| Выстрел в бархатной темноте | 18+

Шестьдесят шесть дней назад

Прохлада архива пробиралась под блузку, тем самым заставляя меня немного дрожать. Специальная система охлаждения блестяще справлялась с поддержанием необходимых для хранения документов условий в такую невыносимую жару, которая поглотила Нью-Йорк и не отпускала с первой недели лета. Передёрнув плечами, я сбросила дрожь и ещё раз оглядела пугающий своим размерами архив. Передвижные стеллажи регулировались забавными штурвалами, расположенными на боковых стенках. Секции легко разводились и сходились обратно под самыми простейшими манипуляциями рук.

Структурировано здесь всё по алфавиту и степени конфиденциальности. Поэтому предоставленный мне доступ служебного пользования имел свои ограничения. И по этой же причине почти каждый файл, когда-то составленный на Ворона, раскрывал для меня слишком мало конструктива, чтобы в конечном счёте я была в состоянии собрать картину воедино. Чёрные полоски — короткие и длинные — пропитывали каждую строчку, скрывая за собой целые абзацы. Я едва могла понять суть хотя бы одного предложения из десяти прочитанных. Признаться, это создавало определённые трудности. Ещё и этот мороз, как в морге, от которого кровь в мозгах застыла, и я не могла трезво мыслить.

Опустившись на небольшой стульчик, я погрузилась обратно в чтение, в несчастных попытках абстрагироваться от шума вентиляции и перешёптываний других агентов из противоположной секции. Моему вниманию представился следующий один эпизод, охваченный некой пугающей таинственностью. Среди приложенных к делу улик глаза жадно метнулись к чёрному пёрышку, запечатанному в герметичный пакет.

«Экспертиза показала, что перо принадлежит американскому ворону — птица с чёрным оперением, обитающая в Северной Америке».

Хмыкнув, я пролистала дальше.

Дело, о котором шла речь, особо не афишировалось в СМИ. Ограбление, ведущее впоследствии к банкротству одной благотворительной организации «Свет за пределами тьмы», занимающейся поддержкой жертв домашнего насилия. Довольно странный таргет для мародёрства. Агент, ведущий дело, дал свою оценку:

«Мотивы совершённого преступления пока остаются непонятны. Среди теорий, которые активно прорабатываются агентами и экспертами, основными считаются следующие: отмщение, различие социальных убеждений либо получение лёгкой наживы».

В любом случае, это был заранее хорошо спланированный акт, неважно отмщения или нет. Опустошение каждого счёта благотворительного фонда привело к тому, что деньги просто и безвозвратно растворились в сети интернета, как сахар в воде. И до сих пор никто понятия не имел, куда делись целые миллионы. Филигранное преступление среди сотен других завело полицию и ФБР вновь в тупик.

Едва успев погрузиться в материалы дела, я вздрогнула от громкого падения толстенной папки. Она шлёпнулась рядом с металлической стремянкой, опрокинув стопку тех, которые были оставлены на попозже.

— Похоже ты прячешься, — ехидный голос Чеда свидетельствовал о том, что ему понравился мой испуг.

Я сжала папку в руках, про себя хаотично перечисляя причины, почему мне не стоило идти и писать на него жалобу, как намеревалась сделать это ещё на прошлой неделе. Подняв глаза, я обнаружила самое коварное лицо из всех возможных, протискивающееся в отверстие между другими папками. По ту сторону стеллажа ему приходилось наклониться, чтобы оказаться на одном уровне глаз со мной. Полки застонали под давлением его тела.

— Если только от тебя, — пробурчала в ответ и сделала вид, будто легко переключила всё своё внимание обратно на материалы дела.

— Ну теперь я могу с уверенностью утверждать, что прятаться ты не умеешь.

— А я — что ты не понимаешь намёков и склонен к сталкингу. Между прочим, не мне объяснять агенту ФБР с опытом, что кое-что из этого статья, — невозмутимо отозвалась я, перелистывая бумажки.

Количество пострадавших после банкротства благотворительного фонда леденил душу. Я не могла прочесть их имена, потому что каждое скрывалось под толстым слоем маркерной краски. Конфиденциальная информация.

— Рабочего сталкинга не бывает. Мы ведь коллеги, которые могли случайно пересечься в архиве. Другое дело, если бы наш разговор сейчас состоялся в туалете и разделял бы нас не стеллаж, а стенка кабинки, например...

Он совершенно не следил за тем, что говорил. Поразительно! Если учесть, что он вроде как должен уметь держать язык за зубами в силу профессиональной деформации.

— Стоит ведь добавить, что всё чисто гипотетически? — усмехнувшись, добавил Чед.

— Плевать, — отмахнулась от него и пролистнула в самый конец папки, чтобы посмотреть на перечисленные улики, добавленные к делу об ограблении.

— У меня кое-что для тебя есть.

Интерес взыграл во мне, и я не успела взять эмоции под контроль. Голова сама дёрнулась. Я обратила глаза к довольной роже Чеда. Он взмахнул картонной папкой, держа её в руке, словно чёртов веер. По виду стало ясно — свежая, с чем-то довольно актуальным и, скорее всего, по делу, к которому я больше не имела отношения.

— Если ты не заметил, у меня есть чем заняться! — подойдя ближе к стеллажу, я хмуро посмотрела на коллегу и, вытащив папку с нижней полки, до которой рукой в силах была дотянуться, вставила её в просвет. Лицо Чеда исчезло, и сразу стало тихо. Вуаля!

Ещё несколько секунд я стояла и смотрела на бесчисленное количество папок, имеющих отношение к делу Ворона. Сложно было отрицать, что щекотливое любопытство насчёт продвижения в расследовании Клевера не будоражило меня всю. Но я должна играть безопасно, если хочу выиграть.

К некоему удивлению, Чед не появился в конце всех стеллажей. Тишина продолжала стоять и одновременно смущать своим существованием. Я села на верхнюю ступеньку стремянки и честно попыталась вернуть фокусировку, утерянную благодаря Чеду Кэмпбеллу.

— Изучение многотомников дела Ворона займёт у тебя не один день, а я прошу о десяти минутах. Переставай быть такой вредной, — его голос послышался из второго отверстия на уровне моих глаз. По ту сторону он присел на корточки. Не знаю, сколько он так пялился на меня. Но вся эта интервенция уже порядком стала раздражать. — Ну же.

— Как ты не понимаешь, Чед? В ФБР есть крот, который в любую секунду может передать Клеверу, что я до сих пор как-то вовлечена в их дело. Это ставит под угрозу моих родителей и друзей. А я не готова рисковать их жизнями, тем более, когда не могут быть уверена, что крот — не ты! — отчаяннее предыдущего вспыхнула я. — А доказать обратное ты всё равно не сможешь, так что, повторю, оставь меня в покое.

Взяв папку из стопки рядом, я просунула её в единственное оставшееся отверстие между нами. Никто, конечно, не гарантировал, что он не протолкнёт другую где-нибудь над моей голове, чтобы хорошенько стукнуть меня.

— Джен, — послышалось по ту сторону, и я хаотично пробежалась глазами по стеллажу. Но ничего не нашла. Он говорил со мной через стенку бумаг и папок: — После прошлого раза, когда я слил тебе информацию о трупе не-Кейт, Клевер приходил?

Нет. За исключением небольшой записки, о характере которой я так и не смогла определиться, ничего не было.

— То есть ты предлагаешь идти ва-банк после одного удачного стечения обстоятельства? Это глупо.

— Это важно, Джен. Впервые за все годы расследования у меня действительно появилась надежда, что мы сможем заставить Клевер поплатиться за все годы их бесчинства. Только благодаря тебе. И если ты уйдёшь, не думаю, что мы когда-либо сможем подобраться к ним ближе.

Проникновенный трепет в его голосе был совершенно не свойственен Чеду. И если честно, я воспринимала его несерьёзно, будто в команде он скорее был бонусным агентом, а не тем, кто выкладывался по полной. Но никто — ни Эван, ни Патрик — не хватались за меня так, как это делал он.

— Ты права, у меня никаких доказательств, что я не крот. Ни у кого таких не будет. Но неужели ты думаешь, я пытаюсь подставить тебя? — удивлённо вопросил он. — Если бы я был кротом, то, скорее всего, предпочёл бы просто из тени следить за каждым твоим шагом в поисках ошибки или любого доказательства, что ты продолжаешь заниматься делом. Но я не в тени, Джен, я прямо здесь.

Разрывающая несправедливость происходящего вынуждала меня расширить круг доверенных лиц. Пока в него входил только Джеймс Лэндон. Только ему в ФБР я могла доверять. И, кажется, Чеду Кэмпбеллу это не нравилось. Он изо всех сил старался ворваться в круг и устроить там вечеринку.

Я поднялась со стремянки и вытащила ту папку, которой несколькими минутами ранее отгородилась от коллеги. Моему взору предстал его профиль. Чед немного тоскливо смотрел вперёд, пока я оставалась незамеченной. Глаза скользнули по едва различимой щетине, по дёргающейся венке не шее.

— Что у тебя? — тихо произнесла, и взор Чеда тут же скользнул к моему лицу между папками. Он расплылся в довольной улыбке, явно радостный, что снова добился своего. Я поспешила сбить эту спесь: — Договоримся на берегу, Кэмпбелл, если хоть кто-то узнает о моей вовлечённости, я напишу жалобу руководству, в которой подробно изложу, что считаю тебя предателем.

— Без проблем, Мари. — Подмигнул в ответ он и просунул в просвет между нами свою папку.

Оглянувшись по сторонам, я не нашла никого, кто мог бы стать свидетелем нашего странноватого диалога через стеллаж, и схватила новенькие материалы по делу Клевера. И пока глаза бегали по строчкам, а брови от каждого прочитанного предложения ползли по лбу всё выше и выше, Чед тихо говорил, втискивая голову между пыльными папками:

— Пришлось вызванивать каждый морг Нью-Йорка и ближайших округов, и ни в одном не зафиксированы пропажи тел. А вот с той теорией, что менее милосердна и гуманна, мы на кое-что наткнулись...

Я бежала по строчкам, жадно вырывая подробности. Слова Чеда тонули в потоке мыслей, которыми была поглощена моя голова.

— В центре врачевания святого Георгия умерла девушка за несколько дней до инцидента в психбольнице, по возрасту, комплекции и расе она подходит по многим параметрам Кейт. Некая Эмили Стюарт. У неё была последняя стадия рака прямой кишки.

— А что с её телом? Удалось узнать?

На следующей странице я нашла распечатку фотографии Эмили. Очевидные сходства, которые не упомянул Чед, резали мои глаза. Она была молодой и привлекательной. С каштановыми волосами и живыми голубыми глазами. На снимке она обнимала белого лабрадора. И я никогда бы не смогла точно определить, кто из них на фото выглядел счастливее. Потому что даже собака счастливо улыбалась.

— Её последним желанием была кремация. Всё прошло в больнице, родителям отдали урну с прахом. Мы связались с ними, но, как ты понимаешь, вопрос очень деликатный. Ни один родитель не хочет, чтобы после смерти ребёнка к нему приходили из ФБР и утверждали, будто, возможно, последнее, что осталось от их ребёнка, на самом деле подделка.

— Ну да, — сконфуженно ответила я, на мгновение обратив глаза к Чеду. Он не отрывал своего взора от моего лица.

— Пока что мы ждём от них ответа. И ещё кое-что...

Некая загадочность, прозвучавшая в его голосе, вынудила меня опустить глаза обратно к папке. Пролистнув дальше, я наткнулась на следующее досье. Тяжёлый взгляд карих глаз, казалось, съел часть моей души. Прилизанные пепельные волосы — единственное, что выдавало в этом мужчине возраст. Мурашки тонкими вереницами расползлись по моим рукам и ногам.

— Главным учредителем центра врачевания выступает Эдмондо Борелли, — сменившийся тон голоса Чеда моментально нагнал некий страх на меня. Как будто речь зашла о неком антихристе, а не о седовласом старике. — Шишка местной итальянской мафии. Крупная акула. И просто кровожадный ублюдок.

Таким он и выглядел. Я не хотела останавливать свои глаза на нём. Плевать было на то, какой у него вес, рост, прозвище и место рождения. Эта бесполезная информация меня не волновала. Очевидно, в ФБР знали размер его ступни. Но какая в этом польза, раз глава мафии гуляет по улицам Нью-Йорка?

— Уверен, это не совпадение, что именно из его больницы пропала нужная Клеверу девушка.

— А вот я почему-то уверена, что никто не собирается допрашивать Борелли, да? — догадливо спросила в ответ. Наши глаза встретились. Чед нахмурился. Я поняла всё без слов. — Тогда к чему мне эта информация?

Уголок его рта дрогнул в полуулыбке.

— Расширяю твой кругозор.

— С этим бы отлично справился Гугл.

— Согласно Гуглу, Эдмондо Борелли скорее ангел. Но если бы ты сделала запрос через меня, то узнала бы много грязи, которую в интернете про него подчищают.

— Что именно?

— Убийства конкурентов, обычных гражданских, полицейских... Этот список, можно сказать, не имеет конца и края, потому что врагов у Борелли больше, чем ты думаешь. Просто он искусно прикрывается за благотворительностью и помощью немощным. Под его контролем все главные представители средств массовой информации. Телевидение, интернетные порталы, газеты и даже блогеры. С ним очень сложно в плане поимки, — крайне недовольно фыркнул он. — Нет ничего опаснее, чем зло, облачённое в харизму и приправленное большими деньгами.

С ним сложно было не согласиться. Но когда я вновь взглянула в глаза этого монстра, то не нашла никакой харизмы. Ничего доброго. Сплошной холодный лоск и отсутствие какого-либо сочувствия в чертах лица — вот что я видела.

— Вы говорили Гиббинсу об Эмили?

Доктора взяли под арест и сейчас он не разговаривал ни с кем в отсутствии адвоката. Он нанял буквально лучшего в городе. И думаю, я не единственная, кто задумывался, откуда у доктора государственной психбольницы имелись такие средства. Либо он всю жизнь копил, шестым чувством догадываясь, что карма поджидала его за углом, либо...

— Стой, — я остановила Чеда. Правда, он ничего и не успел произнести. — Мы ведь можем отследить финансовые переводы, если получатель напрямую относится к делу?

— Конечно, можем. Но сначала запрос должен согласовать Джеймс.

— На всякий случай нам нужно проверить оплату адвокатских услуг Гиббинса. Посмотреть, откуда придут деньги.

Чед усмехнулся, склонив и покачав головой. Мои слова его повеселили.

— Удивительно, будто ты думаешь, что я настолько глуп и не занялся этим вопросом. Не беспокойся, я подсуетился. И если что-то странное будет происходит на его счетах и счетах адвоката, мы об этом узнаем первыми.

Он расправил плечи и дёрнул ими так, будто давал понять, что гордиться можно не только мной. Однако я не нуждалась в поощрении, поэтому простодушно закатила глаза и негромко фыркнула.

— Так что насчёт Гиббинса?

— Не говорили мы ничего. Он продолжает гнуть свою линию и по совету адвоката занял позицию абсолютной невиновности.

Я всерьёз полагала, что, скорее всего, Гиббинс выйдет сухим из воды. И единственное, что ему по-настоящему грозило, — это увольнение или лишение врачебной лицензии. Так что отрицанию виновности и отказу от помощи ФБР находилось простейшее объяснение. Но вслух об этом я говорить не стала.

— Хорошо, — хмыкнула в ответ.

Знаю, Чед ожидал, что я снова выдам что-нибудь, как он говорил, гениальное, но на ум ничего не приходило. Всё было ожидаемым. И с телом не-Кейт, и с Гиббинсом, и с тем, что расследование в очередной раз воткнулось в тупик. Нужна новая зацепка. Или ошибка Клевера, которую мы сумеем вовремя перехватить. Или... на ум снова пришла чудная переписка с кем-то из банды. Я была уверена, что общаюсь с главарём. Это должен быть он. Но то, как искусно и бесполезно он оперировал словами, не давая мне ни одной возможности для смертельного захвата, говорило об одном. Он знал, что не ошибётся. Под контролем держалось всё. Каждая точка и каждая запятая. И я должна была вывести его из себя.

— Чед, — обратилась к своему коллеге. Всё это время он тихо наблюдал за мной, к счастью, не в силах услышать тёмные мысли, вихрем проносящиеся в моей голове.

— Да, Мари?

— Может, сходим в бар как-нибудь? Обсудим дело в более непринуждённой обстановке.

Глупо было полагать, будто ревностью я смогу заставить своего тайного собеседника по совместительству врага клюнуть на подобный дешёвый крюк. Но это он стал первым, кто заговорил о свиданиях. И если в этом скрывалась хотя бы унция флирта, я стала бы безмозглой дурой, откажись от предоставленной возможности. Тем более, в конечном счёте терять было нечего.

Прищурившись, Чед молчал несколько секунд. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь снискать что-то в моём лице.

— Думаю, мы можем пропустить несколько стаканчиков после работы.

— Отлично! Предлагаю завтра вечером. — Я захлопнула папку и просунула её в просвет, вынуждая Чеда отпрянуть назад.

— По рукам! — Он расплылся в довольной улыбке, походя на сытого кота.

Что-то и у него явно было на уме. Но я опущу его обратно на землю, если ничего не выйдет с манипуляцией. Мне не нужны отношения, тем более с коллегой.

Чед забрал папку и вместе с собой унёс всё моё внимание. Я долгое время не могла поймать фокус и вернуться к освоению того объёма данных и сведений на Ворона, которыми располагало ФБР. Только после обеда у меня получилось сконцентрироваться. Погружение было не из лёгких. С одной стороны, материалы не кончались, и это должен быть определённый плюс в любом деле. А с другой, пернатое создание оставалось не пойманным годами.

В итоге обед перетёк в вечер. И рабочий день постепенно подходил к концу, пока я, уютно расположившись, нашла себе местечко за столом в специально отведённой зоне архива. К вечеру тут стало совсем пусто — большое подвальное помещение и вокруг ни единой души. Коллеги разошлись, однако я была только рада открывшейся возможности. Распустила волосы, отчего кожа у самых корней благодарно заныла, и пустилась в изучение дальше.

Однако мозг оказался уже неспособным впитывать больше информации. Тем более среди документов завалялось кое-что более важное, чем десятки протоколов, связанных с Вороном, — это было связано с Клевером. Я достала несколько бумажек, скрепленных между собой, и ещё раз внимательно взглянула на комбинацию букв. Тем не менее, чем чаще я возвращалась к расшифровке, тем меньше у меня оставалось достойных идей. Не могла же не-Кейт ошибиться с сообщением. Но, возможно, она перепутала во время самой зашифровки. Ошибка не должна быть исключена.

Все мысли испарились, когда из противоположной стороны, там, где находилась основная часть стеллажей, послышался пугающий скрежет. Противный и совершенно неестественный для этого места. Архив обладал успокаивающей и настраивающей на полный фокус атмосферой. Но сейчас что-то изменилось. Мне показалось, будто воздух вокруг загустел и превратился в кисель. Предостерегающий внутренний голос шептал: «Пора уходить».

Наспех сложив бумажки с шифром, я положила их в задний карман и поспешно принялась складывать папки в стопку. Казалось, само помещение намекало, что раз рабочий день окончен, пора делать ноги, как уже сделала все агенты.

Ноги быстро принесли меня к нужному стеллажу. И я, то и дело оборачиваясь, неслась туда, где осталась стоять одинокая стремянка. В этот момент появление вездесущего Чеда было бы как раз. Я бы даже улыбнулась ему и поблагодарила за то, что это он такой приставучий, а не демоны в тёмных углах. Но, к сожалению, в архиве осталась лишь я в компании устрашающей тишины.

Возвращая папки — каждую на своё место, — я действовала тихо и при этом прислушивалась к обстановке. Однако ничего не было слышно. Будто тот скрежет, вызвавший неприятную панику, мне просто-напросто показался. Я дёрнула плечами в попытке скинуть нервозность и вернуться к самообладанию. Едва ли получилось.

Справа вдалеке что-то противно пискнуло, а затем тишину архива разрезал протяжённый скрежет. И тогда я поняла, в чём дело. Стеллаж позади двинулся на меня вперёд. Я вскрикнула, всем телом поддавшись налево. Побежала что есть мочи, пока один стеллаж стремился придавить меня к другому. Готова поклясться, что уже видела себя, превращённую в фарш. И эта иллюзия, пронзившая голову, заставила перебирать ногами лишь отчаяннее.

Когда стеллаж коснулся левого плеча, я почувствовала, как сердце уже стремительно пытается вырваться из груди. Боже! Самая глупая и ничтожная смерть, которая случалась с человечеством. Повернувшись боком и продолжив протискиваться, я была почти у самого конца. Ноги запутывались между собой. Но падать было нельзя. И тогда я рухнула, успев сделать последний рывок и приземлившись по ту сторону стеллажей. С глухим звуком они сомкнулись за моей спиной.

Лёжа на холодном полу, я тщетно пыталась успокоить сбившееся дыхание.

— Кто здесь? — бездумно обратилась к безликой тьме.

Да я поверить не могла, что стеллажи сами собой сработали! Это ведь из разряда фантастики! Шестое чувство подсказывало, что в архиве я была далеко не одна, как мне казалось до этого. Что-то убийственно-опасное таилось в тишине, окружавшей меня. И это нечто придерживалось своей старой тактике, желая в конечном счёте свести меня с ума или просто убить.

Вскочив на ноги, я помчалась сначала к столу, чтобы прихватить сумку, а затем к выходу, чтобы свалить из этого места, охваченного демонами. Но меня остановила дверь с магнитным замком. Обернувшись и остановив свой взгляд на пустоте, которую в любую секунду мог прорвать этот некто, живущий во тьме, я несколько раз приложила бейджик к считывателю. И только спустя несколько секунд дверь пискнула. Я дёрнула ручку на себя что есть мочи и выскользнула на лестницу.

Невидимый зверь не угнался бы за мной. Я ускользнула из его приоткрытой пасти. И это спасение многого мне стоило. Как минимум нескольких десятков седых волос на голове.

— Уже закончили, мисс Гриффин? — обратился ко мне молодой дежурный, стоя за стойкой, где проходила по большей части вся его смена. — Вы сегодня задержались дольше остальных. Есть продвижения? — наметившаяся светская беседа с коллегой была далека от того, чтобы изгнать страх из моего тела. Кажется, мне нужно выпить.

— Я последняя? — решила уточнить. Нужно было знать наверняка, что в архиве остался некто, кто обожал пранки над коллегами, а ещё не знал о личных границах ни черта.

Дежурный бросил долгий взгляд на экран своего компьютера, а затем качнул головой.

— Согласно системе, — подтвердил он.

— Спасибо, — скованно отозвалась я. — И доброго вечера.

— Доброго вечера, мисс Гриффин!

Мои руки до сих пор дрожали, а сердце с горем пополам пришло в норму. Больше похожая на призрака в оболочке, я доковыляла до остановки. Автобус пришёл спустя несколько минут, но, признаться честно, после перенесённого стресса я будто бы оказалась зажата в тиски страха и адреналина.

И когда постепенно всё стало приходить в норму, я задалась главным вопросом: что это было? Первыми пришли на ум Клевер. Запугивание — их стиль. Но обычно они появлялись сами и торопливо разбрасывались угрозами. Но что-то было другим. Оно играло на моём страхе и подпитывалось ответным бессилием. Не их стиль.

Во мне вспыхнуло отчаянное желание отомстить. Собственноручно Клевер своими угрозами доказал, что я в силах заставить их платить. Пусть они называли меня «всего лишь стажёркой», но их страх я читала так же легко, как материалы дела. Всё лежало на поверхности. Осталось только собрать улики в единую картину — и они окажутся передо мной. Без масок. И не такими уж пугающими.

По дороге домой я забежала в магазин, чтобы захватить несколько полуфабрикатов и корм для своей наслаждающейся одиночеством кошки.

Душный Нью-Йорк постепенно облачался в сумрак. И пока дневная жизнь города стихала, ночная только-только готовилась проснуться. Долгожданный ветер коснулся моего лица и поднял передние пряди волос, когда я вышла из продуктового и пошагала в сторону непримечательного кирпичного здания, которое пока непривычно было звать своим домом. Оно теснилось между остальными такими же невидимками из кирпичей и бетона.

Но моё тело одеревенело, когда глаза скользнули в сторону переулка рядом. Несколько теней, тянущихся по влажному асфальту, заставили меня замереть на месте. Это были они. Это точно были они... Что означало одно: крот узнал о моей помощи в деле Клевера. Значит, и в архиве тоже были они. Объявили охоту и выбрали жертву. Сначала припугнули в архиве, но не получив желаемого, переместились к тому месту, где когда-то прошла наша первая не самая приятная встреча.

Рёв мотора поблизости отвлёк всего на мгновение. Держа в одной руке пакет, второй я поправила сумку на плече и взглянула на подъехавшего мотоциклиста. Одетый во всё чёрное, он заглушил двигатель и поспешил стянуть шлем с головы. Хеддвин. От одного его вида меня окутало какое-то аномальное спокойствие. Суетливый взгляд скользнул по его мышцам руки. Чернила покрывали запястья, уходили вверх и скрывались под тканью чёрной футболки. Я не могла позволить себе пялиться слишком долго, поэтому задержала взгляд на несколько долгих мгновений, но этого времени оказалось достаточно, чтобы сохранить в памяти диковинные картинки.

В больших песочных часах сверху на пустом потрёпанном кресле безмятежно восседал чёрный кот. Вокруг него роились чем-то обеспокоенные пчёлы, охваченные песчаной бурей. Песчинки разлетелись по всей руке, и ближе к запястью они удлинялись, превращаясь в нападающих змей. Если вся эта картина что-то и значила, то скорее всего это что-то должно быть серьёзным и наверняка ужасающим. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

— Как служба, агент? — подтрунивающе обратился он ко мне, вырывая из обдумывания всевозможных теорий насчёт его тату. Зажав под мышкой шлем, Хеддвин не торопился вставать с мотоцикла.

— Именно сегодня я не знаю, как ответить на этот вопрос.

— Так, чтобы не соврать? — уточнил он.

Я пожала плечами и мимолётно скользнула взглядом к переулку. Несущие сплошную угрозу, силуэты никуда не исчезли.

— Так, чтобы быть уверенной в своём ответе. — Устало выдохнула и ещё раз поправила сумку на плече.

Хедд отреагировал так, как я не намекала ему.

— Давай помогу. — Перебросив ноги через мотоцикл, он встал на обе и возвысился надо мной. — Ты ведь домой?

Качнув головой, я неловко передала пакет в протянутые руки. Весь этот джентльменский лоск уходил в разрез с тем, как опасно он на самом деле выглядел. Я не должна была судить по обложке. Я вообще не должна интересоваться им. В Большом яблоке я поселилась не для этого.

— Тогда я провожу, — отзывчиво предложил мой сосед и направился к дому через дорогу.

Слова застряли в горле. Предупреждение об опасности — вот что я должна была дать ему. Но замерев на месте, я сверлила взглядом переулок. Голодные демоны, поселившиеся там, поджидали жертву. Они поджидали меня.

— Джен? — обратился Хедд, заметив, что я осталась стоять у его мотоцикла. Ему пришлось вернуться. — Что-то забыла купить?

— Нет... просто... — прищурившись, я не могла оторвать взгляда от теней. Мне нужен был другой план. Например, ночь в отеле. Или вызов полиции. Чёрт! Неужели Чед всё-таки был кротом?

«Мне не хочется отбирать твою жизнь, Джен. Но это именно то, зачем я приду в следующий раз. Не допусти этого».

Эти слова он сказал на прощание. И, кажется, судный день наступил.

— Что там? — По всей видимости, сосед проследил за моим взглядом и остановил тёмные глаза на злополучном переулке.

Громко хмыкнув, он сделал свои выводы. И не побоявшись повернуться к ним спиной, снова посмотрел на меня, чтобы спросить самым спокойным тоном, который я когда-либо слышала:

— Маловероятно, что это твои фанаты, да? — в подобной ситуации Хедд умудрился прибегнуть к шуткам.

— Можно и так их назвать, — поджала губы и повернула голову в сторону. Автобус подъезжал. Сейчас я могла сорваться с места и убежать куда глаза глядят. Но это станет лишь временным спасением от неминуемой расправы.

— Пошли. — Он лениво качнул головой в сторону дома. — Я провожу до двери на всякий случай.

— Не надо быть таким смелым. Это опасные ребята, — сглотнув, я не торопилась идти следом.

— Чтобы запугивать девушку, достаточно быть просто слабым, но уж точно не опасным.

Мне была непонятна природа его бесстрашия. Да, Хедд определённо выглядел крупным, а татуировка на руке придавала его образу некую соблазнительную мрачность. Больше похожий на плохого парня, он вновь заставил меня задуматься, чем именно занимался сосед, живущий напротив. Да нет! Ни один преступник, обладающий грязными деньгами, не выберет эту халупу.

В очередной раз заметив, что я не сдвинулась с места, Хеддвин демонстративно развернулся, подошёл и, положив руку на мою поясницу, подтолкнул вперёд. Покровительство в его движениях выглядело сомнительным, но сил на сопротивление не осталось. Они были истрачены ещё в архиве.

Неслучайно оказавшись по правую руку от меня и ближе к переулку, он с абсолютно невозмутимым выражением лица двигался ко входу. Едва коснувшись взглядом тех теней, которым пришлось сдать назад, пасануть, Хеддвин довольно хмыкнул:

— Как я и сказал, слабые тру́сы.

Наконец оказавшись в холле здания, я расслабленно выдохнула. Напряжение спало с плеч и спины. Но голова всё же дёрнулась к двери. Наверное, я просто хотела проверить, что охотники, вышедшие на вечерний убой, отступили. Это было их первое поражение. Пусть вкусят. Пусть привыкнуть. А затем подготовятся ко второму.

В это время Хедд, зажав бумажный пакет между рукой и телом, открыл свой почтовый ящик и как ни в чём не бывало принялся изучать рекламки и пришедшие письма.

— На каких успокоительных ты сидишь? — не скрывая удивления в голосе, спросила его я.

— Себе подыскиваешь? — уголок его соблазнительного рта дрогнул, но глаз он не оторвал от изучения бесполезной корреспонденции.

— Кажется, сейчас мне бы не помешал твой пофигизм.

— Это вовсе не пофигизм, Джен.

— Тогда что же это, по-твоему? — прислонившись плечом к металлическим почтовый ящикам, я не отрывала от него свой пытливый взгляд.

Хеддвин наконец посмотрел на меня в ответ. Тёмные глаза пробежались по моей расслабленной позе. В это время я остановилась на пряди, выбившейся из небрежно уложенной причёски. Всё в нём было таким естественно-притягательным, что за одно мгновение я решительно клеймила его званием «Самый сексуальный парень в городе». А может, и в мире...

— Не будешь проверять письма? — он не ответил на мой вопрос, переместив вектор направления беседы.

Я едва обратила внимание на свой почтовый ящик. Вчера вечером там было пусто. Точнее... пришло несколько маловажных оповещений и куча рекламы, но ничего от моего таинственного собеседника. Возможно, сегодня он был в том переулке. Возможно, сегодня он намеревался поставить жирную точку в нашей переписке, а может, и в моём течении жизни.

Вернувшись к почтовому ящику, я приняла волевой решение. Не сегодня. Я загляну. Но не сегодня.

— Не думаю, что там пришло что-то важное. Если только не купоны на бесплатную готовую еду.

Это рассмешило моего соседа. Ямочки, образовавшиеся в его щеках, оказались чертовски чувственными. Я лицезрела их зарождение, затем ярчайшую жизнь из всех возможных и затухание, подобное смерти.

— Значит, в пакете всё-таки полуфабрикаты?

— Как ты узнал? — удивлённо вспыхнула я.

— По ощущение это что-то в пластиковой пачке и что-то холодное. Плюс, твоё желание получить купоны на готовую еду. Сложил все факторы и получил полуфабрикаты, — не скрывая ход своих мыслей, Хедд пожал плечами и закрыл ящик.

— У меня нет времени на готовку, — соврала я, не желая здесь и сейчас сознаваться, что не умею готовить. Плита в моём доме включается только ради чайника.

— Понимаю. Ты ведь мир от преступников спасаешь, — в его голосе промелькнуло что-то несерьёзное. И я не знаю, почему заострила на этом внимание.

Кажется, на моём лице отразились все эмоции, потому что Хеддвин потух. Я ответила ему резче, чем хотела:

— А ты чем зарабатываешь на жизнь?

Он ведь разъезжал на мотоцикле, жил в довольно просторной квартире, пусть это и халупа в конечном счете, но он не был похож на бедняка.

— Я думал, ты отгадаешь.

— То есть мы будем играть в угадайки? — выгнув одну бровь, переспросила его я.

— Так ведь интереснее.

И я не могла с ним не согласиться. Загадки мне очень нравились. А ещё больше мне нравилась эйфория от найденного решения.

— Подсказки будут?

Хедд отрицательно мотнул головой. Улыбка вернулась на его лицо. Ямочки — тоже.

— Тогда я возьму время, чтобы просчитать все варианты и продумать каждую теорию.

— Страшно-страшно! — обольстительно пропел он.

— Страшно, только если ты боишься раскрыть правду.

— Тогда, Джен, обещай, что не подключишь свои фбровские связи и не пробьёшь меня по базе. Это уже будет нечестно, — резонно заметил Хедд.

— Да, это существенно облегчило бы задачу. Но мне не присущ стиль мошенника.

Мы двинулись в сторону лестницы, и впервые за время проживания я не жалела, что в доме отсутствует лифт. Хедд со своими широкими плечами и я едва умещались в лестничном проёме. Но почему-то это меня нисколько не раздражало.

— Осталось определиться с призом, в случае если ты всё же отгадаешь, в чём я сомневаюсь. Без обид.

— В таком случае и ты не обижайся, когда я одержу победу, — парировала в ответ и выпрямила спину. Не знаю, что именно происходило между нами сейчас, но это походило на лёгкий, приятный флирт.

— Если победишь, дарю тысячу купонов на бесплатную готовую еду.

— Вау! — тут же отозвалась я, не скрывая своего восхищения. — А ты умеешь вовлекать в сомнительные споры.

— Возможно, это профессиональная деформация? — играючи предположил он, и я понятия не имела, блеф это или правда, поданная под соусом дешёвого блефа.

— Я сама решу, — обозначив позицию, я поддалась лёгкой браваде.

— Лучше скажи, мы договорились?

— Насчёт тысячи купонов? — Наши взгляды коротко пересеклись, когда мы преодолевали очередной лестничный пролёт. Хедд держался слегка позади, но при этом я, так или иначе, ощущала тепло его тела.

— Хочешь повысить ставку до двух тысяч?

Его предположение рассмешило меня. Ну почему именно мой сосед такой очаровательный, красивый, да ещё и с отличным чувством юмора?

— Тысячи будет достаточно, — ещё раз хихикнув, я с грустью обнаружила, что мы добрались до нашего этажа.

— Договорились, но взамен, если ты не дашь правильный ответ, я потребую... — Хедд не торопился с раскрытием всех своих карт. Он задумчиво поджал губы, вероятно, прикладывая все свои усилия на придумку феноменального условия. — ...об услуге. О выполнение маленькой услуги.

Услышав ответное предложение, я нахмурилась.

— Тысяча купонов или услуга, условия которой я не знаю? — по тону голоса, думаю, он слышал, что я сомневалась. Сильно сомневалась, чтобы бить по рукам и подписываться на что-то подобное.

— Поверь, Джен, я не попрошу тебя ни о чём таком, что ты не сможешь выполнить. Обещаю, это будет что-то безобидное, как, например, полить цветы, пока я буду в отъезде.

— Я бы полила цветы, даже если бы не было этих условий, — на всякий случай уточнила, чтобы Хедд знал: я хорошая соседка.

— Знаю, поэтому я попрошу о чём-то, что будет таким же простым, но лишь... немного необычным. Если не хочешь соглашаться, я не настаиваю.

Тактика «прикусить и отпустить», к счастью, была мне известна. Она строилась на блефе, и, кажется, Хеддвину нравилось к нему прибегать, либо... ему в действительности не было так важно одержать победу и ввязать меня во что-то непонятное. Мы остановились у дверей — каждый напротив своей квартиры.

— Договорились, но мы не будем устанавливать чёткие тайминги. Я хочу хорошо подумать, — предупредительно произнесла я и в ответ заслужила лишь короткий кивок головы. Хедд не спорил. — И я дам несколько вариантов.

— Без проблем, — подозрительная ухмылка заняла место на его бледно-розовых губах. В протянутой руке он держал пакет с полуфабрикатами и кормом для кошки.

Кончики наших пальцев едва соприкоснулись, когда я забрала свой ужин. Хедд не вздрогнул.

— И, Джен, — обратился он ко мне, — фанаты — это, конечно, приятно, но надо что-то с ними делать. Никто не должен бояться идти домой.

— Знаю, — коротко ответила я. Добавить было нечего.

— Спокойной ночи, служитель закона.

Я ещё раз улыбнулась и пообещала себе, что выясню, чем занимается этот парень. Нужно было только подумать как.

***

Стерев с лица влагу, я кинул использованное полотенце в урну рядом с раковиной. В отражении зеркала белки всё ещё смотрелись очень красными. Чёрт! Никогда бы не подумал, что буду так сильно нуждаться в каплях для раздражённых глаз. И когда я успел превратиться в неженку?

Как только чёрная рубашка была застёгнута на все пуговицы, я поправил манжеты и проверил запонки — все оказались на местах.

«Кажется, я должна была догадаться, что ситуация с освободившимся местом — это не простое совпадение. Дешёвый ход. Да и свидание так себе.

P.S. Слёзы в моих глазах — пустая фантазия, в которую, если так сильно хотите, то можете продолжать верить. Ваше право».

Умение Джен Гриффин храбриться даже тогда, когда ситуацию можно описать как патовую, мне даже стало нравиться. А ещё появилось острое желание проверить пределы её прочности. Но что было бы доказательством того, что я зашёл далеко? Явно не её слёзы. И уж точно не уход из ФБР. Это я ещё собирался выяснить, проверить и пощупать. Но пока мои намерения не увенчались успехом. Сегодня Джен, казалось, намеренно проигнорировала почтовый ящик. Я несколько раз пересмотрел запись с камер видеонаблюдения. В её взгляде скользнул едва заметный интерес и тут же потух. Одно короткое мгновение — вот чего я был удостоен. И тут же был лишён.

Покинув ванную комнату и обогнув бильярдный стол, я подошёл к столу. Под ногами сейчас отрывались десятки людей, которые могли себе позволить вход в наш клуб. К счастью, кабинет был настолько хорошо звукоизолирован, что я почти не чувствовал вибрацию. Окружённый привычной тишиной, только так я был способен сконцентрироваться.

Часы на запястье показывали полночь. В это время в порядке вещей было начинать свой день. Непривычное для кого-то представлялось абсолютно естественным для меня.

Короткий, но полный тревоги стук в дверь спугнул долгожданное спокойствие, в котором я собирался подумать о том, что отодвигал в долгий ящик. Кажется, не сейчас. И возможно, не сегодня.

— Да, — огрызнувшись, я сел на край стола и поднял пачку сигарет вместе с зажигалкой.

— Босс. — На пороге кабинета появился паренёк. Узнал я его не сразу. Качнув головой, тем самым давая разрешение войти, я пытался вспомнить, чем именно он занимался альянсе. В любом случае, это было не так важно, потому что я знал, зачем он пожаловал ко мне сегодня. Пришёл напрямую, при этом обойдя все остальные иерархические ступени.

Он закрыл дверь и встал в нескольких метрах от меня, пока я жадно выкуривал весь никотин из сигареты. Наверное, он гадал, знал ли я обо всём, что они успели вытворить в моё отсутствие. Одним коротким ответом я мог бы прогнать всю нервозность. Ведь пока что этот малец оказался единственным смелым, кто пришёл с повинной. Осознание ошибки — полдела. Главное — это успеть её исправить, пока не стало поздно. А секундная стрелка на моих наручных часах тикала достаточно громко.

— Это был приказ, босс, — он начал с оправданий, и я решил его быстро прервать.

— Напомни, как тебя зовут? — кусочки пепла соскользнули с кончика тлеющей сигареты.

— Майкл, сэр. — По тому, как тяжело слюна протолкнулась в его горле, кажется, ему наконец стало понятно: плевать на имя. Не плевать то, какую ошибку он совершил. Со своими дружками.

— А теперь рассказывай, Майкл, что именно ты сделал. И не надо оправдываться. Возьми ответственность за свой поступок.

Оттолкнувшись от стола, я встал на ноги и прошёл к панорамным затемнённым окнам. Отсюда открывался прекрасный обзор на скопившуюся очередь, тянущуюся до самого конца улицы. Девушки в блестящих платьях и с идеально уложенными причёсками в компании стильно одетых молодых парней. Они не знали, в какое место ступит их нога, если, конечно же, охранники не развернут их по любой пришедшей на ум причине. Пробежав взглядом по толпе, я ненароком остановился на темноволосой голове. В голове вспыхнул образ Джен Гриффин. Незнакомка под окнами чем-то напомнила её, но, повернувшись и подставив под обзор свой профиль, дала понять, что она далека от острой на язык стажёрки.

Стоящий позади, Майкл наконец собрался с мыслями, прочистил горло и произнёс:

— Мы должны были припугнуть девчонку из ФБР. По крайней мере, таким образом была поставлена задача.

— И что именно вы должны были сделать? — выпустив изо рта большой клуб дыма, я оставался безучастным и продолжал смотреть в окно.

— Сеньор Д'Анджело сказал... — вновь сглотнув, Майкл сделал короткую паузу. — Мы должны заставить её бояться собственной тени...

— Что ещё он сказал? — упиваясь никотином, я не нашёл необходимого расслабления. Напротив, всё моё тело напряглось.

— Что мы не должны перегибать с насилием, и всё должно быть в пределах разумного, ведь она... девушка. Но он требовал...

Парень вновь замолчал, и я, медленно повернувшись, оторвал сигарету ото рта.

— Мне из тебя каждое слово вытягивать?

Он торопливо продолжил, выпаливая всё как было:

— От нас требовалось одно: что бы мы не сделали, после этого она должна собрать свои вещи и уехать из города. И если посыл не будет ей ясен, нам можно добавить немного жестокости. — То, как мои брови подскочили, заставило его заткнуться на мгновение. Он вжал голову в туловище. Я подошёл к столу и бросил окурок в чистую пепельницу. — Но мы ничего такого не сделали, босс...

Льющийся поток оправданий и сожаления меня не волновал. Тоск нарушил границы и принял решение, которое не имел право принимать самостоятельно. Он отправил своих парней на расправу с той, с которой нужно было действовать только аккуратно.

— Это моя оплошность. Я не должен был браться за дело, нужно было пойти сразу к вам, — его оправдания не нашли места в этой комнате. Если бы он ослушался своего первого начальника, то вероятнее всего получил бы пулю в лоб. Но оказалось, моя пуля напугала его сильнее. Потому что это была бы не пуля.

— Ты молодец, что пришёл, Майкл. Хоть и... для этого немного поздновато, — бесстрастно хмыкнув, я поднял со стола пистолет. Этот предмет для многих был последним, что они видели.

Парнишка шагнул назад, но я, цокнув, быстро помотал головой.

— Знаешь, Майкл, я ценю честность примерно так же, как свой дигл. — Беспощадно сократив расстояние между нами, я оказался напротив подчинённого. Капля пота скатилась по его гладкому виску. Уверен, во рту у него пересохло. Удивительный всё-таки эффект создавало оружие в руках. — Поэтому сегодня я его одолжу тебе, ведь ты и только ты оценил важность честности примерно так же, как и я.

Перевернув пистолет рукояткой в противоположную сторону, а дулом — в свою, я протянул оружие Майклу. Но он стоял, напоминая фигуру, сделанную изо льда.

— Ну же! Бери! — рукоять пистолета утонула в толстовке парня. Кажется, только из-за страха он схватился за него дрожащими пальцами. — А теперь слушай, Майки. У меня для тебя очень важное дело, и я не хочу, чтобы что-то пошло не так, окей?

Он рьяно начал качать головой, похожий на болванчика, который когда-то был прикреплён к панеле в машине моего отца.

— Ты — единственный, кто проявил честность и верность в то время, как твои товарищи по делу проявили малодушие. И я хочу, чтобы ты убил всех, кто не придёт ко мне до утра, хорошо? В запасе дигла семь пуль. Хватить должно.

— Но как... — я не дал ему договорить, приложив указательный палец к своим губам. Призыв к молчанию сработал. Майкл проглотил невысказанные слова.

— Каждого, кто не придёт. Утром вернёшь мне дигл, а до этого твоему первому боссу не нужно знать об этом деле. Я разберусь. А теперь иди. У твоих друзей есть примерно пять часов, и ты не должен проболтаться. Это должен быть их выбор: честность или малодушие.

Я обхватил его за плечи и медленно подвёл к двери. Майкл не открывал своих светлых глаз от пистолета, кажется, наконец понимая, насколько страшна расплата за проступок.

Он так и продолжал стоять на пороге, когда я захлопнул за ним дверь и сжал кулаки. Сегодня Тоск зашёл слишком далеко. Своими действиями он попытался вмешаться в игру, ходы в которой даже не продумывал. Этим занимался я. Это было моим коротким пристрастием. Это действительно мне нравилось.

Гнев охватил меня, словно вихрь. Я оказался в его власти. Запустил руку в карман брюк и достал телефон. Мне хотелось разбить Тоску лицо, но для начала надо было выяснить его геолокацию. Или просто позвонить. Но долгие гудки заканчивались тем, что меня перебрасывало на голосовую почту. Механический голос женщины утверждал, что абонент не может подойти к телефону. И когда я вернулся к столу, на котором валялось несколько свежих газет, мне, кажется, стало понятно, чем Тоск был занят.

На первых полосах пестрели центральные новости США. Глаза вцепились в ту, которая бы никогда поистине не взволновала меня. Но я знал, на кого она могло обрушить бомбу замедленного действия.

«Неужели наследник мультимиллиардной нефтяной компании наконец нашёл себе избранницу, подходящую и по красоте, и по статусу. Так, кто же она — эта Мэйбл Росс?»

Я сбросил звонок, понимая, что не добьюсь ответа. Сегодняшней ночью Нью-Йорк превратился в обитель зла, окрашенный алым и пахнущий отчаянием человека, который потерял надежду на собственное счастье.

«Так, кто же она — эта Мэйбл Росс?»

Девушка, способная своей помолвкой, превратить монстра в причину самого страшного апокалипсиса. Вот кто она.

Наконец моё внимание было обращено к присланному Кейденом несколькими часами ранее короткому сообщению: «Код: красный, я полагаю?»

Двумя пальцами я до боли сжал переносицу, надеясь, вернуть обратно злость. Но вместо этого мне стало грустно. Грустно за друга, который по большей части пусть и вёл себя, как мудак, но разбитого сердца он точно не заслуживал.

В ответ на сообщение я отправил короткое:

«Надо дать ему время, чтобы прийти в себя».

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha