Принц и Скарлетт

Грубая ладонь с силой впилась в мою кожу. Плотно прижатая ко рту, она заглушала мои крики, не давая им разнестись по всему коридору. Попытки брыкаться и сопротивляться оказались также бесполезны. Уже через пару мгновений Диего Мартинес затащил меня в одну из комнат и закрыл дверь на замок.

— Тише, детка, нас ведь могут услышать...

Пинаясь ногами и локтями, я всячески пыталась вырваться из его мерзких рук, однако ничего не получилось. Превозмогая отвращение, я оголила зубы и прокусила руку, что зажимала мне рот. Не ожидая этого, он вскрикнул и на одну секунду ослабил хватку.
Не теряя времени, я вырвалась и устремилась к двери. Если бы она не оказалась заперта, мне бы удалось сэкономить всего пару бесценных секунд, выбежать и закричать о помощи. Однако прежде чем я успеваю справиться с замком, Мартинес снова хватает меня. Грубо вцепившись в руку, он развернул меня и с силой припечатал к стене, затыкая рот. И в этот раз, в другой его руке оказался кинжал, который он, судя по всему, успел снять со стены, где висело коллекционное оружие. Его безумный взгляд был в смертельной близости от меня. Сжимая зубы, Диего свирепо прошипел:

— Зат-кнись. Иначе я перережу тебе горло.

Понимая, что моя рука не сможет дотянуться до замка, а прижатое к горлу лезвие одним легким движением может рассечь мою сонную артерию, я решаю сдаться. Принц продолжал держать меня какое-то время, прежде чем наконец-то убрать руки. Не теряя бдительности, он наставил на меня лезвие, вынуждая отойти подальше от двери. Напряжение в воздухе почти ощущалось физически. Нервно сглотнув, я проронила:

— Опусти оружие, Диего. Я не стану убегать.

— Я тебе не верю, моя дорогая... - протянул он- Страшно даже представить, что случится, если ты вдруг закричишь или попытаешься сбежать: я за себя не отвечаю. Так будет спокойнее и мне и тебе, согласна?

Сердце колотилось от паники. Делая глубокие вдох и выдохи я пыталась замедлить его темп. Наставляя кинжал, он смотрел на меня во все глаза, и этот бешеный взгляд пугал даже больше, чем само оружие. Я понимала, что в этот момент любая попытка к бегству станет самоубийством.

— ... Вы никогда не собирались помогать Капитолию. Все это было лишь притворством.

На удивление, мои слова вызвали у него резкий приступ гомерического смеха.

— Ах, Скарлетт, для чего же зря вмешиваться? Вы и сами прекрасно справляетесь, только погляди! Два народа готовы перегрызть друг другу глотки, стоило только чуть-чуть их надурить. Умереть можно со смеху!

Он продолжат смеяться. Мне с трудом удавалось держать лицо и не показывать своего отвращения к этому человеку. Поразительно, как я раньше не замечала в нем этого первородного зла и безумия. Хоть он давно перестал вызывать во мне симпатию, и даже слегка начал пугать меня, но таким я не видела его никогда. Теперь очевидно, что настоящего Диего Мартинеса до этого дня я и не знала.

— Так это вы пытались убить его. Не удивлюсь, если это была твоя идея.

При упоминании Каспиана Ройала лицо испанца уродливо исказилось от нервного тика.

— Твой ненаглядный Кронпринц... Я всегда говорил отцу, что от него нужно избавиться, но он не слушал меня. До тех пор, пока Ройал не стал слишком большой проблемой. За это он и поплатился.

— Он жив- процедила я- И скоро прийдет в себя.

— Даже если так, вполне возможно, к тому моменту от прежнего Капитолия ничего не останется. Уж поверь, мы сделали все для этого.

Вот, почему смерть Кронпринца им больше не нужна. Они надеятся, что война и смута разрушат эту страну до того, как он взойдет на престол, возглавив ее.

— Вы не сможете присоединить к себе территории Капитолия и Аргентины, даже если одолеете обоих. Но чтобы колонизировать их, вам понадобиться марионеточный правитель. Каспиан никогда не согласится на эту роль. Так кого вы посадите на трон вместо него?

Губы Принца медленно растянулись в ухмылке.

— Вот такой ты мне и нравишься, Скарлетт Джонсон. Красивая, да еще и умная...- секунду он с блаженством изучал меня, однако выражение его лица стремительно сменялось- Именно поэтому я не понимаю, как ты могла опуститься до этих братьев Ройал?! Всегда хотелось их грохнуть, вот только ради дела пришлось поддерживать «дружбу», видишь ли!

— Какой же ты лицемер...- ошеломленно прошептала я- Как же я раньше этого не видела?

Он широко улыбнулся.

— Значит, я хорошо работал!

Этот ублюдок так просто не отпустит меня. Я знаю слишком много, чтобы оставлять меня в живых. Но для чего же он продолжает говорить со мной вместо того, чтобы раз и навсегда решить проблему? Ведь он не заставит меня замолчать, и мы оба это понимаем. Если только... ему никогда не нужна была моя смерть.

В воспоминаниях снова всплыл теракт в Белом Доме. Некоторые люди погибли, многие были ранены. Но встретившись лицом к лицу, наемники не стали стрелять в меня. Их вторая попытка была совершена на границе штата: им была нужна я. И даже при нападении на дворец, тот человек не пытался убить меня — только увести за собой. Он сказал, что заработает целое состояние, когда отведет меня к...

— ...Это был ты. Ты пытался похитить меня.

Мои слова вызывали у него кривую улыбку. Отшатнувшись, я чуть не потеряла равновесие. Холод пробежал по спине, стоило ему сделать шаг навстречу.

— Как ты понимаешь, главная цель всегда была гораздо масштабнее, но ты... Ты была моей личной инициативой. Я всегда желал тебя, милая Скарлетт, страстно желал... Но скажи, разве это когда-либо было тайной для тебя?

— Ты...- потеряв дар речи, я дрожала, не в силах ответить

— А ведь я давно предупреждал тебя, mi amor, что тебе будет лучше покинуть эту страну, я пытался убедить тебя по-хорошему, но ты не послушалась. Прости, что мне пришлось применять другие методы, но ты не оставила мне выбора...- сделав паузу, он перевел дух, прежде чем продолжить - Скоро все в этом дворце подохнут, как крысы. Однако тебе я дам последний шанс спастись.

Набрав в легкие воздух, я твердо ответила, сжав от ярости зубы:

— Я никуда с тобой не поеду.

— О, моя дорогая, неужели ты решила, что у тебя есть выбор? Особенно теперь, когда ты знаешь лишком много, отпускать тебя было бы чудовищно глупо. И невыносимо для моего несчастного сердца.

Все нутро сжалось. Я ощутила себя загнанной в ловушку. Любая попытка к бегству закончится для меня плохо. Информация, которой я теперь обладала, сделала из меня бомбу замедленного действия.

— Ты не сможешь меня заставить, Диего. Как только мы выйдем из этой комнаты, я первым же делом отправлюсь к Королю. Так что... Единственный способ заставить меня замолчать — это убить меня.

Мартинес склонил голову на бок, изображая на лице жалобную мину.

— Детка, разве у меня поднимется рука такое сделать? Я никогда не причиню тебе вреда...Чего не скажешь о твоем прекрасном Принце. Он ведь еще без сознания, не так ли?

— Ты не посмеешь!

Невольно мое тело порвалось вперед, словно я инстинктивно захотела наброситься на него. Но стоило мне это сделать, как острие лезвия больно впилось в область грудной клетки, заставляя меня замереть.

— Еще как посмею. Клянусь, даже руки чешутся... Всего одна доза яда в его капельницу — и все закончится. А самое главное, что этот яд не оставляет никаких следов. Его сердце остановится через пять секунд, как только вещество попадет в кровь. И в его печальном состоянии, никто даже не заподозрит неладное, ведь так?

— Ублюдок...

— Зачем же так грубо?- фыркнул тот- Представь, что захочет с тобой сделать мой отец, когда он узнает, в какие дела ты засунула свой любопытный носик. Так что я, можно сказать, совершаю настоящий подвиг: спасаю жизнь несчастным влюбленным. Если хочешь, чтобы он жил — ты сделаешь так, как я скажу.

Нет... Этого не может быть...

— Через минуту эта дверь откроется. И в твоей прелестной головке наверняка проскочит мысль о том, чтобы сдать нас. Но как только ты расскажешь о том, что знаешь хоть одной живой душе, считай что твой ненаглядный уже покойник. Ты поняла меня? Дай сюда свой телефон.

Земля будто ушла из под ног. Застыв, я пыталась осознать то, что произошло. И что меня ждет дальше... Там не было ничего хорошего. Будто бы я подошла к краю обрыва, и назад дороги у меня нет.

— Отдай телефон!- потребовал тот вновь

Сглотнув, я медленно вытащила устройство из кармана, и Диего мгновенно вырвал его у меня из рук.

— Он пока побудет у меня. И кстати, можешь не беспокоиться насчет документов: я обо всем позабочусь. Завтра утром ты летишь в Мадрид, моя красавица. Там нас с тобой ждет сказочная жизнь, как я и обещал...

Заходя в свою комнату, я привлекла внимание своих ассистентов. Их встревоженные голоса практически не доносились до моих ушей, словно меня оглушило от взрыва гранаты. Увидев мое бледное как смерть лицо они, вероятно, связали это с аудиенцией, на которую пригласила меня Королева. Им было невдомек, что за пару минут вся моя жизнь перевернулась с ног на голову.

— Оставьте меня.

Мой хриплый голос наверняка насторожил их еще сильнее, но за время совместной работы они слишком хорошо успели меня узнать. А потому покинули комнату уже через минуту.
Наступила абсолютная тишина. Ноги медленно подвели меня к зеркалку. Отражение, которое я в нем увидела, оказалось совершенно не узнаваемым...

Самая красивая женщина планеты. Величайшая супермодель. Легенда мира моды. Скарлетт Джонсон...

Ева. Маленькая Ева. Жалкая, уродливая, одинокая, ненужная. Слабая. Слабая. Слабая!

Предательница Ева.

Собственное отражение ужаснуло меня настолько, что я совалась, выпуская бурю, которая бушевала в внутри. С криком , похожим на стон, я ударила по зеркалу кулаком. Стекло треснуло паутиной, отразив меня в десятках искорёженных осколков. По костяшкам пальцев потекла тонкая красная ниточка крови, но я ничего не почувствовала. В следующее мгновение огромное напольное зеркало полетело вниз, с громким треском рассыпаясь на полу. Ярость, поглотившая меня, слепо разрушала все вокруг, будто ураган, сносящий все на своем пути.
Я больше не думала. Я крушила.
Схватив настольную лампу, швырнула ее в стену. Потом пришёл черёд маленьких безделушек на туалетном столике — флакончики, шкатулки, всё это летело на пол со звонким, ядовитым грохотом, смешиваясь в кашу из стекла, духов и ненависти.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Чуть не выломав дверь шкафа, я стала доставать из него и рвать в клочья каждую вещь, которая попадалась под руки. Взметнувшись, ткани светлой пеленой медленно опускались вниз, покрывая собой острые осколки.
Прерывистое дыхание не заглушало собой пульс, который стучал в висках. Комната, такая уютная ещё несколько минут назад, теперь лежала в руинах. Каждый сломанный предмет, каждый осколок был частицей моей боли и гнева , выброшенных наружу.
Я стояла посреди этого хаоса, вся дрожа, с разбитыми кулаками, слушая звенящую, оглушительную тишину, что наступила после бури. И только теперь, глотая воздух, я почувствовала первую, пронзительную физическую боль — не от порезов, а от опустошения, страшного и абсолютного.

Всё было кончено. Не было больше ярости. Только дрожь в коленях и тихий ужас от осознания произошедшего.

За свою жизнь мне пришлось примерить множество ролей. Но роль предателя предстоит в первые...
В мыслях снова всплыл тот странный сон, в котором меня будто бы пытались предупредить о том, что случиться. Но я не смогла ничего сделать, не смогла помешать этому сбыться.
Мой отъезд будет значить очень многое. Трусливо сбежав, я брошу свою страну в самый тяжелый для нее момент. Предам всех и вся, до основания разрушу собственную репутацию и карьеру, я потеряю все...

Я потеряю Его. Навсегда.

Мой взгляд был прикован к бархатной коробке, что лежала на тумбочке после постели. Она единственная осталась не тронута мной, и никак не пострадала во время бури, что разразилась всего минуту назад.
Ожерелье, которое он подарил мне.
С трепетом взяв его в руки, я судорожно вдохнула. Ноги подкосились, вынуждая меня сползти по стене вниз. Я крепко прижала коробку к груди, словно она могла заглушить собой ту боль, которая буквально разрывала изнутри. Однако осознание в тот миг было четким и ясным...

Я пойду на все. Стану предатетем. Разрушу собственную жизнь, сделаю что-угодно... Даже если Каспиан Ройал возненавидит меня за то, как я поступила — он будет жить. Отныне для меня нет ничего важнее этого.

***

«Каспиан Кристофер Ройал,

Когда это письмо окажется в твоих руках, возможно, твоя ненависть ко мне будет сильна настолько, что ты сожжешь его, даже не прочитав, и все же... я должна хотя бы попытаться.
Мой поступок нельзя назвать иначе, кроме как предательством. Если ты навсегда вычеркнешь меня из своего сердца, то будешь прав, ведь сделанному нет ни оправдания, ни прощения. Я понимаю это. Но есть вещи, о которых я не могу тебе рассказать. Ты должен знать лишь одно: с этого момента, все, что я буду делать и говорить — это сплошная ложь и притворство. Прости за ту боль, которую я причиню тебе... всем вам.
У меня не было выбора. Цена правды оказалась слишком высокой.

Я всегда буду любить тебя. Жаль, что мне так и не хватило смелости признаться тебе в этом, когда был шанс. Мне остается уповать лишь на то, что в скором времени ты поправишься и в один прекрасный день займешь престол, который принадлежит тебе по праву. Тогда я вполне обоснованно смогу назвать тебя Ваше Величество... пусть даже буду очень далеко от тебя.

P.S. Я верю, что однажды ты докопаешься до правды. Ведь ты всегда был к ней близок.

С. »

Сложив бумагу пополам, я вложила ее в конверт, навсегда запечатывая в нем собственное сердце. Хоть я и не могла рассказать всего, по крайней мере, когда он прочтет это письмо, то поймет, что я была вынуждена так поступить...

— Мисс Джонсон...?

В комнату тихой поступью вошла Пэйдж. Она с опаской осмотрела все вокруг, удивляясь порядку. Наверняка она слышала о вчерашнем погроме, но к утра следующего дня прислуга успела заменить всю мебель и собрать обломки моих разрушений.
Затем ее взгляд озадаченно уставила на чемодан в углу комнаты. Туда я сложила те оставшиеся вещи, которые не пострадали вчера.
Пэйдж выдвинула единственное предположение, которое за эти пару секунд со формировалось в ее голове:

— Неужели Ее Величество Королева велела нам покинуть дворец?

— Нет. Я уезжаю по собственному желанию.

Ее взгляд сделался еще более недоумевающим. Во время тревожных пауз между нами она старалась подбирать слова. Напротив нее был холодный, почти безжизненный взгляд, сквозь который невозможно пробиться и прочесть какие-либо мысли. Эту бездушную маску я умела держать прекрасно. Но Пэйдж будто бы успела отвыкнуть от нее.

— То есть... мы возвращаемся домой, я правильно понимаю?

— Это вам решать.

Заикаясь, помощница растерянно пробубнила:

— Ничего не понимаю...Что это значит?

— Я покидаю Капитолий. Сегодня я полечу в Мадрид вместе с испанской королевской семьей.

— Что?!

