| Выстрел в бархатной темноте | 18+

— Армандо здесь, — оповестил Кей, войдя в мой кабинет на втором этаже ангара.

Услышав не самую радостную новость, я отвлёкся от изучения схем музей, быстро скрутил все бумаги и сбросил рядом со столом. Так, чтобы никто не смог их увидеть.

— Разве он назначал нам встречу? — наши с Кейденом взгляд пересеклись. Я смотрел исподлобья, он — с прищуром.

— Нет. Просто этой змее приглашения не нужны, — ядовито напомнил он.

А затем повернулся к окнам, под которыми открывался вид на весь наш ангар.

— Что-то Армандо совсем не весёлый, — огласил короткую оценку и медленно подошёл к двери, чтобы пару мгновений спустя открыть её для самого неприятного человека Нью-Йорка.

В длинном белом пальто и чёрном костюме под ним он вкатился в мой кабинет так, словно его тут ждали и дождаться не могли. Я опустился в своё кресло и посмотрел на незваного гостя так, как он заслуживал — с неприязнью и безмолвным пожеланием, чтобы он как можно скорее свалил отсюда.

Сняв перчатки, Армандо окинул медленным, презрительным взглядом мою обитель, а затем, когда тёмные крысиные глаза остановились на мне, вдобавок ещё и фыркнул.

— Какая нора, такой и хозяин.

Перчатки шлёпнулись на стол. Не отрывая от меня взгляд, он обратился к Кейдену:

— Сбегай нам за водичкой.

— Боишься сходить на общий водопой? — язвительно огрызнулся мой друг. — Хотя в таком-то пальто... Это какой-то закос под Круэллу?

— У нас с ней есть кое-что общее, — Армандо искоса посмотрел на Кея. — Я тоже не люблю беспородных шавок.

Челюсти Кея плотно сжались, следом и кулаки. Уверен, будь в запасе у него ещё одна секунда, Армандо бы уже собирал зубы по полу, но я опередил события и объявил тайм-аут.

— Всё в порядке, Кей. Мы поболтаем.

Ухмылку Армандо я и сам в силах был стереть, но в конечном счёте это ни к чему хорошему не приведёт. Эдмондо высоко ценил своего самого любимого пса. Самого услужливого. И, к сожалению, самого преданного. Так что, пока Армандо выполняет все свои роли на пять с плюсом, Эдмондо не позволит ничему плохому с ним случиться. Быть другом Борелли — антидот к самой смерти.

— Что у тебя на уме, Армандо? — желая поскорее покончить с этим разговором, я перешёл к делу.

— Не поверишь, но я приехал, чтобы задать тот же самый вопрос. Но только тебе.

Взаимное недоверие сгустило воздух между нами. Повеяло липким, неприятным холодком. Паук передо мной расставлял паутину, понадеявшись, что я, конечно же, попаду в неё, а затем — к нему в мохнатые лапы.

— На вчерашнем празднике ты внезапно куда-то пропал.

— Не знал, что ты следишь за мной.

Конечно, я знал, что всегда нахожусь под прицелом Армандо и его прихвостней-охранников. Но пусть он лучше думает, что я — дурачок, каким он меня и представлял.

— Моя работа — следить за всеми. Не надумывай себе ничего лишнего. Тебя потеряли из виду на целых пятнадцать минут. Многовато для туалета и маловато для того, чтобы провернуть подлость.

— Ты с таймером стоял? — усмехнулся в ответ.

Но его моя колкость никак не тронула. Тихим голосом он создал мнимую доброжелательность, когда задал самый простой вопрос:

— Где ты был?

Рассказывать ему о моём знакомстве с ещё одним обитателем особняка я точно не мог. Что-то мне подсказывало, Армандо эта информация не понравится. Но и врать нужно было складно. Тонкий нюх этой крысы может привести нас к плохому исходу разговора.

— Признайся, щекотало что-то в заднице, когда ты не мог меня найти?

— Хочешь поговорить о моей заднице?

— Разве я похож на проктолога? — передёрнул его я. — Увольте. Такие подробности мне не нужны.

Тянущейся интонацией Армандо почти прошипел:

— Кажется, тебе неизвестно, как дóлжно вести себя в гостях. Хотя... сновать по дому и вынюхивать запах грязного белья в стиле такой мелкой сошки, как ты. Но, напомню, это, Саттон, приводит только к одному — к неприятностям для тебя и к головняку для меня. Ясно?

— Может, тебе всё-таки к проктологу? — устало выдохнул я, уже совершенно не понимая, чем заслужил этот нелепейший разговор сегодняшним днём.

— Ты действительно не понимаешь, на какие проблемы нарываешься...

Мне пришлось оборвать его, потому что слушать это было просто невозможно.

— По-моему, ты дверью ошибся, Армандо. — Со снисхождением и любезностью я покончил быстро. — Кстати, как думаешь, приходить сюда будучи незваным гостем и обвинять того, кто тебя не стал прогонять, — признак хорошего тона?

Армандо сжал челюсти и, не мигая, просверлил во мне дыру. К чему лукавить? Это не первая дыра и уже точно не первая от Армандо.

— Спрячь свои щенячьи глазки. Ты первый заговорил о плохих манерах. И разве Эдмондо не научил тебя: прежде чем обвинять, хорошенько подумай над своими аргументами.

— Я не обвиняю, а задаю вопрос.

— Как говорила, моя учительница: «Выйди и зайди обратно, как подобает», — я указал рукой на дверь, тем самым ставя точку в нашем разговоре. — Мы закончили.

Презрение, смешанное с крайней степенью высокомерия, в его глазах могло посоревноваться с моим. Я испытывал к нему такие же чувства и не скрывал этого.

Армандо поднялся на ноги, взял перчатки со стола и, медленно их натягивая, стал изучать мой кабинет. Как обычно, вынюхивал. Присматривался в поисках нового корма для своего босса.

— Если ты думаешь, что я защищаю себя, то это не так, — сухо произнёс он.

— Я так и не думал. Весь твой мир крутится вокруг Эдмондо Борелли. Ты защищаешь своего хозяина, как самая преданная дворняга. Здесь всё понятно.

— Говори, что хочешь, Саттон. Называй псом сколько угодно. Но ещё одна ошибка с твоей стороны, и я откушу тебе руку. Мы поняли друг друга?

— Это угроза? — мрачно спросил его.

— Это предупреждение.

Армандо развернулся к двери. Подол его пальто всколыхнулся от резкого движения, словно плащ супергероя. Но я точно знал, кто передо мной. Если он и герой, то его единственная выдающаяся суперспособность — спасение собственной задницы.

— В следующий раз, Армандо, хорошо подумай, прежде чем ехать сюда.

— Это угроза? — парировал он, возвращая мне мои слова.

— А разве это похоже на комплимент? Конечно, это угроза.

Его глаза сверкнули холодным, синим гневом. Он умел останавливаться, умел не реагировать резко, с присущей итальянцам вспыльчивостью. Холодная-холодная змея. Живучий-преживучий паук. Он бесшумно покинул кабинет и оставил после себя привкус яда на языке.

***

Сорок семь дней назад

Щёки горели тёплым румянцем. Непослушные пряди то и дело прилипали к лицу. Ворвавшись в пустой лифт, я встретилась взглядом со своим отражением. Боже, выглядела я так же хреново, как и чувствовала себя. Запыхавшаяся, проспавшая свой единственный будильник, я опоздала на работу. Уже как минимум на сорок минут.

Лишённая спокойствия и кофе, я поправила белую форменную рубашку, а затем заправила её в брюки. К счастью, в лифте никого больше не было. Потому что все остальные агенты понимали, как руководство относится к опозданиям. Я сунулась в сумку, но резинку для волос найти так и не смогла. Чёртовы волосы болтались и постоянно отвлекали.

— Ну что ни одной?! — возмутилась вслух, в третий раз прошерстив всё содержимое и так ничего и не найдя.

Зато под руку попался блеск. Хоть что-то! Одним движением смазав губы кисточкой с полупрозрачным розоватым блеском, я придала своему лицу лёгкую свежесть. Впрочем, кого я пыталась обмануть? По моей чуть помятой рубашке, растрёпанным волосам, не собранным в привычный хвост, и по тому, как спешка полностью выбила силы из ног, уже всё было ясно. И ничто это не скроет.

Двери лифта открылись, и я вышла на этаж. Мне вернули старое рабочее место. Кажется, скрывать очевидное теперь казалось слишком глупым. Я работала над делом Клевера. Ни для кого не секрет.

Ловя взгляды коллег, я чувствовала себя не в своей тарелке. Ну да! Опоздала! Но чего смотреть-то так?!

— Гриффин! — вышедший из своего кабинета, Джеймс Лэндон как будто ожидал только моего прихода. Ткнув в меня пальцем, он указал на кухонную зону, что, в целом, довольно странно. Необычное место для встречи, ну и для выдачи очередного выговора.

Значит, будет второй? Сразу после того, как недавно я нарушила протокол оформления улик и отдала в лабораторию окурок, брошенный Прайсом.

Чёрт!

Я обещала себе не вспоминать о нём. Так проще игнорировать эпизод нашего поцелуя. Очередного. Но при этом совершенно другого. Более чувственного и вожделенного. Рядом с ним я теряла голову, забывала, на какой стороне нахожусь и каких целей добиваюсь. С ним мой язык молол всё, что на ум приходит.

Летний, лёгкий роман... так ведь я сказала?

Дала понять, что неравнодушна к тому, каким был со мной Хеддвин. Каким он был. Сотканный из огня и тьмы, Прайс обладал обжигающей красотой. Он одновременно пугает и чарует. Любая минута рядом с ним может обернуться большими неприятностями, однако я продолжаю наслаждаться тем, как тону в его внимании, в его зелёных глазах и том, как он смотрит в меня, в саму суть. Источающий ауру соблазнительного искушения он как будто не оставил мне выбора. И я поцеловала его в ответ, вновь отдав то, что от меня требовалось.

Летний, лёгкий роман с парнем, на котором стоит огромный красный штамп «Небезопасно». О чём я только думаю?

Кинув сумку на кресло, я достала бейдж, повесила его на шею и устремилась прямиком к кофейному уголку. Джеймс возился с капсульным аппаратом, нахмуренный и явно сконцентрированный на приготовлении идеального капучино.

— Джеймс, не знаю, как это произошло, и понимаю, что оправдание будет звучать глупо, а ещё так, будто я всё выдумала, но клянусь, моя кошка стащила телефон в гостиную и, я...

— О твоём опоздании поговорим позже. Я позвал тебя не для этого, — всё такой же хмурый, он смешивал кофе со взбитым молоком.

Только сейчас я заметила, что кружок было две, а руки моего начальника сильно дрожали. У нас что, какие-то крупные проблемы намечаются?

— Джеймс, что происходит?

— Скажем так, у нашего Бюро есть свои инвесторы, которые финансируют закупку оборудования, программного обеспечения, автомобилей и прочего...

— Подожди, — оборвала его я, не совсем понимая, что к чему сейчас катилось, — разве инвестировать в ФБР легально? По-моему, нет.

Джеймс наградил меня нетерпеливым взглядом, а затем достал блюдца и поставил на них белые маленькие чашки с кофе.

— Существуют определённые государственные программы, позволяющие частному сектору прозрачно финансировать в государственные учреждения. Нас в том числе. Это как бы не частное инвестирование, а спланированная по программе поддержка. Если тебе это так интересно, у нас есть буклеты со всей информацией, — взволнованно произнёс он, явно недовольный моим интересом. — В общем, у нас сейчас встреча с одним из инвесторов.

— У нас? — по глупости переспросила очевидное я.

— Я сам не понимаю, почему с нами двумя, возможно, из-за твоих успехов и прорывах в деле Клевера, — пожал плечами Джеймс, но я видела в его глазах сомнения насчёт выдвинутой теории.

Не грамота и не благодарственное письмо меня ожидали сейчас. Нет. Тут явно была зарыта дохлая собака.

— Пойдём.

Наш путь лежал к переговорной, где мы обычно встречались с командой для обсуждения новостей о ходе расследования. Просторное помещение со стеклянными дверьми и стеной, которые сейчас оказались переведены в режим «мутный», чтобы снаружи не было видно происходящего внутри. Оно совсем не манило меня входить внутрь.

Когда мы подошли к двери, Джеймс резко развернулся, идеально балансируя блюдцами в руках, и ещё раз посмотрел на меня.

— Ты выглядишь как-то по-другому... Это из-за волос? — по тому, как его глаза похолодели, я поняла, что ему предпочтительнее видеть во мне только официальную сторону. Собранную. Строгую. И, наверное, идеально уложенную.

— Проспала, — виновато прошептала, как бы напомнив о причинах своего опоздания.

— Ладно, это не показ мод. Заходи.

Словно пустив меня первую на мясо, Джеймс качнул головой на дверь. Деваться было некуда. И я, собравшись с мыслями, сжала в кулак остатки смелости, потянула на себя дверь и вошла внутрь.

Потолочный кондиционер наполнял переговорную колючим холодком. Яркий свет люминесцентных ламп слепил, словно внезапно распахнутый посреди ночи холодильник. Я поёжилась. По другую сторону во главе длинного стола сидел Прайс, как обычно, одетый в костюм, но на этот раз глубокого графитового цвета с белоснежной рубашкой под ним. И если вчера он выглядел как-то более свободно, естественно и раскованно, то сейчас и пуговицы были для приличия застёгнуты, и на манжетах блестели запонки. В расслабленной позе, откинувшись на спинку кресла и закинув одну ногу на другую, Прайс был чем-то занят в своём телефоне.

Но что он делал на встрече с инвесторами?

Что он вообще забыл в ФБР?

В месте, где десятки агентов искали его.

Прайс отвлёкся от экрана и скользнул взглядом к нам. Его зелёные глаза остановились на мне сразу же, как только я подошла к столу. Вопросы застряли в горле, а удивление сковало мышцы. Я сплю?!

— Ваш кофе, мистер Саттон. — Джеймс поставил чашку на стол перед Прайсом и наградил его крайне услужливой улыбкой.

— Мисс Гриффин, — не обращая внимания на моего начальника, Прайс поднялся на ноги и, подойдя ко мне, протянул руку.

Какое это наше знакомство по счёту?

Сначала он — главарь преступной банды. Потом — мой сосед. Затем — тайный сталкер, отправляющий сообщения. После чего — в своём настоящем обличии Прайса Саттона. А теперь — как инвестор ФБР? Может, он ещё и директор всей этой богадельни?

— Приятно наконец с вами познакомиться, — с улыбкой, больше похожей на острый клинок, он сжал мою руку так, будто мы вчера не целовались на пороге моей квартиры. Так, будто мы не гонялись друг за другом по всему городу. Так, будто он не был мифологическим чудищем, которого страшились все в ФБР. — Сядем?

Следующим движением он отодвинул стул передо мной. На столе, помимо двух чашек кофе, ещё лежал небольшой бумажный файл с торчащим уголком бумажки.

Опускаясь в отодвинутый Прайсом стул, я обратила непонимающий взгляд на Джеймса. Напряжение, читающееся в его взгляде, в отстранённой позе и в том, как он продолжал стоять поодаль, наводили меня на не очень хорошие мысли.

— Джеймс, — чуть более холодным тоном Прайс обратился к моему начальнику.

Они оба заняли места: Джеймс напротив, а Прайс — по левую руку от меня во главе стола.

— Ты знаешь, что агент Гриффин преуспела в деле Клевера? — обыденным тоном обратился он к Лэндону. — Выследила главаря? Узнала его личность? Я вот почему-то узнал об этом, но не от тебя.

В одночасье Джеймс побледнел. Сглотнув, он чисто механически поправил галстук и вопросительно обратился ко мне взглядом.

— Кстати, я просил два кофе.

— Я и принёс два, — непонимающе ответил Джеймс.

— Один — для меня. Второй — для Джен. Я думал, ты понял.

Наблюдая со стороны на сцену, больше похожую на отчитывание моего начальника его начальником, я сжала пальцы одной руки в другой, пряча их под столом.

Бесцеремонно, словно на правах хозяина, Прайс обхватил двумя пальцами блюдце и передвинул его в мою сторону. Было ли это ловушкой, я не знала. Была ли эта какая-то проверка? Тогда кого проверяли из нас двоих?

Кстати говоря, Джеймс выглядел напуганным.

— Почему ты не сказала мне, Джен? — шикнул на меня Лэндон.

Внезапно телефон Прайса завибрировал. Он закатил глаза и, словно вынужденный отреагировать не по своей воли, поднял его со стола, обратив к себе экраном и ответив на звонок. Мы с Джеймсом безмолвно следили за ним и за его эмоциями. Прайс нахмурился и, повернувшись снова боком на стуле, откинулся на спинку, приняв ту позу, которой он изначально встретил нас.

— Отбрось роль святоши, Джеймс. Она всё знает, — как бы между делом Прайс одновременно опустил занавес, раскрыл секрет и дал мне понять, кто именно был кротом всю дорогу.

Джеймс Лэндон, благодаря которому я попала сюда. Джеймс Лэндон, который мотивировал меня и хвалил каждый раз, когда я двигалась в правильную сторону. Джеймс Лэндон, который сливал всю информацию Прайсу после того, как я говорила ему, что Клевер стал ко мне приходить и запугивать. Джеймс Лэндон, который передал моё восхищение бриллиантовым бантом, кажется, не осознавая, что совсем скоро он будет лежать в шкатулке на моём комоде в спальне. Джеймс-мать-его-Лэндон, который стоял за моей спиной каждый раз, когда я ломала голову над загадками, рыскала в темноте и подозревала каждую тень в Бюро.

— Да, доставить надо сегодня. Ни в какой другой день, — тем временем Прайс вёл свою беседу по телефону.

— Значит, ты играла втихую? Плела паутину, ничего не сказав мне? — пробуждающаяся злость в голосе Джеймса повергла меня в шок.

То есть это он ещё и недоволен?

То, что на рандеву с его большим боссом, досталось ему, а не мне — не те проблемы, которые мы поклялись истребить, придя на работу сюда. Но кажется, Джеймса волновало только то, что накликало беду на его голову. Ох, как же быстро перевернулись столы и сменились карты...

— Нет, — фыркнул Прайс слева, кажется, обсуждая какую-то доставку. — Я не ошибся с адресом... Всё верно.

— Теперь молчишь? — наседающе рявкнул он, и я интуитивно отклонилась назад, вжавшись в спинку стула.

Прайс искоса сверкнул глазами в его сторону, оторвавшись от телефона, и как-то предостерегающе произнёс:

— Джеймс, подумай ещё раз над тоном, который выбираешь.

Он действительно осадил его, чем вызвал удивление, как у Лэндона, так и у меня. А затем отложил телефон в сторону, повернулся всем телом обратно к нам и обратил взгляд ко мне. Гнев в зелёных глазах растаял.

— Итак, надеюсь, мне не надо объяснять, что к чему, и вы всё поняли?

Джеймс не дал мне ответить, отозвавшись первым:

— Теперь всё ясно. Раз Джен всё знает, значит, скрываться нет смысла.

— Отлично! — довольно отозвался Прайс, но взгляда от меня не оторвал. — Я подготовил для тебя список имён, как ты и просила. — Он несколько раз стукнул указательным пальцем по бумажной папочке, всё это время лежащей передо мной.

Так вот, что это было! Список кротов, который я просила у него. Впрочем, признаться честно, меня уже ничто не удивит так, как-то, что мой начальник — главный предатель ФБР. Человек, ведущий дело, между прочим.

— Разве это правильно? Не опрометчиво? — возмутился Джеймс.

— А я разве спрашивал твоё мнение? — продолжал наседать на него Прайс.

По правде говоря, я не ожидала, что он может быть таким... властным и господствующим. Хотя чего ещё ожидать от главаря преступного альянса? Мягкости и пушистости? Это не о нём. Тогда почему иногда он таким казался?

Наверное, потому, что, повернув голову ко мне обратно, он посмотрел на меня по-другому, так будто я — деликатный разговор; хрупкий фарфор, который не переживёт грубости, или же... я — письмо, которое читают только шёпотом. С осторожностью и с теплотой.

— Отныне Джен будет заниматься расследованием Ворона, а ты, Джеймс, в этом деле будешь ей самым отзывчивым, просто лучшим помощником.

— Это не вызовет подозрения?

— У кого? — усмехнувшись, спросил Прайс. — Джен уже давно была переведена на дело Ворона. Тем более тебе вот не мешало вести оба дела одновременно. Правила те же: в нашем вы бездействуете и создаёте имитацию самой бурной деятельности, на которую способны, а в деле Ворона раскрываете свой потенциал на максимум. Я ведь знаю, на что вы способны. — Он искоса посмотрел на меня.

Джеймс ограничился одним кивком. И в этом я увидела окно возможности для своих вопросов.

— Значит, так это работало? — полностью обескураженная уродливостью команды, которую создал Лэндон, я понимала, что с самого начала у меня не было и шанса. Даже самого мизерного. — Джеймс заводил расследование в тупик, подтирал следы и, в случае чего, предупреждал об опасностях? — не желая смотреть на человека, который был единственным, кому я доверяла, я встретилась глазами с Прайсом. Он выглядел безразличным по отношению к тому кризису, с которым я только что столкнулась. Волны суровой реальности разбили мою надежду в пух и прах. — Я ломала голову над шифрами, пока Джеймс, зная всё наперёд, ожидал моего краха? Делал вид, что болел всем сердцем за дело, плетя свою игру?

— Я всего лишь смекнул, что к чему, и выбрал сторону победителя, — ремарка Джеймса не стоила ничего. Она не исправит совершённого. Она не восстановит его репутацию.

Не сводя своих глаз, Прайс впитывал каждую секунду моего осознания, каждую унцию боли от удара об истинную природу ФБР.

— Оставь нас, — по вскользь брошенному взгляду на Джеймса я поняла, что обращался он не ко мне.

К счастью, возмущаться и перечить Лэндон не стал. Так что меньше, чем через минуту мы остались с Прайсом наедине. И я не выдержала — вскочила на ноги, старательно скрывая, как близка была к эмоциональному взрыву. Отойдя в противоположную сторону, я быстро, диким рывком развернулась к нему и встретила его спокойствие своей яростью.

— Я так возмущена! — чувствуя, как сгораю изнутри, я не могла упорядочить своё возмущение, запутывающее мысли. — Я думала на кого угодно, но только не на Джеймса! И мне даже как-то обидно, понимаешь?

— Ты сама просила ответы, Джен. — Он развёл руки в стороны. — Иногда правда ранит.

— Но я не думала, что настолько. Я ведь доверяла ему с первой минуты. Он был добр ко мне и отзывчив, когда я говорила ему о страхах и опасениях. Он был тем, кто продолжал толкать меня к краю обрыва, маскируя это под благородностью дела... Я чувствую себя такой глупой.

— Ты не глупая, Джен. — Мотнул головой Прайс. — Не буду врать, но условия, в которых тебе пришлось работать, изначально не были честными.

— Да, ты любишь жульничать, — фыркнула в ответ.

— Нет, я люблю иметь как можно больше преимуществ, — усмехнулся он и встал со своего места, чтобы подойти ко мне. — Поэтому я хочу и тебя на своей стороне. — Наружу вновь прорвалась эта его аура опасного искушения.

Дьявол был похож на ангела.

Огненный ад казался оазисом свежести.

Грех сиял привлекательнее добродетели.

— Распущенные волосы идут твоей строгой форме агента ФБР, — окончательно огорошив меня, Прайс метнулся к следующей теме. А затем он решил добить меня, подняв руку к моему лицу и убрав несколько прядей за ухо. — Попьём кофе?

Внезапно окружённая его аурой, я почувствовала, как он подтолкнул меня обратно к столу. Мы опустились на стулья. Я подтянула к себе блюдце с остывшим кофе и коснулась светло-коричневой жидкости указательным пальцем.

— Ты впервые опоздала.

— Да, ты даже не поверишь... — словно сидя рядом со своим другом, я смогла наконец расслабиться.

— А ты расскажи. Может, и поверю. — Прайс отпил кофе и бесшумно поставил чашку обратно на блюдце.

— В общем, Роуг умудрилась как-то стащить мой телефон, утащила его в гостиную, так что... я не услышала будильник и проспала.

— Значит, я угадал.

Прайс улыбнулся, кажется, очень довольный собой.

— Поэтому кофе?

— Да. Я подумал, раз ты опаздываешь, значит, скорее всего, не позавтракала и не попила кофе.

— И ты напряг Джеймса? — смущённо спросила я.

— Ну пусть хоть какую-то пользу принесёт, — продолжая отчитывать Джеймса даже тогда, когда его тут нет, Прайс поморщился.

— Стало быть, ты ждал меня всё это время, — что-то во мне встрепенулось.

— Стало быть, — хмыкнул он и ещё раз отпил кофе. — Изначально я собирался заехать за тобой, но потом понял, что это будет странновато для всех остальных твоих коллег.

— Для них мы незнакомы, — подтвердила я.

— Так и должно оставаться, Джен. Как только ты ознакомишься со списком, — Прайс ткнул указательным пальцем на файл и продолжил: — то сразу поймёшь, кто с нами в одной лодке, а кто — нет.

— Ничего меня так не удивит, как это... — я бросила взгляд на пустующий стул, который ещё пять минут назад занимал Джеймс Лэндон.

А затем, когда я обратила глаза к Прайсу, то встретилась с чем-то странным, что пряталось в зелени его глаз. Он всматривался в меня, не моргая, путешествовал по лицу так, словно искал что-то. Я сглотнула, быстро осознав, что не выдержу всего этого. Его ауры. Его искушения. Всего его.

— Мне пора работать.

В очередной раз вскочив на ноги, я планировала трусливо сбежать с поджатым между ног хвостом, но Прайс обладал сверхъестественными инстинктами. Я не успела отойти от стула, как его рука, крепко сжавшая мою ладонь, дёрнула обратно. Кажется, так звучало безмолвное возражение. Он развернул меня к себе и качнул головой в знаке гробового отказа.

В следующую секунду я оказалась прижата к стене, совсем близко к стеклу. Нас могли увидеть. Не сразу. Но, приглядевшись, всё-таки могли. Прайса это не особо волновало. Склонившись, он обхватил мой подбородок и подтянул к себе ближе. Тёплое дыхание с ароматом кофе опустилось к моим губам. Я задержала дыхание, запечатлевая в себе сочетание горечи и строгости его парфюма.

— Я ведь думал о тебе, знаешь? — вблизи его глаза были похожи на эмеральды — сияющие и горящие.

Указательным пальцем он коснулся моих губ, и взгляд его сразу скользнул к ним. Кажется, не только я ощущала силу гипноза на себе. Мы тонули вместе.

— Я тоже, — прошептала ответное признание.

— Ну хоть не я один схожу с ума.

И пока я фокусировалась на его хриплом голосе, облачённом в британский акцент, одна рука опустилась на мою талию. Тёплая и сильная, она прижала меня к его телу.

Боже, какой смысл в сопротивлении?

Не поздно ли спасать свою добродетель?

Всё-таки дьявол греет лучше, чем холод гордого одиночества.

Признав поражение, я пообещала, что не стану молиться о спасении своей души, обняла Прайса за шею, и наши губы столкнулись, как два метеора в пустом и бесконечном космосе. По тому, какое отчаяние источал он, я бы подумала, что по мне скучали. Прайс сжал меня в своих крепких руках, стиснул ягодицы и потянул на себя, заставляя меня подняться на носочки. На мгновение я оторвалась от его губ в поисках свежего глотка воздуха. Наши взгляды снова сошлись. И я с наслаждением обнаружила в его глазах лёгкое опьянение.

А затем он снова впился в мои губы. Немного болезненно. И я издала ответный стон, чувствуя его бульдозерный напор. Этим всё у нас и заканчивалось. Он напирает, загоняет в угол. А я оказываюсь прижатой к кирпичному зданию в переулке, к двери своей квартиры, ну а теперь к стене переговорной комнаты. И такой заведённый порядок дел перестал меня устраивать. Я оттолкнула Прайс, заставила его оторваться от моих губ, но, придерживая за грудки пиджака и пятясь к столу, повела его в сторону.

Зелёные глаза с интересом вспыхнули. Он понял намёк и, подхватив меня, усадил на прохладный прозрачный стол.

— Все кандидаты в твою команду проходят подобный тест-драйв? — шепнула я, когда Прайс подошёл ближе, раздвинув мои ноги.

— Для какой работы нужен такой тест-драйв? — усмехнулся он в ответ и, проигнорировав мои приоткрытые губы, опустился влажным поцелуем к шее. Я знала, что там он найдёт мой бешеный пульс и почувствует жар, который вызвал во всём теле.

Уверена, мы оба знали, для какой. Я видела в нём летний роман. Он, возможно, видел во мне веселье и отвлечение от своей суперопасной работы. Во всех уравнениях мира эти переменные бы расходились — кроме одного, нашего.

Пока его губы оставляли влажные следы на коже моей шеи, я виновато устремила взгляд к мутному стеклу, скрывающему нас и то, чем мы занимались. Дверь оставалась открытой. И если кто-то прямо сейчас решит воспользоваться переговорной, его ожидала не самая рабочая атмосфера, которую мы здесь устроили.

— Чёрт, нас могут увидеть... — прошептала сконфуженно я.

— Это плохо?

— Это неприемлемо, а ещё это наверняка тянет на выговор... — прикрывая рот ладонью, я проглотила стон, когда Прайс скользнул к моему уху и прикусил мочку.

Всё тело подчинилось ему сейчас. Я выгнула спину и прижалась к его груди своей. Гребень из длинных пальцев проскользнул к корням моих волос. Прайс потянул меня назад, вынуждая разложиться на столе. Но я опёрлась ладонями о поверхность, едва не снося чашку с кофе, и воспротивилась.

— Какая разница, что приемлемо, а что — нет? — покрывая осторожными, мимолётными поцелуями подбородок, Прайс толкал меня к обрыву. — В конечном счёте, Джен, нам ведь хорошо.

Говоря словами дьявола-искусителя, он будто бы проверял мои лимиты... или же нравственные ценности. Мы вновь соединились в чувственном поцелуе. Языки жадно сплелись. Я больше не чувствовала холода кондиционера, только его горячие руки на своих бёдрах, влажный тёплый язык, терзающие губы и нечто приятно-твёрдое, упирающееся в мой живот.

А затем всё оборвалось. Резко и неожиданно. Прайс обхватил обеими руками моё пылающее лицо и разорвал поцелуй. Словно намазанные маслом, зелёные глаза смотрели на меня испытывающе.

— Джен... — почти промурлыкал он моё имя, — ...я понимаю, что ты помешана на мне, но если мы продолжим, и я возьму тебя на столе, то от твоей репутации ничего не останется.

— Я не помешана, — мотнула головой я, но едва это получилось сделать. Руки Прайса продолжали держать лицо, пока потемневшие эмеральды прожигали дыру в моей душе.

— Ты можешь соврать мне, но не себе, — прошептал он, вновь склоняясь к моим губам.

Я дрогнула. Приоткрыла рот, желая получить ещё один поцелуй, а затем ещё один и ещё... Ухмылка на губах Прайса полоснула по моей гордости.

— Я в твоих венах, Джен... — Его права рука скользнула к моей шее. Он сжал её так, что я почувствовала ритм своего бьющегося сердца. Дикий. Мощный. Яростный. — Храбришься, да? Но давай-ка я кое-что тебе напомню, раз ты забыла, — стиснув мою шею сильнее, кажется, Прайс не опасался услышать хруст хребта. Он наклонился, его губы коснулись мочки моего уха. — Это ты искала меня по всему Нью-Йорку, пыталась сорвать маску с монстра... помнишь? Это ты взывала ко мне, а я? Я просто откликнулся. — Мурашки пронеслись по телу. Прайс отодвинулся и посмотрел в мои глаза. — Но так уже заведено: пригласив демона к себе домой, будь готова, что он не уйдёт.

Родной язык Прайса — не валлийский. Он предпочитал общаться угрозами. И неважно, кем я ему являлась. Врагом, соседкой, собеседницей или же... увлечением.

Он поцеловал меня ещё раз, словно оставив метку демона на губах.

— Я уеду на пару дней, — не знаю, к чему он решил сообщить об этом мне. Я не требовала отчёта. Мне вообще не стоило знать о его жизни больше, чем было написано в досье. Потому что между строк прятались тайны, убийства, коварные планы по захвату мира и тысячи угроз.

Но я всё-таки спросила:

— Зачем?

Моё любыптство на вызвало в нём раздражения. Напротив, Прайс расплылся в кошачьей улыбке.

— Рабочие дела. Меня не будет в городе, поэтому будь осторожна и, пожалуйста, не попадай в неприятности.

— В неприятности я попадаю только из-за тебя, — напомнила я ему.

— Тоже верно, — заправив ещё одну прядь за моё ухо, Прайс всё-таки отстранился. — Но на этот раз... меня не будет рядом.

— Ты переживаешь? — подловила его я.

— Можно сказать, я люблю контролировать ситуацию, а на расстоянии это практически невозможно, — не скрывая своих настоящих чувств и опасения, Прайс поморщился, а затем поднял со стола файл и добавил: — Обещай, что изучишь список.

— Я его посмотрю, — кивнула в знак согласия.

— Умница, — ласково отозвался он. — Ты ведь помнишь, что среди твоих пунктов невыполненным остался только один?

Несколько мгновений я смотрела на него, собирая воедино мысли и воспоминания, пока не охнула и не прошептала:

— Правда? — не в силах поверить в то, что он на это всё-таки пошёл, я переспросила: — Прайс, ты серьёзно?

— Хотя бы ради приличия не радуйся так сильно, — фыркнул он. — Иначе я всё-таки передумаю.

— Спасибо большое! — от нахлынувшей радости, граничащей с бешеным восторгом, я бросилась на шею Прайса и крепко сжала его в своих объятьях.

— Ну попросил же, — стиснутый в моих руках, простонал Прайс. — Я серьёзно, Джен. Я передумаю.

— Нет! — вспыхнула в ответ и отстранилась. — Чед этого не заслуживал. Он просто попался тебе под руку.

Я видела, что Прайс собирался сказать что-то, но, словно прикусив язык, не стал и промолчал.

— Надеюсь, мне ты также будешь радоваться, когда я вернусь.

— Чед уже тут?

В ответ Прайс тяжело вздохнул и нехотя кивнул головой. Это то, что я хотела знать.

— Иди, встреть его, — хмуро он дёрнул подбородком в сторону двери. Нечто похожее на обиду проскользнуло в черты его невесёлого лица.

— Правда, Прайс, спасибо тебе... — не знаю почему, но в знак своей благодарности я вновь поднялась на носочки и оставила поцелуй на его слегка колючей щеке. — Я пойду, хорошо?

— Иди, стажёр, работай.

То, что он ещё и подмигнул мне, означало, что обижаться Прайс всё-таки не стал. Да и это было не к чему. Я чувствовала вину перед Чедом за то, что его лишили работы по моей вине. Ведь это я решила испытать нервы Прайса на крепкость и позвала Чеда в бар. Просто... научный интерес и исследовательский опыт кое-кто не оценил и отреагировал так, как я не ожидала.

Напоследок ещё раз взглянув на него, я улыбнулась и добавила:

— Без тебя в Нью-Йорке будет скучно.

Не желая с ним прощаться, я предпочла в очередной раз проигнорировать общепринятые манеры. И вышла из переговорной. Мои глаза обратились к небольшому столпотворению у стола Кэмпбелла, который какое-то время до этого пустовал. Но сегодня в отдел вернулись мы оба. Он с очищенной репутацией зря оболганного человека, а я... с разрушенной до самого основания.

Правда, сейчас мне было плевать. Словно с новообретёнными крыльями за спиной, я подошла к толпе агентов, торжественно приветствующих Чеда. В рубашке с мелкой клеткой и с бейджем на шее он ничего не потерял: ни своей хитрой улыбки, ни шутливого настроения, ни искр в карих глазах.

— Ну добро пожаловать обратно, Кэмпбелл.

Наши взгляды наконец пересеклись, когда я уже думала, что потеряюсь среди широкоплечих высоких агентов. Улыбка на губах Чеда застыла. Опасения заставили меня вздрогнуть. Вдруг уловка Прайса состояла в том, чтобы вернуть место Чеду и, как бы между прочим, дать знать, с чьей почты была отослана жалоба...

— Я думал, тебя уже успели уволить в моё отсутствие, — колко фыркнул он.

Фух, ничего этот болван не знал!

— А тебя кто сюда пустил? — отразила его атаку.

Чед развёл руки в сторону и сделал первый шаг навстречу мне.

— Мне прислали письмо с извинениями, сказали, что произошла какая-то ошибка. Даже пообещали компенсировать репутационные потери.

Слушая его и до сих пор до конца не веря в то, что это реальность, я позволила Чеду захватить себя в тёплые объятья.

— Плачу́ десять баксов, если громко скажешь: «Папочка вернулся», — заговорщицки прошептал он.

Эта его удивительная способность в любой ситуации становиться убийственно весёлым вызвала во мне смех. Не особо сентиментальная, обычно такие ситуации я старалась избегать и сразу блокировать, но в этот раз не устояла.

— Даже не подумаю.

— Снова ранишь мои чувства, — с напускным мучением отозвался он и выпустил меня из своих объятий.

Ощущение, что у меня появился тайный наблюдатель, подтолкнуло повернуть голову и посмотреть в сторону переговорной. И я не прогадала.

Спрятав руки в карманы брюк, Прайс мрачно наблюдал за нашим небольшим праздником, которое и состоялось только благодаря ему (он создатель хаоса и он его уничтожитель). Что-то недоброе гуляло в его взгляде, заставляющее меня напрячься и стереть улыбку, которую вызвал во мне Чед. К нему подошёл, словно восставший из пепла, Джеймс Лэндон, однако увести его взгляд от меня не смог.

— Не расскажешь, как ты оказалась на встрече с нашим главным инвестором? — вопрос Чеда застал меня врасплох.

Я дёрнула головой, чтобы посмотреть на него в ответ. Хотите сказать, что он знал Прайса всё это время?

Зажатая в толпе коллег, я окинула их быстрым взглядом, кажется, наконец понимая масштабы катастрофы. Теперь она обретала феерический размах. Каждый здесь стоящий видел Прайса неоднократно. Потому что он, выбрав роль альтруиста-инвестора, с лёгкостью маскировался под обычного бизнесмена. Главный злодей города, за которым мы охотились, входил сюда через парадный вход, жал нам руки, засыпал деньгами и позволял себе целовать меня в переговорной. Что было в моих словах: возмущение или восхищение?

— Джен? — воззвал ко мне Чед.

Я переключилась, вернулась к реальности и вновь посмотрела на Кэмпбелла.

— Джеймс позвал. Вот и всё.

— И что вы обсуждали с нашим инвестором? — кажется, тоже не понимая, что именно обыкновенный агент-стажёр мог забыть на высокоранговой встрече, нахмурился он. — Тебе дают повышение? Награду?!

— Да нет, — промямлила в ответ. — По большей части, говорил Джеймс. Они обсуждали дела и течение расследований... — придумала на ходу.

— Хэй, Кэмпбелл! — его окликнул коллега, и Чед, к моей большой радости, отпустил нашу тему разговора, чтобы подойти к двум другим агентам.

Как по щелчку, я снова обратила взор к тому месту, где стоял Прайс, но его уже там не нашла. Тогда глаза скользнули дальше. И я успела заметить его силуэт, бесшумно, словно тень, ускользающая в направлении выхода. Что-то непонятное требовало меня пойти за ним, однако голос разума твердил отпустить. Поэтому я стояла, похожая на прозрачный призрак, и смотрела ему вслед, стоящему у лифтов.

Прайс смотрел на табло с цифрами. Руки всё также спрятаны в карманы брюк. Воплощение спокойной уверенности, одетый в идеальный, строгий костюм тёмно-графитового оттенка, который идеально подчёркивает его широкие плечи и прямую осанку. Мягкий свет потолочных ламп освещал его чёткие черты лица, едва заметную щетину и сосредоточенные зелёные глаза. Однако то, как он второй раз ткнул кнопку, выдало его настоящее состояние. Беспокойство.

Спустя несколько долгих мгновений, пока я беспощадно глазела, гладкие металлические двери с лёгким звоном открылись перед ним, и он исчез. Испарился. И стал частью той неизвестной тьмы, которая жила в переулках.

***

Вернуться к работе после самого странного, сумбурного утра оказалось не так просто. Пятиминутное дыхательное упражнение, лошадиная порция хреново сваренного кофе и составление короткого плана задач на день настроили на рабочий лад. На мою почту были отправлены все электронные документы, связанные прямо или косвенно с Вороном, а также Джеймс, тоже обойдясь почтой, оповестил, что скоро мне дадут полный доступ к конфиденциальной информации в архиве.

И тогда, когда я была готова погрузиться в дела с головой и с привычной мне отдачей, к столу на стуле подкатил Чед Кэмпбелл. Он положил на край пачку печенья и произнёс:

— Головастик не может перестать ломать голову над загадками и тайнами? — подтрунивающе спросил он. — Держи, — и протянул мне печенье с шоколадной крошкой.

Забрав угощение, я с улыбкой кивнула и ответила:

— Расскажешь, как тут обстановка? Тебя вернули к нам на этаж, — подчеркнул очевидное Чед.

— Да, я вернулась. Ты тоже. Так что... — я оборвала себя, понимая, что не могу обещать ему что-либо, не могу дать надежду, что мы найдём ответственных за кражи предметов искусств. Не то что плохих парней из Клевера! Всё стало таким запутанным.

Хотя нет.

Голос совести подсказывал другое.

Ничего не было запутанным, просто я запуталась.

— Так что? — переспросил он.

— Так что всё вернулось на круги своя, — скрыв кислое выражение лица, я отложила печенье в сторону.

Мне не хотелось расстраивать Чеда маленьким, скромным фактом. Я не ем сладкое. Только клубничные палочки.

— Как расследование?

Мне даже не нужно было спрашивать, о каком шла речь.

— Да никак, — уныло вздохнула в ответ.

— Что, совсем никак? — не поверив, переспросил он. — Ты не расшифровала второе послание Кейт?

Словно подключённая к детектору лжи, я думала, как бы его обмануть и при этом не быть пойманной.

— Нет. Мы нашли их тайник-ловушку с подделками известных картин.

— Выяснили, для чего они их сделали? — лицо Чеда лишилось улыбки. Я боялась, что он почует мою ложь в любую секунду, а затем сделает всё, чтобы вывести на чистую воду.

— Не знаю. Наверное, очередная ловушка-пустышка.

Чед внезапно замолчал. Он отвёл взгляд в сторону, по всей видимости, всерьёз размышляя над моими словами. И если честно, я понимала, что только он мог раскусить мою ложь. Ну а дальше всё падёт, как кости домино.

— Кажется, они большие любители поиграть в кошки-мышки, — хмуро резюмировал он. — Ничего-ничего, папочка вернулся, и скоро мы их поймаем, — его оптимизм казался мне таким слепым и необоснованным.

Интересно, Джеймс смотрел на меня такими же глазами? Осознающими все перспективы и реальные шансы на успех. Какой, наверное, я глупой ему казалась...

— Кстати, кто написал ту жалобу? — решив пойти ва-банк и рискнуть, я задала главный вопрос.

— Не сказали. Всё, что мне известно, — так это то, что произошедшее — большая ошибка, за которую... — он поднял руки и изобразил кавычки в воздухе. — ...«они приносят свои искренние извинения, и надеются, что это недоразумение не повлияет на наше дальнейшее сотрудничество».

— Как претензионно! — фыркнула я.

Чед кивнул.

— Спасибо, что поверила мне. Я боялся, что вся эта история с ложными обвинениями отвернёт и тебя.

— Думаешь, кто-то во всё это поверил? — недоверчиво я окинула взглядом соседние столы.

Погружённая в события своей жизни, я и не задумывалась, что кто-то всерьёз мог дать себя обмануть.

— Не исключаю, — хмыкнул Чед, — но я рад, что ты не поверила. Всё-таки в коллективе ты новенькая, и мы с тобой не то чтобы сразу нашли общий язык.

— Ты болтун и балбес, но уж точно не тот, кто нарушит личные границы, — покачала головой я и улыбнулась ему.

— Джен Гриффин? — выхватила я своё имя откуда-то издалека, повернула голову к выходу и увидела курьера, разговаривающего с одним нашим специальным агентом.

Их взгляды почти синхронно обратились в мою сторону. Курьер с синей кепкой на голове, из-под которой топорщились белые кудри, кивнул мужчине и направился ко мне. В его руках я сразу засекла плоскую коробку тёмно-синего цвета, вокруг которой на тон темнее был повязан лёгкий, почти воздушный бант-ленточка.

— Мисс Гриффин? — уточнил подошедший курьер.

И пока я хлопала глазами, Чед подался вперёд, оглядывая посылку. Он почесал подбородок и сказал:

— Только не говори, что утаила свой день рождения...

— Нет-нет-нет, — торопливо отозвалась, поднимаясь из-за стола и протягивая курьеру руки. — Да, это я.

— Отлично, — жуя жвачку и краем глаза оглядывая офис ФБР, в котором ему, кажется, посчастливилось оказаться впервые, молодой парень протянул мне сначала планшет с бумажкой, — поставьте подпись на двух экземплярах о том, что вы получили посылку.

— Конечно, — пробурчала я, доставая из стаканчика синюю шариковую ручку.

— От кого это тогда? — ворчливо задал вопрос Чед.

— Не знаю. Я ничего не ожидала, так что надеюсь, что это не бомба.

— Не-а, — цокнул курьер, — мы всё проверяем, это точно не бомба. А вы типа... за маньяками гоняетесь, да?

— О, Боже... — прошептал Чед.

Выводя аккуратные подписи, я полушёпотом произнесла:

— Расследуем дела, связанные с организованной преступностью.

— Типа мафии?

— Типа того, дружище, — кисло отозвался Кэмпбелл, а затем ему пришлось отъехать от стола на полметра, чтобы я прошла и вернула курьеру планшет.

— Прикольно. Значит, редких фоток Теда Банди у вас нет?

— Ну все! — Чед встал и указал курьеру на дверь. — Посылку доставил — можешь идти.

Я ни за что не поверю, что Чед так быстро вспыхнул из-за глупых вопросов. Мы ведь работаем с кучей гражданских, и иногда они не блещут умом. Так чего это он потерял терпение быстрее, чем пятилетний ребёнок?

«Вежливо» провожая курьера до лифта, он лишь один раз повернулся ко мне и бросил странный взгляд. Однако думать слишком долго над тем, что не так важно, я не стала и, опустившись обратно за стол, положила перед собой синюю коробку, похожую на кусочек тёмного вечернего неба Нью-Йорка. Плотный-плотный картон переливался мягким шелковистым блеском.

Томить саму себя в мерзком ожидании я не стала и, схватившись за кончик ленты, потянула на себя. Бант не сопротивлялся. Распустился быстрым, струящимся движением.

Тень Чеда миновала мой стол. Он забрал кресло и вернулся за своё место, а, опустившись, бросил на меня ещё один взгляд. Щёлкая ручкой, он не стал скрывать своё неравнодушие. Тёмные глаза испускали недовольство.

Маскируя свой интерес под непроницаемым выражением лица, я коснулась края крышки и медленно её открыла, затаив дыхание. Внутри в рассыпавшемся хаосе лежали десятки... нет, сотни косточек скраббла. Белые пластинки с нанесёнными на них чёрными буквами. Приглядевшись, я поняла, что здесь не оказалось ни одной другой, кроме «Д» и «Г». Мои инициалы...

Я охнула то ли от удивления, то ли от восхищения. Потому что задаваться вопросом об отправителе мне было не нужно. Я всё знала. Теперь я всё понимала.

Утром в переговорной Прайс говорил со службой доставки. Он всё спланировал. Он всё контролировал. Каждый свой шаг здесь и каждый чужой после своего ухода.

Опустив руку в коробочку с косточками, я будто бы окунулась в наш ужин, когда он готовил мне лазанью, мы пили вино, играли в скраббл, говорили о Звёздных Войнах и искали в глазах друг друга понимание. На дне коробочки я нащупала что-то тонкое, холодной и, кажется, металлическое. Под светом ярчайших ламп офисного помещения на моей ладони показался красивый браслет со знакомым шармом. Заполненная оранжевой жидкостью, сверху сфера была украшена платиновой мордой волка.

Членство в клубе?

Точнее... членство в секс-клубе.

Он из ума выжил?

Я опустила глаза обратно к коробке. На дне показалась доска скраббла. Прикусив губу, я знала, что непроницаемая маска безразличия на моём лице треснула. Следом из коробки я вытащила доску, на которой в несколько строчек было собрано очередное послание от моего уже далеко не тайного собеседника.

«Сыграй со мной ещё раз».

Улыбку скрыть не получилось. И кажется, я лыбилась во все тридцать два, когда в порыве веселья и лёгкого азарта взяла телефон, чтобы впервые нажать на тот самый номер в своём телефоне. Не думала, что воспользуюсь им, но... Прайс умел действовать на нервы, будто прекрасно зная, на какие кнопки нужно нажать, чтобы подстегнуть меня и захватить на свой крючок.

Сообщение получилось быстрым, порывистым и немного необдуманным. Ведь я могла поблагодарить его или задать какой-то более важный вопрос... Но вместо этого я отослала:

«Ты так и не сказал, какой у тебя архетип личности. Мне кажется, что это нечестно, что ты знаешь мой, а я твой — нет...».

Точки на экране заплясали сразу. Я вздрогнула и сразу поспешила заблокировать телефон, по глупости оглядываясь на коллег. Но никому не было дело до меня и моего подарка. Даже Чед вернулся к работе.

С бешено бьющимся в груди сердцем я держала браслет на ладони, подставляя под лучи солнца, прорывающегося в окно, и любуясь, как они отражаются от идеально ровной поверхности.

Телефон завибрировал. И я, боясь к нему притронуться, позволила себе лишь наклониться, чтобы прочесть:

«Скажу так, Джен, моё духовное животное съело бы твоё на завтрак».

Сглотнув комок, я забыла, как моргать. Глаза бегали по буквам, пока я медленно приходила к одно-единственному выводу.

Он точно не сова.

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha