Мы существуем

Она излазила всю деревню, чудом не попавшись на глаза никому из людей. Обнюхала каждую кочку, но лисий нюх с приходом поздней осени испортился, и запахи не были столь различимы, как летом. Дима не испарился бесследно, нет. Его след сохранился на заборе и тропинке. Но дальше терялся, смешавшись с морем посторонних запахов, аппетитных и гадких. Ася бегала туда-сюда. Металась. И учуяла Диму, когда совсем отчаялась. Кажется, он вышел из деревни и направился к асфальтированной дороге.

То, что за ней кто-то неотрывно следует по пятам, Ася заметила слишком поздно. Преследователь был на расстоянии вытянутой руки, когда хрустнула ветка, выдавшая его. Ася оскалилась, поворачиваясь.

Кир!

Дальше они бежали вместе. Лисица даже замедлилась, чтобы Кир поспевал за ней. С пустующего утреннего шоссе свернули на лесную тропку.

— Ася, ты уверена, что хочешь сунуться сюда прямо сейчас? — предостерег её Кир, без лишних слов напомнив об опасностях, мнимых и реальных.

Лисица вильнула хвостом и взяла след. Здесь он различался отчетливее. Ярче, вкуснее. И вывел прямиком к заброшенной больнице. Вокруг царило безмолвие, и хранители не спешили уничтожить Асю.

— Он тут? — спросил Кир и, дождавшись кивка, предложил: — Сбегать за твоей одеждой?

Лисица мотнула мордой. В больнице у нее были припрятаны кое-какие вещички. Это, конечно, не курточка и сапожки, но сойдет. Она переоделась в старенькое пальтишко, черные джинсы с дырами на коленях и свитер в зацепках, поправила волосы и вышла к Киру, который терпеливо дожидался снаружи.

— Идем! — махнула рукой.

Дима обнаружился на втором этаже, и он преспокойно дрых, завернутый в спальник как гусеница — в кокон. Пока его обыскались по всей деревне. Пока Ася, Наташа и Кир не находили себе места. Вот поганец!

Вместо приветствия Ася пнула его в бок. Дима проснулся. Распахнул глаза и уставился на неё как на призрак.

— И тебе доброе утро. — Он выпутался из спальника, увидел Кира, прислонившегося к дверному косяку. — А вы чего тут столпились?

— Мы тебя обыскались! — по-звериному рыкнула Ася. — Думали, случилось чего. А ты спал?!

— А кто вас просил меня искать? — уточнил Дима, поглядывая на наручные часы.

— Твоя мать очень переживает, — упрекнул Кир. — Ты бы имел совесть, её бы хоть предупредил перед побегом. Я уже молчу, что сейчас в лесу опасно.

— Вот давай ты не будешь учить меня жизни, а? — ласково попросил Дима, сжимая кулаки.

— Так, утихни. — Кир доброжелательно фыркнул и примирительно поднял ладони. — Я с утра пораньше уже подрался, с меня достаточно выяснения отношений.

Ася в перепалку не лезла. Она успокаивала колотящееся без ритма сердце. А то разнервничалась непонятно из-за чего, даже стыдно как-то.

— Пойдемте отсюда, — Кир был предельно спокоен. — Я не шучу, когда говорю об опасности. Темные...

— Ты можешь хоть раз нормально, — Дима ударением выделил последнее слово, — объясниться, что там за темные и чем они так страшны? Я провел в больнице всю ночь и никого не слышал.

— Объясню, — сдался Кир. — Но в деревне.

Асе, признаться, тоже было не по себе. Стены давили. Казалось, что в спину дышат хранители, жаждущие её смерти. Сейчас они представлялись не мудрыми защитниками леса, а страшилищами почище темных духов. Ася сделала шажок к выходу. Ещё один.

Не прошло и часа, как троица сидела на кухоньке дома, присвоенного Асей, за столом, устеленным куском клеенки, которую девушка отыскала в одном из ящичков комода. Так уютнее, что ли.

Вот бы разлить по-хозяйски чай в миниатюрные чашечки или массивные кружки, но негде подогреть воду, а имеющаяся заварка стухла. Ася размышляла, чем бы угостить друзей, но на ум ничего не пришло.

А Кир взялся рассказывать страшную историю о том, как много лет назад какой-то парень случайно оживил темных. Про их бесчинства, поджог целого села и гибель мирных духов. Дима всем видом изображал неверие, зато Ася слушала, разинув рот.

— Сказка какая-то, — скривился Дима, когда Кир замолчал.

— Верить или нет — дело твое, — бесстрастно ответил тот.

Зато Ася окончательно уверилась, что с темными нужно поговорить, пока они слабы.

— Почему тогда в этот раз они никого не сжигают? — допытывался Дима.

Кир пожал плечами. Скулы его затвердели, во взгляде проросли ледяные иглы.

— А рехнувшиеся рабочие? — вспомнила Ася.

— Рехнувшиеся, но живые. Прости, Кир, но твоя история уж больно напоминает страшилку, которую впору рассказывать непослушным детям.

— Наверное, ты прав. — Он ухмыльнулся, но в ухмылке этой было столько боли, что Ася похолодела.

— Ладно, с вами хорошо, но мне пора, — сказал Дима, отодвигая стул.

— Подожди. Я хотела поговорить кое о чем. — Ася накрыла ладонью его широкую руку.

Или сейчас, или никогда.

— Я пойду. — Кир поднялся. — Прошу вас, не суйтесь в лес, пока мы не придумаем, как быть.

Не дожидаясь ответа, друг вышел и даже прикрыл за собой дверь, отрезая кухоньку с рассохшейся мебелью и пожелтевшими от старости обоями от всего мира.

— Ага-ага, — закатил глаза Дима и обратился к Асе: — Ну что, о чем ты хотела сказать?

Она растерялась. Решила, что слов недостаточно. Не смогла протолкнуть их из горла, где они забились колом.

— Я... мне...

«Я должна уйти, и если не вернусь, то знай: ты мне очень дорог», — чуть пафосная, но правдивая фраза, которую было никак не сорвать с языка. Она приклеилась намертво.

— Мы...

Важного она так и не произнесла. Не хватило ни сил, ни духу, ни заинтересованности во взгляде Димы. Он был холоден, как никогда раньше. Безучастен. Равнодушен к Асе и её чувствам.

Она порывисто обняла его — щека на секунду коснулась щеки, и Дима дернулся, — выдохнула вместо прощания:

— Будь осторожен.