Всегда стараясь держать субординацию в общении со мной, Пэйдж редко открыто проявляла эмоции, в каком бы шоке она ни находилась от моих поступков. Но в этот раз не смогла сдержаться.

— Как это? Но мы ведь сейчас не можем пересекать границу и... Подождите, что происходит?

— У меня появилась возможность уехать, и я не стану ее упускать. Прости, но я не могу тебе всего объяснить.

— Мисс Джонсон, - в панике и растерянности она невольно заикалась- В-вы меня пугаете, я ничего не понимаю! Откуда что взялось? Разве вы не...?

Прерывая ее встревоженный лепет, я продолжила тем же ровным тоном:

— Мне нужно уехать, и неизвестно, вернусь ли я когда-нибудь домой. У меня будет к тебе всего одна просьба, Пэйдж. Перед тем, как уедешь домой, передай это письмо Итану. Когда... Кронпринц очнется, он должен его прочесть. Это очень важно.

Прочитав его, он должен все понять. Не только то, что я была вынуждена уехать, но и ... Кто именно за всем этим стоит. Возможно, тогда Капитолию удастся вовремя принять меры предосторожности, и планы этих мерзавцев будут разрушены. Это письмо обязательно должно попасть ему в руки, и я не могу доверить это никому, кроме Пэйдж и Итана.
Стоило ей открыть рот, и я тут же перебила ее:

— Не задавай мне никаких вопросов. Просто сделай то, о чем я прошу. Пожалуйста.

Не сразу, но она все же сдалась и молча взяла из моих рук конверт. Только тогда я облегченно выдохнула, почувствовав, что сделала все, что могла в тот момент.
Несмело подняв на меня взгляд, Пэйдж тихо пробормотала:

— Но как же мы?

Пэйдж, Педро и Кейт. Вечная троица, что всегда и всюду сопровождала меня, даже в поездках заграницу. За всю свою карьеру, поработав с массой других специалистов, я не доверила бы себя никому, кроме этих троих. Но даже если бы они не захотели расставаться и согласились уехать вместе со мной... никто бы этого не позволил. Откровенно говоря, я и сама не знаю, что меня ждет дальше.
Мое молчание было красноречивее всяких слов. Понимающе кивнув, Пэйдж пару раз осмелилась взглянуть на меня, словно обдумывала, стоит ли что-то еще сказать или обняться на прощание. Но крепко удерживая ледяную маску на лице, я не дала ей такого шанса. Будет лучше, если они даже не узнают об этом до тех пор, пока я не покину дворец. Лучше для всех.

К десяти утра мой багаж спустили вниз. Перед тем, как выйти из комнаты, я огляделась по сторонам. Слишком много воспоминаний хранилось в этих стенах. Немые свидетели моих слез, моей радости, и моей единственной любви. Здесь слышится смех, мой запах впитался в эти стены... Столько раз мне приходилось мысленно прощаться с этим местом, но настал момент сделать это в последний раз. Вряд ли я когда-нибудь еще сюда вернусь после того, что сделаю. Эта дорога будет закрыта для меня навсегда. Дорога... домой.

Оказавшись на лестничном пролете, я сделала глубокий вдох. Возле парадных дверей уже стоял королевский картеж машин. Пока прислуга загружала багаж, семья Ройал в неполном составе наблюдали за всем со стороны. По выражению лица Короля Стефана было очевидно, что он с трудом скрывает свою неприязнь: ему не терпится, когда гости покинут его дворец. Сестры Камилла и Элис о чем-то перешептывались. Франко, со своей супругой и сыном стояли подальше от всех. И судя по напряженным лицам, они не хотели бы, чтобы кто-то слышал их разговор. Хотя я вполне могла догадаться, о чем шла речь.
Спустившись к подножию лестницы, я привлекла всеобщее внимание.

Ты должна это сделать, Джонсон.

— Мисс Джонсон?- слегка удивилась Королева- Я полагала, что вы отдыхаете в своих покоях. Как ваше самочувствие? Вам уже лучше?

— Вполне, Ваше Величество.

В разговор вклинился Принц Теодор. В его голосе чувствовалось скрытое торжество.

— Ты решила проводить наших испанских друзей? Давно пора было это сделать, не так ли?

Лилиан неодобрительно цокнула языком и с осуждением взглянула на своего сына. Зато Стефан, на удивление, никак не стал отрицать или порицать сказанного младшим сыном. Мысленно я старалась подобрать необходимые слова, но прежде чем успела заговорить, к нам неожиданно подошли Франко и Диего. И впервые, встретившись взглядом с Королем Испании я ощутила себя ланью, на которую нацелил взгляд безжалостный хищник. Похоже, что ему уже все известно.

— Доброе утро, сеньорита Джонсон. Ваш багаж уже погрузили в машину. Надеюсь, поездка не станет для вас слишком утомительной?

Этих слов было достаточно, чтобы лица семейства Ройал полностью переменились. Все до одного, они озадаченно оглянулись на меня, поначалу будто не понимая, что только что услышали.

— Какая еще поездка?- первым прервал тревожную паузу Тео- Что он несет, Скар?

— Разве ты еще не в курсе последних новостей, друг мой?- не скрывая язвительной ухмылки, встрял Диего

— Заткнись!- нежданно рявкнул Ройал младший, не сдерживаясь- Я не с тобой говорю!

— Что происходит?- ошеломленно пролепетала Ида, ища в моих глазах ответа

Сделав глубокий вдох, я приготовилась к худшему. Не церемонясь, Тео порвался вперед и схватил меня за оба предплечья.

— Скажи мне, что это не то, о чем я думаю. Ты не можешь так поступить.

Напряжение повисло в воздухе, сделав его плотным, почти осязаемым. Лицо Принца побледнело, приобретя мертвенный оттенок. Серо-голубые глаза, широко распахнутые от шока, упрямо смотрели на меня, но будто бы ничего перед собой не видели.
Первым, кто решился произнести это, был Король.

— Так вы сбегаете, Мисс Джонсон?

В голосе мужчины странным образом смешались ирония и разочарование. Удивительно... Разве за это время я успела его очаровать?

— Скарлетт...

Тихо пролепетав мое имя, Лилиан с нескрываемой болью смотрела на меня так, будто я вонзила ей кинжал в спину. Так оно и было. На мгновение что-то внутри меня дрогнуло. Правда комом застыла у меня в горле, не давая свободно дышать. Казалось, что я в секунде от того, чтобы все им рассказать, однако... как только мой взгляд переместился на Диего Мартинеса, эта мысль мгновенно исчезла.

Одно лишнее слово — и он покойник.

В следующее мгновение я уже не была собой.

— Вы велели мне сделать выбор, и я его сделала. Я больше не могу оставаться в Капитолии. Скарлетт Джонсон всегда выбирала себя, и этот раз — не исключение.

— Это неправда, я не верю! Ты не можешь нас оставить!

В голосе Принцессы послышались слез. Я только слышала это, потому что старалась не смотреть на нее. Слегка встряхнув меня за плечи, Тео продолжил отчаянные попытки достучаться до меня.

— Брось, Скар, это не шутки. Что-то произошло?

— Отцепись от нее, Ройал!- снова вклинился Диего, однако отец одернул его назад

— Этот урод что-то сделал с тобой?- требовал ответа Тео- У тебя какие-то проблемы? Только скажи, что случилось, мы все решим, клянусь тебе. Скажи же что-нибудь!

Неподдельная тревога на его лице только усиливала во мне чувство вины. Еще недавно этот человек назвал меня своей семьей, и в критический момент взял удар на себя. Большей подлости по отношению к нему трудно себе представить.
Сглотнув, я вырвалась из рук Ройала младшего и ответила так хладнокровно, как могла:

— Возможно ты не заметил, но с того момента, как я оказалась в этом дворце,  со мной постоянно что-то случается, Тео. Моя единственная проблема — это вы. Так что, прошу вас, избавьте меня от этой проблемы раз и навсегда.

