Глава 40. Зубастый мегалодон
Тридцать дней назад
Чед занёс над дверью цвета прохладной карамели свой сжатый кулак. Я склонила голову едва на бок, заглядывая в длинное, узкое окно рядом. За полупрозрачной молочной тюлью на полу я заметила мужские ботинки вперемешку с туфлями, ботильонами и танкетками. Они валялись беспорядочно между собой, как будто никому до них не было никакого дела.
Дом Вивьен Найт располагался в хорошем, спальном районе Далласа. Улицы тут были чистые, повсюду бегали детишки, а заборы были исключительно белого цвета. Честно говоря, приближаясь к дому с красивой зелёной лужайкой, клумбами с пышущими жизнью растениями и очаровательными декоративными ёлочками, я стыдливо понимала, что не этого ожидала увидеть. Прошлое Джозефа Уокера было мрачным и мерзким, а дом оказался тёплым и в какой-то степени даже очаровательным. Он напомнил мне о моём родном доме — месте, где началась моя лента блеклых воспоминаний.
Два стука прозвучали с осторожной угрозой. Так стучат полицейские, когда приходят сообщить плохие новости о папе или маме, которые попали в аварию и не выжили. Впрочем, Вивьен Найт уже известили о смерти мужа. А она так и не забрала тело. Говорило ли это о чём-то? Определённо. Я просто не хотела торопиться с выводами.
Бросив быстрый взгляд на Чеда, я не нашла ни намёка на волнение. Его лицо было спокойным. Сегодня мы оба при параде. Я надела рубашку с пиджаком и строгие брюки. Удостоверение спрятала во внутреннем кармане, а бейдж оставила в номере.
Мы были далеко от Нью-Йорка. Могу сказать, что там лето ощущалось как влажная парилка, в то время, как Даллас оказался похож на пересушенную духовку. Тут солнце не пекло, а жарило, словно я вампир, впервые вышедший на улицу.
Наконец дверь открыла девушка, точь-в-точь сошедшая с фотографий, которые я изучила на днях. У неё были светлые волосы, сейчас собранные в высокий, пышный хвост. Прямой нос. Подкаченные губы розового цвета и ярко-зелёные глаза, с вызовом встретившие нас. Она предстала перед нами в тонком шёлковом халате светло-розового цвета, который едва прикрывал бёдра. Быстрым, скользящим взглядом она пробежалась по нам обоим. Бровь приподнялся в лёгком недоумении.
— Здравствуйте, мисс Найт. Чед Кэмпбелл. Федеральное бюро расследований. — Он вытащил своё удостоверение, сверкнув им перед её зелёными глазами, которые ни на мгновение не обратились к нему. — А это моя напарница, агент Гриффин.
Я тоже показала удостоверение.
— Мы пришли задать вам пару вопросов. Найдётся время?
— Виви, кто там? — из другой комнаты послышался женский голос. Немного грубоватый, немного скрипучий. Судя по всему, он принадлежал женщине лет пятидесяти, может, старше.
— Федералы, — без особого энтузиазма произнесла Вивьен.
Тёплый приём нам точно никто тут не устроит. Она стояла перед нами такая воинственная, давая понять, что мы пришли не вовремя, но затем, к моему большому удивлению, отошла в сторону.
— Они всегда приходят, когда дело пахнет жареным, — фыркнула вдобавок. — Заходите. Но ненадолго. У меня нет времени болтать, тем более о Джо.
Мы вошли внутрь. Пахнуло пригорелой кашей и цитрусовыми. Вивьен, ничего больше не сказав, хотя, честно говоря, сказано уже было достаточно, направилась по коридору дальше. Она покачивала бёдрами. Не заметить два больших креста, вытатуированных на задней поверхности её бёдер, было практически невозможно. Тонкие чёрные линии выглядели изящно, если о кресте такое вообще можно сказать. В доме царил лёгкий беспорядок, и пока мы шли за Вивьен, я решила осмотреться. Помимо разбросанных детских игрушек и мужской обуви в прихожей, в глаза бросились две пустые банки из-под пива, оставленные на столике перед телевизор. Там на полу, в манеже сидел маленький светловолосый мальчик. В руках он держал какого-то навороченного робота и оказался им настолько увлечён, что не обратил на нас никакого внимания.
— Мам, пригляди за Фоксом, — небрежно бросила Вивьен и махнула рукой в сторону гостиной, когда мы вошли в большую солнечную кухню, совмещённую с небольшой столовой. Хотя столовой это сложно было назвать.
У стены располагался небольшой стол, от остатков прошедшего завтрака на котором никто пока не торопился избавиться. Кстати говоря, мои предположения насчёт женщины оказались довольно близки. Такая же светловолосая, как и дочь, на нас смотрела женщина лет пятидесяти. Впрочем, её взгляд был более тёплым, а поза, более располагающая к разговору, чем у её дочери. Она держалась открыто в то время, как Вивьен не желала нас здесь видеть.
— Чаю? — предложила она.
— Мам, говорю же, иди к Фоксу. Я разберусь. — Вивьен указала на вторую дверь по другую сторону кухни, призывая к одному — к уходу.
Чед заговорил первым, пока я изучала обстановку, не торопясь прерывать молчание.
— Ничего не нужно. Мы не задержимся надолго.
Дом у них оказался более, чем обжитым. Складывалось ощущение, что кто-то здесь явно увлекался шоппингом на диване. Кухонной утвари хоть отбавляй. Куча посуды. Безумное количество полотенец и салфеток с «очаровательными» рюшечками. Словно покупки заменяли терапию у психолога. Очень много терапий.
Вивьен торопливо указала рукой на стол, приглашая нас присесть, что уже было выше всяких моих ожиданий. А затем она сама села, выбрав место с противоположной стороны стола. Как будто мы призывали её к обороне. Но это было не так. Никаких подозрений насчёт Вивьен у нас не было. Мы пришли узнать хоть что-то, что поможет подобраться к пособнику чуть ближе, с которым работал Джо перед смертью. Закинув ногу на ногу, Вивьен нисколько не беспокоилась о том, как мы почти могли видеть её нижнее бельё. Она взяла со стола чашку кофе и сделала глоток, при этом плотоядно глядя на нас исподлобья. Я пробежалась глазами по столу, отметив несколько опустошённых тарелок, две кружки и сохнущие ломтики белого хлеба.
— Ну? — она сверкнула глазами в сторону Чеда, по большей части разговаривая с ним, а не со мной. Впрочем, мне моя роль пока что нравилась.
— Примите наши соболезнования насчёт вашего мужа, — заговорил Чед, выбрав самый проникновенный и сочувствующий тон. Я знала, что он отлично умел манипулировать, используя невероятно грязные методы в своих допросах. Это тоже был допрос, просто Вивьен об этом не догадывалась. — По факту смерти вашего мужа было заведено дело, и мы его активно расследуем. Мы в поисках убийцы...
Вивьен, перебив его, отозвалась холодным голосом:
— Я знаю, что убило моего мужа.
Чед отпрянул слегка назад, а голова его вопросительно дёрнулась вправо. Я напряглась.
— Что? — уточнил Чед таким тоном, по всей видимости, не совсем понимая, почему она выбрала именно это слово. Джозефа Уокера убили не плохие стечения обстоятельства. Это был человек.
— Да, что! Тварь пернатая. Монстр, у которого нет никакого сочувствия.
Значит, она была в курсе многих деталей, в том числе и мрачной работы своего мужа. Впрочем, с самого начала глупой мне Вивьен Найт не виделась и не казалась.
— Вы знаете что-то о Вороне? — поспешно уточнил Чед.
— Я знаю только то, что он многие годы охотился за моим мужем. И вот добрался.
— Вы знаете почему?
На этом Вивьен решила прикусить язык. Сказать здесь и сейчас, что Джо, на самом деле, работал на Ворона, она что-то не осмелилась. Хотя для нас это не секрет.
— Если бы я могла задать вопрос Ворону, то задала, но возможности такой что-то не выпало! — развела она руками. Я удивлённо вскинула бровью. Вивьен постучала ногтём указательного пальца по столу, а затем добавила: — Трусы предпочитают скрываться. В ночи и в тени.
— Вы помните, когда мистер Уокер отправился в Нью-Йорк?
— Да совершенно недавно. Он приехал домой взъерошенный, побитый — такой, будто смерть встретил по дороге. Говорил, что у него появилось дельце, что нужно уехать в Нью-Йорк. Он выглядел испуганным и, по-моему, несколько раз упомянул, что дела как никогда накалились. Джо просил меня уехать из Далласа к маме, какое-то время пожить с ней, но я всё списала на его паранойю и никуда не поехала. Понимаете, я догадывалась, что Джо время от времени баловался кокаином. После парочки дорожек он становился сумасшедшим и тревожным до чёртиков. Так что в этот раз я тоже не обратила внимания на его предупреждения. — Вивьен отпила кофе и, навострив уши, на несколько мгновений прислушалась к гостиной. Но слышно ничего не было. — Он уехал и больше не вернулся.
Я видела в её ярко-зелёных глазах отчаяние и беспокойство, но не нашла в них места горю и грусти по убитому мужу. К сожалению, мне не повезло видеть людей, потерявших близких, и обычно, они ведут себя по-другому. Траур окрашивает лица в серый. Траур забирает силы. Траур уничтожает веру в то, что когда-то станет легче — когда-то боль от потери близкого пройдёт. Вивьен ничем из этого не была обеспокоена. Её терзало нечто другое. Но я пока не понимала, что именно.
— Он не упоминал, что за дело в Нью-Йорке? — спросил Чед, тактично проигнорировав упоминание о зависимости Джо.
— Нет, Джо практически не говорил о работе, — мотнула головой Вивьен.
Она допила кофе, поставила кружку на стол и скрестила руки под пышной грудью.
— И вы ни разу не говорили с ним, пока он был в Нью-Йорке? Ни по телефону, ни по переписке?
Призадумавшись, Вивьен, кажется, выбирала ответ. Она не отвечала, как на духу, по-честному. А это означало одно — ей есть, что скрывать.
— Он редко писал. Спрашивал в основном о Фоксе, — коротко и скупо отозвалась она. Чед так просто бы её не отпустил. Я знала, что он обязательно попытается потянуть за ниточки и вывести хоть какую-то правду наружу. Кажется, об этом догадывалась и сама Вивьен. Она ловко перехватила инициативу, чтобы бросить песок нам в глаза. — Я знаю, что мой муж не святой. Конечно, обо всём, что происходило в его жизни, я могу только догадываться, но, повторюсь, я не настолько слепа. Просто Джо предпочитал не говорить о своих «делах». Он повторял одно: «Вив, чем меньше знаешь, тем живее будешь». Я предпочитаю жизнь. У меня маленький сын, и мне бы не хотелось подводить его или себя под удар этих мерзких животных.
— Считаете, Ворон не остановится на Джо? — правильно понял ход её мыслей Кэмпбелл. Я подалась слегка вперёд, перехватывая каждый её вздох, каждое движение руки — всё что угодно, лишь бы заглянуть в саму суть Вивьен Найт.
— Не будем такими наивными, агент. Простите, забыла ваше имя...
— Кэмпбелл.
— Агент Кэмпбелл, — её голос понизился. Она бросила на меня мимолётный взгляд. — Я, может, и не во всей этой криминальной теме, но, по-моему, у убийц и больных на голову психопатов не бывает дней воздержания от убийств и плохих дел. Для себя я решила, что ничего не хочу знать о всей этой грязи вокруг убийства Джо. Для меня он просто ушёл и не вернулся.
Именно тогда, когда Вивьен, приложив руку к груди, придала себе более искренний вид, я поняла, что она лукавит. Она не лгала тогда, когда говорила, что Джо скрывает детали и нюансы, держа при этом её в неведении, но на самом деле она что-то знала. Пока Чед хмурился, впитывая каждое слово Вивьен, я нарушила тишину, сказав:
— У вашей мамы диабет?
Когда суть вопроса до них дошла, Чед обернулся и посмотрел на меня с таким недоумевающим лицом, что я чуть не рассмеялась, а Вивьен будто очнулась, вспомнив и о моём существовании. Тогда я указала на глюкометр, лежащий на кухонной столешнице. Кэмпбелл проследил за пальцем, а Вивьен отозвалась коротким:
— Да, второго типа. Появился недавно. — Её дрогнувший голос выдал обескураженность. — Это как-то относится к делу?
Я пожала плечами, не дав ей вразумительного ответа. У меня были лишь предположения и догадки, озвучивать которые я пока не собиралась. Вивьен нахмурила брови, отпрянула, снова выпрямившись на стуле, и безразлично добавила:
— Если бы у меня были сведения насчёт Джо, его поездки в Нью-Йорк или хоть что-то об убийстве, я бы пришла и всё рассказала, но я знаю не больше вашего, агенты.
— Понял вас. Тогда у меня ещё несколько коротких вопросов, чтобы восстановить хронологию событий. Не против? — Кэмпбелл вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшую записную книжку с заправленной за корешок чёрной ручкой. Он кликнул, обнажая кончик стержня, и бросил на Вивьен взгляд исподлобья.
— Только быстро, — своего нетерпения она даже не скрывала. Её глаза обратились к часам на микроволновке, как будто каждая минута на счету.
— Вы сказали, что Джо приехал домой чуть больше недели назад побитый. Какие травмы у него были?
— Глаз заплыл, ссадины на лице. А на шее мне почудился след от удавки. — Вивьен махнула рукой на свою шею. Надо отдать ей должное, тут она нисколько не врала. — Таким испуганным я никогда его раньше не видела.
— Приходил ли он раньше избитым домой? — делая короткие пометки в блокноте, Чед сейчас больше всего был похож на профессионала, чем когда-либо. От шуточек не осталось и следа.
— Бывало. Джо крутился с мутными типами. Я никогда не исключала драк.
— И он уехал? Вы знали, что он направился в Нью-Йорк?
Прищурившись и отведя взгляд в сторону, Вивьен облизнула верхнюю губу. Я следила за каждым её движением. Я замерла, не двигаясь и почти не дыша.
— У него уже были билеты. Перед уходом он упомянул о делах в Нью-Йорке в своей самой красноречивой манере...
— Какой? — перехватил её слова Чед, слегка надавливая и создавая искусственную спешку, чтобы Вивьен отвечала на вопросы раскованней.
— Джо ненавидел Нью-Йорк. Всем сердцем. Часто, когда в разговоре хоть как-то упоминался Нью-Йорк, он твердил одно и то же: «Ничего там хорошего нет. Одни только неприятности».
— Вот как, — почесал шею Чед. Я знала, что он — коренной представитель Нью-Йорка, но ему не стоило воспринимать эти слова насчёт города всерьёз. Понятно, почему Джо так говорил. Из-за страха перед криминальной верхушкой, которая пустила корни в само основание мегаполиса. — Когда вы в последний раз с ним разговаривали или переписывались?
— Дней шесть назад. Он написал, что скоро приедет домой. Просил поцеловать Фокса на ночь, хотя никогда не просил об этом. Джо не был сентиментальным. Меня удивило его сообщение, — только сейчас в её глазах появилось нечто похожее на тоску, но горем этом всё равно нельзя было назвать. Её взгляд замер.
Наверное, в её светловолосой голове проносились воспоминания о муже. Обо всём том, что прошло и уже никогда не повторится. О последнем разговоре, о последних словах, которые она ему сказала. Я знала это чувство. Оно сковывало и выбивало почву из-под ног. А ощущение пустоты от понимания, что человека, который был в твоей жизни, ушёл навсегда, кажется настолько большим, что сама Вселенная по своим размерам меркнет на его фоне. Нет ничего, что исправит это. Нет никакого такого наркотика, который заставит забыть. Есть только сухой остаток. Человек, которого ты знал, любил и видел в своём будущем, умер.
Я смотрела на Вивьен, понимала её прострацию, но не могла посочувствовать. Во мне просто не проснулось эта потребность по отношению к ней. Даже если бы она разрыдалась перед нами, завыла белугой от горя, я бы не смогла пожалеть её.
— Нам известно, что ваш муж собирался встретиться с кем-то в Нью-Йорке. Сразу после встречи его ожидал прямой рейс до Далласа. Но по данным вскрытия он был убит до встречи. Может быть, он упоминал, с кем собирался встретиться?
Потухшие зелёные глаза Вивьен бросились обратно к Чеду быстрее, чем делали до этого. Она напряглась, держа руки под грудью скрещенными.
— Вроде нет.
Она не врала, но и не говорила правду. Вивьен словно находилась в суперпозиции. Одновременно была с нами честна и что-то скрывала.
Чед задал ещё несколько вопросов. Вивьен на них ответила, при этом не скрывая своей усталости от участия в этом утомительном разговоре. Я практически их не слушала. Мне с самого начало было понятно, что Вивьен не будет с нами полноценно искренна. И пока ничего не угрожало её безопасности и её свободе, к тому же никакие обвинения не были озвучены, она могла зарыться в свой кокон и не делать ничего.
— Спасибо за уделённое время. — Блокнот в руках Чеда с хлопком закрылся.
— Прежде чем мы уйдём, — вновь вмешалась в их беседу я, приподнимаясь на ноги первой, — могу я воспользоваться вашей уборной?
Недоверчивые глаза девушки просканировали меня. Я смотрела на неё в ответ, не мигая и не выдавая никаких эмоций. Тогда ей пришлось сдаться в бесполезной игре в гляделки, чтобы махнуть рукой в сторону коридора, уходящего вглубь другой части дома, и сказать:
— Прямо по коридору, две двери пройдёте — там будет гостевая ванная комната.
— Спасибо, — холодно улыбнувшись, я медленно направилась по пути, который она проложила мне своими словами.
Но в спешке смысла не было. Поэтому я шла осторожно, оглядывая всё то, что попадало в мой взор. Взгляд Вивьен прожигал дыру в моей спине. Я чувствовала, как внимательно она следила за каждым моим размеренным шагом. На стенах коридора висели рамки. Мои брови подскочили. Удивительно, что, храня столько фотографий своего мужа, фрагменты их на вид счастливого прошлого, Вивьен Найт не позаботилась о том, чтобы забрать тело Джозефа Уокера и позаботиться о нём в последний раз. Я остановилась у стены, между двумя дверьми. Моим вниманием завладела фоторамка, внутри которой оказался зажат семейный снимок. Свежий, словно недавно родившийся из-под фотоаппарата. На нём был и Джозеф, и Вивьен, и Фокс, который послушно уселся в руках своего отца. Вся семья в сборе. На этом снимке было всё: красивое, утончённое платье Вивьен, приглаженные светлые волосы мальчика и твёрдая, прямая стойка Уокера. Чего тут не было — так это счастья. Семейного. Тёплого. Ощутимого даже сквозь стекло рамки.
Я опустила ладонь на дверную ручку и, медленно выпуская образ их перекорёженной семьи из головы, толкнула дверь.
— Я же сказала! — взревела Вивьен, и я сразу бросила на неё искоса взгляд. — Две двери, ванная в третьей!
Безусловно, я слышала. Я не глухая и не тупая. Мне просто было интересно, что ещё мы упускаем, бессмысленно сидя здесь, в их кухне, пока никто не отвечал на наши вопросы искренне.
— Засмотрелась на ваши фотографии. Извините.
Тем временем Вивьен подскочила на ноги и направилась в мою сторону, как самая настоящая разъярённая змея. В приоткрытую дверь я всего лишь увидела спальню. Не заправленная кровать с помятой простыней, подушки лежали как попало. На кресле валялась целая куча чистой одежды, но её как будто никто не трогал уже пару дней, отчего она немного примялась под собственным весом. Я почти разглядела каждую вещицу на прикроватных тумбочках. Они — самое личное в одной из самых интимных комнат в доме.
— Туалет там, — подоспевшая Вивьен схватилась за ручку и резким рывком захлопнула дверь.
— Ещё раз извиняюсь, — пробормотала я и теперь уже поспешила ретироваться к туалету, нужды в котором у меня, кстати говоря, никакой не было.
Я включила воду, обшарила полочки, проверила комнату на тайники, но не нашла ничего, кроме аномального количества оранжевых баночек, выписанных на имя Вивьен. Каждая до единой. До этого мне не было никакого дела, поэтому я поставила одну из них на место и закрыла дверцу. Внезапно на меня посмотрели голубые глаза. Я совершенно забыла, что на внешней стороне дверцы прикреплено зеркало. Волосы до необыкновения были прямые. Всё-таки сухой воздух Далласа возымел контроль над их бурной натурой и подавил возможность кудрявиться. Я убрала прядь с лица, прошлась взглядом по корням и поправила потёкший блеск на губах.
Настало время уходить. Я показательно смыла воду в унитазе, затем подержала какое-то время воду в кране открытой и только после этого вышла. Вивьен, как неприступный, голодный коршун, стояла в кухне. Руки всё также сложены напряжённо под грудью. Она как будто всё это время не спускала глаз с двери, чем только подтверждала мою странноватую теорию.
Она ничего не сказала ни тогда, когда я подошла к ней, ни тогда, когда под её грозным взглядом направилась по коридору. В холле меня ожидал Чед. Он тоже был напряжён. Спрятал руки в карманы брюк и посматривал на носки своих туфель.
— Ещё раз спасибо, что уделили нам время. На случай, если вы что-то вспомните или произойдёт что-то странное, обязательно позвоните, — Чед вытащил свою визитку, и от одного её вида на меня нахлынули воспоминания о Прайсе.
Как это ни было странно, но я скучала по нему. Не знаю точно, почему конкретно. Мы ведь в основном разговаривали и не могли отлипнуть друг от друга. Нас связывали странные отношения, которым не придумано подходящее названия. По крайней мере, ни одно слово, что приходило мне на ум, в точности не описывало то, что между нами происходило. Если бы речь шла только о притяжение на физическом уровне наших тел, я бы не скучала по нему. А если бы речь шла о прекрасных диалогах, то я бы не думала о нём, о его теле и о его невероятной красоте. Чёрт, я так сильно запуталась...
— Так и будешь молчать? — уточнил Чед.
Мы шли по дорожке от дома к дороге, где на противоположной стороне был припаркован наш арендованный автомобиль.
— Я же вижу, что ты о чём-то усиленно думаешь, гоняешь мысли, — как будто обличая меня, Кэмпбелл не собирался сдаваться.
Но я думала не о Вивьен — с ней всё было понятно ещё до того, как входная дверь за нами захлопнулась, а визитку в своей руке она демонстративно сложила вдвое, как будто собиралась выкинуть её сразу же после нашего ухода. Хорошо, что не вдогонку. Я думала о Прайсе. Я слишком много стала думать о нём в последнее время. Если моя голова не была занята загадками и просчётами, то я, как бы это не ужасно было признать, гоняла его образ в своих мыслях.
— Очевидно, Вивьен знает больше, чем говорит, — не особо распаляясь на всю улицу о том, что поняла за те двадцать минут, что мы пробыли в гостях у семейства Уокеров-Найтов, я обогнула автомобиль.
Чед встал с водительской стороны, опустил руку на крышу и, как и я, не торопился залезать внутрь. Он посмотрел на меня своими пытливыми карими глазами.
— Ты нашла что-то в туалете? — усмехнулся он.
Я качнула отрицательно головой и тоже улыбнулась.
— Всё и так было на поверхности. К чему обыскивать их туалет?
Хотя я и обыскала. Но признаваться в этом Чеду не стала. Насколько вообще это законно? Навряд ли несанкционированный обыск входит в наши полномочия. Об этом я собиралась подумать позже, продолжив делиться увиденным и услышанным:
— У её матери диабет второго типа. Такой, который появляется с возрастом, например, или... от не лучшего образа жизни. Но тут, скорее, из-за возраста.
— Это, кстати, было очень жутко. Ну, спрашивать о диабете, — отметил Чед, но я комментировать его слова никак не стала.
— Чед, — я призвала его слушать меня внимательнее, а не оценивать то, как я вела разговор и что спрашивала. — На столе стояли три чашки. В одной — кофе с молоком. Во второй — обычный чёрный. А в третьей — чай. Но в третьей было кое-что ещё...
— Лимон?
Я закатила глаза.
— Ложка. Зачем в чае ложка, если там нет ни молока, ни пакетика?
Тогда он смекнул, к чему я вела. Такое невероятно детское озарение коснулась его черт. Глаза приоткрылись. Он несильно стукнул ладонью по металлической раскалённой крыше автомобиля.
— Для сахара! — озвучил он догадку. Я кивнула и снова улыбнулась. Радость на его лице сменилась знакомым непониманием. — И что?
Мне хотелось стукнуть его по голове, лишь бы шестерёнки внутри неё начали делать свою работу.
— Вивьен пила кофе с молоком. А её мать, у которой диабет, пила кофе без ничего. Для кого тогда был приготовлен чай?
Чед нахмурился, отводя взгляд к небу. Между его тёмными бровями пролегла заметная складка. Губы сжались. Он поспешил ответить на риторический вопрос.
— Есть ещё сын. Фокс, по-моему.
Уголки моих губ приподнялись в гримасе, говорящей без слов: «Ну, конечно!». Попробуй ребёнка напоить чаем, даже сладким.
— Кстати, о нём, — раз уж о сыне Вивьен и Джо заговорил Чед, я решила продолжить. — Ребёнку от силы два-три года, а в манеже он играл с навороченным роботом, с которым по-настоящему может разобраться только ребёнок лет десяти. Тебе не показалось это странным?
— Да дети постоянно ноют из-за игрушек в магазине, — возразил мой напарник.
Я не сдавалась.
— Этот стоит минимум тысячу баксов. Довольно дорогая покупка, даже пусть сделанная под давлением слёз ребёнка, тебе не кажется?
— Хорошо. К чему ты клонишь, Джен? — он задал вопрос в лоб.
Вздохнув, я бросила взгляд на дом позади Чеда. Он мне не нравился. Он был так похож на мой.
— Вивьен знала, что Джо убил Ворон, при том, что Джо, как она сама сказала, не говорил с ней о работе. Если всё то, что мы знаем о Джо и его грязных делишках, то список людей, желающих ему смерти, большой... можно сказать, нескончаемый. Но она не только знает, что это Ворон, более того, она знает о существовании такой личности.
Чед дёрнул подбородком. Он прислушивался ко мне. И как раньше, не пытался поставить каждое моё слово под вопрос только потому, что я — какой-то там стажёр с пятёрками.
— Она не видела его тела. В сухом остатке она не должна знать ни черта, но всё же ей известно, что это был Ворон. Думаю, ей кто-то об этом сказал. — Моя бровь приподнялась в невербальном сигнале, отправленном Чеду. Шестерёнки в его голове работали — я видела это. А ещё то, как поменялся его взгляд. — Без понятия, Чед, скольких Джо посвятил в свои дела или в то, что он делал в Нью-Йорке... Но зато я знаю, как минимум, одного человека, с которым Джо перед смертью хотел встретиться.
Карие глаза вспыхнули. Но теперь в них не было детского озорства. Он наконец понял, что, выискивая янтарь в допросе Вивьен, на самом деле, мы нашли золото. Чед прошептал:
— Пособник.
— Я очень сильно могу ошибаться, Чед. Очень сильно, — сглотнув, я понимала, что не могу ставить всё на догадку, под которую вписывалось всё то, что мы увидели и услышали. Она останется догадкой, если мы не найдём что-то настоящее. Нам нужна улика. Это я и искала в их доме. — В доме много мужской одежды и обуви, но доказать, что это вещи Джо, будет проще простого. Зато в спальне я заметила, какой была кровать. На ней явно спали вдвоём...
На этом моменте Чед перебил меня. Он вытянул руку вперёд и скорчился, как будто не был готов к такому повороту.
— Ты думаешь, она спит с пособником?
— Чед, — заговорив чуть тише, я наклонила голову вбок. — Вивьен Найт не похожа на скорбящую вдову. Она даже не удосужилась забрать его тело и похоронить дома, дать сыну возможность попрощаться. Робота, скорее всего, он и подарил, чтобы впечатлить Вивьен. Более того...
Дом, возвышающийся за спиной моего напарника, на самом деле, был полон секретов. Наверное, как и любой другой на этой улице, но то, какие тайны хранила здесь Вивьен, не сравнились бы ни с одной другой.
— Я думаю, он до сих пор внутри.
А у нас не было возможности доказать это или опровергнуть. Моя теория могла рухнуть в любой момент, потому что строилась на гладких, сладких догадках. Но я была уверена, что права. Почему-то я была уверена.
Мы сели в машину, как только между нами повисла тишина. Наверное, Чеду нужно было посмотреть на выстроенную мной версию своими глазами. Я понимала, что он попробует её опровергнуть, найти другие объясняющие всё это обстоятельства, пускай даже не вслух. Может, он не станет спорить в этот раз.
В салоне оказалось душно, жарко и нечем дышать. Закрывая дверь, я ощутила, как накалившаяся ручка обожгла ладонь. Кэмпбелл на всю мощь врубил кондиционер, затем стянул с себя пиджак и бросил на заднее сидение. Он посмотрел на меня и наконец произнёс:
— Джен, твои дедуктивные способности до жути пугают.
— Пойми, я могу быть неправа. В конце концов, я не Шерлок Холмс. А это всего лишь моё предположение на основе увиденных странностей, — на всякий случай решила внести ясность я, чтобы он не подумал, будто я какой-то гений. Или в крайнем случае не начал меня снова называть Мари. Этого я не переживу.
— У нас только один способ узнать, — он качнул головой в сторону дома.
— Предлагаешь следить за ними?
— Законом это не запрещено, — пожал плечами он и хитро мне улыбнулся.
— Тоже верно, но мы здесь, как на ладони.
Обернувшись, через стекло я обвела глазами улицу. Безусловно, наша машина выделяется среди остальных. Тем более, если я права насчёт Вивьен и её интрижки, то им известно, на каком автомобиле мы приехали.
— Сделаем вид, что уехали, а сами вернёмся сюда и припаркуемся в менее заметном месте, — Чед наметил нам план.
Он нажал на педаль, и мы тронулись с места. Если Вивьен наблюдает за нами, то, скорее всего, проводит нас взглядом до самого конца улицы. Это понимал и Чед. Не останавливаясь, он уезжал прочь от дома.
— Что мы будем делать, если из дома так никто и не выйдет? — неуверенно озвучила вспыхнувший в голове вопрос я.
— Агенты местного офиса ФБР нашли несколько зацепок. Плюс, у Джо был бизнес, который он использовал в качестве ширмы. Пройдёмся по его заказчикам, посмотрим, с кем он встречался, и попытаемся понять, зачем.
Мне стало чуть спокойнее от того, что моя теория насчёт пособника — не единственный наш крючок, за которым мы пытались зацепиться. Я выдохнула и откинулась на кресло. Тем временем, пока Чед проворачивал манёвры с объездом и возвращением обратно на улицу, я достала телефон, чтобы ещё раз проверить оповещения и уведомления. Но там было пусто. Меня словно, как рыбу, выбросило на берег Далласа, и я не знала, что творится в водах Нью-Йорка. Там плавали самые крупные акулы. И после того, что произошло с Прайсом в кафе, я опасалась, что рыбам пора было кормиться.
Мы припарковались так, чтобы наша машина не бросалась в глаза, но при этом отсюда открывался неплохой обзор, как на дом Вивьен Найт, так и на подъездную дорожку. Если кто-то решит покинуть дом или же его посетить, мы этого не упустим.
Время, которое нам предстояло просидеть в тесной кабине автомобиля, могло растянуться. По этой причине Чед вызвался сбегать в кафе и принести нам хотя бы по стаканчику кофе. Когда он вернулся не только с кофе, но и с бумажными пакетами, я успела снять с себя пиджак, бросить к его, лежащему позади, и настроить кондиционер так, что он благоговейно обдувал мне лицо.
— Спасибо, — улыбнулась я ему, затем поставила кофе в подстаканник слева и принялась распаковывать подогретый сэндвич.
— Всё тихо?
— Вроде да, — ответила я и впилась зубами в сэндвич. Поджаренный хлеб хрустнул между зубов.
Не отрываясь, мы смотрели на дом и пережёвывали пищу. По кругу я прокручивала в голове всё то, что произошло, как только мы с Чедом оказались на пороге дома. Всё. От начала до конца. Я вспоминала лицо мамы Вивьен. Мысленно возвращалась к мальчику, сидящему в манеже. К столу, за которым мы сидели. Опасения, что в конечном счёте я могу сильно ошибаться, всё никак не отпускали меня.
Как только кофе остыл, я незаметно для Чеда подняла крышку и быстро провела пальцем по поверхности, разгоняя оставшуюся пенку. Дело было не в нём и не в том, что у него в голове могли холодеть плохие намерения, — изначально дело было во мне. Я уже не могла по-другому. Тем не менее Прайсу удалось подавить мои страхи и заставить пренебречь тем, от чего, я не думала, что смогу отказаться.
— Заметила кресты на её ногах? — прожевав, произнёс Чед и посмотрел на меня.
Я кивнула.
— Как-то странно это: сначала Уокера убивают по библейским мотивам, теперь мы узнаём о крестах на её бёдрах. Что дальше?
— Что ты имеешь в виду? — искренне не понимая, к чему он клонит, я приподняла одну бровь и отпила кофе.
— У Ворона был другой почерк.
Прищурившись, я не отрывала взгляд от Кэмпбелла.
— Думаешь, не он убил Джо? — впервые используя короткий вариант его имени, как делал это Прайс, я тут же осеклась, но Чед не обратил на это внимания. Вивьен тоже звала его Джо.
— В лаборатории проверили перья. Они ничем не отличаются от тех, что Ворон оставлял раньше. Тут даже не прикопаться. Но это убийство кажется мне... импульсивным. — Его глаза встретились с моими, но в них ему не суждено найти сомнений.
Я знала, что это был Ворон. Прайс это тоже понимал. Чед продолжил:
— Неужели мне одному кажется абсурдным, что появляются какие-то странные библейские истории и нарциссические сравнения себя с Иисусом? — вздохнул он, не скрывая своего непонимания.
Так или иначе, я не могла ему сказать о том, что снимки с Джо и Прайсом исчезли с места преступления. Не могла взять и объяснить, как на самом деле это важно во всех мотивах и причинах Ворона настолько, что буквально всё сразу встанет на места. Я не могла, поэтому промолчала, продолжая слушать своего напарника:
— Это не его фишка. Не в его стиле быть таким резким и эмоциональным. Ему присуща холодная манера расчётливых убийств.
— Может, это не входило в план? — предположила я ради предположения.
Всматриваясь в начинку сэндвича, я поджала губы.
— Ворон мучил его, вырезал буквы по коже... Не похоже, что это не входило в план, — верно подметил Чед.
Я сложила остаток сэндвича обратно в пакет и убрала в отсек двери справа от себя. Аппетит то ли был утолён, то ли просто пропал. В любом случае есть мне больше не хотелось.
— Чед, ну ты ведь понимаешь, что это тоже надо доказать?
— Я надеюсь, что, кем бы ни был тот человек, с которым Джо собирался встретиться в Нью-Йорке, он прольёт свет на правду.
Мы снова посмотрели на дом Вивьен. Но его вид никак не менялся. Никто не входил и не выходил. Могла ли она знать, что мы вернулись? Могли ли они следить за нами так же, как мы следили за ними? Нам оставалось только гадать.
Слова Чеда показались мне по-настоящему искренними. В нём искрилась надежда на то, что всем преступникам найдётся тюремная камера. Наверное, по этой причине он не стал сразу отмахиваться от моей шаткой-валкой теории. Я улыбнулась.
— Могу я задать тебе вопрос?
Приподняв бровь, он бросил на меня искоса взгляд. Кажется, я заинтересовала его своей редкой инициативой.
— Валяй.
— Тебе нравится работать в ФБР?
Чед поджал губы, тем самым не дав мне прочесть его эмоции. Расстроил или удивил его мой вопрос? Я вглядывалась в его лицо с потребностью найти ответ на другой неозвученный вопрос.
— Да. Работа в ФБР была моей целью.
— Моей тоже, — усмехнувшись, я скрыла за стаканчиком кофе хитрость, охватившую моё лицо. — Расскажешь, как пришёл к этому?
— В детстве мне казалось, что ловить преступников, доказывать им, что не они одни могут быть умными, вскрывать их логова и превращать тёплые дома в холодные камеры, круто. Это и сейчас мне кажется крутым. Но получилось, что я просто пересмотрел фильмов и сериалов об агентах и шпионах. Потому что в жизни большая часть преступников — мелкие сошки, неспособные просчитать свой план так, чтобы не попасться. Они глупые, бесхребетные и склизкие.
— Ворон и Клевер — исключение? — рискнула уточнить я.
— Уверен, в их мире тоже есть иерархия. Ворон и Клевер занимают свою нишу. В среднем они умнее остальных. Они способны оставаться незамеченными. У них получается скрываться, поэтому они до сих пор на свободе. Короче говоря, они — голодные акулы, перед которыми остальной преступный мир трясётся. — К своему удивлению, я обратила внимание, что Чед тоже сравнивает преступный мир с водным миром. Там нет правил. Там есть сила челюстей, острота зубов и скорость плавников. — Но ещё есть большой и всемогущий мегалодон.
Тень пролегла на лице Чеда. Такое же выражение было у него, когда я читала досье в офисе и смотрела в холодные глаза седовласого мужчины. Таким же был Прайс, когда я позволила себе произнести его имя. Он просил забыть о нём, просил не брать это в голову.
— Борелли, — вопреки наказаниям Прайса, я произнесла это имя. Во мне вспыхнул гнев, и я поняла, что тон мой сменился на ядовитый.
— Это другой уровень. Во всех смыслах. Он — та точка, где не работает система. Он обладает таким количеством информации, что если она однажды всплывёт, то никто в политической верхушке не сможет удержаться на своих креслах. Это даёт ему самый настоящий карт-бланш на всё, что в голову только придёт. Захочет сместить мэра и посадить свою марионетку, мы никогда не узнаем, что за этим стоял именно он. Захочет подкрутить пошлины, чтобы ввозить свой товар, нас никто не спросит. Короче говоря, Джен, у него есть власть.
Несмотря на то, что Чед сейчас открыто называл вещи своими именами и вскрывал настоящую личину Эдмондо Борелли, я всё равно ощущала в его тоне осторожность. Как будто у дверей в автомобиле есть уши, а в движке — моментальный передатчик информации. Наверное, это и была аура Борелли — даже на расстоянии люди опасались говорить о нём плохо. Я мысленно закатила глаза, при этом внешне стараясь оставаться невозмутимой, и отпила ещё немного кофе.
— Мегалодон, значит, — безразлично хмыкнула я и вернулась к наблюдению за домом.
— Самый настоящий. И всегда голодный.
Не знаю зачем, но я решила поинтересоваться. Вопреки всем запретам. Вопреки голосу совести. Я понимала, что лезу не туда, не в своё дело, но всё-таки сделала это.
— И что же тогда? Тебе всё равно нравится работать в ФБР со знанием того, что мегалодон плавал и будет продолжать плавать в водах Нью-Йорка?
Я словно всковырнула ранку на его сердце. Открыла сундук с детскими воспоминаниями, в которых было слишком много наивности и слишком мало приближённости к реальному миру. Взрослому миру.
Чед задержал на мне безрадостный взгляд. Тогда я поняла, что задела его сильнее, чем планировала изначально. Вместе с детскими воспоминаниями я обнажила правду, которую не так просто было признать. В ФБР боролись со злом, но только до определённого момента, пока это было выгодно и добру, и злу одновременно. Все эти кошки-мышки с Клевером и Борелли были и будут не больше, чем иллюзия. Имитация бурной деятельности для получения вкусненького чека.
На мой вопрос Чед, кстати, так и не ответил.
Густой шматок тёмно-алой крови шлёпнулся на бетонный пол. Темноволосая голова отклонилась в сторону. Мышцы на одном его плече натянулись. Он словно пытался не запачкать свою тёмно-оранжевую футболку, хотя она уже была покрыта кровью, слюной и потом. Я связал его руки так крепко, чтобы каждое движение даже без моего непосредственного участия вызывало боль. Он делал вид, что это не имело значения. Но я заметил, как со временем он перестал дёргаться и сильно экспрессировать, стараясь не вызывать лишнюю боль в суставах.
Включив воду в полуржавой раковине, я смыл и свою, и его кровь с костяшек правой руки. Его взгляд прожигал во мне дыру. Но я не обращал внимания.
— Красотка, сюда смотри, — щёлкнул пальцами Кейден и, оперевшись руками о свои колени, наклонился к Дрейку — так звали нашу жертву. — Неважно выглядишь... — сочувственно отозвался он.
Я вытер руки и повернулся к ним лицом.
Два дня мы держали его в подвале подполья. Два дня он не ел, не пил, употребляя только насилие и свою собственную кровь. Говорить он, по всей видимости, пока не собирался. Но признаться честно, выглядел он больше, чем просто плохо. Скорее, хреново. Пытки и систематическое избиение на моей памяти не выдерживал никто. Ломались все. Только нам нужно, чтобы он не только сломался, но ещё и заговорил.
— Не понимаю, это синяки от недосыпа или от ударов? — Кейден искренне делал вид, что пытается найти ответ на свой вопрос, вертя его голову из стороны в сторону.
Дрейк посмотрел на него исподлобья обозлённым, обиженным взглядом. Все жертвы, попадая сюда, проходили одни и те же стадии. Сначала они пытались высвободиться. Затем, когда понимала, что успех побега маловероятен, переходили к крикам. Впрочем, ангар располагался на пустоши и был окружён деревьями с густыми кронами. Рядом ни души. Так что Дрейк, как только понял, что крики и раздирающие вопли бесполезны, поберёг силы, чтобы перейти к стадии «Я сильнее всех и вас, ублюдков, в том числе». Слепая вера жертвы в то, что пытки можно переждать, перетерпеть и взять измором нас, никогда ничем хорошим не заканчивалась. На этом моменте Дрейк, как и все остальные до него, обязан будет сломаться.
Поэтому его взгляд был такой враждебный. Поэтому он, раздув ноздри, смотрел на нас с искренним желанием не казаться слабым. Но он был, поскольку не владел ситуацией.
— Ты только посмотри на этот порез, Прайс, — обратился ко мне Кейден. Я с интересом наклонил голову вбок. — Больно, наверное? — вдобавок уточнил он и надавил указательным пальцем на рану. Дрейк сжал челюсти, но не издал ни звука.
Я поднял один из дюжины лежащих ножей и покрутил в руке. Все одинаковые. Чёрные с серебряными лезвиями. Кейден выпрямился, как только заметил, что я готов вернуться к Дрейку. Несмотря на тусклый свет в комнате, блеснувший нож привлёк его внимание моментально. С этим инструментом я его успел познакомить. Дружба окончилась порезами на лице, раной на руке и боку. От них он не умрёт. Пока что. Но терпение у меня заканчивалось. Нам нужна информация о нападении, хотя и без неё было понятно, что за нападением стоит Борелли. Тем не менее лучше обзавестись парочкой козырей, чем не иметь ничего, кроме догадок.
— Ну что, начнём сначала? Мы ведь вроде никуда не торопимся, — улыбнулся ему я, вытянул руку и направил на него нож. Кончик лезвия коснулся плеча, отчего оранжевая ткань натянулась и порвалась. А ведь я едва надавил. — Кто тебя послал?
Он хрипло дышал. Всё тело его было одним сплошным натянутым нервом, ещё чуть-чуть — не выдержит и порвётся.
Тишина затянулась. Ответа не последовало. Я надавил сильнее, отчего лезвие вонзилось в его плечо на несколько дюймов. Тогда Дрейк дрогнул и сжал челюсти сильнее. Желваки надулись под кожей. Почти все раны на его лице покрылись первыми корочками, кроме той, которую только что вспорол Кейден.
— Назови имя, Дрейк.
Его сопротивление растянулось на непозволительно долгое время, которого у меня больше не было. Когда я вогнал нож глубже, и он разорвал кожу вместе с мышцами и остальным мясом, Дрейк всхлипнул. Силы на крики закончились ещё вчера. Он был опустошён, измотан, голоден и при всём при этом испытывал невероятную жажду. Так что лишнее пускание крови ничем хорошим для него не закончится.
Кейден замахнулся и обрушился одним мощным ударом кулака по его лицу. Дрейк вновь сплюнул кровь, но в этот раз голова будто бы отказывалась подниматься обратно. У него практически не оставалось сил. Но тех, что были, хватит, чтобы заговорить. Глядя в пол заплывшими глазами, он продолжал сжимать челюсти, пока кадык его гулял по горлу. Ему хотелось плакать, хотелось молить о пощаде. Я знал. Я видел этот сценарий много раз.
— Либо ты заговоришь, либо выйдешь отсюда по частям, — холодным голосом заговорил с ним я, а затем как можно резче вытащил лезвие из его плеча.
После чего Дрейк закричал. Кровь хлынула с новой силой, заливая собой футболку. Я не обращал на это никакого внимания. Вместо этого я приставил лезвие к его голове и надавил так, чтобы она посмотрел на меня. Я хотел, чтобы он здесь и сейчас увидел в моих глазах полное отсутствие сочувствия. Ничто его не спасёт. Ничто не пощадит. Если не будет ответов.
— У меня нет времени болтать тут с тобой днями и ночами. Нет ни времени, ни особого желания смотреть, как ты пускаешь слюни и ссышь по себя. Я ещё раз задам вопрос, а ты, Дрейк, ответишь. Решишь снова промолчать — каждый следующий вопрос будет стоить клинка в твоём теле. Договорились? — Я не дал ему времени обдумать, желая покончить с этим сегодня. — Кто послал тебя убить нас?
— Раз, два, три... — для пущего эффекта посчитал Кейден.
Одним лёгким движением руки я перевернул рукоять ножа в ладони, схватил его крепко и, размахнувшись, вогнал в верхнюю часть бедра Дрейка. Он вздрогнул и закричал так, что, я думал, что оглохну. Обычно, приходилось использовать кляп, но сегодня другой случай.
Вернувшись к металлическому столу, я взял следующий, точно такой же нож. По его щекам пронеслись первые слёзы. От пронзающей боли в ноге у него сработал рвотный рефлекс, но в желудке уже несколько дней не было ничего. Совсем ничего. Дрейк закашлялся и тут же скорчился, потому что теперь каждое движение отзывалось огнём в ране на ноги, откуда торчала рукоятка прелестного ножа. Я намеренно коснулся его, произнося:
— У тебя довольно крепкая и длинная мышцы здесь. — Даже лёгкого, почти невесомого прикосновения было достаточно, чтобы заставить его снова дрожать и плакать. — Площади хватит, чтобы всадить ещё четыре ножа. У меня-то ножей хватит, а вот насчёт твоего духа и выдержки не уверен...
— Не четыре, а пять, — усмехнулся Кейден. — Не хватит — поправим.
Дрейк мотал головой туда-сюда, неспособный принять намечающуюся перспективу быть исколотым и изрезанным.
— Кто тебя послал убить нас? — безжалостно спросил я, возвращаясь к тому, с чего начали.
— Раз, два... — не успел Кей досчитать, я вонзил нож во вторую ногу.
Он завопил, что есть мочи, и почти отключился, но я перехватил его голову и задрал так, чтобы его глаза смотрели только на меня. Боль опьянила его и вымотала окончательно. Глаза закатывались.
— Прекратите, прекратите... — шептал он, словно в бреду. — Я не... я не могу... Я не... — слова повторялись, но ничего из этого не давало нам ответа.
— Кто тебя послал убить нас? — я тоже повторялся.
Мы ходили по кругу. И как бы то ни было, Дрейк не выдержит и трёх новых ран на своём теле. Я протянул руку, она повисла в воздухе.
— Кей, подай мне ещё один.
Спустя несколько секунд на мою ладонь приземлилась холодная рукоять. Глаза Дрейка заторможено переместились к оружию. Я держал его голову в одной руке, а вторую приставил к горлу.
— Боюсь, Дрейк, время вышло. Последний шанс ответить на вопрос. Кто тебя послал?
Наполненными страхом и слезами, глазами он смотрел на меня и видел перед собой монстра. Так оно и было. Я делал это сотни раз. Я выбивал всё, что мне нужно из людей, даже если при этом приходилось выбить из них ещё зубы и дух. За компанию, так сказать.
Тяжёлый вздох Кейдена ознаменовал наше поражение, победу Дрейка и, ко всему прочему, ещё и его смерть.
— Ты сделал свой выбор, — прошептал я и, чтобы не запачкать и без того местами запятнанную кровью рубашку, обогнул стул и встал позади Дрейка.
Наши взгляды с Кейденом пересеклись. Он тоже понимал, что другого варианта у нас нет. Если он не говорит даже тогда, когда на кону стоит его жизнь, то мы бессильны.
— Надеюсь, это того стоило, — добавил я и вдавил лезвие ножа туда, где находилась сонная артерия, чтобы сделать одно быстрое и точное движение. Одна точная линия.
— Вы убили Уокера... — прохрипел он так невнятно, что я даже не сразу разобрал его слова. — Вы убили Оззи...
Ослабив хватку, я выпрямился, опустил руку с оружием и непонимающе посмотрел на Кейдена. Дрейк не мог видеть смятения на моём лице — я был позади. Пролёгшая тень на лице Кейдена говорила сама за себя. Он тоже не понимал, о чём шла речь.
Я произнёс:
— Уокера убил Ворон.
Голова Уокера упала вперёд на грудь. Он тяжело дышал, при этом продолжая постанывать и попискивать. Я вернулся к столу и, испытывая невероятное раздражение, бросил нож к остальным, отчего те разлетелись в стороны.
— А что... насчёт Оззи? — прохрипел Дрейк.
Кейден закатил глаза.
— У меня есть вопрос получше. Кто такой Оззи?
Я тоже не понимал, о каком Оззи вообще шла речь. Вернувшись к мойке, я быстро ополоснул руки, пока проточная вода, уходящая из-под моих пальцев в водосток, не превратилась из розовой снова в прозрачную.
— Не делайте вид, что не знаете.
— Кто такой Оззи? — повторил вопрос Кейдена я.
Шипя, Дрейк приподнял голову и посмотрел на свои исколотые бёдра. Его дыхание слегка замедлилось, будто он действительно пытался справиться с болью.
Присев на стол позади, я опустил пульсирующие от жара ладони на прохладную поверхность и закатил глаза.
— У меня целая коллекция ножей на случай, если ты решил снова поиграть в молчанку.
Дрейк посмотрел на меня исподлобья, а затем снова опустил глаза, но на этот раз к полу.
— Информаторы сеньора, — он подтвердил нашу единственную зацепку, что, наверное, должно было успокоить меня. Но я прикрыл глаза, понимая, что мои худшие опасения воплотились в жизнь. Если Борелли заказал нас, то мы были в полной жопе. — Вы убили их на пару с Вороном.
Удивление вспыхнуло во мне, как яркий, молодой огонёк. Я открыл глаза и посмотрел сначала на сводящего концы с концами Дрейка, а затем на своего друга. Тот, хмурый пуще прежнего, посмотрел на меня в ответ. Ему не меньше моего понравилось слышать то, что сказал Дрейк. Я ожидал услышать что угодно, но не это.
Почему Борелли вообще решил, что мы с Вороном можем быть за одно? Неужели это из-за отказа помогать им искать его? Или, быть может, Армандо не сказал своему боссу, что мы тоже ищем Ворона?
— Что же вы тогда не расстреляли Ворона? — спросил я, не сводя глаз с Дрейка.
— На Ворона у Борелли другие планы. Вас решено было убрать.
Кейден провёл рукой по лицу. Быть в списке смертников у Эдмондо Борелли означало, что пути другого нет. Это только вопрос времени, когда новые люди придут за нашими головами. Я подумал о Джен. В этот самый момент, когда Дрейк сказал, что от нас решено избавиться, я подумал о ней. О том, как хорошо, что она далеко. В Далласе она в безопасности. В какой-то степени.
— Какие у него планы?
Дрейк усмехнулся.
— Хуже, чем смерть. Хуже, чем то, что ты сделал со мной. Хуже, чем то, что ты когда-то делал с людьми здесь.
— Поконкретнее, — рявкнул Кейден, теряя терпение.
Слизнув кровь с верхней губы, Дрейк поднял голову и посмотрел на меня немигающими глазами.
— Убить было приказано твоих дружков, а не тебя. Некоторые считают, что ты — ценный материал. А некоторые поговаривают, что порядок убийств таков: сначала ты, потом Ворон. Осталось только поймать Ворона. Но эту тварь не так просто найти.
Речь будто бы шла о каком-то обряде жертвоприношения. Либо Эдмондо просто-напросто был болен на голову. Впрочем, такое случается, когда сидишь у власти слишком много времени и перестаёшь верить в то, что и тебе однажды придётся платить за свои поступки.
Я выпрямился, поправил рубашку и провёл указательным пальцем по нескольким пятнам крови на белоснежной ткани рубашки. Её придётся выбросить. Подняв со стула в углу пиджак, я быстро накинул его и, подойдя к Кейдену, произнёс:
— Избавься от него.
Боковым зрениям я заметил, как испуганно Дрейк дёрнулся. Кей смотрел на меня внимательно, и я знал, что он не ослушается. Тем более таков был изначальный план.
Либо заговоришь, и отправишься отсюда по частям попозже.
Либо промолчишь, и отправишься отсюда по частям сейчас.
Другого пути не было.
— Я ответил на ваши идиотские вопросы! Я сказал, кто послал нас! Борелли! Это был Борелли! — недоумевающий и охваченный страхом, кричал Дрейк.
— Что ты задумал? — не обращая внимания на эти вопли, Кейден пробежался обеспокоенным взглядом по моему лицу.
— Я должен поговорить с ним. Объяснить, что мы ему не враги. Тем более не в поисках Ворона.
Протест вспыхнул в карих глазах Кея.
— Как ты собираешься это сделать? Мы ведь чётко дали понять Армандо, что ищем его своими силами. Но этого, как видишь, оказалось недостаточно, — вспыхнул он. — Прайс, если ты поедешь к нему, он либо тебя убьёт, в лучшем случае, либо запрёт где-нибудь, пока они не найдут Ворона. Если, конечно, верить его словам... — Мы посмотрели на Дрейка, который начал брыкаться на стуле, словно у него открылось второе дыхание.
— Я ведь сделал всё, как вы просили!
— К двум фронтам войны с ним и с Вороном мы не готовы. Так что у нас есть только один вариант. Старый и проверенный временем, — объяснил я ему. Всего на мгновение Кейден задумался, а затем, когда до него дошла суть моих слов, он мотнул головой. Я понимал. Мой план был похож на добровольное затягивание удавки на шее. Но если мы действительно в списке врагов Борелли, то лучше выбрать удавку, которая лишь время от времени придушивает, чем ту, что однозначно принесёт смерть. — У нас нет другого выбора.
— Он тебя никогда не отпустит.
Я снова подумал о Джен. О её красивых голубых глазах. О созвездие на её спине. Об очаровательной и соблазнительной улыбке. С ней я чувствовал себя живым. По-настоящему живым, как не чувствовал себя долгое время. Больше всего на свете сейчас я хотел увидеть её, провести с ней день или два, лишь бы безотрывно смотреть на неё и болтать обо всём, что на ум только приходит. Если я усыплю бдительность Борелли и сделаю так, как он захочет: приведу Ворона и скормлю его гиенам, — то у нас с Джен будет больше времени. Я эгоистично думал о себе, пока Кейден думал, что я спасаю их. Я спасал себя. Я хотел быть живым. По-настоящему живым.
— Кей, — улыбнувшись, сейчас я ощущал горечь во рту и пустоту в груди, — он никогда меня не отпускал. Это был отпуск.
Он обречённо выдохнул и поджал губы. Мы ничего не могли с этим поделать.
— Убей его, а потом отправляйся в клуб. Побудешь какое-то время за главного.
Кейден кивнул. В глазах его горело сожаление. Он положил руку на моё плечо и сжал его крепко-крепко. Как ни странно, но этого было достаточно, чтобы сделать первый шаг во тьму.
Я знал, что должен теперь сделать. Вернуться домой, ещё раз всё обдумать и назначить встречу с Борелли. Это мог быть путь в один конец. Я сильно рисковал. Но... другого пути не было. Борелли никогда не оставлял выбора.
Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha