Девиант

Не надо было хорошо знать Гвендолин, чтобы заметить, как сильно она волновалась, входя в дом, некогда приготовленный для нее в качестве клетки. Да и не сказать, что девушка пыталась это скрыть от спутников. Айрис и Дрейк прекрасно понимали, что ей требовалось время настроиться на разговор, потому они даже не думали ее подгонять. Пока целительница стояла в основной комнате перед входом в ту, где они пока держали Уэллса в наручниках, девиант с парнем стояли поодаль и делали вид, что не смотрят на девушку.

— Как думаешь, она все же решится? – едва слышно спросил Дрейк, стараясь смотреть только на Айрис.

— Честно? Думаю, да, но не уверена, что сегодня.

— А почему она вообще медлит? В чем проблема? Боится? – спросил Форд из рюкзака девушки. – Это всего лишь разговор...

— Потому что она его любит, – произнесла девиант, как данность, мельком бросив взгляд в сторону подруги.

— Так она напротив должна туда стремится, разве нет?

— Тебе никогда не разбивали сердце, Форд? – вмешался Дрейк.

— Мне едва исполнилось восемнадцать, когда меня сделали книгой. Среди мне подобных найти подружку не так и просто, если что, – огрызнулся фолиант.

— Тогда тебе не суждено понять, почему она медлит, – пояснил разоритель, слегка стукнув кулаком по деревянной балке рядом, словно передавая свою отрицательную энергию в него.

Айрис нервно прикусила губу. Ей сложно было бороться с собой внутри. С одной стороны, она безумно хотела, чтобы Гвен поговорила с мужчиной. Это бы раскрыло многое для компании. С другой, она лишь могла представить, насколько подруге было тяжело. Она видела, как целительница сомневалась в своем решении.

Спустя несколько минут топтания на месте, Гвен протянула руку к двери. Она осторожно зашла в комнату, что на время стала клеткой для ее бывшей любви.

Айрис и Дрейк удивленно переглянулись. Они поняли, что оба думали об одном и том же: целительница не решится на такой шаг. И вместе слегка растерялись.

— Я не хочу показаться неприличным и назойливым, но преобразователи изучают чары, которые могли бы вам сейчас пригодиться, – прошептал Форд. – Те, что позволяют слышать сквозь стены.

— Но это ведь неэтично, верно? – с сомнением в голосе проговорила Айрис и посмотрела на Дрейка, словно спрашивая его разрешения.

— Мы никому не расскажем, – ответил разоритель, протянув девушке руку.

Девиант тяжело вздохнула, но все же взяла протянутую ладонь, ведь только так она могла распространить чары на парня. Они подошли поближе к стене, отделяющей основную комнату от спальни.

Айрис сосредоточилась и свободной левой рукой провела около брусьев по спирали. От ладони полетели красные искры, от которых, казалось, начала слегка дребезжать стена, подчиняясь чарам. Однако он продлилось всего пару секунд.

Сначала маги решили, что заклинание на сработало, потому что они не слышали вообще ничего. Однако через несколько мгновений донеслось поскрипывание деревянного пола под осторожными шагами Гвендолин. Кроме этого ничего не нарушало тишину, словно боясь нарушить какую-то особую атмосферу в комнате.

Уэллс, как и обычно, был пристегнут к кровати таким образом, что мог сидеть за соседним столом спиной к двери. Именно потому он не сразу заметил свою гостью. После затихших шагов, мужчина слегка дернулся. Он не видел, кто именно пришел к нему, но уже прекрасно знал, что это была Гвен. В любой толпе он смог бы учуять нотки сладкого парфюма девушки, которую так часто прижимал к себе, наслаждаясь этим ароматом.

— Честно говоря, не думал, что ты уже придешь ко мне, – произнес едва слышно Уэллс, то ли ему было сложно говорить именно с Гвен, то ли сказался его мучительный образ жизни.

— Забавно, я тоже.

Девушка сделала несколько шагов к свободному стулу, что стоял около стены рядом со столом. Он был специально принесен в эту комнату и оставлен там для удобства ребятами. Сейчас он был заставлен не только едой – ужином, что оставили Рози и Грэм, но и прочими вещами, что так просил мужчина, пытавшийся посредством этих вещей скоротать свое пребывание. Гвендолин освободила и отодвинула стул, чтобы не быть к прикованному так близко, как стоял он до этого, и села, скрестив руки на груди. Уэллс же только после этого поднял голову, которую скрывал под длинными, засаленными волосами. Он посмотрел своими темно-карими, почти черными глазами на целительницу, но та не смогла глядеть на своего бывшего учителя, потому просто отвела взор. Оба молчали.

— Так понимаю, твои друзья уже настолько отчаялись допрашивать меня, что заставили прийти тебя? Интересно, чего им это стоило?

— Я сама захотела, – отрезала девушка, что прозвучало весьма грубо, совершенно не похоже на Гвен. – Итак... ты оказался в Коллегии из-за Айрис?

В ответ Рэм лишь молча отвернулся. Меньше всего он хотел обсуждать именно это. Однако целительница не собиралась так просто сдаваться.

— Приму это за «да». Следовательно... и наши отношения были для тебя лишь заданием, верно? Я видела часть писем, что с приказами присылал тебе... как его вообще зовут? Просто «мужик, которого я ненавижу столь же сильно, как и тебя» звучит слишком длинно.

— Ненавидишь? – с усмешкой уточнил мужчина и поднял взор на собеседницу. – Это хорошо. Знаешь ведь, что от ненависти до любви...

— Но не после того, как сделан шаг от любви до ненависти, – снова отчеканила Гвен, словно специально до этого каждый день тренировалась произносить именно эти слова, именно эти фразы. – Имя, Уэллс. Имя.

— Понятия не имею, – сказал мужчина, после очередной паузы. – Мы зовем его просто Волшебник, ну... потому что он волшебник. – Уэллс снова смолк, он бросил быстрый взгляд на Гвен, но та тоже молчала, ожидая, что мужчина продолжит говорить. – Тебе не стоит знать правду, Гвенни. Ты это прекрасно понимаешь.

— Понимаю?! Ха! – девушка вскочила со стула и стала расхаживать по комнате. – Я понимаю, Уэллс, что ты подонок, который использовал меня, чтобы подобраться к моей подруге. Притворялся, лгал, обманывал. И сейчас все, что хочу, это понять, в чье извращенное сознание влезла мысль, что спать со студенткой – это первоклассная идея!

— Моя. Это была моя идея.

Гвен пошатнулась, словно от удара в спину. На глазах навернулись слезы, но она тут же подняла голову вверх, чтобы они не стали стекать. Показывать слабость больше перед этим человеком она не хотела.

— Что ж... спасибо за честность, – дрожащим голосом протянула девушка, после чего развернулась и направилась к двери.

— Стой, Гвенни! – взмолился Рэм, подскочив со своего стула, но наручники не дали ему уйти далеко. – Выслушай, прошу. Прошу, Гвендолин! – говорил мужчина в отчаянии; хоть целительница уже сделала все выводы для себя, она все же решила послушать, что хотел ей поведать тот, кого она старалась возненавидеть, однако никак не могла. – Мое задание дословно звучало так: «Вычисли девианта и, если сможешь, уничтожь его». Мы потеряли Эша́нти в Нове, даже не знали, кого именно она родила и родила ли вообще. В мире людей... есть тяга делать аборты, когда знаешь, что не потянешь. Предполагали, что она пойдет на это, ведь... родить девианта... опасно для нее, сама понимаешь. Однако все же решили присматривать за Коллегией. Архима́г Джонабэ́нд... не то, чтобы хорошо справлялся со своей задачей – столько лет и ничего не обнаружить... надо постараться. Потому послали меня. Но и у меня это не выходило, ведь, как мы и предполагали, девиант оказался под магической защитой. Эша́нти оказалась не такой бестолковой дурой, как мы предполагали. И в ходе моего задания внезапно появляешься ты.

— Какая удача для тебя, я так понимаю, – предположила девушка, стараясь казаться холодной, чем задела Рэма.

— Да, но не в том смысле, что ты решила. Ты не была моей целью, как я уже сказал. Но твоя... упорность, оптимизм, стремление к знаниям, заинтересованность магией... очаровали меня, если так можно сказать. При том с тобой... было так легко общаться, словно бы... я не из Клана Тьмы, а простой человек. Веришь или нет, плевать, но ты... ты просто мне понравилась, потому я позволил произойти тому, что было между нами. Я хотел этого, потому что любил тебя, Гвенни. И до сих пор люблю. То, что ты оказалась подругой Айрис... нелепое стечение обстоятельств. Я никогда не пытался даже использовать тебя.

— Как ты узнал про нее, если не делал этого?

— По ночам до наших отношений, я рыскал по комнатам студентов, чтобы вычислить девианта. И представь, как я был удивлен, найдя в вещах Шона Брука фолиант для этих созданий. Проследив тщательно за парнем, я понял, что он обычный целитель, просто связавшийся не стой компанией. В то же время к нам пришла Элисон Пирс с просьбой, чтобы мы освободили ее отца. Ты знаешь, что мы должны убить дорого нам человека, чтобы вступить в Клан?

— Да, почитывал Бэсфорда на досуге, увлекательная книга. Хочешь рассказать мне, кого убила Элис?

— Никого, что ты. Мы не такие садисты, чтобы заставлять убивать подростка. Однако ей пришлось... сдать своего возлюбленного, тем самым придав и его, и единственную подругу. И удивительно, как все сошло ей с рук. Элеонора думала, что это какая-то бессмысленная тетрадка, ведь до снятия чар Форд был... пуст. Я подтвердил ее предположение и выпросил фолиант. Это было просто. В начале года разговорился мистером Толдом, преподавателем преобразования. Он мне поведал о своей ученице, которая не то, чтобы прилежная и учится хорошо, но налету схватывает заклинания, что они проходят. А девианты ведь подвержены быстрому изучению магии. Так у меня появились подозрения, что это твоя Айрис именно та, кого мы ищем. А из твоих рассказов я запомнил, что самое ее любимое место – это библиотека. Решил на удачу подбросить книгу в библиотеку, мало ли «инь» притянется к «янь». Пришлось слегка под стереть Форду память, спасибо знакомому мистификатору. Не хотел казаться тебе подозрительным и постоянно спрашивать о ней, потому с первого сентября просто ждал. В одну из ночей меня ждал успех.

— То есть я была все-таки лишь удачным источником информации для тебя, потому ты продолжал наши... отношения?

— Нет, Гвенни. Все еще нет. Даже когда мне приказали бросить тебя, я не хотел...

— Но бросил. Почему же... они до сих пор не пришли за ней.

— Потому что Клан не знает. Я не... рассказал. Они не знают ничего про нее, про вас всех. Никто, кроме меня.

Гвен удивленно уставилась на Рэма. Ей не верилось в его слова, как не хотелось. Но мужчина не выглядел так, словно пытался соврать. Да он и не стал бы, потому что понимал, что одна ложь – и Гвендолин уйдет навсегда. Не простит его ни за что на свете.

— Но почему? Разве... это не было твои заданием?

— Ради тебя, Гвенни. Все это... только ради тебя.

Айрис поняла, что разговор лекарей вошел в другое русло, более личное и интимное, потому решила остановить чары, пока не услышала что-то, за что ей будет стыдно. Услышанное обескуражило ее также сильно, как и Гвендолин, а беспокойства в ней, вероятно, было даже больше. Дрейк заметил это, потому, приобняв девушку за плечи, отвел в сторону и произнес:

— Что такое, Айрис? Они ведь не знают, но ты... что не так?

— Мы зря похитили его. Единственное, что он сделал не так – хотел украсть Гвен. Отпустим Рэма – он все расскажет Клану. Не отпустим – рано или поздно они отыщут нас. Но больше меня беспокоит не это, Дрейк. Если они не знают, что я – девиант. То... кто призвал меня тогда из Лунного Леса? Кто знал мое имя и мог его использовать в таких чарах?

Дрейк выругался, словно это как-то могло решить возникшую проблему. Однако он быстро осознал, что не стоит поддаваться чувствам. Посмотрев на взволнованную Айрис, он просто прижал ее к себе, словно это могло снять ее тревогу. В целом, это все же помогло отвлечься девушке от мыслей.

***

— Ради меня? Что это значит? – обескураженно спросила Гвен, вернувшись на свой стул.

— Уверена? Я все еще прикован наручниками к постели твоими друзьями, так что не смогу тебя остановить. Потому можешь уйти и жить спокойно с придуманной самой собой правдой.

— Но как я могу доверять твоим словам после всего?.. Ты столько времени врал мне...

— Не врал. Я никогда не врал тебе, Гвенни. Скрывал свое участие в Клане Тьмы и что знал про Айрис, однако не врал. Не когда говорил, что люблю тебя, не когда говорил, что хочу прожить с тобой до конца дней. Изначально я просто хотел помочь ученице, которая хотела освоить чары и быть лучшей в Коллегии. Но мне так нравилось, что ты ничего не знала обо мне: ни прошлого, ни настоящего, что я... позволил себе влюбиться. Ты была чем-то вроде чистого листа, на котором я мог написать свою историю. Вторым шансом. Моим успокоением и моим разумом. Каждый раз, когда я делал что-то плохое, то думал, как бы ты отреагировала, и останавливался. Я понимал, что ты несовершеннолетняя, что это неправильно, но ведь против чувств идти не мог. Ты не была моим заданием, потому о тебе никто не знал в Клане, однако Волшебник все же узнал. И заставил порвать отношения. Я достаточно сильный морально мужчина, жизнь меня закалила, но без тебя не смог и недели, – усмехнувшись своей слабости, проговорил мужчина и вскинул голову к потолку, – потому, против воли Волшебника возобновил отношения. В итоге он все же пошел на уступку и не заставил во второй раз порвать все, лишь бы не мешало заданию.

Гвендолин не пыталась сдержать слезы, что в тишине бежали по ее разрумяненными из-за тепла щекам. Ей было слишком больно все это слышать. Внутри нее бушевала буря эмоций, которую она никак не могла сдержать. Но больше всего ей хотелось понять: верит она Уэллсу или нет. Гвен была уже не в состоянии понять даже собственные чувства.

— Я понимаю, что после всей боли, что причинил тебе, не имею права просить тебя о чем-либо, но молчание... твое молчание убивает меня! Скажи хоть что-нибудь, – с раздражением в голосе, но умоляюще проговорил мужчина, всматриваясь в глаза Гвен, словно видел их в последний раз.

— Мне нечего сказать тебе, Рэм. Как минимум, сейчас... – произнесла, словно и не своим голосом, Гвен, встала и направилась к двери, повторяя в голове лишь одну мысль: «Не смей останавливаться! Чтобы он не говорил, не смей останавливаться». Но это не помогло ей.

— Скажи лишь, у нас есть шанс? Когда все закончится, а все непременно закончится. Если я предложу тебе сбежать со мной, куда угодно, в неизвестность. Ты согласишься?

Девушка остановилась, словно бы размышляя над словами Уэллса. Она посмотрела на мужчину своими красными от слез глазами и, может и хотела бы что-то сказать, да не смогла выдавить из себя и звука. Она развернулась, не резко, спокойно, и просто ушла, оставив вопрос без ответа....