Я видела, как мои слова ранили его...И знала наверняка, как сейчас больно Иде — потому что чувствовала то же самое. Но это было необходимо сделать, ведь иначе они бы никогда не отпустили меня. 
Прервав молчание, Тео внезапно проронил хриплым голосом слова, которые больнее всего ударили в сердце:

— Мой брат сейчас при смерти, потому что бросился спасать твою жизнь. Ты и его предашь?

Душа замерла. И в этом недвижном моменте я в полной мере осознала, что сделала выбор, который навсегда изменит наши судьбы. Вопреки тому, что мы испытывали — фатум непреодолимым потоком разводил нас по сторонам всякий раз, когда мы думали, что обрели друг друга. Но я знаю: сегодня это произойдет в последний раз.

— Да что с тобой случилось, черт побери...?

— Она именно такая, сын мой- произнес Король Стефан- Разве вы все не жаждали с ней познакомиться? Это и есть истинное лицо Скарлетт Джонсон.

Когда я посмотрела на Короля, в его глазах отразилась первородная ненависть. Прежде я была просто девочкой, что его иногда раздражала. Теперь стала кровным врагом. Невольно мои губы дрогнули в слабой улыбке. Я больше не испытывала к нему ненависти, даже несмотря на то, как сильно он презирал меня. Странно: как можно сродниться даже с тем человеком, который на дух тебя не переваривает.
Мне захотелось в последний раз взглянуть на Тео, однако тот резко сорвался с места и убежал прочь. Тогда я опустила взгляд на Иду. Она прижалась к матери, и прячась за ней, слегка огородилась от меня. Ее лицо, красное и мокрое от слез, будет долго преследовать меня...

— Прости меня, Ида- прошептала я

Она не прятала лицо, а упрямо смотрела на меня до самого конца. Так было еще хуже: в ее глазах я увидела глубочайшее разочарование и неподдельную боль. Душа разрывалась от мысли, что я так сильно ранила эту маленькую и невинную девочку. Этого мне хотелось меньше всего.

— Прощайте, Скарлетт.

Сказав эти слова, Королева не стала смотреть мне в лицо. Хоть я и услышала в ее голосе горькую досаду, она не посчитала меня достойной последнего взгляда. И была в этом права.

Собрав остатки внутренних сил, я перешагнула порог дворца и вышла через парадные двери к длинному кортежу машин. С этой минуты я больше не была хозяйкой собственной жизни — ведь отныне она мне не принадлежала.
Всем видом показывая себя победителем ситуации, Диего Мартинес одобрительно кивнул мне: это представление пришлось ему по нраву. Тошнота мгновенно подкатила к горлу, и я с трудом не исказила лицо, проходя мимо.
Открывая передо мной дверь пассажирского сидения, главный лакей негромко произнес:

— Вы уверены, что поступаете правильно, Мисс Джонсон?

Мистер Роджерс был тем человеком, который когда-то впервые встретил меня на пороге дворца. Даже символично, что именно он теперь и провожает меня. Мои губы дрогнули в печальной улыбке.
Этим поступком я предавала многих, в том числе и себя. Боюсь даже представить, что станут обо мне писать после такого скандального отъезда в разгар военных действий. Очевидно, от этого позора я не отмоюсь никогда, но... почему-то теперь такая участь  не пугала меня.
Внезапно в мыслях прозвучали слова, которые я когда-то услышала от Карминьи:

«— Скарлетт, вам никогда не понять тех страданий, что пережил мой народ. Если бы вы захотели, то могли бы сделать многое, но вас это не интересует. И лишь по одной причине: вы ни за что не станете рисковать своей карьерой и репутацией ради кого-то другого»

Этот день настал, сеньора Сантьяго. Я жертвую всем, что у меня есть, ради другого человека. И ни капли об этом не жалею.

— Уверена- обронила напоследок я

Хоть понимания я и не встретила в глазах старика Роджерс, но по крайней мере, в них не было осуждения. Степенно кивнув, он дождался, когда я сяду в автомобиль и закрыл за мной дверь.

Стыд. Он был похож на липкую паутину, что опутывала изнутри. Я чувствовала, как она ползёт по коже, холодная и противная, заставляя ёжиться от ощущения собственной подлости. Всю дорогу лицо Принцессы Аделаиды стояло у меня перед глазами. В ее взгляде отразилось не столько осуждение, сколько тихое, безмолвное недоумение. Как ты могла? — будто бы звучало в воздухе.
Сердце сжималось в груди, словно кто-то сдавил его в кулаке. В тот момент мне хотелось бежать, скрыться даже от собственного отражения в зеркале... Но вопреки всему, мне удалось принять хладнокровный облик и продержать его до самого конца.

Он должен прочесть мое письмо. Тогда все они поймут, что я была вынуждена так поступить. Тогда они перестанут меня ненавидеть...

Кортеж прибыл в аэродром к одиннадцати часам утра. Выйдя из машины, я невольно бросила взгляд в сторону испанских Принцесс. Оживленно о чем-то перешептываясь, они резко замолчали, стоило им заметить, что я смотрю. Камилла не пыталась скрывать своей неприязни ко мне: это буквально читалось у нее на лице. Но я чувствовала себя так отвратительно, что даже ее недовольная мина совершенно меня не волновала.
Сложив руки, я безразлично наблюдала за тем, как мой багаж, в числе многих, погружают в грузовой отсек самолета. Меньше всего в тот момент мне хотелось говорить с кем-либо, однако...

— Это было чудесное представление, сеньорита Джонсон.

Франко Мартинес. Этот ублюдок никогда не вызывал у меня положительных эмоций, но теперь, когда я увидела его настоящее лицо...Обычная неприязнь сменилась настоящим омерзением и ненавистью.

— Поражен вашим хладнокровием. Клянусь, я даже готов был поаплодировать.

Не спеша с ответом, я пристально вглядывалась в его лицо. Со вчерашнего дня меня не покидали мысли о том, с кем же Мартинес мог тогда разговаривать...Мне трудно представить, что наемники смогли бы проникнуть во дворец без достоверных сведений о том, как обойти гарнизон гвардейцев. И вряд ли, даже проведя в Капитолии какое-то время, испанская монаршая семья смогла разузнать все слабые места в системе безопасности. Возможно, тот самый «собеседник» и является информатором Франко? И даже сейчас, когда мы покидаем страну, он все еще находиться во дворце, нависая тенью над его сводами.

— До вас мне все же далеко. Мастерство приходит с годами, верно?

Сузив глаза, тот выдержал паузу, прежде чем продолжить. А когда его голос прозвучал вновь, я невольно напряглась.

— Похоже, что вы так и не поняли, какую фатальную ошибку совершили, сунув свой нос куда не следует. Вы до сих пор не лежите в сырой земле, только потому что живой можете принести гораздо больше пользы, чем мертвой. Не стоит заблуждаться, полагая, что я проявил к вам милосердие, Мисс Джонсон.

Я невольно сжала челюсть. Угроза прозвучала не громким предупреждением — это была ровная, холодящая душу речь, которая обволакивала человека, парализуя его волю. Невольно я сравнила двух Королей между собой. Что злобу, что агрессию Стефан проявлял открыто и непосредственно, ничего не тая в себе. Он не был ангелом, но от него, по крайней мере, знаешь, чего ожидать. Гораздо сильнее пугают люди, поведение которых ты не можешь предугадать. Похоже, что вся семейка Мартинес относится к этой категории.

— К счастью, я не питаю никаких иллюзий относительно вашей благодетели, сеньор Мартинес.

Растянув губы в притворной улыбке, мужчина ответил:

— Вам предстоит еще многому научиться, дитя. Но главное стоит усвоить прежде чем самолет приземлиться в Испании... - сделав шаг ближе, он произнес- Никогда не забывайте свое место, когда разговариваете с Королем.

Смерив меня напоследок надменным взглядом, он наконец отошел в сторону, поравнявшись со своей женой. Наконец в помнив о том, как дышать, я сделала глубокий вдох. Теперь никаких сомнений не оставалось: впереди меня не ждет ничего хорошего. Прийдется набраться терпения, хочу я того или нет...

Стараясь держаться от монарших отпрысков подальше, я первой заняла место в самолете. Выбрав одиночное кресло в дальнем углу, постаралась обеспечить себе максимально возможную  дистанцию от Диего и его мерзкой семейки.
Сдерживать в себе всю ту ненависть и отвращение было невыносимо. Никому не пришло бы и в голову, что такая знаменитость, как Скарлетт Джонсон, может стать чьей-то пленницей. Это было унизительно. Неизвестность, которая ожидала впереди, пугала больше всего. Если бы у меня был телефон, я бы могла держать хоть какую-то связь с внешним миром...Но я оказалась полностью оторвана от всех. И пожалуй, единственное, что помогало мне держаться — это мысли о Каспиане. Мысли о том, что он жив, и в скором времени встанет на ноги. Это единственная надежда, которая у нас есть. Даже если... нам не суждено больше встретиться, я буду знать, что моя жертва стоила того. Ведь во мне жила неколебимая вера в то, что только он способен воздать всем этим ублюдкам по заслугам и добиться мира для своей страны.

Частный самолет королевской семьи приземлился в Испании под утро следующего дня.  Минуя риск случайно попасть под обстрелы беспилотников, пилот принял решение изменить маршрут, увеличив время полета на несколько часов. Чтобы исключить всякие попытки Принца заговорить со мной, я проспала почти весь полет. Вернее, успешно притворилась, что сплю. Однако как только мы прибыли в Мадрид, эта стратегия эта стратегия себя исчерпала.

Первыми по трапу самолета спустилась многочисленная  личная охрана, затем путь расчистили для их Короля и Королевы. Следом, под вспышки камер, спустились Диего и Элис. Ожидая своей очереди, я морально готовилась к предстоящему шквалу внимания, когда Камилла заговорила со мной.

— Объясни мне, какого черта ты здесь делаешь?- прошипела она

— Спроси своего брата- равнодушно ответила я

— Думаешь, что спасешься таким способом?- едко усмехнулась Принцесса- Теперь тебя возненавидит не только Аргентина, но и весь Капитолий. А самое главное... что тебя возненавидит Каспиан Ройал.

Я видела в ее глазах скрытое торжество.  Эта мысль явно приносила Камилле удовольствие. В голове невольно проскочила мысль сделать с ней то же, что и с Ракель. Но поборов внутренний инстинкт, я нанесла удар своими словами.

— Ненависть — это тоже чувство. Гораздо хуже, когда мужчина к тебе абсолютно безразличен. Но ты ведь знаешь об этом не понаслышке, верно?

Она никогда не питала ко мне симпатии, потому что, как и многие другие женщины, не могла справиться с завистью. Но после того, как наши отношения с Кронпринцем перестали быть тайной, Камилла начала презирать меня, теперь не только от зависти, но и от ревности.
Поджав губы, она не смогла придумать достойного ответа, а потому развернулась и быстро покинула борт самолета. Сделав глубокий вдох, я вскоре последовала за ней. И в ту же секунду толпа журналистов буквально бросились в мою сторону. Их ажиотаж и внимание к моей персоне даже превышал интерес к королевской семье. Закидывая меня вопросами на испанском языке, папарацци пытались перекричать друг друга. Полностью игнорируя их, я прошла по дорожке к новому кортежу машин. Охрана подвела меня к большому дорогому автомобилю с раздвижными дверьми. Увидев, что в салоне уже расположился Диего, я едва сдержалась, чтобы не скривить губы в отвращении. Конечно же, никто не стал спрашивать меня, хочу ди я ехать с ним в одной машине. И даже смешно теперь полагать, что у меня будет какой-либо выбор.

Я полагала, что мы поедем только вдвоем, и даже внутренне обрадовалась , когда, сев в салон автомобиля, увидела, что прямо напротив меня посадили еще одного человека. Лишь спустя пару секунд, когда смогла хорошенько рассмотреть его лицо, я мгновенно пожалела об этом.
Напротив меня сидел молодой мужчина, на вид ему было не больше тридцати. Он был одет в черные брюки и рубашку, на которой висели несколько цепей в качестве аксессуара. Его черные, слегка вьющиеся волосы, небрежная щетина и глубоко посаженные глаза уже встречались мне прежде. Правда при нашей прошлой встрече он выглядел не так опрятно, и далеко не так официально... Это был тот же человек, фото которого мне показывал Король Стефан. Тот же человек, который участвовал в похищении Королевы Лилиан семь лет назад. Тот же человек, что пытался похитить меня...

— Уверен, ты уже встречалась с другом нашей семьи- заговорил Диего- Пришла пора вас представить. Знакомься, это Аксель.

В его внешности больше всего внимания привлекали черные глаза. Радужка была настолько темной, что за ней не удалось разглядеть зрачков. Настолько темной, что казалось, будто за этой пропастью нет ничего — нет ни души.

— Un placer conocerla, Sra. Johnson (Рад знакомству, Мисс Джонсон)

Машина тронулась с места следом за остальной частью кортежа. Находясь под прицелом стеклянного взгляда этого убийцы, я ощущала себя, мягко говоря, некомфортно. Пришлось включить все свои актерские способности, чтобы не показать тот животный страх, который вызывал во мне этот человек.

— Мне нужен мой телефон. Если я исчезну из социальных сетей, все заподозрят неладное.

— Ах, да!- спохватился Диего- Конечно, ты права.

Сунув руку во внутренний карман пиджака, Принц выудил устройство и протянул его мне. Но прежде чем я успела взять его, Диего оттянул руку назад, усмехнувшись:

— Ты же не думала, что я такой идиот?

Затем он рассмеялся, довольный собственным «розыгрышем».

— Мой внезапный отъезд и без того выглядит подозрительно. Вы же не собираетесь полностью отрезать меня от внешнего мира?

— Не волнуйся, моя дорогая, я уже все предусмотрел. Ты беспрепятственно сможешь продолжить свою работу здесь, в Мадриде: посещать любые съемки и показы...Но с одним условием: везде и всюду тебя будет сопровождать Аксель. Чтобы всем было спокойнее.

Не выдержав, я перебила его:

— А точнее, чтобы я не сказала ничего лишнего.

Улыбка на его лице свидетельствовала о том, что ему нравится моя понятливость.

— Мой друг будет следить за каждым твоим шагом. Кстати, твой телефон также будет храниться у него. Иногда ты сможешь публиковать фото и видео, конечно же, под чутким контролем Акселя. Таким образом, видя, как ты продолжаешь появляться на публике и вести социальные сети — никто ничего не заподозрит. Здорово я придумал?

Будь ты проклят, ублюдок...

Они буквально перекрыли мне кислород. Теперь я буду всегда находиться под наблюдением этого животного. Это значит, что мне никак не удастся связаться ни с кем, даже с Пэйдж. Я даже не смогу узнать, в порядке ли Кронпринц, и передала ли она ему мое письмо...

Через полчаса машина остановилась возле дверей королевского дворца Испании. В размерах он заметно уступал дворцу семьи Ройал, и внешний его фасад выглядел скромнее. Даже сквозь длинные окна можно было разглядеть внутреннее убранство: аскетичное и отвечающее последним веяниям моды.

— Bienvenido a Madrid, mi amor (Добро пожаловать в Мадрид, любовь моя)- прошептал Диего, склонившись над моим ухом

Господи, умоляю, пусть это будет просто ночной кошмар...Сейчас кто-нибудь ущипнет меня, и я проснусь у себя дома. Проснусь в своих покоях. Утром я спущусь к завтраку и сяду за стол с семейством Ройал. Пощекочу нервы Стефану, в очередной раз засмущаю своим поведением Лилиан... Мы с Идой будем вместе работать над ее эскизами. Потом Тео потащит меня на конюшню, чтобы научить ездить рысцой. А я снова сдамся и сбегу в свою комнату. Как только ночь опустится, меня ждет самая долгожданная встреча. Встреча с Ним. Мы сбежим из дворца и вновь останемся только вдвоем, в том доме. Вдали от всего мира.

Пусть все станет как прежде...

— Я должен заняться государственными делами, ты же против?

Вернувшись в реальность так резко, будто меня ударили кувалдой по голове, я переместила взгляд на Принца и ответила:

— Мне абсолютно наплевать, чем ты занимаешься. Оставь меня в покое.

— Я тоже буду скучать по тебе, моя прелесть.

К счастью , спустя минуту семья Мартинес исчезла из моего поля зрения. Но плохая новость в том, что еще один мерзкий ублюдок, по имени Аксель, остался стоять рядом со мной.

— Entra al palacio, te daré un recorrido. ( Проходите во дворец, я проведу для вас экскурсию)

— Говорите по-английский, сеньор Аксель?- спросила я, не оглядываясь

— Немного.

— Отлично. Тогда пошел ты в задницу.

Широким шагом я преодолела расстояние до дворца и вошла через парадные двери. На пороге мне встретились парочка служанок. Заговорив с ними на испанском, я попросила проводить меня в комнату. А тот ублюдок пошел за мной следом. Шагая по коридорам дворца, я старалась не концентрироваться на этом, но звук его шагов за спиной стал раздражать меня с первой минуты.

Интерьер в испанском дворце был гораздо современнее, чем тот, что я привыкла видеть в Капитолии. Однако только оказавшись здесь, я осознала, какой неповторимый шарм хранили в себе тяжелые дубовые двери, разноцветные витражи, величественные статуи в саду и семейные портреты на стенах...Все, что так не понравилось мне поначалу — все это я теперь вспоминала с тоской на сердце.

Войдя в отведенную мне комнату, я невольно сравнила ее с гостиничным номером. Настолько чужой и пустой она показалась в тот момент. Устало выдохнув, я попросила всех выйти, однако мою просьбу исполнили только покладистые служанки.
Аксель продолжал стоять на месте.

— Ты что, не слышал, что я сказала? Выйди из комнаты. Или нужно сказать на испанском?

Не сводя с меня черного взгляда, тот слегка склонил голову на бок, продолжая стоять на месте. В тот момент мне действительно показалось, что он не понимает, что я говорю. Потому повторила свои слова на другом языке. Он ответил мне также на испанском:

— Ты ошибаешься, девчонка, если полагаешь, что я нахожусь у тебя во служении. В этом дворце ты играешь роль марионетки. И приказы из нас двоих буду раздавать я.

Я невольно усмехнулась и ответила на их же языке:

— Как же здесь любят ставить других на место. Сначала Король, теперь какой-то грязный наемник. Надеюсь, хотя бы у садовника не такое завышенное эго?

В этот раз, вместо того, чтобы ответить мне, он стал приближаться. Стараясь не показаться своего страха, я продолжала стоять на месте. Однако, чем ближе он становился, тем больше мне было не по себе. В конце-концов, наемник подошел настолько близко, что я невольно занесла руку, и в тот же миг он ее перехватил. С силой сжав запястье, он стал выворачивать мне кисть, продолжая при этом смотреть мне глаза в глаза. От резкой боли я вскрикнула.

— Пусти! Мне больно!

Хладнокровно удерживая на мне взгляд, Аксель  удерживал мое запястье еще долгих и мучительных три секунды, прежде чем отпустить. Я тут же отшатнулась назад, ошарашенная тем, что только что произошло. В носу словно защекотало от запаха перегара и дешевой травки. В его безумных глазах, я будто бы... увидела своего отца. Всего на одну секунду. И этого было достаточно, чтобы заставить меня оцепенеть от страха.

— Теперь я доходчиво объяснил?

В этом дворце никто не станет со мной церемониться. Любое непослушание, как и неверно сказанное слово, повлечет за собой наказание. В самом прямом смысле этого слова. Все те выходки и вольности, что я позволяла себе во дворце Капитолия, заканчивались, в худшем случае, нервным срывом Короля Стефана, и не более того. Что бы я ни сделала за все то время, никто несмел тронуть меня и пальцем...
Я нахожусь в этом дворце не больше десяти минут, и уже подверглась физическому насилию. 

— Так-то лучше. Какой пароль от телефона?

Мне не удалось собраться с мыслями так скоро, чтобы сразу дать ответ. Тогда он повторил вопрос, резко повысив тон. Пробурчав набор цифр, я прижимала к себе запястье, в котором все еще ощущались отголоски тянущей боли. И даже мой голос вдруг переменился, став хриплым и почти безжизненным. До этой минуты я даже не подозревала, что меня ждет в этом дворце. Но теперь ясность обрушилась на меня смертоносной лавиной.

— Конечно, я не профессиональный фотограф, но мне удалось сделать парочку удачных снимков по дороге. Мне кажется, твоим фанатам понравятся достопримечательности Мадрида.

На моих глазах он копался в моем телефон так, словно это больше не моя собственность. Тогда стало очевидным, что ничего «своего» у меня не осталось. Ничего из того, чем я прежде владела, отныне мне не принадлежит. И это касается не только моих вещей.

— Через час состоится новостной эфир на международном телеканале. Поскольку Его Величество Король Франко полагает, что ты станешь главной героиней всех новостей, он решил, что тебе стоит записать специальное обращение. Его пустят в эфир, чтобы весь мир это услышал. Как ты понимаешь, речь для тебя мы уже подготовили.

— Ублюдки - выплюнула я, не выдержав

— Не злись понапрасну, крошка- улыбнулся тот- Если будешь паинькой, этот дворец станет для тебя раем. А посмеешь  противиться — он обернется адом.  Не так уж это и сложно. У тебя ровно час, чтобы приготовиться.

Как только дверь закрылась, и я наконец осталась в комнате совершенно одна, мое тело было недвижимым еще несколько минут, прежде чем я рухнула на край кровати. В последний раз настолько бессильной и безвольной я ощущала себя будучи ребенком. Это ощущение сковывало, парализовало каждый нерв в моем теле. Я почти забыла его — а теперь пришла пора вспомнить. Вспомнить какого-то это : быть марионеткой в чьих-то руках; не управлять собственной жизнью; делать то, что велят...

Стать Евой Джонсон.

Стоя напротив камеры, я вчитывалась в напечатанный текст. За час одну из дворцовых комнат полностью оборудовали под студию, поставив свет и телекамеру. Речь, которую мне предстояло прочитать, повергла меня в ужас. Трудно даже представить себе, что разгорелось в прессе после того, как все узнали о моем побеге. Но очевидно, что после этой видеозаписи станет хуже втройне.

— Я не стану этого говорить!

Отрываясь от разговора с охраной, Аксель подошел к  противоположной стороне камеры. Его взгляд, как и прежде, был равнодушен и не выражал никаких эмоций. Этим всегда и наводил ужас.

— Станешь.

— Никто в этом мире не смеет мне указывать! Тем более, такой ублюдок, как ты!

Сделав шаг вперед, он говорил угрожающе тихим тоном голоса.

— Разве мы уже не прояснили этот момент?

Никогда бы не подумала, что став звездой первой величины и самой знаменитой в мире женщиной, я буду подвергаться угрозам и шантажу. Однако вот где я оказалась.

— Аксель!

В помещение вошел Диего. С его появлением прислуга заметно напряглась, и даже его пес, будто получив команду, отступил назад. Не удивлюсь, если Принц посчитает, что я должна быть ему благодарна за такую «трогательную заботу». Однако, вопреки ожиданиям Диего, на него я смотрела с не меньшей неприязнью и отвращением.

— Какие-то проблемы?- спросил Мартинес, оглядывая нас по очереди

Любопытно, известно ли Кронпринцу о том, каким методом со мной пытается сладить Аксель? Судя по тому, как тот внезапно отступил, Диего не давал позволения вредить мне физически.

— Она отказывается произносить приготовленный текст, Ваше Высочество.

Желваки на скулах мужчины невольно зашевелились от того, как сильно тот сжал челюсть. Одним кивком он велел Акселю отойти в сторону. На пару секунд его взгляд замер в невидимой точке, и только потом переключился на меня. Набросив невинную улыбку, Кронпринц Испании ласково произнёс:

— Дорогая моя, я надеюсь, ты понимаешь, каких усилий мне стоило договориться со своим отцом о сохранении твоей жизни? Это ведь я его убедил в том, что ты можешь быть нам полезна. Если бы не я, боюсь, тебя бы уже не было в живых.

Я не сдержала смешка. Более жалкого мужчину себе трудно представить. Он действительно считает, что я должна быть благодарна ему, да еще и открыто говорит об этом.

— Если хочешь, можешь попытаться отнять у меня жизнь, Диего. Но самоуважение я не потеряю даже под страхом смерти.

Он повел бровью.

— Вот как?

— Ты, вероятно, запамятовал, но я оказалась здесь не по своей воле. Я согласилась поехать с тобой взамен на то, что ты не причинишь вреда Каспиану. И мы оба исполнили свою часть договора. Не помню, чтобы я соглашалась стать рабыней, которая выполняет любой твой указ. Так что...

Кронпринц рассмеялся мне в лицо, от чего по спине невольно прошел холодок.

— Скарлетт, любовь моя, неужели ты решила, что жизнь Каспиана Ройала теперь вне опасности? Разве ты не слышала, с кем разговаривал мой отец?

Его слова только подтвердили мои догадки о том, что с Франко разговаривал кто-то, кого я знаю; кто-то, кто приближен к семье Ройал, кто добывал для них информацию с той стороны...

— Выходит, ты не узнала его - фыркнул Принц- Так даже лучше.

— С кем говорил твой отец?- требовала ответа я

— Неважно. Главное, что этот человек сейчас находится в Капитолии, прямо во дворце. И поверь мне, ему не составит труда перекрыть кислород нашей спящей красавице. Или, скажем,  подсыпать что-нибудь в утренний чай нашей маленькой и очаровательной Аделаиды...Конечно, если ты перестанешь меня слушаться.

— ... Как же я ненавижу тебя- прошептала я с отчаянием

Наслаждаясь собственным триумфом, Диего сделал шаг назад и с ухмылкой указал на камеру, говоря:

— Поднять занавес. Спектакль начинается.

Через мгновение меня обступила стайка стилистов и визажистов. Быстрыми движениями они привели в порядок волосы и макияж. Вероятно, хотели, чтобы на собственной казни я выглядела безупречно.

Я больше не могла сказать ни слова. Лишь покорно склонить голову и исполнить то, что мне приказали.  Забавно, что весь мир сейчас видел во мне законченную эгоистку, что ради спасения собственной шкуры, предала свою родину и трусливо бежала. И вряд ли хоть одному человеку пришло бы в голову, что меня удерживают здесь против воли, угрозами и шантажом заставляя делать то, что им нужно.

— Говорит Скарлетт Джонсон. Как всем известно, за последние несколько часов в моей жизни произошли серьезные перемены, которые теперь  активно обсуждаются в прессе по всему миру. Во избежании всякого рода дезинформации и кривотолков, я хочу пролить свет на то, что происходит на самом деле. Прямо сейчас я нахожусь в Мадриде, в столице испанского Королевства. Без капли сомнения, мною было принято решение навсегда покинуть Капитолий. Многим людям мое решение может показаться внезапным и даже безнравственным, ведь я оставляю свою родину в самый тяжелый для нее момент. Однако страна, в которой я выросла и построила головокружительную карьеру, давно утратила мое уважение. Возымев деньги и славу, я узнала все об обмане, пороке и жестокости изнеженной элиты Капитолия. Я узнала все о тех, кто управляет этой страной: людях, которые правят обманом и страхом, людях, готовых без жалости истребить целый народ ради жажды власти. Чтобы успокоить свою совесть, правящая семья прикрывает все свои деяния благими намерениями. Подавляя каждый бунт в зародыше и открыто отказывая Испании в мирном урегулировании конфликта, они не желают прекращать убийства ни в чем неповинных людей. Я хочу, чтобы все, кто смотрит это обращение, остановились и подумали, к чему может привести эта неуемная жажда мирового господства. Я покинула свою страну, потому что больше не чувствую себя в безопасности,  и не желаю стать жертвой чьих-то амбиций. То, что происходит сегодня на территории Королевства Капитолий —  это подлый, бесчеловечный акт разрушения и кровопролития, который я никогда не стану поддерживать. Это не та страна, во славу которой я работала долгие годы. Это больше не моя страна. И я покидаю ее без сожаления.

День подходил к концу , а я все так же сидела неподвижно, сжавшись в клубок возле стены. Запереть двери мне никто не позволил, но по крайней мере, эти несколько часов я провела в тишине и уединении. В попытках осознать весь тот кошмар, который случился в моей жизни.

Я не плакала. Внутри все опустело, словно после ядерного взрыва. Отзвучала последняя нота, опала последняя ударная волна, а я осталась посреди руин и пепелища, не понимая, как дальше существовать. И ради чего?
Руки были ледяные. Я ощущала как во мне медленно, почти физически, умирало что-то важное. Нечто фундаментальное, на чем много лет строилось это самое «я»... Забавно. Мне всегда казалось, что нет ничего хуже, чем потерять близкого человека. Как оказалось, гораздо хуже — это когда ты чувствуешь, что теряешь самого себя. Перестаешь быть живым человеком и становишься пустой оболочкой. И самое страшное было не в самой боли. Самое страшное заключалось в ясном, безжалостном осознании, что ничего уже нельзя исправить.

Дверь открылась без стука. Не церемонясь, Аксель вошел в комнату широким шагом. Поправив ворот водолазки, он командным тоном произнёс:

— Вставай, Джонсон. Тебя хочет видеть Кронпринц.

— Оставьте. Меня. В покое - прохрипела я, не поднимая головы

Как ожидалось, мое желание не возымело никакого эффекта. Мужчина грубо схватил меня за предплечье, заставляя подняться на ноги. Прикосновение его огрубевших ладоней царапали мою кожу. Мгновенно вырвавшись из его лап, я вышла из комнаты сама, чтобы не ощущать себя еще более униженной. Шагая передо мной, Аксель проронил на испанском какие-то ругательства, которых я не смогла разобрать. Очевидно, он и сам был не в восторге от того, какая роль теперь ему отводилась.

Заведя меня в широкие покои, Аксель остался за дверью вместе с гвардейцами, что караулили в дворцовом коридоре. Как только дверь закрылась, я ощутила напряжение, что тихой волной поднималось из глубин подсознания. В комнате царил полумрак, потому мне не удалось ее хорошо рассмотреть. Только слабый свет от свечей и разожженного камина создавали видимость в просторных покоях. Стоя спиной ко мне, Принц неторопливо разливал по бокалам красное вино.

От сковавшей меня тревоги, я застыла словно статуя. Обернувшись, Диего озарился радостной улыбкой.

— Ох, Скарлетт, проходи, располагайся. Я подумал, что после такого тяжелого дня ты будешь не против расслабиться.

— Если хочешь облегчить мне жизнь, сделай так, чтобы я как можно меньше встречалась с тобой.

Он тихо посмеялся в ответ, будто я пошутила, а не сказала правду. Затем взял оба бокала с вином, подошел ко мне и протянул один из них. Я не отреагировала.

—  Ты же не думаешь, что я пытаюсь тебя отравить?

— Не льсти себе, Диего. Это слишком великодушно для тебя.

Испанец выдохнул с неким даже удовлетворением. Я настороженно нахмурилась, не понимая, что именно могло ему понравится в моих словах. Не спеша, он вернулся к журнальному столику, чтобы оставить там мой бокал. И сделав первый глоток, он вдруг прервал молчание:

— Не представляешь, какое удовольствие мне доставляет общение с тобой. Такой дикой, своенравной... Как необъезженная лошадь. Каждый мужчина мечтал бы тебя приручить.

— Ты что, извращенец?- брезгливо отозвалась я

Диего усмехнулся. И взяв короткую паузу, все же продолжил свой спич.

— Никому не удавалось обуздать твой нрав. В этом ты была так чертовски хороша, что я потерял голову с нашей первой встречи. Заполучить такую женщину — все равно, что выиграть джекпот в казино. А я привык всегда получать то, что хочу...Только представь, как я расстроился, когда узнал, что ты спуталась с Каспианом Ройалом.

Хотелось сглотнуть, однако я сдержалась, чтобы не позволить ему почувствовать мой страх. За время работы моделью мне неоднократно приходилось сталкиваться с назойливыми приставаниями и попытками домогательства. Но к счастью, не было ни одного случая, в котором я не смогла бы этого избежать. Хоть мне и удавалось держать лицо, я понимала, что впервые оказалась в ситуации, когда уйти от этого так просто не удастся.

— Знаешь... я всегда ему завидовал. В его постели побывали лучшие девушки. Он пользовался уважением среди других наследников. В высшем обществе о нем говорили с благоговением, будто он не человек, а божество, спустившееся с небес. Кроме того, он был Кронпринцем, на тот момент, самого могущественного государства. Я всегда хотел обладать всем, что принадлежало ему. Авторитет, женщины, власть... И посмотри на нас теперь! - Диего невольно  проронил усмешку- Его страна, раздираемая войной и бунтами, потеряла былое могущество. Сам он без сознания и не в силах даже встать с постели. А его женщина — Скарлетт Джонсон — отныне моя собственность. Разве существует месть слаще, чем эта?

Если прежде его странности только слегка смущали, то теперь этот человек по-настоящему пугал меня. В его патологической зависти к Ройалу и неуемной страсти ко мне было что-то совершенно не здоровое.

— Я не твоя собственность.

Принц сузил взгляд, не отрывая его от меня. Так, словно пытался проникнуть в мою черепную коробку.

— Разве ты сейчас не полностью в моей власти?

Самое ужасное, что я не могла с ним спорить. Королевство Испания — владение семьи Мартинес. Я нахожусь не просто на его территории, но еще и в его дворце. Здесь его власть не ограничена ничем. По большому счету, такой же всесильностью располагали и Принцы Капитолия, пока я находилась на их территории. Но никто из них не делал чего-то против чужой воли, не злоупотреблял властью, не самоутверждался за счет других... Было ошибкой полагать, что здесь все обстоит так же.

Словно проверяя свои слова, Диего приблизился, сделав несколько шагов навстречу. Как только его рука прикоснулась к прядке моих волос, я тут же отшвырнула его от себя, словно ошпарившись.  Стоило ему почувствовать мое отвержение, как в его глазах тут же загорелся огонь. Похожий взгляд можно наблюдать у охотника, который напал на след своей добычи. Через мгновение он обхватил меня за талию и прижал к себе... Не думая, я тут же отпихнула его от себя. Вернее попыталась это сделать: мертвой хваткой вцепившись в меня, Мартинес приблизил ко мне свое лицо. С наслаждением он вдохнул мой запах, упираясь носом в ложбинку между шеей и плечами.

— Отпусти! Диего, хватит!

От него несло смесью дорогого табака и виски. Отвращение к этому человеку было столь высоко, что я кричала и пыхтела, что есть мочи. Каждое его прикосновение хотелось стереть с моей кожи, как и тепло тошнотворного пьяного дыхания.
Использовав всю свою мощь, я все же смогла оттолкнуть его прочь, но отпечатки рук чужого мужчины все еще горели на моей коже, и мне хотелось содрать ее живьем, только бы не ощущать этого.

— Зачем сопротивляться, Скарлетт? Ты все равно уже моя, глупо отрицать очевидное.

— Если ты еще хоть раз ко мне прикоснешься, клянусь Богом, я расскажу всему миру о том, кто вы такие на самом деле!

Усмехнувшись, Кронпринц почти пропел следующие слова:

— Нет, любовь моя...Ты будешь молчать, потому что каждое неосторожное слово может стоить жизни кому-то из семьи Ройал. Я думал, ты это уже усвоила.

Бросившись к дверям, я отчаянным рывком попыталась их открыть, однако они оказались заперты. Еще пара попыток открыть дверь ни к чему не привели, и только тогда я в полной мере ощутила себя в ловушке, которая захлопнулась. В висках стучало — гулко, навязчиво, словно отсчитывая последние секунды прежней жизни. Весь мир сузился до пределов этой комнаты.
Мартинес сделал шаг вперед. Скрип его ботинка по деревянному полу прозвучал громче выстрела. Сердце забилось в груди судорожной птицей. Каждая клеточка тела кричала об опасности, вызывая леденящий холод, хотя в королевских покоях было как никогда душно.

Как только испанский Принц почти вплотную приблизился ко мне, от тревоги внутри все сжалось в тугой и болезненный комок. Мысли путались: закричать, ударить в пах, выпрыгнуть в окно — все что-угодно. Однако тело будто одеревенело от ужаса. Занеся руку, он вдоволь насладился страхом в моих глазах, прежде чем медленно провести пальцами по моей щеке и сказать:

— Не бойся. Сегодня в мои планы не входит ничего большего, чем непринужденная беседа. Я лишь хочу, чтобы ты поняла... с этого дня ты делаешь только то, что я прикажу. И говоришь только то, что я велю. Не стоит тратить время на пререкания и капризы , ты все равно сделаешь так, как я сказал: желаешь ты того или нет.

Мое молчание он счет за согласие . Но и возможности что-то ему ответить не представилось. Сперва Король Испании, затем Принц, а после их плешивый пес Аксель — все они прижали меня к стенке, обступив со всех сторон. Пространства оставалось мало даже для того, чтобы свободно дышать, не говоря уже о том, чтобы поступать как пожелаю сама. Об этом не стоило и мечтать. С этого дня я пленница, оружие пропаганды... кто-угодно, но не свободный человек.

Отстранившись, Диего развернулся спиной и медленно прошел обратно к журнальному столику. Как только напряжение слегка снизилось, и опасность отступила, я неслышно выдохнула из легких весь застывший ранее воздух.
Стоя спиной ко мне, Принц не спеша сделал глоток вина, а после произнес слова от которых кровь в жилах похолодела.

— Я считаю тебя разумной девушкой. И надеюсь, что ты больше не выкинешь фокусов, подобно... этому.

В тот миг, когда он развернулся, я в его руках было письмо.

Нет...

Застыв, я ощутила, как целый мир рухнул в одно мгновение. В этом письме заключалась единственная надежда, которую я все еще лелеяла, несмотря ни на что. Каждый раз, переступая через себя в этот проклятый день, я утешалась тем, что Он все поймет, как только прочтет мое письмо. И оно должно было попасть в руки Каспиана Ройала в тот день, когда он очнется... Должно было.

— Трогательные слова! - вальяжно развернув бумагу, Диего продолжал упиваться собственной властью надо мной- Даже не ожидал от тебя такого. Душераздирающее прощание с признанием в любви... прямо как в «Ромео и Джульетте». И точно как в знаменитой пьесе: гонец не смог вовремя донести послания. Иронично, правда?

Пэйдж...

— Что ты с ней сделал?! - в тревоге порвалась вперед я

— Это последнее, о чем тебе стоит переживать- хмыкнул тот- Не волнуйся, твоя милая помощница никак не пострадала: я ведь не бездушный убийца, в конце-концов. Вряд ли она вообще заметила, что твое послание пропало.

Сглотнув, я ощутила физически, как кровь отхлынула от лица.

— Красивое письмо... - вкрадчиво прошептал Принц-  Жаль, что он его не получит.

С этими словами Диего поднес край конверта к языкам пламени, что танцевали смертоносный танец в камине. Глядя, как огонь поглощает все без остатка, оставляя только черную сажу, что догорая, падала вниз — я утратила последнюю надежду. И в то мгновение что-то безвозвратно умерло во мне.

— Вы больше не встретитесь. Никогда.