Девиант

— Если говорить начистоту, – начала было Гвен неуверенно, постоянно заламывая руки и отводя заплаканные глаза в сторону, – то я сильно сомневаюсь, что это хорошая идея. Не думаю, что он просто выйдет из комнаты и, как однажды весьма опрометчиво поступил Шон, просто пойдет по своим... клановским делам. Он же не идиот.

— Ну, знаешь ли, он вступил в отношения с ученицей. На счет его разумности я бы поспорила, – недовольно заметила Розалин, скрестив руки на груди. – Ты все еще прячешься от него?

— Конечно! Пусть помучается неведеньем, я же мучилась столько времени. И теперь мучаюсь, – голос девушки дрогнул.

— Не переживай, Гвен, если у меня появится возможность, я его тресну чем-нибудь тяжелым по голове и скажу пафосным голосом, что это от тебя.

— Спасибо, Рози.

— Но если честно... не проси меня тебя понять. Он, конечно, симпотяга, но как... как ты вообще попала в такую ситуацию, Гвенни? В голове не укладывается.

— Он не только симпотяга. Обворожительно умен, умопомрачительно забавен и удивительно двулик. Не зря в книжке Айрис написано, что «ты никогда не узнаешь клановца в толпе, ведь им может быть кто угодно».

Девушки стояли в коридоре, где был практически полностью выключен свет, только каждый третий настенный светильник испускал тусклое свечение, позволяющее хоть немного ориентироваться в темноте.

В ту холодную, осеннюю ночь Розалин и Гвен, согласно их плану, следили за комнатой учителя второй. Вся их компания должна была знать абсолютно все об этом таинственном человеке с клеймом на лопатке, что так грубо использовал одну из них. Дайрэм был единственной ниточкой, что вела их к Клану Тьмы, потому они не хотели обрывать эту связь. Айрис даже несколько раз просила Гвендолин перестать избегать своего учителя, чтобы не было необходимости вот так каждую ночь всю неделю следить за ним. Но девушка была непреклонна, а после четырех отказов девиант решила не пытаться уговорить подругу.

***

Неделя для Гвендолин выдалась тяжелая. Глаза словно померкли, огромные мешки под ними, вялость и нежелание что-либо делать подтверждали это. Гвен бы было проще все пережить, если бы мистер Уэллс не был учителем по ле́карству или же она не была его ученицей. Но положение вещей было именно таким.

Из-за необходимости они вечно пересекались на занятиях. Гвендолин предпочитала в противовес своему прошлому поведению садиться на последние парты и утыкаться в учебник, пропуская мимо ушей лекции. Когда мужчина подходил к ней на практических занятиях магии, девушка всячески от него сторонилась. Временами даже будто убегала. Срочно ей требовалось задать кому-то пустяковый вопрос или же звонил телефон. Самым странным и частично забавным для ее одноклассников было то, что случилось в четверг, когда мистер Уэллс решил все же поговорить с Гвен, выяснить причины ее столь странного поведения. Такое вполне представлялось возможным, ведь практические занятия проводились в огромном тренировочном зале, где ученики могли рассредоточиться по всей его площади, а Гвен в ту неделю предпочитала держаться как можно дальше от всех. Стоило лишь учителю приблизиться к девушке ближе, чем на пятнадцать шагов, она применила заклинание-оберег. Золотистый, переливающийся, мерцающий, прозрачный купол окутал Гвендолин с головой. Такое заклинание использовалось, чтобы защититься от атак, но девушка предпочла спасаться так от учителя. Одноклассники Гвен оценили это, как шутку, однако мистеру Уэллсу этот ход не понравился больше поведения англичанки на этой неделе.

Сколько в течение недели Дайрэм не старался поймать Гвендолин одну, сколько не пытался дозвониться до нее, сколько не писал сообщений с просьбами хотя бы объяснить такое странное поведение, девушка хранила молчание. Ей просто хотелось заставить его мучиться в догадках о том, что же произошло. Этим она не могла отомстить ему полностью, но хотя бы заставила страдать от неизвестности.

***

— Ну что? Ничего не происходит? – прошептал подлетевший со спины Грэм, чем напугал своих подруг, хоть и не планировал. Они смогли сдержать восклик, но парню было сложнее удержать смех, однако ради того, чтобы не привлекать много внимания, постарался это сделать.

— Какого черта, Санни, ты тут делаешь? – прошипела в ответ Рози, ударив пришедшего по плечу.

— Тихо, девчонка! – ответил Грэм, потирая пострадавшее плечо. – Я тут, понимаешь ли, заботу проявить хотел, а меня еще бьют! Тебе завтра с Айрис же идти на тренировку. Иди спать, нечего тебе тут торчать всю ночь. Да и ты, Гвен, иди. Лучше ты завтра днем будешь избегать своего учителя, следя за ним.

— Давай лучше я сейчас ночью, а ты утром меня сменишь, – взмолилась Гвен из последних сил. – Потому что я все же надеюсь, что ночью он предпочитает спать. Из этого следует, что сейчас гораздо меньше шансов его встретить. А это как раз то, чего бы я сейчас не хотела больше всего.

— Уверена, Гвенни? Выглядишь весьма не очень. Тебе бы поспать, ну, часов двадцать, например.

— Да, все в порядке. Я точно не усну. Со мной мой айпад, так что развлечение найду. А на счет Рози... действительно, лучше ей пойти отдыхать уже, все же с Айрис в Лес идти.

— Она в мистификации не хуже меня почти, я там могу спокойно выспаться, – усмехнувшись, проговорила Рози, и весьма сильно зевнула.

— О-о-о-о, пошли, я положу тебя в постельку, мой цветочек, – протянул Грэм, положив руку на плечо подруги, которая тут же поспешила ее скинуть. – Если что, я могу вернуться, Гвенни. Составить тебе компанию, мне не сложно.

— Не стоит. Сменишь меня утром, Санни. Спасибо за заботу.

Парень сочувственно улыбнулся и обнял подругу на прощание, что сделала и Розалин, после чего они двинулись в сторону спальни девушки. Проводив ее, Грэм отправился к себе.

Гвен же осталась одна в темном коридоре. И все ее мысли были сосредоточены только на том, чтобы дверь комнаты Дайрэма не открылась и он не вышел наружу. Она включила айпад и принялась смотреть сериал без звука, но с субтитрами, то и дело поглядывая на дверь.

***

Грэм сменил утром Гвендолин, которая с великим удовольствием отправилась в постель. Ее внешний вид стал куда хуже, чем на кануне, потому она сама прекрасно осознавала, насколько нуждается в отдыхе.

В течение дня преобразователь присматривал за Дайрэмом, что удавалось ему не так и сложно, потому что мужчина проводил дополнительные занятия в присутствие других студентов практически весь день, никуда не отлучаясь. Грэм же вертелся в коридоре рядом.

После занятий с Айрис, показав ей новые чары и проконтролировав их исполнение, Розалин отправилась в Коллегию и сменила парня.

Когда девиант пришла со своего подобия на занятие ночью, она была весьма удивлена воодушевленным поведением Гвендолин, которой вот-вот предстояло идти на смену мистификатору. Она с неким облегчением встретила подругу и тут же принялась звонить кому-то. По репликам Айрис поняла, что это был Грэм, которого лекарь отправила за Рози, а потом к ним в комнату. Парню не требовалось повторять такое дважды, и уже через пять минут они стояли с девушкой в комнате подруг.

— Начнем с того, что я чувствую свою вину перед вами, – начала Гвендолин едва слышно, усадив друзей на диван и начав перед ними маячить, – теперь вам из-за меня приходится следить за Дайрэмом. Вчера ночью я безумно много думала об этом. Это были мои первые ночные смены слежки, теперь я знаю, каково вам было всю неделю. И все же он моя ошибка, а не ваша. И из-за моей ошибки теперь страдаете вы, мои друзья, близкие люди. Стоило с вами посоветоваться, но... не хотелось ждать. Да и не уверена, что спустя столько времени, вы бы так легко согласились на мое предложение...

— Гвенни, рассказывай, что случилось, – строго, словно старшая сестра, проговорила Рози, скрестив руки на груди. – Мне еще следить за твоей ошибкой почти час. Мало ли слиняет.

— Ладно, словно пластырь оторвать. Итак... я помирилась с Дайрэмом. Ну... помирилась. Теперь будет проще за ним присматривать. И, если что-то интересное нам случиться, он соберется куда-то, мы всегда будем знать об этом. Не придется ночевать перед его дверьми, чтобы следить.

— О, Гвенни... ты не должна была, – проговорила Айрис, поднявшись с дивана и подойдя к подруге. – Да, я просила тебя об этом, но сейчас понимаю, как это было глупо с моей стороны. Мы пока даже не знаем, использовал он тебя или это просто стечение обстоятельств, но если все же первое, я не хочу, чтобы ты страдала ради меня и тем более подвергала свою жизнь опасности...

— С ума сошла?! – возмутился Форд, чем привлек всеобщее внимание. – Я согласен с лекарем! Славная идея. Ты молодец, храбрая и смелая. Мы будем петь песнь о твоем самопожертвовании своими детям и внуком. Ну, они будут, я ведь книга.

— Форд! – воскликнула Айрис, стукнув по фолианту, лежавшему на кофейном столике. – Ты вот вообще не вовремя.

— А что не так, Айрис? В конце концов, это ее решение. Я просто говорю о том, что мы благодарны. Разве нет?

— Он прав, Айрис. И знай, что я иду на это не только ради тебя. Уж прости, но мир не крутиться только вокруг твоей особы, – ответила немного резко Гвен, что сама осознала, потому выдохнула и продолжила более спокойным тоном, привычным для ребят. – Он сделал больно мне, я хочу отплатить той же монетой, но пока что у меня нет хорошего плана. Продолжить отношения – выиграть время для его придумывания. А также это дает возможность больше узнать о Дайрэме и убедиться, что он меня все-таки использовал, а не, как ты выразилась, «это просто стечение обстоятельств».

— А меня одного в этом всем вопросе коробит тот факт, что она хочет продолжить отношения со своим учителем, а также интересует то, что Гвен ему сказала в оправдание? – спросил Грэм, вальяжно развалившийся на диване, за что получил по лицу подушкой от рядом сидевшей Рози.

— Но вообще ты прав. Действительно, весьма интересно знать, что ты такое ему сказала. Хотя и с первым я тоже согласна – меня тоже коробит этот факт, – проговорила, тяжело вздохнув мистификатор.

— Зачем ты тогда меня ударила?! – возмутился единственный парень в этой разношерстной компании.

— Не знаю, просто... ты говорил слишком осуждающе, а мы тут стараемся не выказывать это Гвен, потому что ей и так тяжело.

— Я как бы тут... я вас слышу, – немного неуверенным голосом сказала лекарь, смутившись и опустив взгляд в пол.

— О, эта фраза прям я почти всегда, когда вы все обсуждаете меня, – пробасил Форд недовольно.

— Хватит! Помолчите все, пожалуйста, – протянула Айрис, сев на свое прежнее место и забрав у Рози ее оружие. – Вообще-то у нас есть соседи, а стены не то, чтобы очень тонкие, но если вы кричите – это прекрасно слышно. Не стоит привлекать лишнее внимание. Но все же, Гвен, что ты ему сказала?

— В понедельник у меня не было с ним уроков, потому для него я начала его избегать во вторник. А во вторник, помните, историчка попросила меня сходить в алхимический класс и взять зелье? Я зашла в кабинет, а там как раз мило болтали Дайрэм и мисс Кленси, я их прервала. Потому Рэму я сейчас сказала, что просто типа приревновала.

— Что? Он серьезно поверил, что ты могла ревновать к нашей преподавательнице алхимии?! – возмутился Грэм. – Она, конечно, дамочка ничего такая, но... надо быть идиотом, чтобы не заметить, что она в положении.

— Ну, я еще сказала, что дело в том, что я девушка, – пояснила с усмешкой Гвен, самодовольно скрестив руки на груди.

— Что, простите?

— Месячные, – ответили Грэму все три девушки сразу.

— Как у вас всегда все просто! Девчонки! А вы их вечно ругаете и ненавидите.

Девушки засмеялись с реакции своего друга. Однако вскоре все сосредоточились на обсуждении ситуации. Стоило продумать, что делать Гвендолин в случае опасности или нахождения доказательств виновности Дайрэма.

После заседания все разошлись по своим комнатам, где каждый, после не очень затяжной подготовки ко сну, отправился на встречу нового дня.