Мы существуем

Ася

Она запуталась в самой себе, как в сетях. Её разрывало на куски от сомнений. Та часть, что была доброй — человеческой, — взывала к сердцу, молила одуматься. Но звериная половина жаждала подпитки кровью и страданиями, желала отомстить за всю ту боль, что люди причиняли лесу и лично ей.

Ася не покидала ничейных территорий, потому что только здесь была в безопасности от хранителей и самой себя. Она обращалась то в человека, то в волчицу, то в лису — и пыталась понять, какой облик ей ближе.

Металась в беспамятстве.

Изгоняла из головы голос, настойчиво взывающий к «ней настоящей». Но где кончалась «настоящая» Ася и начиналась «подделка»? Что, если она была и той, и другой?

Кошмары иссякли. Лисице уже не казалось, что она погибает. Выдуманная боль тоже прошла. Что случилось? Почему ей вдруг почудились злые охотники — они были или нет? — серьезное ранение, спасший её Дима? Что из увиденного — правда, а что — вымысел?

Неужели темные забавлялись с ней?

«Вовсе нет, — отвечал умиротворенный голосок в голове. — Мы всего лишь показали, что могло бы случиться».

Лисица лежала, свернувшись в клубочек, и дремала, прикрыв лицо пушистым хвостом. Ей снился чудесный сон, будто рядом пахнет человеком из прошлого — горьковато-сладко, с ноткой дыма, — и он сам ступает осторожно, боясь нарушить лисий покой. Она даже слышала, как бьется его сердце — точно в ритме, ровно и четко.

— Привет, кусачая, — донеслось до неё мягкое. — Напугала ты меня.

Лисица проснулась и спружинила на лапы, поджав под себя хвост.

Сон оказался гнусной явью.

Этот человек сотворил лесной пожар, а после просил всех молчать. Убийца. Обманщик. Предатель.

Истинное зло – не темные духи, а он и подобные ему.

Как он её нашел?!

— Спасибо Кикке, что подсказала, где ты прячешься, иначе заблудился бы, — точно услышав мысли лисицы, сказал Дима. — Очень неординарная девочка. Кстати! Я пробрался в твой дом и захватил вещиц. Держи. — Он протянул пакет с одеждой. — Обращайся и давай поговорим.

Лисица решительно помотала головой.

В лунном свете его черты размывались, перетекая то в ухмылку, то в грусть, то в гневный оскал. Лисица силилась запомнить их, но не успевала за преломлением. Звезды мерцали серебром, и на небесном полотне проглядывались целые рисунки, составленные из искрящихся точек.

Дима повел плечами и улегся рядом, прямо на подмерзшую землю. Лисица напряглась, но не убежала. Приобнял за шею и вжался носом в шерсть.

— Я не уйду, Ася, — проговорил по слогам, позволяя осмыслить сказанное. — Ты — мой друг, а друзей надо выручать. Раньше я этого не понимал, из-за чего чуть не лишился Наташиной дружбы. Твою терять не хочу. Ты важна мне.

Важна!

Лисье сердце забилось учащенно. Но множество голосов беса обожгли затылок холодком:

«Он врет».

«Видишь, как соблазнительно бьется венка на его шее?»

«Его кровь тепла и сладка».

«Отличный шанс проявить себя, малышка».

«Кусай!»

Лисица подалась вперед. Носом провела по обветренной смуглой коже, и та покрылась мурашками. Их захотелось слизать шершавым языком как торопливых муравьев.

— Обратись, пожалуйста, — сказал Дима шепотом, слышным им двоим. — Вспомни меня. Вспомни, какая ты на самом деле.

Лисица затряслась. Она не хотела, не могла, не должна была поддаваться на уловки того, кто к ней равнодушен. Но сердце трепыхалось в животе, как мотылек, угодивший в банку.

Вот бы уйти, да только выхода нет, как нет и возможности свернуть назад. Она – на крючке.

Лисица схватила пакет зубами и засеменила к деревьям. Ей понадобилась долгая минута, чтобы совладать с немеющими руками и переодеться. Дима терпеливо ждал.

— Такой ты мне нравишься куда сильнее, — пошутил он, когда Ася вышла из-за деревьев.

Голоса в ней притихли, словно затаились перед броском. Асю пугало, что они, говорливые и требовательные, умолкли. Темные не могли принять человека, особенно такого. Они что-то замыслили. Они с ней. Они в ней. Она — их часть.

— Идем отсюда! — приказала Ася и побежала, силясь перегнать само время.

Дима поспешил за ней, особо не привередничая и не задавая глупых вопросов. Смирился, наверное, с тем, что Ася – чокнутая. Деревья хватали её ветками за юбку и пальто, обламывая «пальцы» как тончайшие косточки.

Пустите!

Она отбрасывала от себя еловые лапы, царапалась, запиналась, но не позволяла притормозить.

Лес оборвался, и темные издевательски воскликнули в голове: «Куда же ты, малышка?! От нас не спрячешься!»

Ничего, она попытается.

На полпути к деревне Ася выдохлась и согнулась пополам, тяжело дыша. Дима стоял сзади, за спиной. Лопатками он ощущала его пристальный взгляд, от которого не укрывал ни вечерний туман, ни беззвездное небо.

— Куда торопимся? — полюбопытствовал с иронией.

— От них, — неоднозначно ответила Ася, мотнув головой в сторону деревьев.

— Хранители помогли тебе, — по-своему понял Дима. — Незачем опасаться их.

Он рассказал, что произошло по-настоящему. Про игрушечный пистолет — который не мог ранить, да и раны не было, — и о том, что лисица сама кинулась на тех мужчин, одетых в костюмы цвета травы. И про птиц, налетевших черной стаей. Даже показал припухшую лодыжку, и Асю накрыл жгучий стыд.

Всё-таки злые охотники — не иллюзия, как и Дима, который напомнил лисице-Асе, что в ней осталось человеческое. А ей показалось, что он заодно с ними. И пуля ворочалась в животе так явно, что Ася выла от боли.

А ничего не было, только духи, насылающие свои кошмары.

— Мне помогли не хранители, а темные, — сглотнула она, убыстряясь, чтобы поскорее выйти к деревне. — Теперь вспоминаю их задумку. Они специально показали, на что способны духи. Они хотели, чтобы про лес пошли слухи. Чтобы я всех предала и заманила в ловушку...

Дима резко остановился, будто наткнулся на невидимую преграду.

— К нам пригласили телевидение, а те уж точно начнут копаться в грязном белье, — на едином дыхании выпалил он.

Нет, нет, нет!

Ася зажмурилась, надеясь, что последняя фраза, как и весь разговор, окажется сном, который дымком утечет с первыми лучами солнца. Но дорога не кончалась, а Дима о чем-то задумался и тягостно молчал.

— Что с тобой стряслось? Что за агрессия, Ась? — вдруг спросил он. — Тоже виноваты темные?

Асе хотелось бы свалить всю вину на кого-нибудь другого, но она сказала честно:

— Не совсем. Темные замутили мой рассудок, но нет. Они лишь подтолкнули меня к тому, что я сама всегда испытывала. Я сама не понимаю, какая я. Но не человек, это точно, — и задала свой неудобный вопрос: — Дим, ты хоть иногда переживаешь о летнем пожаре?

Он всё понял и не пытался отрицать очевидного.

— Постоянно. Особенно теперь, когда лес для меня перестал быть кучей деревьев. А если пострадал бы кто... из ваших? — ответил, глядя прямо в глаза. — Я имею в виду, Кир-то вообще умер, но Наташа его спасла. А если бы она не смогла?..

Его взгляд засасывал как в омут. Медленно, но окончательно, без возможности выбраться. Ася тонула в человеческих глазах, и сердце её сбивалось с ритма, а голоса в голове перестали существовать. Их нет, пока рядом Дима.

Ася догадывалась, как называется то чувство, которое она испытывала, и оно заранее ей не нравилось, потому что сулило исключительно неприятности.

— Пусть в самом пожаре виноват не я, — добавил Дима после паузы, — но участвовал во всем этом наравне с остальными.

— Не виноват? — аккуратно уточнила Ася. — А что вообще произошло?

— Мы, ну, я и Наташа, пришли на ту поляну с компанией, развели костер, поставили палатки. Ну, всё как обычно в походе. А ночью то ли ветер сдул искру, то ли ещё что, но палатка загорелась. Мы даже опомниться не успели, когда всё запылало. Пришлось спасаться бегством. И я, если честно, попросту струсил, потому попросил друзей молчать.

Он не врал. Глаза не бегали, а уставились в одну точку. От монотонности голоса горчило. Уголки губ опустились.

Виновата случайность. Дима не устраивал пожар! Получается, бес лгал во всём, в каждой картинке, насланной на Асю. А она поверила с первого слова не другу, а незнакомому существу.

В эту секунду Ася не любила себя особенно сильно.

Около дома, где жил Кир, Дима затормозил.

— Идем к Наташе.

Но почему-то вместо обычного входа он двинулся вдоль забора, по хлюпающей земле, обогнул участок.

— Почему к ней? — недоумевала Ася, но бесшумно кралась следом.

Дима, судя по уверенности, с которой он передвигался, этим путем ходил не единожды. Он тронул одну из внешне одинаковых широких — сантиметров в тридцать — досок, и та поддалась, сдвинувшись в сторону. Дима бочком протиснулся в неё и только тогда ответил:

— Ну а кто ещё осведомлён о духах и прочей нелепице, ой, извини, — чуть смутился, — если не эта парочка?

В окнах дома горел приглушенный занавесками свет: и на первом этаже, и на чердаке. Дима подошел к приоткрытому окну и спросил замогильным голосом:

— Пустишь?..

— Мамочки! — Наташа, которой Ася пока не увидела, ахнула. — Ты совсем рехнулся?!

Дима, перемахнув через подоконник, запрыгнул в спальню и подал руку Асе, помогая влезть.

— Что-то случилось? — прочувствовала Наташа незримую тревогу, исходящую от ребят.

— Ага, — обреченно согласился Дима.

Вскоре четверка устроилась на просторном чердаке. Ася долго изучала заваленный учебниками и исписанными тетрадями стол. А Кир-то неряшлив: одежда горой высится на крутящемся стуле, причем джинсы свисают, обмотанные вокруг спинки как шарф. Книги лежат абы как, накиданные друг на друга.

— Извините за беспорядок, — развел руками Кир, убирая с кровати белые листы бумаги.

Наташа принесла с кухни лимонад — какой же он вкусный, и цвет у него приторно-оранжевый, как яичный желток! — разлила по стаканам. Было заметно, что она волнуется, а потому неуклюжа: пролила лимонад, смахнула телефон со стола. Кир успокаивающе положил ей ладонь на плечо, и Наташа вяло улыбнулась.

Дима говорил долго, обо всём, без увиливаний, а вслед за ним Ася рассказала про голоса и своё буйство.

— Они пока не стремятся атаковать, — уверила она ребят, наскоро расправившись со сладко-сладким напитком, от которого аж заболели зубы. — Готовятся, зачем-то зазывают в лес людей. Не конфликтуют с духами, хотя те явно о чем-то догадываются.

— Вот именно, что пока. — Кир скрипнул зубами и так вцепился в край стола, что костяшки побелели.

— Уж не хотят ли убить всех разом? — Наташа прикусила сгиб указательного пальца.

— Возможно и так. Времени мало, — Кир отставил стакан с недопитым лимонадом. — А точнее: его попросту не осталось.

— Я должна еще кое-что вам сказать. — Асино горло сдавило судорогой, но она глубоко выдохнула и произнесла на едином дыхании: — Это я разбудила темных духов, когда защищала Диму от обезумевшего рабочего. Теперь мне кажется, что им уже тогда кто-то управлял, но остальные духи проснулись из-за меня. Мне очень стыдно.

Она покаянно опустила голову, страшась осуждения в глазах друзей.

— Что будем делать? — Дима дернул бровью.

— Разгребать то, что сами заварили. Ты, — палец Кира указал на Асю, — сидишь тут. Не высовываешься. Голосам не доверяешь. Ты, — теперь он глянул на Наташу, — следишь за Асей. Если она начинает буянить — запирай на чердаке. Ты, — переключился на Диму, который отвесил шутливый полупоклон, — читай про духов в интернете, а ты, — обратился он к стене, за которой, как оказалось, подслушивал Лютый, — обойди все дома, прислушайся, поспрашивай домовых, что и как. Не происходит ли странностей, не пахнет ли темными.

Удивительно немногословный домовой кивнул.

— А ты? — в безысходной тишине спросила Наташа, кончиками пальцев касаясь Кира.

Он замер, будто бы пытаясь сохранить касание и запомнить его. Впитать в себя.

— А я пойду к хранителям. И не уйду, пока они не согласятся помогать.

— Ну уж нет! — встрял Дима. — Я не собираюсь отсиживаться дома за чтением тупых статеек. Я с тобой.

Кир поколебался, но кивнул. Вид у него был совершенно разбитый, будто бы больной: под глазами залегли черные тени, губы посветлели, и в глазах погасла обычно лукавая искорка.

— Рвануло? — спросила Наташа о чем-то, понятном им двоим.

— Рвануло, — согласился Кир и поморщился, будто глотнул лимонного сока. — Но это пройдет. Не переживай, Таш. Я скоро вернусь.

Он вышел за дверь, следом вниз спустился Дима, а девушки остались вдвоем. Ася налегала на конфеты с орехами внутри — не так вкусны, как желейные, но неплохо, — Наташа уставилась на дверь, не моргая. Нога её нервно постукивала по полу.

— Ната. — Ася потормошила её, чтобы отвлечь. — А как это — любить?

Вопрос вырвался случайно, соскользнул с языка и повис в тишине засыпающего дома.

— То есть? — отмерла девушка.

Пришлось продолжать, хотя Ася и не планировала делиться личным, пусть даже с Наташей, с которой у них складывались честные отношения.

— Я совсем запуталась. Вот как понять, мне человек просто нравится или я по нему с ума схожу?

Наташа ухмыльнулась, и лицо её на мгновение прояснилось.

— Ну а тебе без него просто плохо или хочется на стену лезть?

Ася попыталась представить, как ей без Димы. Ну, тоскливо, одиноко, но к стенам не тянет.

— Значит, просто нравится, — вычитала Наташа ответ в молчании девушки. — Это же неплохо. Мне тоже Кир долгое время нравился, а потом — как шарахнуло.

— А когда шарахнуло?

— Когда я его потеряла, — без раздумий отозвалась Наташа. — Но теперь он со мной, и я не позволю ему уйти, исчезнуть, пожертвовать собой и прочее, что стукнет ему в голову.

Она говорила жестко, будто заранее знала, что так и случится. Ася задумчиво уставилась на пустой стакан, в котором остался лимонадный осадок. Чутье подсказывало, что сегодняшняя ночь особенная. Неспроста лунный блин налит алыми красками, а в ветрах мерещатся шепотки.

Пережить бы её, и тогда всё наладится.

Пережить бы...