что, собственно, случилось? — прозвучал в его голосе оттенок наглости и пренебрежения.
— Держись подальше от Нейлы, — повторил я, стараясь говорить как можно более спокойно и убедительно, хотя внутри меня бушевал настоящий ураган.
Адам самодовольно усмехнулся.
— С чего бы это вдруг? И какое тебе вообще дело до неё?
Я, не в силах сдержать клокочущую внутри ярость, сжал кулаки до хруста.
— Что, она тебе нравится, да?
— А что, если и так? Что ты тогда сделаешь? — ответил он вызывающе, словно специально испытывая моё терпение.
Не успел он договорить эту фразу, как я, не выдержав, со всей силы врезал ему по лицу. Боль, словно раскалённая игла, пронзила мою руку, но в тот момент я не чувствовал ничего, кроме всепоглощающей ярости. Он пошатнулся, потерял равновесие и с глухим стуком рухнул на мокрый асфальт.
— Это тебе за Нейлу! И это, поверь мне, только начало, попробуй только к ней подойти— прошипел я, глядя на него сверху вниз с ненавистью.
Развернувшись, я, не говоря больше ни слова, пошел прочь, оставив его лежать под холодным дождем. Ярость немного отпустила, словно после бури, но внутри всё равно продолжало кипеть и клокотать. Что будет дальше? Я не знаю, и загадывать не хочу. Но одно я знаю точно: я ни за что на свете не позволю ему так просто к ней подходить и морочить голову.
Нейла*
Сегодня, направляясь на лекцию, я совершенно неожиданно столкнулась в коридоре с Адамом. Он вежливо поздоровался, и я, стараясь не выказывать никаких эмоций, ответила ему тем же. Взглянув на его лицо, я невольно замерла от ужаса и в изумлении прикрыла рот рукой.
— Что у тебя с глазом? Господи, откуда этот огромный синяк? — невольно вырвалось у меня.
— Это… Самуэль постарался, — буркнул он, отведя взгляд в сторону.
— Самуэль? Но… За что? Что произошло?
— Он сказал, чтобы я больше не смел к тебе подходить, вот и всё, — вздохнул он. — Вы что, хорошо с ним знакомы?
— Я… Я с ним ещё поговорю, — пробормотала я, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения. — Тебе бы приложить что-нибудь холодное, чтобы полегче стало, — посоветовала я, стараясь прийти в себя. — Ладно, мне пора, — добавила я, и, не дожидаясь ответа, поспешно удалилась, чувствуя на себе его растерянный взгляд.
День пролетел в какой-то тревожной дымке, и за это время мне так и не удалось пересечься с Самуэлем. И вот, когда до конца занятий оставалось совсем немного, я вдруг осознала, что совершенно не успею совершить намаз, если сразу поеду домой. Нужно было срочно найти тихое и укромное место, где можно спокойно помолиться. И тут мне на ум пришла та маленькая комнатка, которую, как я помнила, обустроил Самуэль. Без колебаний, я быстро направилась туда.
Когда зашла, внутри было полумрачно, словно царил какой-то таинственный полумрак. С помощью света, едва проникавшего из коридора, я подтащила небольшой стульчик и включила свет. И тут комната предстала передо мной во всей своей красе. Она оказалась очень уютной и обжитой: небольшой шкафчик-стеллаж, заставленный разными растениями в горшках и милыми фигурками, а за ним, насколько я помнила, громоздились какие-то картонные коробки – еще в прошлый раз заметила, когда мельком заглядывала сюда. Но сейчас у меня совсем не было времени рассматривать все эти детали. Я быстро расстелила небольшой коврик, достав его из шкафа и, встав на колени, приступила к молитве.
Закончив молитву, я, испытывая какое-то необъяснимое чувство умиротворения и душевной гармонии, вдруг увидела на одной из полок Коран. Не удержавшись, взяла его в руки и, удобно устроившись на коврике, начала читать разные суры, погружаясь в мир священных слов. Время пролетело незаметно, и прошло, наверное, около получаса. Наконец, оторвавшись от чтения, я отложила книгу на полку и собралась было выйти из комнаты, но вдруг вспомнила, что забыла выключить свет. Подвинув стульчик ближе к выключателю, чтобы было удобнее дотянуться, я, привстав на цыпочки, потянулась к нему рукой, но как только мои пальцы коснулись выключателя, внезапно услышала громкий звук падающего растения. Оно стояло на самом краю полки, и, видимо, я нечаянно задела его, когда тянулась к выключателю. От неожиданности и испуга стул подо мной предательски пошатнулся, и я, потеряв равновесие, начала стремительно падать, словно в замедленной съёмке. Закрыла глаза, судорожно вцепившись руками в воздух, ожидая болезненного падения на твердый пол.
Но, к моему огромному удивлению, оно так и не последовало. Вместо этого чьи-то сильные, надёжные руки внезапно подхватили меня, словно я была невесомой пушинкой, не дав мне упасть.
— Принцесса, ты не ушиблась? С тобой всё в порядке? — обеспокоенное, встревоженное лицо Самуэля было совсем близко, почти вплотную к моему. Я медленно открыла глаза, стараясь понять, что вообще происходит, и смутно вспомнила его слова, сказанные совсем недавно. Потом вдруг осознала, что он всё ещё крепко держит меня на руках, не давая упасть на пол. Вспомнив о недавней ссоре, я, недолго думая, оттолкнула его и со злостью ударила его в плечо.
— Отпусти меня немедленно! — резко выкрикнула я, стараясь скрыть волнение. Самуэль, не говоря ни слова в ответ, лишь виновато посмотрел на меня и осторожно опустил на пол.
— С тобой всё хорошо? Ты не ушиблась? Тебе не нужна помощь? — взволнованно спросил Самуэль, с тревогой глядя в мои глаза.
— Да, всё в порядке, — буркнула я в ответ, отводя взгляд в сторону.
Неловкое молчание повисло в воздухе, и вдруг Самуэль нарушил его, произнеся тихим, почти благоговейным голосом:
— То, что ты читала… Это же Коран, да? Ты… Ты можешь как-нибудь ещё почитать? Мне почему-то очень нравится слушать, когда ты читаешь…
— Откуда ты знаешь? — настороженно спросила я, чувствуя, как во мне просыпается подозрение.
— Я… Я просто интересуюсь твоей религией, и уже немного изучал правила, — смущённо ответил он, глядя мне прямо в глаза.
Я не хотела продолжать этот разговор, и, нахмурившись, попыталась пройти мимо него и выйти из комнаты, но он, словно прирос к полу, встал у меня на пути, преграждая дорогу.
— Что ты делаешь? — злобно прошипела я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна раздражения.
— Пожалуйста, послушай, я всего лишь хочу объясниться по поводу того случая, — взмолился он, и в его голосе вдруг прозвучали искренние нотки раскаяния.
— Нечего тут объяснять! Разве твоему ужасному поступку могут быть какие-то оправдания? Видимо, единственная причина всего этого — то, что ты просто играешь с чувствами людей, как с марионетками! — выпалила я, не сдержавшись.
И, не в силах больше сдерживать клокочущую внутри боль, я со всей силы ударила его в грудь, пытаясь хоть как-то выплеснуть весь тот негатив, который терзал меня изнутри.
—Принцесса, если тебе станет хоть немного легче, бей меня. Я готов вытерпеть все, что угодно. Только... позволь мне объясниться — сказал он с надеждой посмотрев в мои глаза. — Я никогда в жизни не играл с чувствами людей, и не собираюсь этого делать. То, что я сделал тогда, было ужасно, я прекрасно это понимаю, но поверь мне, причиной всего этого стал Майкл.
— Как Майкл может быть здесь замешан? Что ты несёшь? — озадаченно спросила я, нахмурив брови.
— Он хотел выложить твои фотографии без хиджаба, но я ему не позволил. Я... я просто не мог этого допустить. И вместо этого… я так ужасно наговорил тебе. Хуже, чем кому-либо другому. Мне самому было больно произносить эти слова, каждое из них резало меня изнутри. Я весь этот год пытался связаться с тобой, умолял всех знакомых, искал любой способ. Я не мог забыть об этом, это преследовало меня, как кошмар. В конечном итоге, с помощью друзей, я взломал его телефон – это было безумие, я знаю, но я должен был убедиться – и тех фотографий больше не существует. Они уничтожены.
Я молчала, не зная, что сказать. Слова застряли в горле. Значит, Самуэль вообще не был тем чудовищем, которым я его считала? Он не был предателем. Он был всего лишь пешкой в чужой, грязной игре. Но эта "пешка" причинила мне столько боли, столько страданий… Год ненависти, отчаяния, разочарования… Как это можно просто так забыть?
Я лишь коротко, почти незаметно, улыбнулась ему и тихо сказала:
— Хорошо.
И, развернувшись на каблуках, быстро вышла из комнаты. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я шла к выходу из университета, прочь из этого места, через ухоженный двор, стараясь не споткнуться. Я слышала, как Самуэль бежит за мной, его шаги отдавались эхом в голове.
— Принцесса, ты простила меня? Скажи, что простила! Да? Ведь так? Ты больше не обижаешься? Простишь? — он задыхался, пытаясь угнаться за мной, его голос был полон отчаяния.
— Я еще подумаю, — ответила я спокойно, стараясь, чтобы голос не дрожал, не оборачиваясь. Но внутри все клокотало.
Самуэль в этот момент отстал, потому что к нему подошел его друг, Алекс, который, положив руку ему на плечо, с напускным безразличием сказал:
— Отстань уже, придурок, чего ты докопался, — посмеялся он, хотя в глазах читалась обеспокоенность.
— Не твое дело, — отрезал Самуэль, отбросив его руку, его голос был полон раздражения.
Они шли сзади меня, разговаривая приглушенно, их голоса доносились обрывками. В этот момент, несмотря на всю бурю эмоций, я чувствовала себя самой счастливой. Все-таки Самуэль не предавал меня. Он не виноват в той ситуации, он пытался меня защитить. А я, ослепленная гневом, даже не дала ему шанса объясниться. Какая же я дура. Как я могла быть настолько слепа? Как я могла его не выслушать? Но все это в прошлом.
Все тяжелое давило на меня невыносимой тяжестью и я, в этот момент, в этот миг, чувствовала себя самой счастливой.
Уверенность в себе росла с каждой секундой. Все тяжелое давило на меня невыносимой тяжестью и я, в этот момент, в этот миг, чувствовала себя самой счастливой.
Внезапно.. раздался громкий хруст, пронзительный, как предсмертный крик.