| Выстрел в бархатной темноте | 18+

Тело предаёт хозяина. Вопрос только за временем. Эта простая истина была моей мантрой, к которой я возвращался каждый раз, когда приступал к делу. Я мыл руки в железной раковине и постоянно себе напоминал, что нет в мире такого человека, которого не сломят пытки. Он может верить, что справится со всем, нужно всего лишь потерпеть, но, как показывает моя статистика и многолетняя практика, даже самые крепкие ломались. Причём некоторых вовсе не нужно бить. Достаточно убрать один кирпичик из выстроенного барьера, и психика поедет, накренится, пока не рухнет.

Исключений не было. Человек давал клятву, что не предаст ни себя, ни данное кому-то слово, ни брошенное обещание. Но тело таких клятв не давало. Оно сдавалось первым. Оно вздрагивало. Оно ослабевало. Оно болело и реагировало.

Пока время не становилось на сторону пытки.

Пока сама личность человека не стиралась до самого основания.

Пока дух не переставал подпитываться надеждой.

Пока надежда не превращалась в труху.

Но впервые я хотел понести поражение в битве с инстинктами. Я был бы не против здесь и сейчас столкнуться с исключением из правил, поднять руки и сказать: «Да я тут бессилен!». Я бы смаковал это поражение. Клянусь, я бы не променял его ни на одну победу. Даже саму триумфальную.

Борелли сказал:

— Раз она игрушка, заставь её страдать. — Он кивнул в сторону камеры под потолком и предупредил: — Не подведи.

Конечно, он не это хотел сказать. Кивка головы было достаточно, чтобы я понял: он будет наблюдать. Будет искать ложь в моих пытках, сочувствие — в глазах, и слабость — в решимости. Всё это было испытание для меня, урок — для неё.

— Она в наушниках, — безразличным голосом добавил Эдмондо. Он обошёл стул, встал напротив девушки и со сложенными в карманы брюк руками предостерегающе произнёс: — Мы пустили белый шум. Слышал, несколько часов способны сломать даже окрепшую психику. Так что ни в коем случае не выключай. Не снимай ни наушников, ни мешка с головы. — Он хотел дезориентировать её — более жестокой пытки не придумать. Это могло не то, что сломать психику, — это могло разрушить её до самого основания за считанные дни. Я сглотнул вязкую слюну. Она поползла по горлу, доставляя ещё больше дискомфорта, но всё равно не так, как эта херовая ситуация. — Не дай ей обмануть себя. Перед тобой безжалостная манипуляторша... Монстр в овечьей шкуре.

Кого он пытался обмануть? Я знал, что на стуле сидит молодая девушка, которая когда-то не хотела участвовать в театральной постановке, плевалась в Армандо жвачками и подслушивала разговоры не самых честных людей за их заседаниями по захвату миру. Она была подростком. Но никак не манипуляторшей.

— Что мне нужно узнать? — я постарался сделать свой голос предельно безразличным. Борелли не должен сомневаться на мой счёт. Иначе проблемы будут не у меня, а у гусенички в первую очередь. Я должен помочь ей выбраться отсюда.

— Не забивай пока этим свою голову. Твоя задача сломить её. Проверим на прочность. А там посмотрим.

Его невозмутимый ответ поразил меня. Мучить её ради проверки на прочность? Я не ослышался?

Эдмондо хлопнул меня по плечу и сказал:

— Знаешь же, в долгу не останусь.

— Это против наших правил, сеньор. — Я хотел предотвратить несущийся на меня катаклизм. Не дать лавине обрушиться всей своей мощью.

Взгляд Борелли похолодел. Что сказать? Он никогда не был понимающим. Он был и всегда оставался кровожадным достигатором — всё ради своей цели. Причём желательно, чтобы цель была достигнута чужими руками.

— Правила пора переписать, Прайс. Берись за дело и не переживай: я возмещу все издержки любой суммой. Подумай, сколько хочешь, и передай через моих людей.

Глядя на него стеклянными глазами, я едва заметно кивнул. Дело не в деньгах. Не в том, что я боялся переступить черту правил и стать монстром. Господи, я не сомневался, что был монстром с руками по локоть в крови. Плевать на правила! Я не знал, как спасти её. Спасти от себя.

Ещё несколько долгих минут после того, как железная дверь с грохотом за ним закрылась, я не двигался с места. Я не мог посмотреть на неё. Не мог даже головы повернуть. В горле встал комок из еды, который мог вот-вот вырваться наружу. Всё это уже первый опасный признак, который Эдмондо увидит, следя за нами через камеру, после чего поймёт, насколько я слаб. К сожалению, как была заведена практика: если с делом не мог справиться я, то жертвой занимались парочка других проверенных людей. Такое случалось редко и только потому, что я, например, отсутствовал в городе в этот момент или же был занят более важными делами Борелли. Но он неоднократно повторял, что другие не работают так же чисто и жестоко, как я. Это практически комплимент, если не думать о том, что речь шла о пытках людей. Однако суть была такова: он отдаст гусеничку тому, кому не будет важна её судьба — только деньги. Тогда она пострадает ещё сильнее.

Я должен был выиграть немного времени, чтобы найти способ увезти её отсюда. Отдать матери, посадить на самолёт с билетом в одну сторону и помочь им скрыться от гнева дона итальянской мафии. Звучало просто, но мне проще было придумать навороченные саркофаги с идеальным контролем микроклимата, чем предательство. Оно запустит необратимую реакцию, и гнев Борелли превратится в пламя огнедышащего дракона. Шансов мало, но я должен был попытаться.

Проблема — худшая из худших — заключалась в том, что каждая минута, пущенная на проработку плана побега, должна заполниться пытками. Настоящими. Правдоподобными. Разрушающими.

Дверь позади меня снова открылась. Я обернулся и увидел ещё одну итальянскую рожу. Парень молча вошёл, пересёк пыточную и занял стул в углу комнаты. Сложив руки под грудью, он выжидающе посмотрел на меня. С призывом к действию, как будто мне заплатили деньги за кровавое шоу, а я опаздывал к премьере.

Посмотрев на камеру под потолком, затем снова на итальянца, я понял, чего все ждали: когда я закончу с прелюдиями и перейду к делу. Они хотели крови. Ощетинившись, я подошёл к столику с различными хирургическими приборами, обвёл их медленным, ненавистным взглядом и не прикоснулся ни к одному их них. Не получат они крови. Я не оставлю и следа на её коже. К сожалению, это не означало, что больно не будет. Просто не так, как я мог причинить боль, если бы решил включиться на полную катушку.

Я спасу её.

От Борелли.

От самого себя.

Я спасу её, чего бы мне этого не стоило.

***

Двадцать один день назад

Знакомое ощущение затянутой на шее удавки вернулось. Я практически успел его забыть за те годы, которые сложно было назвать свободой. Жить в одном городе с Борелли никогда не приравнивалось к полноценному чувству освобождения. Мы просто перестали работать на него. Работали сами по себе, но всегда с оглядкой на большого босса.

Теперь весь мир вокруг воспринимался не так, как обычно. Я во всём видел подвох. Улавливал что-то нечистое. Например, во взглядах прохожих начал искать шпионские. Во внезапных поломках — присутствие второго лица, невидимым призраком, подкрадывающимся ко мне. Главное, в затишье я видел бурю.

Отныне мне приходилось вести себя предельно осторожно. Пусть Борелли дал своё безмолвное согласие на совместные поиски Ворона, но я всё же чувствовал его невидимое недоверие. Не к Клеверу. А к себе. Либо прошедшие годы изменили его, окончательно сделали из него параноика. Эти проростки всегда скрывались в нём, но сейчас они как будто пустили корни глубже в его систему. Либо так, либо на этот раз что-то заставляло его сомневаться.

Мы с Джен не виделись уже какое-то время. Потому что я понимал, что любая поездка к ней может закончиться тем, что я следом за собой приведу к её двери Эдмондо Борелли. Раньше он не догадывался, что я знал о всех его попытках найти мою сестру. Ради одного. Он в первую очередь старался найти слабое место человека, будь он партнёром, будь он врагом, чтобы иметь точку давления. Она могла в любой момент пригодиться. Тогда он не нашёл мою сестру. Сейчас я не позволю ему найти Джен.

Выйдя поздним вечером из своей квартиры, я знал единственный путь отступления, о котором мало кто догадывался даже среди моих подчинённых. Приказав Билли выехать с нашей парковки на моём эскалейде, сегодня я не мог сесть за руль своей любимой легковушки. О спорткарах речь даже не шла.

Под землёй между собой соединены несколько зданий. Мало кто знал, что, проектируя свой первый небоскрёб, в придачу я выкупил ещё несколько соседних новостроек. Как раз для таких случаев. Чтобы скрыться и покинуть дом незамеченным. Я сел в неприметную машину, скользнул в поток автомобилей и быстро затерялся среди остальных. Ехать к ней было рискованно, но отныне мои дни были именно такими: я хотел засыпать с ней рядом, чтобы рано утром, до её пробуждения, исчезнуть вновь. И так снова и снова.

Завернув на узкую улочку, я напрягся всем телом. То, что что-то не так, стало понятно сразу. Вереница чёрных, тонированных джипов, припаркованных около дома Джен, — не то, что я привык здесь видеть. Без номеров, без опознавательных знаков они не сулили ничему хорошему.

— Твою мать... — прошипел я, медленно и осторожно приближаясь к этому чёрному улью.

Не сумев подобраться вовремя, я лишь успел заметить, как высокая тень скользнула к приоткрывшейся двери автомобиля и исчезла внутри. Ни лица, ни даже его головы разглядеть не удалось. Этот некто сразу скрылся в салоне машины, дверь за ним захлопнулась, и та сразу пришла в движение. Шины завизжали на всю улицу. Вереница, как один единый организм, пришла в движение, пока не превратились в чёрное месиво, кружащееся на дороге. Это был Ворон? Или люди Борелли? Я понятия не имел. Однако знал, что люди Борелли не передвигались картежами. Если только это был не сам Эдмондо. По мере того, как они отдалились, я приближался к освободившемуся месту.

Передо мной встал выбор: либо упасть им на хвост и проследить до тех пор, пока они куда-то не прибудут, либо... Я остановился у входной двери в дом и поднял глаза к окнам квартиры Джен. Внутри было темно. Ни одного признака жизни. Я ведь мог вернуться в её квартиру чуть позже, когда прослежу за ними. Я мог дать Валу наводку, а он, в свою очередь, мог бы проследить за ними по уличным камерам. Но для этого мне нужно было немного дополнительного времени. Минут пять... может, десять.

Либо поехать за ними, либо отправиться наверх за Джен. Нет! Чёрт возьми, нет! Передо мной не мог вставать такой выбор. И никакого другого! Сначала я должен убедиться в том, что Джен в порядке, и её жизни ничего не угрожает. Это было куда важнее. Её сохранность, её безопасность стояла в приоритете. Выше всего. Однажды попытка выиграть себе немного времени превратила мою реальность в самый настоящий кошмар. Когда-то я решил, что всесилен, что умнее всех, а затем проиграл всё, что стояло на кону. Я подвёл гусеничку. Но сейчас я ни за что не подведу Джен. Ни при каких обстоятельствах.

Я резко вырулил в парковочный слот рядом. Колёса ударились о бордюр. Впрочем, мне было глубоко плевать на правильность своей парковки сейчас. Я пулей вылетел из машины, открыл дверь и помчался к лестничным пролётам. Ноги перепрыгивали через несколько ступеней, пока рукой я подтягивал себя по перилам вверх. Хватая ртом затхлый воздух, я ни на что не обращал внимания. Главное — Джен. Главное — её безопасность. Тем временем гнусный внутренний голос засыпал меня вопросами.

Что будем делать, если она не в порядке?

Готов ли ты узнать, что произошло худшее из худших?

Тряхнув головой одним резким движением, я не позволил себе думать о плохом. От плохих мыслей становилось тошно.

Рывком открыв дверь на этаж, второй рукой я достал пистолет и сразу снял его с предохранителя. В коридоре стояла зловещая тишина. Или зловещей её сделал я?

Сглотнув, я направился к квартире Джен, меньше всего на свете желая увидеть нечто подобное, что Ворон оставил после себя в квартире Джо. Хотя если так подумать, кто из двух зол между Борелли и Вороном был худшим? Раз Ворон готов влить раскаленное серебро в живого человека, на что способен Эдмондо? Он был непредсказуемым. А Армандо — скользким.

Я отбросил все манеры приличия и вежливости. Стучать не стал. Держа на уровне головы пистолет, я нажал на ручку двери и толкнул её от себя. В квартире стояла темнота. Из мрачной кухни доносилось гудение холодильника. Я сделал один шаг, проходя внутрь и попадая в объятья душной квартиры. И по мере того, как я продвигался, делая один шаг за другим, казалось, объятья становились всё более и более удушливыми. Стены давили на меня. Я искал глазами Джен. Рыскал и метался, переводя кончик дула пистолета по направлению своего корпуса.

В моей жизни частенько складывались ситуации, пугающие меня до чёртиков. Десятки раз, когда я не думал, что выйду живым из западни. Мне становилось страшно, как было бы страшно любому другому человеку с имеющимся инстинктом самосохранения. Однако то, что я испытал сейчас, не сравнилось бы ни с одним тем чувством. Я был в ужасе, не найдя её в гостиной.

Кожа стала чужой. Она словно отсоединилась от меня, покрылась пупырышками, а каждый шаг был ватным. Я двинулся к спальне — она и ванная оставались единственными местами, где могла быть Джен. Если её здесь не будет, значит, херово дело. Я толкнул ещё одну дверь на своём пути. Комок колючей шерсти скользнул по моей ноге. То ли от громкого звука, то ли от пугающей атмосферы в квартире Роуг набросилась на меня.

— Да чтоб тебя! — тихо прошипел я, чувствуя острые когти кошки, впившиеся мне в бедро.

Я схватил Роуг, когда она добралась до моих спортивных шорт, взбираясь по мне, как по дереву, и осторожно отодрал от себя. Она уместилась в раскрытой ладони. Стараясь не сделать ей больно, я взял её за грудь, обхватив пальцами тело под подмышками. Серые лапки Роуг свесились вперёд. Она посмотрела на меня и жалобно мяукнула. Уши чуть прижаты к голове — её всерьёз что-то напугало.

— Тише, Роуг.

Ей хватило двух секунд, чтобы взбеситься, и, приподняв задние ноги к моему запястью, она принялась бороться. Видимо, ей не очень нравилось у меня на руках. Но, прежде чем отпустить на пол этого монстра, я обвёл глазами спальню. Тоже пусто. В ванной ни души. Однако здесь не было кое-чего ещё — следов борьбы. Всё выглядело обычно. Я оставил Роуг на заправленной кровати, а затем быстро достал телефон.

Плохие мысли накрыли меня с новой, удвоенной силой.

Что если её забрали?

Что если я сделал неправильный выбор и упустил её? Что если я должен был пуститься за кортежем следом?

В находящемся ступоре я не заметил, как набрал Кейдену.

— Ну и чего ты молчишь?

Я пронёсся ураганом по квартире мимо гостиной, мимо кухни и остановился у самого пороге.

— Это ты? — уточнил он.

— Нужно... — что я должен сделать?

Нерациональная, эмоциональная составляющая моей сущности, большую часть времени спящая где-то глубоко внутри, очнулась и первым делом потребовала крови. Войны. Отмщения. Я терял контроль над ситуацией. Мои глаза метались по полу. Я провёл рукой с пистолетом по волосам, позабыв, что снял его с предохранителя.

— У тебя связь плохая. Ничего не слышу, — пробурчал Кейден.

Набравшись решимости начать войну, я не произнёс и слова, когда заметил пронёсшийся блик в щели квартиры напротив. Это была моя квартира. Точнее квартира Хеддвина — человека, личность которого я украл. Он никогда не жил здесь. В этой квартире вообще никто не жил последние несколько месяцев. Я купил её на имя ещё одного подставного человека, которого тоже не существовало. Всё это исключало возможность нахождения кого-либо в стенах моей квартиры. И к моему ещё большему удивлению, она оказалась не заперта.

— Потом поговорим, — пробормотал я Кейдену.

Прежде чем нажать на отбой, из динамика послышалось громкое и недовольное:

— Это ты мне позвонил!

В бутафорной квартире стоял отчетливой запах пыли. Вся мебель здесь — декорации, сквозь которые прослеживались линии и нити личности другого человека. Всё это было создано, чтобы обмануть Джен. Не дать ей повода усомниться в глубине персонажа, которого я создал. Однако это всё равно не спасло меня от раскрытия.

Из предполагаемой спальни послышалось громкое шуршание. Мог ли это быть вор? Сомневаюсь. В этой халупе воровать-то нечего. Однако я все равно приподнял пистолет и направил его вперед к приоткрытой двери. Чем ближе я подбирался, тем громче становилось моё дыхание. Мысли так и норовились разбежаться, как жуки, по черепной коробке, но я, прищурившись, придал им импульса, чтобы сфокусироваться. Я подкрался, вглядываясь в сумрак комнаты.

На не застеленном матрасе, с которого с момента покупки я так и не снял заводскую упаковку, показались ноги. Босые ступни. Приблизившись вплотную к двери, я наконец смог увидеть Джен. Лёжа на боку, она уложила щёку на свою ладонь, кажется, используя её вместо подушки, и смотрела пустым взглядом в стену.

Облегчение большой, сильной волной пронеслось по всему моему телу, когда я увидел её в целости и сохранности. Мои плечи опустились. Я убрал её с мушки своего пистолета и практически беззвучно толкнул дверь. Но Джен всё равно услышала. Её голова дёрнулась, как у хищника, которого попытались застать врасплох, но всё же не застали.

— Прайс, — моё имя слетело с её губ полушёпотом. С удивлением. Нет. С изумлением.

Голубые глаза большими блюдцами обратились ко мне. Джен приподнялась на локте. Она до сих пор была одета в свою форму, без пиджака. Так, словно она только что пришла с работы.

— Ты в порядке? — я пробежался торопливым взглядом по её телу.

Она тоже пробежалась по мне, но остановилась на пистолете в руке. Её челюсти сжались. Тело напряглось. Я заметил, как Джен отпрянула назад. Неужели она испугалась, увидев меня с оружием? С ума сойти! Как она могла подумать, что я способен сделать ей больно? Пару месяцев назад — возможно. Но сейчас?

Сконфуженный и запутанный пуще прежнего, я щёлкнул предохранителем и убрал его за пояс в безмолвной капитуляции.

Кивнув, Джен сглотнула, однако с места не тронулась. Я подошёл к ней, тем самым вынуждая запрокинуть голову. Джен посмотрела на меня снизу-вверх большими, блестящими глазами. Тогда я позволил себе коснуться её подбородка двумя пальцами.

— Точно?

Что-то изменилось в её взгляде. И прежде чем дать ответ, Джен вздохнула. Она набрала в лёгкие побольше воздуха, но вместо длинной речи, к которой я уже успел подготовиться, она выпалила:

— Кто-то был в моей квартире.

— Да, это я уже понял. Видел снаружи.

— Видел? — судорожно спросила она. На мгновение её взгляд скользнул куда-то мне за спину.

Что-то было не так. Я чувствовал странную щекотку под кожей. Посмотрев в зеркало на стене, я зачем-то проверил, было ли что-то за моей спиной. Но в проёме никто не стоял.

— Я приехала домой после работы и, как оказалось, какое-то время... — Джен прервалась и пожевала нижнюю губу. Сжав пальцы на её подбородке, я ожидал ответа. — ...мой друг ждал меня. Мы поговорили недолго, а когда он уехал, я даже переодеться не успела, как по улице внизу пронёсся визг. В окно я увидела кучу машин. Тонированные и такие... от которых веет опасностью, понимаешь? — Я кивнул.

— Ты их видела?

— Нет. Я поняла, что это навряд ли ты. Бежать уже было некуда, так что я...

Обведя взглядом спальню, Джен не смогла сознаться в том, что проникла в мою квартиру. Однако говорить ей сейчас, что это, вроде как, незаконно я не посмел. На секунду я представил, как она наверняка испугалась, увидев этот кортеж под окнами. Эта мысль потянула меня от неё к окну слева. Я подошёл к нему вплотную, положил пальцы между железными жалюзи и раздвинул, пробегая взглядом по улице. Но окна здесь не выходили на дорогу, как в квартире Джен. Я посмотрел на соседнее здание.

— Как думаешь, зачем они пришли? — как ни странно, этот вопрос задал не я. Его задала Джен.

Да если бы я только знал, зачем они приходили. Кто были эти люди в чёрных тачках? К сожалению, я знал только одно: подобным образом не приезжают на мирные беседы. И раз уж на то пошло, Джен крупно повезло не попасться им на глаза. Вспышка событий, которые не случились, прожгла мои глаза и застелила собой обзор. Я так хорошо смог представить её раскуроченную квартиру со следами борьбы. Я практически ощутил съедающее чувство потери, свою безнадёжность и тухлую предприимчивость в отношении её поисков. Впервые от того, что никогда не случилось, мне стало физически плохо: внутри тела, где-то очень глубоко, и снаружи, между волосками на коже.

Упаковка матраса снова громко зашуршала, когда Джен опустилась обратно на спину. Ответ на свой вопрос она так и не получила, потому что его у меня попросту не было.

Искоса взглянув на неё, я только сейчас испытал невероятное облегчение от того, что всё обошлось. И мне тут же пришлось себе ещё раз напомнить. С Джен всё в порядке. С ней действительно всё в порядке.

Я обошёл кровать, подобравшись к матрасу с другой стороны, и опустился рядом с Джен. Недолго думая, она повернулась ко мне, и вот мы уже оба лежали на боку, уставившись друг на друга. Поднеся руку к её лицу, я провёл осторожную линию по виску, а затем убрал прядь волнистых волос за ухо. Меня что-то мучило. Неимоверно сильно. Я вроде бы видел её перед собой, знал, что пуля пронеслась мимо неё — она не задела Джен, не ранила, но... скоблящее ощущение, что на этот раз нам просто повезло — ну а что это, если не удача? — всё никак не давало покоя. Вдруг в следующий раз нам так не повезёт?

Голубизна её глаз пронзительна. Джен сверкала ими в темноте комнаты.

— Ты должна выйти из дела.

Я не мог так больше рисковать. Тем более ставить Джен на кон.

— Нет, — мотнула головой она. Джен всегда готова восстать против моих запретов. — Я в деле.

Эта её пылкость как будто питала решимость, которая в свой черёд толкала Джен к загадкам. Это то, что я видел в ней с самого первого дня. Это делало её опасной. Это делало её жизнь опасной. А мне не хотелось ставить её жизнь под угрозу. Ворон этого не стоил. Я этого не стоил.

— Ты не можешь просто выкинуть меня. Прайс, я серьёзно, — Джен окончательно настроилась воинственно.

— Но я это сделаю, чтобы обезопасить тебя.

— Ты не будешь решать за меня! — вспылила она.

Я убрал руку с её лица и положил на шею Джен. Она собиралась приподняться, возвыситься надо мной, чтобы доказать свою непоколебимость, но я успел её остановить. Правда, она и слово не дала мне вставить. Рассерженная, Джен даже не думала уступать.

— Я останусь в деле. Не тебе принимать это решение. Потому что вступать или не вступать, изначально решала я. Так что мне и решать, когда выйти.

Она в самом деле не оставляла мне выбора. Как будто у меня никогда его в жизни и не было. Это обезоруживало. От этого я злился сильнее.

— Тебе нельзя оставаться здесь. Ты у всех на ладони! — возмутился я в ответ. Мне следовало сказать ей, что это решение за мной, и оно не обсуждается. Но это означало кое-что ещё. Я бы не позволил ей остаться в городе. Если она не в безопасности здесь, значит, надо найти другое место. Другой город. Другой штат. — Да к тебе домой попасть проще простого! Даже ключ не нужен!

Джен вскочила с кровати, и я не смог её удержать. Моя рука упала на матрас — туда, где она только что лежала.

— Значит, я сменю квартиру! Ты этого хочешь? — вскинула руками она. — Поставлю сигнализацию. Заведу собаку. Но я не уеду. Не брошу работу! — ткнув в мою сторону пальцем, Джен прикрикнула. Я поднялся с кровати следом за ней. — Ты можешь управлять остальными агентами так, как тебе только взбредёт. Пожалуйста! Но не мной! Ты меня слышишь? Я — не твоя марионетка, которую в любую секунду можно убрать со сцены!

— Ты так это видишь? — я не кричал на неё, потому что вся моя злость росла не по отношению к ней, а к тому, что рядом со мной она всегда будет под шквальным огнём. Я был так зол на себя.

— А как мне это ещё видеть? Ты управляешь агентами-марионетками в кукольном здании ФБР, назначаешь тех или иных агентов на расследования, заставляешь Джеймса подчищать то, что надо. А что не надо, велишь не трогать. Разве нет? — выпрямившись, Джен сверкнула злыми глазами в мою сторону. — Но я выбрала быть частью дела. И не тебе меня убирать.

Обойдя кровать, я двинулся к Джен. Она отпрянула от меня на несколько шагов назад. Впрочем, это не помешало мне нагнать её и перехватить. Привалившись к комоду позади, Джен запрокинула голову назад, всё также воинственно прожигая меня глазами.

— Ты сильно меня недооцениваешь.

Я почти сказал, что имею на это полное право, ведь она в ФБР всего пять минут. Она — стажёр. Она многого не понимает в преступной иерархии. Не разбирается в правилах моего мира. И если бы не этот азарт, движимый ею, не пылкость характера и не желание засадить всех мерзавцев за решётку, скорее всего, её бы просто держали в офисе, как секретаршу. Но именно поэтому Джен не заслуживала этих грубых слов. Она была сильной, воинственной амазонкой, у которой ещё и голова шарила.

Тогда я задумался: принимая решение отстранить её, в какой роли я всё-таки выступал?

Точно ли в роли главы Клевера?

— Тогда на моих условиях.

Я знал, что совершаю ошибку. Знал, что сначала должен разобраться со своей ролью во всём этом. Должен наладить мост с Борелли и убрать его руки подальше от этой части моего маленького мира. Господи! Я должен разобраться в своих чувствах к Джен, в конце концов! Впрочем, где-то глубоко внутри, я знал, что разбираться уже не с чем. Всё, итак, было ясно.

— Ты не можешь оставаться здесь. — Джен не поняла, к чему я клоню. Она нахмурилась, а затем вопросительно приподняла брови. — Прежде чем я выясню, кто эти люди, ты будешь под присмотром.

— Только не няньки... — пробурчала в ответ Джен. Её лицо приняло такое вымученное выражение, с которым я не мог не согласиться.

После всего того, что ей наговорил Паркер, я назначил ему наказание под названием «Любым способом сделай Джен счастливой», в придачу ещё лишил зарплаты, однако вскоре пришлось передумать. Я понял, что не хочу, чтобы он вообще приближался к ней или тем более разговаривал. Учитывая темперамент обоих, словесной перепалки не избежать, а Джен будет слишком горда, чтобы мне об этом сказать.

— Под моим присмотром. — произнёс я.

Джен столкнулась с комодом и тут же вздрогнула, кажется, боясь потерять равновесие. Я наклонился вперёд, положил руки на комод по обе стороны от её тела. Теперь наши лица были на одном уровне. Проведя обеими ладонями по гладкому дереву комода, я сжал её талию между своими предплечьями.

— Твоим? — пропищала она.

Я наперёд знал, что перспектива новой няньки в виде меня ей не понравится. Поэтому предрёк все возможные попытки сопротивления со стороны Джен, когда добавил:

— Если ты остаёшься, то под моим присмотром. Никак иначе, — вышло чуть жёстче, однако цель была достигнута. Джен кивнула, вытаращив на меня свои большие голубые глаза. Она как будто перестала дышать. По крайней мере, я не чувствовал её дыхания на своих губах, хотя между нами оставалось каких-то никчёмных три дюйма. — Временно поживёшь у меня, пока мы не разберёмся с твоим жильем и его безопасностью.

Как я и ожидал, она тут же насупилась, но говорить ничего не стала.

— Я худший человек для соседства, — устрашающе начала Джен. Я сжал челюсти в попытке скрыть рвущуюся наружу улыбку. Интересно послушать! — Во-первых, у нас не совпадают рабочие режимы, — она быстро перешла к озвучиванию своего списка псевдоугроз. — Я встаю в шесть. А ты в шесть только ложишься. Во-вторых, у меня кошка, и здесь я её не оставлю, так что тебе придётся мириться с её шерстью повсюду, её запахом и какашками. Неужели ты к этому готов? — я ничего не ответил. Джен недовольно вспыхнула и продолжила устрашать меня своими сказками о худшем сожительстве в мире. — В-третьих, все сразу узнают о нас. Уверена, это не очень хорошо скажется на твоей репутации и твоих делах. Как ни крути, я федерал. — Кажется, это был её главный козырь в рукаве, однако мне он тоже показался слабым. Если бы я действительно парился из-за мнения каждого в Клевере, то не был бы боссом, и тогда бы Джен сейчас попала в самое яблочко, а так — не близко даже. Видимо, отсутствие какой-либо реакции вынудило её сорвавшимся голосом добавить: — А ещё я совершенно ничего не знаю о личных границах! Наверняка ты бы не хотел, чтобы я совала свой нос то тут, то там.

— Ты права. Я что-то не припомню, чтобы давал тебе ключ от этой квартиры, — усмешка, лишённая всякой злобы, по цепной реакции заставила Джен тоже улыбнуться. — Раз уж мы заговорили о личных границах, не подскажешь, как ты сюда попала?

Будто бы осознав, что сболтнула лишнего, Джен поджала губы и виновато потупила взгляд. Впрочем, я не был на неё зол. На любого другого был бы, но не на неё.

— Я... — неуверенно начала она. — Я, вроде как, сразу после того, как узнала твою настоящую личность, взломала замок и проникла в квартиру. Ну знаешь, чтобы все проверить.

— То есть, зная, кто я есть на самом деле, ты решила, что залезть в мою квартиру — лучшее решение? Из всех возможных? — я снова усмехнулся. Всё это действительно было до удивления забавным.

— Я не знала, что ты знаешь, что я знаю... — сконфуженно она наградила меня самой сложной фразой. — Думала, что на шаг впереди.

— Тебе так этого хотелось?

— Я всегда хочу быть на шаг впереди, — проговорила она быстро, торопливо, словно не думала над ответом.

Это был самый настоящий азарт. В ней его было предостаточно.

Я ничего не ответил. Лишь кивнул и улыбнулся. На самом деле я знал, что у неё уже получается быть первой. Среди коллег в офисе она была лучшей. Среди морских котиков на пляже она не уступала никому и одержала победу. И уж точно для меня она была и будет лучшей.

Подавшись слегка вперёд, Джен просто взяла и поцеловала меня. Осторожно. Почти невесомо она оставила поцелуй на моих приоткрытых губах, а затем отпрянула, чтобы произнести:

— Может, ты всё-таки перед...

— Нет.

— Я точно справлюсь.

Она снова намеревалась напомнить, что всесильна и всемогуща. А я снова собирался напомнить ей в ответ, что мне на это плевать. Да я дышать спокойно не смогу, если не буду знать, что с ней всё в порядке. Я мог бы прямо так ей всё и сказать, но вместо этого получилось нечто расчетливое:

— Если мы хотим довести дело до конца, то я не могу рисковать тобой. Поживёшь у меня пару дней, пока не решится вопрос с квартирой.

Деваться ей было некуда. Я буквально загнал её в угол и не дал другого выбора, кроме как согласиться на новый план.

Немного погодя, Джен решительно отозвалась:

— Обещаю, Прайс, это всё не затянется. Я съеду до конца недели.

— Вот и договорились.

До конца недели оставалось буквально четыре дня. Целых четыре дня.

Каких-то четыре дня.

Не считая своей семьи, в последний раз в одной квартире я жил с Кейденом, когда мы только-только встретились, и денег у нас не то что не хватало на раздельное жильё, мы едва сводили концы с концами. Мы воровали, мошенничали и обманывали, чтобы элементарно поесть. Не может же соседство с Джен чем-то отличаться от соседства с Кейденом! Но потом я снова посмотрел в большие сапфиры Джен и понял, что попал. Крупнее некуда. Меня заворачивало в такой водоворот, что единственное, что мне оставалось, поддаться ему и позволить унести себя глубоко вниз к холодному, тёмному дну.

Чем дальше дно, тем дольше падать.

Я улыбнулся. Джен улыбнулась мне в ответ, и тогда, недолго думая, я забрал её к себе домой. Вопреки советам Кейдена. Несмотря на предупреждения Тоска. Поперёк собственным принципам. Не считаясь с внутренним голосом, который уже начал что-то шептать, я позволил поселиться ей в своём сердце, пока ещё не догадываясь, что в скором времени его вырвут у меня из груди.

Джен улыбнулась так, словно тоже в этот момент догадывалась, что так оно и будет.

Так оно и будет.

Она собиралась вырвать мне сердце. Воткнуть в него нож пару сотен раз. Выжать из него всю кровь. Затем высушить на солнце, чтобы впоследствии сделать себе прелестный брелок.

Брелок из моей плоти.

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha