Мы существуем

Дима

Дома остро пахло сердечными каплями и переживанием; во всех комнатах без исключения горел свет, будто родители боялись спать в темноте. Семья собралась на кухне. Отчим изображал равнодушие так отвратительно, что мать ходила за ним по пятам, комкая в пальцах полотенце, безостановочно повторяя:

— Да что стряслось-то, Андрей?!

— Ничего не стряслось, — ворчал отчим с самым честным лицом.

— Я же вижу, что стряслось! — говорила мать. — Ты домой незнамо когда завалился, а теперь глушишь кофе литрами. Где ты пропадал?

— Гулял.

— Почему ты включил везде свет?

— Просто так.

За этой сценой их и застал Дима, который не только завалился домой незнамо когда, но ещё и незнамо в каком виде. Родители переключились на него, причем лицо матери пошло красными пятнами.

— Ты где был? — очень аккуратно полюбопытствовала она, скручивая полотенце.

— Гулял, — мило улыбнулся Дима, стягивая обувь в корке грязи. — Мы вместе гуляли.

Отчим серьезно кивнул.

— Да что с этой семьей не так?! — возмутилась мать и ушла, бросив несчастное полотенце на пол.

Дима с Андреем Вадимовичем переглянулись как шпионы из боевика, глазами изобразили нечто вроде «Поговорим где-нибудь, где нас не услышат». И разошлись по комнатам, громко пожелав друг другу спокойной ночи (что само по себе было подозрительно, потому как весь предыдущий день Дима даже не смотрел в сторону отчима). Спустя десять минут они встретились у сарая. Дима приложил к губам указательный палец, Андрей Вадимович кивнул и шепотом спросил:

— Жив?

Даже их диалог напоминал конспираторский, полный туманных намеков и напрочь лишенный конкретики.

— Да.

— А друзья?

— Да.

— А те?

— Нет.

— Отлично, — Андрей Вадимович выдохнул и, потерев лоб ладонью, спросил: — Так что конкретно произошло? Мне вообще можно расспрашивать подробности, или это какая-нибудь сверхъестественная тайна?

Дима понизил голос до сипения, но всё равно опасливо обернулся. Ну а вдруг мать притаилась за углом. Он рассказывал долго (не всю правду, но большую часть), и глаза отчима округлялись всё сильнее, становясь похожи на совиные.

— А я жутко разозлился на твой побег и пошел тебя искать, — в свою очередь сказал отчим. — И меня что-то прям-таки поманило в лес. Ну а потом помню вспышку. Помню, что не мог владеть своим телом. Всё осознавал, но конечности не двигались, как будто во сне. Так это был огненный змей? Ну и небылицы.

— Извините, что подставил вас. — Дима прикусил губу.

Только теперь он понял кое-что неочевидное ранее: он волновался за отчима столь же сильно, как и за мать. Боялся за жизнь и здоровье. Несся домой, надеясь застать всю семью, чтобы сказать им: «Я люблю вас обоих».

Последнюю фразу Дима решил приберечь для особого случая, но смотрел на отчима совершенно иначе.

— Ты не виноват. Не виноват ведь? — переспросил Андрей Вадимович. — Если что, я за Ксенией всё утро присматривал, как ты и просил.

— Наверное, не виноват. — Дима почесал в затылке. — Спасибо вам. За всё. Обещаю, больше я вас не подведу.

— Ты никогда меня не подводил.

Чуть позже они с отчимом научатся понимать друг друга, скрепленные совместной тайной. Андрей Вадимович сохранит секрет о духах, пронесет его через всю свою жизнь и никогда не обмолвится о том, что видел, ни перед кем сторонним.

Пока же пасынок и отчим робко обнялись, непривычные к нежностям. Похлопали друг другу по плечам и разошлись по разным углам дома. Андрей Вадимович – успокаивать маму; Дима – чиститься. Голова раскалывалась от недосыпа и волнений, а грязевая корка сковывала движения.

Помывшись — минут пять вода стекала с него коричнево-черная, — Дима завалился в постель и достал телефон. На заставке появилась Ася.

Светлая и улыбчивая Ася, похожая на маленькое солнышко. Честная, открытая.

Дима осознал, что уже скучает по ней.

Он скучал, но не позволил себе вскочить с постели и побежать в лес. Нельзя. Ни в коем случае.

Она же другая, отличающаяся от него. Они настолько разные, что никогда не смогут быть вместе. Темы для разговоров кончатся, и тогда Дима — либо Ася — поймет, что ему — или ей — тоскливо с тем, кто раньше казался волнительным и интересным.

Он – взрослый парень, студент; она – лесной дух. Что у них общего?

Ничего.

Потому – никаких отношений.

Всё это рационально и правильно. Так и должно быть.

Почему тогда Дима продолжал рассматривать её фотографию? Почему тогда перед глазами потемнело, когда Ася повалилась на землю замертво и долго-долго не приходила в себя?

Почему так хотелось сказать ей: «Давай встречаться?»

Диме понадобился час, чтобы разобраться в себе. Он понял многое.

Нельзя отпускать кого-то, иначе рискуешь долгие годы корить себя за оплошность и пытаться наверстать былое, да только оно навсегда ускользнет. Мама не закрылась в раковину скорби после смерти отца – и нашла Андрея Вадимовича. Кир рискнул познакомиться с Наташей – и они счастливы.

А он слишком много раз ошибался, тратил силы на отношения, которые ему самому были неинтересны. Любил Наташу, но так и не признался ей, а потом перегорел и решил, что неспособен чувствовать что-либо, кроме разочарования. А когда появилась Ася, Дима решил отогнать её от себя, чтобы не наделать новых ошибок.

Да только он ошибется по-крупному, если запретит себе чувствовать.

Ведь когда тебе кто-то дорог, не нужно его отпускать. Не важны никакие различия — ни внешность, ни статус, ни характер, ни иные предрассудки. Какая разница, дух она или человек? Разве от этой малости Ася станет хуже?

Если им суждено быть вместе – пускай; если же нет – они разойдутся, сохранив в памяти тепло недолгих отношений.

Любишь? Тогда дорожи любовью.

А над завтрашним днем подумаешь завтра.