| Выстрел в бархатной темноте | 18+

Снег тем вечером шёл красиво и завораживающе. Я оделся под стать погоде и встрече, на которую приезжал каждые две недели, чтобы доложить Борелли, как идут наши дела с притворной реставрацией музея. Дело требовало от нас кучу времени, а лично от меня — скрупулёзных действий и точных просчётов каждой мелкой детали.

Мы устроились в домашнем кинотеатре. Я принёс с собой флешку со всеми материалами, которые должен был сегодня представить. Эдмондо занял первый ряд. Рядом с ним, как обычно, Армандо. Кейден тоже приехал. Помимо нас — основных звеньев дела, — оставшиеся ряды забивали люди Борелли. Встреча проходила по плану. Я рассказывал о насущных вопросах, о том, в каких задачах мы достигли финиша, листал слайды своей презентации, по большей части обращаясь к схемам и чертежам музея.

В тёмной комнате поднимались клубы дыма. Кончики сигар горели то тут, то там. Шёпотки едва проносились, пока я продолжал вещать спокойным и уверенным голосом. Отпив немного кофе, я смочил горло и продолжил, медленно подводя выступление к концу:

— Короче говоря, план остаётся неизменным. Мы зайдём в этот музей через главный вход, словно белые и пушистые котята под масками профессионалов-реставраторов. Музей государственный, денег у них не так много, так что нашей поддельной компании с толстым кошельком они будут только рады. Тендер у нас в кармане. Ну а выйдем мы оттуда очень и очень богатыми людьми, господа. Каждый месяц мы будем вывозить из музея по три картины в наш якобы офис для реставрационных работ. Там останется дело за самым важным — вытащить полотна и заменить подделками.

— Откуда возьмём подделки? — уточнил кто-то с последнего ряда.

В темноте я заметил, как Армандо медленно закатил глаза. Как же всё-таки ощущение, что он не пуп земли, скоблило по его самолюбию!

— Их создам я.

По тому, какой густой и ощутимой стала тишина, я быстро понял, что не такого ответа они ожидали. Борелли одобрительно кивнул. Затем махнул рукой молодой девчонке у стены, и та сразу метнулась, чтобы добавить ему виски. Она перекрыла часть экрана, но все смотрели сквозь неё, как будто только я видел её наяву. Для них она — призрак.

— Смотрители за картинами могут понять, что что-то не так. Риск слишком высок, — ответил мне тот же парень, что задал вопрос.

Я мотнул головой. Он продолжал:

— Если они заподозрят, что с картинами творится какая-то херь, то тут же под шумок организуют экспертизу. И тогда нам крышка.

— Не крышка, если мы пройдём экспертизу.

Армандо вклинился, сказав:

— Как мы пройдём экспертизу? Им палец в рот не клади — в задницу мёртвого художника залезут, лишь бы доказать подлинность своего драгоценного рисунка.

Послышался лошадиный гогот. Он пронёсся по рядам прямиком ко мне. Пожав плечами, я отошёл на несколько шагов в сторону, скрываясь от слепящего света прожектора, и ответил ему:

— Для этого нам и нужно время, в течение которого эксперты будут думать, что мы занимаемся реставрацией, а мы на самом деле соберём верхние слои красок с подлинников и нанесём её верхним финишным слоем на нашу подделку. — Объясняя им простейшие истины фальсификации, я не видел ни намёка на понимание в их глазах. Я заговорил дальше подобно тому, как преподаватель читает лекцию перед студентами. — Одним из основополагающих тестов является что-то типа мазка — лаборантам понадобится соскоблить немного краски. Этот образец направляют на анализ, где устанавливают возраст самой краски. Думаю, дальше объяснять не надо, как важны для нас подлинники и работа с ними. Так мы подстрахуем самих себя, и если с одной подделкой что-то пойдёт не так, анализ с великой долей вероятности гарантирует нам непричастность, ну и презумпцию невиновности. Если что подменим обратно картину, уничтожим подделку и дело с концом.

Закончив, я не встретил ни одного встречного вопроса. Все сидели молча и курили свои сигары. Впрочем, я понимал, что подготовился хорошо. Рисковать в таком деле слишком опасно, тем более подставить Борелли означало только одно — внести себя в чёрный список богемы Нью-Йорка.

Я посмотрел на него и уловил в тёмных глазах одобрения. Выпустив густое облако сладкого дыма, он кивнул мне. Тогда Армандо наклонился к нему, что-то шепнул на ухо, и подобие улыбки на губах главы дома в одночасье погасло. Взгляд его снова стал безразличным с налётом невероятного холода. На улице голышом было бы приятнее стоять, чем под таким его взглядом.

Деловая часть встречи закончилась и плавно трансформировалась в ужин. В обеденной накрыли несколько столов. Мы с Кейденом заняли отведённые нам места — не за столом с Эдмондо, естественно, — и принялись за еду.

Сегодня был тот самый день. День, когда мы должны были встретиться с гусеницей. Я даже не понимал, зачем ввязался в это. Наверное, риск встретиться с ней подпитывался исключительно тем, что я хотел узнать о внутрянке дома Борелли больше, чем мне полагалось. Она была дочерью их экономки. Но зачем ей тогда жить с ними в доме? Жить под одной крышей с итальянской мафией? Она не была похожа на итальянку, но силу кровосмешения я не стал бы отрицать. И с этого момента я каждый раз задавался вопросом: «Кто такая эта экономка, раз ей позволили привести с собой дочь?». Более того, гусеничке позволяли необычайные вольности. Я до сих пор не забыл о её чудном танце на бильярдном столе. Она сорвала вечер, заставила Эдмондо краснеть и при всём при этом ушла по-английски, как самый настоящий преступник.

— Где это он, интересно... — прошептал Кейден, бросая взгляд искоса на главный стол, за которым Эдмондо так и не появился.

Армандо, кстати говоря, тоже нигде не было. Конечно, ничего в этом удивительного нет. Помимо этого дельца, Эдмондо имел и другие сферы влияния. Жадный до власти, он сгребал в своих руках всевозможные вожжи и тянул каждую тогда, когда считал нужным.

Я посмотрел за окно, где снегопад только усилился, однако крупные хлопья сменились мелкой, обжигающей крошкой. Затем я бросил взор в сторону леса — деревьями здесь было окружено всё поместья — и заметил крошечный кусочек черноты, медленно надвигающийся на нас. Кажется, погода вот-вот окончательно испортится. Нью-Йорк накрывал снежный циклон.

Часы на руке показывали, что у меня осталось пятнадцать минут до встречи с гусеничкой, а Борелли всё нигде не было. Рискованно идти, когда главная угроза скрылась из виду, причём вместе со своей главной змеёй.

— Думаешь, дело реально выгорит? — уточнил у меня Кей.

Я оторвался от часов, прервал размышления и сфокусировался на его вопросе.

— Думаю, да.

А ещё я надеялся, что, утолив вечный голод Борелли, мы сможем ослабить ошейники на наших шеях. Выполнять всю его грязную работу я больше не мог. С меня было достаточно.

Кей кивнул, остановив на мне взгляд. Знаю, что он бесспорно заметил мою задумчивость. Я никому не говорил, с кем познакомился в этом доме. И о сегодняшней встрече тоже умолчал.

— Ты что затеял? — чуть тише прошептал он, наклонившись в мою сторону.

Среди такого количества огромных ушей, готовых слить информацию своему боссу, я предпочитал не общаться. Слишком опасно.

— Потом расскажу, — ответил ему я, а затем осторожно поднялся на ноги.

Запрокинув голову, Кейден встревоженно посмотрел на меня. Я едва ли заметно дёрнул головой, без слов требуя, чтобы он не начинал. И он не начал. Ему пришлось прикусить язык, впрочем, я знал, что это лишь временно. Как только у него подвернётся возможность, он душу из меня высосет, но попытается узнать, что у меня на уме.

Я выскользнул из комнаты быстрее, чем кто-либо успел заметить мой побег. У меня было примерно минут десять, может, пятнадцать. Если задержусь, то моё отсутствие обязательно заметят верные псы Борелли и тут же поспешат доложить ради выслуги перед боссом. Я вышел через задний вход и скрылся в тени густых кустов. На улицу было морозно, и пока я пробирался по намеченному пути прямиком в точку назначения, успел озябнуть. Пар изо рта исчезал в холодном воздухе. Я спрятал руки в карманы джинсов, пробираясь вперёд. Снежинки приземлялись мне на плечи, и в какой-то момент, когда всё тело напряглось от атакующего холода, они перестали таять на ткани свитера.

В записке гусеница написала о месте, куда практически никто не ходит, — сад-лабиринт, который забросил не только Борелли, но и местные садовники. Я никогда там не был — лишь видел издали заросшее тёмно-зелёное месиво, совершенно не привлекающее взгляд.

Знакомую черно-белую-зелёную клетку я заметил издали, когда сад появился на горизонте. Обхватив себя руками, гусеничка укуталась в белоснежный тёплый кардиган. Она быстро перебирала ногами. Сначала я думал, что это я одет не по погоде — времени возвращаться за верхней одеждой не было, — а сейчас, глядя на её оголённые бёдра, я передумал. Мне в моём свитере и джинсах было вполне себе ничего.

Имени я её не знал, чтобы окликнуть. Поэтому молча проводил взглядом её светлые, длинные волосы, которые трепыхались от каждого резкого дуновения ветра. Метель беспощадно надвигалась на Нью-Йорк. Небо затянуло тёмно-серыми тучами.

Я ускорил шаг, приближаясь ко входу лабиринта. Обернувшись назад, я напоследок перед тем, как войти внутрь, проверил, не упал ли мне кто на хвост. Огни дома горели далеко. Поместье было настолько огромным, что я до конца не знал о всех его частях.

Внутри лабиринта было темнее, чем снаружи. Но тут не было ветра. Он завывал над головой. Покрытые снегом, кусты справа и слева заросли — местами приходилось отодвигать ветки, чтобы не намотать на них свитер. Оглядываясь по сторонам, я не знал, куда мне идти. Кроме того, что мы договорились встретиться в саду, больше гусеничка ничего не написала в своей короткой записке. К счастью, правила прохождения лабиринта мне были известны, и я не боялся потеряться. Под ногами прокладывались следы — только мои. Следы гусенички я разглядеть во мраке всё никак не мог.

Слева, сквозь бело-зелёную изгородь, послышался шорох. Я остановился и наклонился к стене, навострив уши. Но, как назло, там теперь воцарилась тишина. Простояв ещё несколько долгих мгновений, я махнул рукой на свои слуховые галлюцинации и пошёл дальше. Скрип снега под подошвами ботинок разбавляли гнетущую атмосферу. У меня оставалось слишком мало времени. Нельзя, чтобы моё отсутствие заметили. Это слишком опасно.

Повернув ещё раз направо, я пригляделся и впереди увидел расширение лабиринта. Это был его центр. Самое настоящее сердце. Снегопад тем временем усиливался. Мне пришлось ускорить шаг, пока глаза то и дело опускались к заснеженной дорожке под ногами. Фонарный свет, исходящий из той самой сердцевины, постепенно начал освещать мне путь, и на снегу я заметил первые следы. Хаотичные. Подошвы обуви перемешивались. И я с ужасом понял, что это не её следы. Однако было уже поздно. Развернуться и уйти шансов не осталось никаких.

Ещё раз обернувшись и посмотрев назад, я увидел замершие тени. Это их шаги я слышал? Это они следовали за мной попятам и в какой-то момент просто ошиблись, нарушив тишину неаккуратный шагом?

Горло сжалось. Я был в самой настоящей западне и не знал, что делать дальше. Я знал только то, что панике нельзя было уступать. Ни в коем случае. Она способна сломать логику, в которой сейчас я нуждался больше всего.

Выйдя на заснеженную сердцевину лабиринта, я окинул её беглым взглядом. Посередине находился неработающий фонтан, на дне которого скопилось много снега. Белые холмики торчали над мраморными краями. Местами припорошило мелкими листочками, опавшими с кустов. Напротив фонтана стояла бетонная скамейка, а по периметру были расставлены бюсты неизвестных мне людей, покрытые толстым слоем снега. Это была самая настоящая зимняя сказка. И если среди всех этих каменных лиц я не мог узнать никого, то седовласого мужчину в тёмно-бордовом костюм узнал бы из тысячи. Он был похож на пятно крови среди всего этого снежного царства.

Позади меня замерли его телохранители в чёрных одеждах. Позади Эдмондо стояли ещё двое. Я был в беспощадном меньшинстве. Ещё раз окинув взглядом сад, я не нашёл ничего похожего на девочку-подростка. Но глаза мне тогда точно не соврали. Я видел, как она вошла. И это была не галлюцинация. Возможно, она оказалась умнее меня и почуяла западню задолго того, как успела попасться на глаза людям Борелли. А возможна, она специально привела меня в неё...

Взгляд Эдмондо, как и всегда, не говорил ни о чём. Ни об одной его эмоции. Он был таким же каменным изваянием, как и все остальные статуи здесь. Ветер завыл. Брюки его дёрнулись и всколыхнулись, но сам Эдмондо не дрогнул. Руки напряжённо были сложены в карманы брюк. Он кивнул мне, подзывая к себе. Наверняка сейчас я был похож на беспомощного, безоружного щенка. Если не внешне, то внутренне именно так я себя чувствовал.

Хищникам нельзя показывать свою слабость.

Хищники чуют, когда могут пустить кровь.

Хищники любят кровь.

Я осторожно выпрямился и сделал первый расслабленный шаг в его сторону. Следующий дался мне куда легче. Впрочем, это не помогло избавиться от ощущения, что я вот-вот схлопочу пулю в затылок. Никто никогда не узнает, что случилось здесь. Никто не увидит моего тела.

— Ты был в мою саду раньше? — спокойным, зловещим голосом обратился он ко мне.

Встав напротив него, я незаметно сглотнул и решил говорить, а не молчать:

— Нет.

Эдмондо медленно, неторопливо провёл по нему взглядом. Он не суетился, пока я в это время приказывал себе не терять бдительность.

— Пятнадцать лет назад я выкупил эту территорию с целью построить здесь идеальное поместье. Это не просто дом для житья. Это целая система, в которую я хотел включить много составляющих для его самостоятельного существования. Здесь есть гостевая зона для моих близких партнёров. Есть прекраснейший зимний сад. Внутренний двор. Конюшня. Есть мастерские. Есть фруктовые сады. Но это место... — Борелли ещё раз обвёл глазами сад. — Это место неидеально. Из всей выстроенной мной годами системы это место всегда было... непослушным. Я потратил огромное количество ресурсов, чтобы найти лучших садовников мира, лучших ландшафтных дизайнеров, чтобы они превратили мой сад в райское место, но как видишь! — он махнул рукой на сад, который я бы не рискнул назвать райским местом. Оно выглядело заброшенным и захолустным. Но в нём была своя красота. Дикая и неукротимая. — Ни замена людей, ни поиск лучших специалистов не решило проблемы. Именно на этой почве, — Эдмондо указал рукой на заснеженную траву под нашими ногами, — цветы растут дикими, а кусты — неукротимыми. Я оказался слабее природы. Поэтому оставил это место таким, какое оно есть — необузданным. Хотя, мы оба с тобой знаем, я в силах снести его и построить вместо него, например, ещё один гостевой дом — от него будет куда больше пользы, чем от уродливого сада. Однако я передумал. Теперь этот сад служит мне напоминанием, что одно звено во всей моей идеальной системе может сбоит. Оно такое, какое есть. И в моих силах либо с этим смириться, либо избавиться от звена, чтобы заменить его чем-то более полезным.

Слушая его тираду о саде, я понимал, о чём он говорит. Итальянцам нравилась красота метафор. Угрозы звучали слаще.

— В моей системе ты — этот сад. Ты дикий, но по-своему прекрасен и гениален, когда дело касается изобретения новых дел. Так скажи. Мне нанять садовников, чтобы укротить твои цветы и кусты?

Угрозы завуалированы. Опасность неизбежна.

Эдмондо точно знал об этой встрече. А я был в полной жопе, рискуя здесь и сейчас расстаться с жизнью.

Затем он маякнул своему телохранителю за моей спиной, и я, замерев, ожидал, что вот он — мой последний момент. Сейчас телохранитель вытащит пистолет — не без глушителя, естественно, ведь портить такой прекрасный вечер громким выстрелом не хотелось бы, — и всадит мне одну точную в затылок. А у меня даже не было с собой оружия.

— Не сказал бы, что я — худшее звено. Больше меня вашей системе ни одно из звеньев пользы не приносит.

— Я знаю. Из всех возможных моих партнёров по бизнесу ты, и вправду, лучший. Ты — сын, которого я бы хотел иметь, чтобы передать свои дела, когда сам их не смогу вести, — его слова стали для меня откровением. Я опешил. — Но ты мне не сын. Мы не одной крови. Более того, твои планы идут вразрез с моими. А твои амбиции грозят мне, потому что, в конце концов, у тебя свои дела, а у меня — свои.

Эдмондо вытянул руку, и телохранитель, стоявший позади меня, вложил в неё рукоять не пистолета, как я ожидал, а небольшого кейса.

— Ты хорошо отработал, — добавил он чуть более смягчённым голосом, но глаза его были такими же холодными, как и прежде.

Поставив кейс на скамейку, Борелли щёлкнул двумя замками, откинул крышку назад и продемонстрировал целую кучу пачек стодолларовых купюр. Шёлковые, идеально прямые они не внушали доверия.

— Это то, что ты заслуженно заработал. Забирай. Это твоё, — выпрямившись, Борелли указал рукой на кейс, пока я в это время чувствовал себя мышью у расставленной мышеловки.

Это какая-то подстава? Или, может, всё это — и его слова, и предложенные деньги, — проверка. Если да, то на что? Я пробежался взглядом по остальным мужикам, зависших вокруг нас, в поисках хоть одной подсказки. Однако они выглядели такими же безэмоциональными, каким был сам Эдмондо.

— Сначала нужно закончить дело.

— Ты закончишь дело. Я нисколько не сомневаюсь. А пока это твой аванс. Забирай, — вдобавок он ещё и улыбнулся.

Видеть его с улыбкой было сродни чуду. Это выражение лица совершенно не похоже на бывалый оскал.

— Забирай деньги. Они заслуженно твои. Как ни крути, ты — мой лучший садовник.

Я ничего не понимал. Чувство, что всё это — большая, грандиозная подстава, не опускало меня. А сами деньги лишь уловка, чтобы доказать природу каких-то моих намерений. Но даже имея всё это в уме, я не мог не думать о гусеничке. Где она? И что с ней?

Открыв рот, я понимал, что должен спросить, но тогда придётся признать, что я крутился за спиной Борелли. Он обязательно задаст вопрос «почему?», а я точно не смогу ответить на него честно.

Под ожидающим, пытливом взглядом Борелли я догадывался, что единственный мой выход сейчас — забрать деньги и уйти. Это не значит, что мы не встретимся с гусеницей. Мы обязательно увидимся, просто не сегодня.

Я захлопнул крышку кейса, поднял его со скамьи, затем посмотрела ещё раз на Эдмондо и, увидев его одобрительный кивок, развернулся в сторону выхода. Он отпустил меня. Ни один телохранитель не дрогнул. Выйдя из сада-лабиринта, я понял: мороз не трогал меня. Вся моя кожа горела. Но настоящая закалка на прочность ждала меня впереди.

Интересно... Я только что увернулся от пули? И если так — не запустил ли я цепную реакцию, которая окажется куда страшнее?

***

Двадцать четыре дня назад

По берегу пляжа пронёсся громкий свист. Я отвлёкся от знакомого силуэта в толпе и посмотрел на главного со свистком, висящем на шее. Все сразу же умолкли, быстро обращая взгляды к организатору данного мероприятия. Признаться честно, свидетелем чего-то подобного я был впервые. И меня не то чтобы приглашали, однако я всё же пришёл на Манхэттен-Бич, расположенный на юге Бруклина.

Как оказалось, в ФБР подобного рода собрания не были в новинку. Периодически среди агентов устраивали, как они называли это, кроссфиты на скорость, выносливость, силу физической формы и, что не менее важно, на стойкость морального духа. Впрочем, узнай я об этом год назад, выкинул бы из головы через секунду, не посчитав информацию чем-то важным. Но теперь, когда у меня есть девушка, которая не только работала в ФБР, но и оказалась записана на это абсурдное мероприятие, я приехал. Не поленился и встал пораньше, чтобы посмотреть на её прохождение.

Привалившись на спинку скамейки, я натянул бейсболку на лоб, чтобы скрыться от утреннего солнца. Джен не узнать было практически невозможно. Одетая в чёрную форменную толстовку ФБР и укороченные спортивные леггинсы, смотрелась она божественно. Я не мог отвести от неё взгляда, как и добрая половина её коллег-мужчин. Это внимание к ней и её шикарным бёдрам съедало меня изнутри. Кажется, это чувство именуют ревностью. В последнее время я испытывал его чаще обычного.

Справа от меня лежал пакет с фастфудом. Я вытащил оттуда ещё горячую картошку и принялся поедать, когда слева от меня, в шагах десяти, появился тёмный силуэт. Охрана, до этого следящая за периметром, остановила Лэндона. Вмешавшись, я крикнул:

— Всё в порядке! Пропустите.

На пляже шло активное обсуждение перед стартом. Как я понял, помимо агентов, сегодня сюда пригласили ещё и морскую пехоту. Видимо, для поднятия боевого духа и соперничества.

Я почувствовал, как Джеймс с опаской посмотрел на меня, при этом несмело продвигаясь к скамейке.

— Садись, Джеймс. Надо поговорить.

Увлечённый Джен, которая, честно сказать, выглядела сейчас взволнованной и нервной, я не поднимал глаз к Лэндону. Не будь в последнее время мой график таким забитым, я бы ни за что не стал совмещать этот увлекательный просмотр с деловой встречей. Но последние дни, как мы вернулись из Далласа, я был в делах по самое горло. С Джен едва ли удавалось встречаться не ночью. Про день вообще молчу! Я приезжал к ней за полночь. В первый раз она безумно испугалась, не рассчитав, что будет принимать гостей, да и, ко всему прочему, я воспользовался окном, как обычно, что тоже добавило свою изюминку в её испуганные крики. На второй и третий я понял, что отныне она меня ждёт. Она стала оставлять окно приоткрытым, более того, постелила под ним небольшой коврик, где теперь я хранил свою обувь.

— Надеюсь, ничего не случилось, — осторожно начал он.

Оглядывая полосу препятствий, я ел картошку фри.

— Ну как сказать, — пожал плечами я, перекидывая тёплую картошку во рту.

Впервые с того момента, как он подошёл, я искоса взглянул на него. Что-то в его лице показалось мне напряжённым. Синюшность под глазами. Уставший вид. И тут я вспомнил о немаловажном факте в его жизни — об отцовстве. Впрочем, переходить сразу к хорошему претило моему изначальному плану.

— Ты отправил Кэмпбелла с Джен.

Мы это с ним уже когда-то обсуждали. И я сказал, что не желаю видеть их в рабочем тандеме ни при каких условиях. Если вместо себя ему нужно было срочно найти замену, то Кэмпбелл в список даже не должен был включаться.

— Не было никого другого вместо него, — на мгновение опешив, пробубнил он.

— Да ты только посмотри! — Я махнул рукой на пляж перед нами. Джеймс поднял голову. — Целый чёртов пляж с агентами. Бери любого!

Непонимающе нахмурившись, сейчас он был похож на ребёнка. Я его отчитывал, а он искренне не понимал, где сплоховал. А ведь я даже не собираюсь становиться отцом! Воспитание — не моя лучшая стезя.

— Кэмпбелл сработан с Гриффин лучше остальных.

— Мне не нужен человек, который сработан с ней лучше остальных. Ей просто нужен был партнёр для командировки. Какие-то проблемы?

Я ехал сюда, зная, что встречусь с Джеймсом. Я ехал злой, каким был ещё в Далласе, когда узнал обо всём от Джен. Безусловно, ревность делала из меня придурка. Но до этого никому не должно быть никакого дела! Джеймс занимает свою должность только благодаря мне. Он всё ещё на плаву в ФБР только потому, что полезен Клеверу. Я вскипел окончательно. Но добило меня не это. А то, что когда я вновь в толпе нашёл глазами Джен, то, конечно же, рядом с ней возникло это подобие человека. Лэндон тоже увидел их вместе.

— Я не могу повлиять на их дружбу. Они и на работе иногда... пересекаются. А как я понял, Гриффин не из числа общительных. В отличие от Кэмпбелла.

Это не было для меня новостью. Я понимал, что не смогу разрушить их дружбу до основания — мне этого и не хотелось. Но мысль, что они провели столько часов вместе, да ещё и в отеле, меня как будто бы убивала изнутри, как плотоядный червь. Конечно, из-за нависшей угрозы, которую мозг считывал мгновенно, я хотел убить и Чеда, что, наверное, Джен особо не понравится.

— Больше такого повториться не должно. Это ведь понятно? — только сейчас я заметил, что Джеймс тоже был одет в спортивную одежду. Видимо, его тоже заставили участвовать в этом удивительном мероприятии.

Отпускать его так быстро я не собирался. Нужно было обсудить ещё кое-что.

— Под пакетом бумаги. Возьми их, — вернувшись к поеданию картошки, я вновь посмотрел на пляж.

Короткий инструктаж перед началом подошёл к концу. Участники выдвинулись к старту. Джен тем временем стянула толстовку и осталась в коротком белом топе. Кэмпбелл не отставал от неё ни на шаг. Отсюда я видел, как он что-то говорил ей и говорил, болтал и болтал, а она лишь реагировала. Видеть Джен в своей среде мне доводилось редко. И только сейчас после слов Джеймса я осознал, что Джен замкнута. Со мной она такой как будто бы не была. Как у кубика, у неё имелись разные стороны, о которых я, оказывается, понятия не имел.

Тем временем Лэндон опустил голову к бумагам — мы перешли к конструктивной части нашей встречи.

— В Далласе мы вышли на пособника Джо — он перед смертью попросил его кое-что откопать. Список мои ребята переработали. На первых десяти страницах указан полный перечень усыновлённых мальчиков в период нулевых. На следующих — те, чьи имена мы пометили, как повышенной важности...

— Тут, в основном, только Киллианы, — пробурчал Джеймс.

Я кивнул, а затем опустил взгляд к пакетику с картошкой. Практически ничего не осталось.

— Дальше идут имена тех, на кого мы вообще ничего не нашли по базам. Возможно, большинство из них умерли, но я думаю, что есть ещё другой вариант, как можно исчезнуть.

Я не договорил. Моё внимание полностью сузилось на старте внизу. Полоса была разделена надвое: одна часть выделена агентам ФБР, вторая — морским котикам. Первые участники уже выстроились на старте, чтобы начать. Я вытянулся, чтобы найти Джен. Посмотреть за её прохождением (и поболеть за свою девушку) — моя первоначальная цель нахождения здесь. Разминаясь перед линией, она была как никогда сфокусирована на препятствиях впереди.

— Как именно исчезнуть? — уточнил Джеймс, до сих пор поглощённый списком.

Ещё пару дней назад я наверняка выглядел так же, как он. Пришлось всерьёз прошерстить этот список, но мы с Валом ничего не нашли. Имён было слишком много, чтобы вникнуть в жизнь каждого и понять, куда нас приведёт та или иная нить. Впрочем, мы отсеивали тех, кто переехал в другой штат. Для них тоже был создан отдельный список.

— Сменить личность, Джеймс. Как об этом ты мог забыть? — усмехнувшись, я искоса глянул на него. Когда-то я притворился другом его жены. Дикие были времена всё-таки!

Стартовать должны были с минуты на минуту. Я поднялся на ноги, чтобы видеть всё — от начала до конца. Джеймсу, который моментально замолк после моего напоминания, пришлось последовать за мной. Охранники тенью скользнули за нами.

Скомкав пустой пакетик из-под картошки, я выкинул его в мусорку.

— Там есть ещё пара списков. Тех, кто живёт в Нью-Йорке или хотя бы светился в Нью-Йорке за последние два года — мы проверяли оплаты, аренду, покупки, чтобы вычислить их активность. Или тех, кто переехал, но не так далеко от Нью-Йорка, что позволяет им вернуться в город в любой момент.

— Мы ищем кого-то конкретного? — попытался конкретизировать Джеймс, пока я оглядывал полосу препятствий.

— Мы ищем Ворона — ничего нового, — пробурчал в ответ я.

Лэндон замер, кажется, наконец понимания, что к чему. Дав ему минутку поразмыслить, пережить все стадии принятия и при этом не обделаться, я всерьёз пытался прикинуть, насколько тяжела полоса.

Длинная и пугающая, она простиралась на полкилометра по пляжу. Первым испытанием для участников станут зыбучие пески. Мокрый, неприятный — я отсюда видел, что это непростой старт. Если недооценить эту с виду простую часть полосы, то можно быстро сбить дыхалку и уже на старте отстать от остальных. Второе показалось мне попроще — нужно проползти под рыбацкой сетью по мокрому песку. Расстояние между сетью и землёй ничтожное, но Джен небольшая — справится.

Дальше полоса медленно уходила к воде. И уже третье испытание проходило над волной беспокойного прибоя. Нужно было проползти по горизонтально натянутому канату. Очевидно, эта часть полосы отсеет самых слабых и менее выносливых. А ещё тех, кто много весит, потому что держать свой вес на руках — задача для многих непростая.

Я перевёл взгляд на четвёртую часть полосы и нахмурился. Если я правильно понял, то тем, кто дотуда дойдёт первым, будет легче всего. Им нужно будет пробежать по бочкам, дрейфующим по волнам прибоя. Бочки были зафиксированы между собой, но это совершенно не делало саму конструкцию устойчивой. Те, кто пробегут по бочкам первые, оставят их после себя ещё более взволнованными и бешено качающимися.

Пятую ступень полосы я не понял.

У старта шестой кучками лежали мешки, по виду набитые чем-то тяжёлым. Я ставил на то, что участникам придётся тащить их до самого конца. Тоже непростое задание. Да и ко всему прочему, задание на силу и выносливость поставили под самый конец — многие к этому обязательно выдохнуться и здесь, скорее всего, многие застопорятся.

Что было дальше, я тоже не особо понял. Седьмая часть полосы располагалась дальше от воды, представляя собой территорию, очерченную канатом в форме вытянутой дуги. Скорее всего, её нужно будет проплыть — в лучшем случае. А оттуда до финиша оставалось метров пятьдесят.

Гадая, смог ли бы я пройти её без особых проблем, до меня донёсся вопрос Джеймса:

— Его имя в этих списках? — ошеломлённый информацией, которая только что до него дошла, он поднял голову и продолжительно прожёг взглядом правую часть лица.

Я приподнял бейсболку, провёл рукой по нагревшимся волосам и натянул бейсболку обратно.

— Вероятнее всего. Я не уверен на все сто процентов. Но Джо что-то знал. Он добрался до той информации, из-за которой Ворону не оставалось ничего, кроме как убить его.

Раздался свист, и я, побоявшись упустить старт Джен, дёрнул головой в сторону первой базы, ища её глазами в толпе крупных морских котиков и агентов Бюро. Она бросилась вперёд вместе со всеми. Первый из агентов, не рассчитав силы зыбучих песков, шлёпнулся вперёд. Парочка морских амбалов, увидев это фееричное падение, сопровождающееся забавным звуком, захохотали. Даже я улыбнулся. Но не Джен. Она провалилась в песок по колено и по примеру остальных агентов справа и слева, сделала идентичный шаг — приложила максимум усилий, чтобы поднять ногу коленом вверх. Ещё раз и ещё раз — она быстро поменяла стратегию.

Склонив голову набок, я наблюдал, как Джен перестала сопротивляться силе зыбучего песка. Она приняла устойчивую позицию и, не отрывая ног от более-менее твёрдого дна, принялась просто скользить по нему. Пока остальные тратили силы на противостояние физике, Джен осторожными шагами пробиралась вперёд, скользя ногами, как по льду.

— Прогоним по базам тогда, — отозвался Джеймс по правую сторону от меня. — А это что?

Он добрался до следующего документа. Это были очередные копии отчёта, который я пару недель назад изучала у Джен дома. Они без устали мучили меня своим существованием. Я прогонял их перед собой каждый день — иногда по несколько раз. Соприкосновение Борелли и Ворона было для меня каким-то удивительным фактов, как северное сияние посреди Сахары. Они определённо знали друг друга, но раз Борелли искал помощи у меня в поимке Ворона, значит, не таким удивительным должен быть их факт разлада.

— Я хочу знать, кто написал эти отчёты.

Вал пару десятков раз садился за поиск, и ни один не увенчался успехом. Кто был этот младший сержант Р.Б.? Что ещё он знал о событиях тех лет?

Тем временем Джен добралась до испытания с рыбацкой сетью. Несколько морских котиков уже преодолели половину. Тех, кто задевает сеть плечами, спиной или руками, возвращают обратно на старт испытания. Несколько секунд Джен колеблется, тратит драгоценное время. Я вижу, как коршуном она изучает плато мокрого песка под сетью. Затем она прошмыгивает к самому краю — тем, где сеть проседает меньше всего. Работа умом — вот, что проворачивает Джен. Она не боится упасть белым топом прямо в грязь. Ни эстетика, ни чистота, ни внешний вид её не беспокоит так, как рвение к победе.

— С этим тоже проблем не будет, — выдал Джеймс.

— В базах ФБР мы ничего не нашли. Этого отчёта нет. Такое может быть?

— Чисто гипотетически... мог произойти сбой или отчёт попросту забыли внести в базу. Такое бывает, но не часто. Обычно, сразу всё вскрывается и исправляется, — пробурчал Джеймс, а затем добавил: — Я не знал об этом. Ворон сжёг контрабанду Борелли...

Пока он что-то там бурчал, я, не отрываясь, наблюдал за Джен. Даже в грязи она была похожа на великолепнейшую богиню. Каждая мышца на её спине перекатывалась, пока она упорно пробиралась вперёд. Медленно и осторожно Джен выбивалась вперёд и... Посчитав тех, кто уже добежал до третьего испытания, я с ликованием отметил, что она вошла в шестёрку первых. Мне хотелось крикнуть что-нибудь ободряюще. Поднять руку вперёд, послать ей сигнал, дать знать, что я здесь! Мне хотелось, чтобы она победила.

— Об этом шибко не распространяйся. Понятно?

— Гриффин в курсе?

— Она и нашла этот отчёт в архиве.

— Странно, — омрачено среагировал он.

Между тем Джен добежала до третьей базы. Её всё также опережало пятеро конкурентов. Двое залезло на первый канат, трое — на втором. Она выбрала тот, где сейчас было меньшинство. Снова не торопясь действовать, Джен позволила ещё одному агенту опередить себя, пока сама изучала то, как лезли остальные. Они выбрали самый простой вариант — повиснуть на канате и просто проползти до конца. Я представлял, как их руки ныли, а мозоли образовывались на ладонях в реальном времени, причём со скоростью света.

Когда Джен, обхватив руками и ногами канат, решила по нему не проскочить, как обезьяна на лиане, а как гусеница на ветке, я усмехнулся. Один из инструкторов, следивших за прохождением, хмуро посмотрел на Джен. На спине у него было написано «Инструктор», и, кажется, он так же, как и я, как и остальные смотрящие, не понимал, как Джен до всего этого додумывается. Правил она не нарушала, воды не касалась, поэтому всё, что им оставалось, — не говоря ни слова, следить за её грацией и восхищаться смекалкой.

— Может, стоит у неё спросить?

— Что именно? Если его нет в базе, значит, как ты и сказал, произошёл сбой. Разве нет? Чем она нам поможет?

Джеймс почесал подбородок и продолжил листать дальше.

Я вздохнул. Мне до сих пор было сложно поверить в то, что я собирался сейчас сказать. Но это не помешало мне озвучить новость специально для Джеймса:

— Отныне Ворона ищем не только мы. Борелли с нами в связке.

Да мне тошно становилось от одной мысли, что всё вернулось к этому. Наше сотрудничество с ним было сродни двадцати шагам назад. Но лучше так, чем прямо сейчас обзавестись врагом в лице Эдмондо Борелли. К этому Клевер не готов.

— Борелли? — ужас прокрался по его дрогнувшему голосу.

Когда мы начинали только-только работать с Джеймсом, все наши мосты с кланом Борелли были сожжены до основания. Клевер уже процветал и крутился в своих делах, при этом способный с лихвой прокормить каждый рот.

— Как ты наверняка понял из отчёта о поджоге, Борелли не меньше нашего хочет видеть Ворона на своём столбе позора. Так что в этом деле союзника лучше нам не найти.

Я врал. Я не был ни на толику искренен с Джеймсом, когда это говорил. Очередная сделка с Борелли и его прихвостнем Армандо — кусок, вставший поперёк горла.

Наблюдая за тем, как Джен, словно гусеница, ползёт по канату, я понимал, почему она выбрала именно этот способ. Остальные участники, повисшие сосисками, при каждом продвижении раскачивали канат, отчего амплитуда колебаний увеличивалась. Это становилось ещё одной проблемой для всех остальных. Уверен, они чувствовали каждый свой шаг. Основной удар приходился на ладони, затем уже — на суставы запястий, и так далее внизу по всему телу. Первый в строю плюхнулся в воду, так и не добравшись до финиша испытания. Ему придётся начать всё заново. Зато Джен, прижавшись животом к верёвке, продвигалась с одной и той же скоростью — на неё никак не влияла ни амплитуда, ни тяжесть собственного тела.

С восхищением я наслаждался её находчивостью. Она спрыгнула на финише третьей базы, обогнав трёх своих соперников и попав тем самым в четвёрку лидеров.

— Джеймс, — обратился я к нему и позволил себе всего на короткое мгновение оторваться от бегущей Джен к следующей базе, чтобы посмотреть на специального агента. — Как ты сам, наверное, уже понимаешь, его люди будут следить за ходом дела. Так что особо не болтай в офисе и старайся не распространяться о деталях нашей с тобой работы. — Он нахмурился. Я понимал его реакцию, ведь слова о том, что мы в союзе с Борелли, противоречили тому, что я только что сказал. Причин на то было много. Но в ключевые входило только две. Во-первых, я не доверял им больше. Ощущение, что все последние события, начиная с убийства Джо, — одна сплошная подстава, не отпускала меня ни на минуту. А во-вторых, сам Борелли пока не выходил со мной связь. Как только мы уладили конфликт, возникший из-за убийств сразу двух информаторов, он буквально залёг на дно. Это нервировало меня. Кейден задавал слишком много вопросов. Тоск заявил, что его отец дал своё благословение на сотрудничество. А Вал... попросил не отвлекать от сериала. Короче говоря, ветер дул одновременно в разные стороны, и Клевер штормило как никогда. Молчание моё затянулось на несколько долгих минут, но Джеймс не торопился. — Всё, что связано с Джо, Борелли уже известно, но не этот список. Если информация сольётся в его каналы, я буду знать, где подтекает кран. Думаю, мы поняли друг друга?

Предупредить его всё-таки стоило, впрочем, нужно отдать должное Джеймсу — за всё время нашей работы он ни разу не поставил под вопрос свою лояльность. Преданным его назвать было трудно, а вот слово «лояльный» хорошо подходило.

Он кивнул, и я вернулся к Джен. Она уже заканчивала испытание с бочками, прыгая по ним, как грациозная лань. Мышцы на её ногах были напряжены. Взгляд не отрывался от волн и бочек. Испачканная песком и вымокшая в солёной воде, она не обращала ни на что внимания — только на свою следующую цель.

Я посмотрел на пятую базу, до которой Джен практически добралась. Ящики, кучей лежавшие на старте, нужно было использовать для передвижения по воде. Посмотрев на тех, кто опережал её, я видел, как агенты и морские котики пыхтели, стоя на одном ящике и перекидывая второй дальше, чтобы перейти на него, и так далее. Это выматывало и съедало кучу времени. Соперники позади такими темпами быстренько дойдут до пятой базы и сравняют шансы на победу. Это понимал я. И это то, что блеснуло в голове Джен, когда она повернулась и посмотрела на тех, кто сокращал расстояние до неё.

А затем в очередной раз она поразила меня своей находчивостью, когда присела на корточки и принялась вытаскивать шнурки из кроссовок. Обувь ей пришлось бросить на пляж, после чего она использовала шнурки в качестве верёвок. Ими Джен привязала ящики к ступням, несколько раз проверила на устойчивость и пошла в воду, равняясь с одним из агентов, который тем временем перекидывал ящик на ящик. Разинув рот, он замер, когда она буквально, как на лыжах, продефилировала мимо него. Морской котик по левую сторону от Джен, заметивший это изобретение, тут же дёрнул головой и возмущённо посмотрел на инструктора, при это активно жестикулируя. Но тому ничего не осталось, кроме как пожать плечами и заржать.

Оказывается, Джеймс тоже следил за происходящим на полосе препятствий, когда произнёс:

— Она не преодолевает препятствия, она находит способ их обойти.

— Она великолепна, — прошептал я.

Лэндон вздохнул, кажется, не находя в себе того же восторга, каким был преисполнен сейчас я.

Те соперники, которые мельтешили позади, тотчас взяли пример с Джен и решительно воспользовались её методикой привязки ящиков к ногам. Пройдя больше половины, она добралась до шестого испытания с мешками. На этот раз Джен решила не тратить время на анализ стратегий конкурентов и сразу ринулась вперёд. Водрузив на плечи с виду тяжёлый мешок, она перешла сразу к испытанию. Её босые ноги утонули в мокром, вязком песке по колено. Прищурившись, я пытался понять, что она придумала на сей раз. Гадать над её стратегией долго не пришлось.

Усмехнувшись, Джеймс покачал снисходительно головой. Джен выбрала ту же траекторию движения, что и соперник впереди — она шла по его горячим следам, тем самым экономя свои силы и спихнув всю работу на шедшего чуть впереди. Теперь ей не приходилось пробивать себе путь самой.

— Отличница во всём, — пробурчал чуть более благосклонно Джеймс.

Вновь вспомнив то, что несколько раз всплывало в моей голове, я повернул голову к охраннику и махнул головой в нашу сторону. Он тут подошёл ко мне и отдал то, что я купил специально для Лэндона.

— Это тебе. — Передал я голубой пакет, откуда торчала праздничная бирюзовая бумага, в его руки. Джеймс тут же удивлённо посмотрел на меня. — Поздравляю с рождением сына.

Он раскрыл пакет и заглянул внутрь. Там лежал ночник с точным изображением звёздного неба, набор одежды в изысканных голубых оттенках, парочка коллекционных изданий со сказками для детей и кашемировый плед.

— Спасибо, мистер Саттон, — его голос подобрел и смягчился.

Я без понятия, как обычно проходят первые дни и недели с новорождённым ребёнком, но слухи ходят, что, как правило, несладко. Не уверен, что мои подарки хоть как-то добавят сладости в их нынешние будни.

Джеймс посмотрел на меня, и в его глазах я заметил нежные сантименты. Тошнота подкатила к горлу.

— Передавай Энни от меня привет, — сбивая темп беседы, я оскалился.

Джеймсу было ненавистно, что когда-то я, можно сказать, дружил с его женой. Это была лишь игра, не значащая ничего. Впрочем, Энни до сих пор выступала серьёзным, болезненным рычагом воздействия на Джеймса. Правда, сама она об этом не догадывалась.

Я вновь нашёл Джен, которая, миновав ещё одну базу, вырвалась вперёд. Гребя руками, она соревновалась с одним-единственным оставшимся соперником. Волны сталкивались с её плечами и головой, но Джен не обращала внимания на воду. Постепенно выходя из берега, она не дала себе и минуты на отдых. Взгляд метнулся к сопернику. Он дышал ей в спину. Солнце вышло из-за облака, касаясь лучами её мокрой одежды и кожи, с которой ручьями стекала вода.

— Ну давай же, — беззвучно произнёс я. Внутри меня поднялся шторм. На всех уровнях своего разума я хотел, чтобы она победила, тем более тогда, когда у неё были на то все шансы. Больше, чем у остальных, — достаточно, чтобы доказать своё превосходство.

Джен рванул вперёд по сухому песку, который при каждом её широком, порывистом шаге, прилипал к голеням и бёдрам. Он же её и тормозил. Ступни проваливались в рыхлый песок всё глубже и глубже, но у неё всё-таки получилось задать такой быстрый ход, что выдохшийся позади морской котик, как бы не старался перебирать ногами, не мог уже её нагнать. Инструктор на финише достал таймер, готовый в любую минуту щёлкнуть кнопкой и отсечь время лучшего участника этого забега.

Она пересекает створ финиша. Флаги развеваются над её мокрой головой. Но Джен не останавливается. Пальцами она показывает инструктору свой номер, чтобы он занёс её в свой планшет. А затем Джен, идя вперёд, просто отдаляется. Она не падает на песок. Не валяется, пытаясь прийти в себя. Вместо этого она берёт бутылку воды, будто бы для галочки, потому что не открывает её. Кажется, её больше волнует толстовка, которая осталась лежать у старта. Именно туда она и направляется.

Я замечаю, как за ней выбегает ещё один инструктор-организатор.

— Девятая! Девятая! — окликает он её, но Джен не обращает на него никакого внимания, как, впрочем, и делала во время прохождения полосы препятствий.

Тогда он подбегает к ней и осторожно тянет за локоть.

До меня доносится:

— Не уходи далеко. Впереди ещё награждение, — говорит он. — То, как ты прошла, просто...

Джен в этот момент поднимает руку к уху и вытаскивает берушу. Вот как она это сделала! Она отключила звук мира и бесстрашно прошла на полной концентрации.

— Что ещё раз?

Инструктор запинается. Я чувствую его волнение. Потому что иногда Джен... похожа на хищную амазонку, в лапы которой попасться так и хочется, но это слишком опасно для жизни.

— Награждение. Ты первая.

— Окей, — бесстрастно ответила она ему и, развернувшись, ушла.

— Говорю же, — произнёс рядом Джеймс. — Не особо общительная.

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha