| Выстрел в бархатной темноте | 18+

Шестьдесят пять дней назад

В носу стоял ядовитый гнилостный запах, будто я только что побывал под землёй и вернулся обратно. Кабинет, пахнущий глубиной шести футов, внезапно потерял интерес в моих глазах. Никто из присутствующих не собирался возвращаться к обсуждения насущного вопроса. Никакие отголоски едва остывшего обсуждения саркофага и перевозки дорогих картин не занимали их мысли. Армандо до сих пор не вернулся, и я только мог догадываться, сильно ли досталось гусеничке за дерзкий акт подслушивания. В это время Тоск не мог перестать болтать о том, как весело провёл вчерашний вечер, потворствуя желанию Корнелио выведать любую информацию, несущую хоть какую-то пользу. И хоть Тоск иногда забывался, даже порой вёл себя слишком фривольно, однако секреты хранил он лучше многих. Ему скорее проще умереть под пытками, чем оказаться последним треплом.

Кейден сверкнул глазами, когда я мимолётно посмотрел на него. Он бесшумно выпустил лёгкую усмешку и покосился на Тоска. Кажется, мы думали об одном и том же.

Эдмондо, выпустив изо рта полупрозрачный дым, обратился ко мне:

— Ты действительно считаешь целесообразным вкладываться в саркофаги?

Не знаю почему, но чем дольше мы работали на него, тем чаще он интересовался моим мнением. Для многих его союзников это казалось удивительным, для меня — разумным.

— Вариант с саркофагом — гарант безопасности картин. Можно рискнуть и не париться, но тогда заранее стоит приготовиться к плохому исходу. — Я не выдал то, как на самом деле переживал о сохранности предметов искусства, которые вот-вот окажутся у нас.

— И ничего другого придумать мы не можем?

Последний месяц я потратил на поиски всевозможных вариантов. Какие-то были за гранью фантастики. Какие-то не внушали доверия. Сопоставив затраты и гарантии сохранности, мы пришли к выводу, что лучше саркофага ничего не найти.

— Поймите, саркофаг обеспечит то, что ничто не сможет обеспечить. Помимо контроля микроклимата, прочность выбранного материал корпуса минимизирует разрушения вследствие вибрации и ударов, а специально продуманная система подвеса картин даст нам дополнительную защиту. В такой обстановке ни одна пылинка не сдвинется без нашего ведома.

Все преимущества нашей идеи были выложены на стол перед участниками дела, словно тузы в карточной игре. И я знал, что этот план более, чем идеальный. Он лишён рисков. Потому что все они взяты под контроль.

Эдмондо кивнул и искоса бросил взгляд на Корнелио. Оказалось, он тоже слушал меня. В их немом разговоре не хватало Армандо. Два самых верных советника большого босса мафии. От них зависело многое. Но кажется, моя уверенность и правильно подобранные заверения стали большим толчком для них обоих. Несколько длительных мгновений Эдмондо молчал, задумчиво покуривая сигару, а затем объявил:

— Хорошо, Прайс. Готовь саркофаги, но перед их отправлением, я бы сам хотел на них взглянуть и убедиться в безупречности системы. Ты так проникновенно о ней говоришь, — опасно улыбнувшись, он перевёл всё в шутку, но я-то прекрасно знал, с кем имею дело. — Будто о любви всей своей жизни.

Короткими усмешками наполнился кабинет, хотя на самом деле никто не был тронут темой любви. Да, по правде говоря, мне всё это тоже было чуждо. Привязанность. Сентиментальность. Увлечение кем-то. А не чем-то. Своему делу я был полностью предан — настолько, что в сердце не оставалось места на прочую ерунду.

Принятое наконец решение развязало каждому руки, а кому-то язык. Я поднялся со своего места, до конца не понимая, чем руководствовался в этот момент. Эдмондо, провозгласив тост в мою честь рукой со стаканом янтарной жидкости, холодно улыбнулся. Говорить, что мне нужно отлучиться на пару минут, я не стал. Молча вышел и закрыл за собой дверь.

Какое–то время я просто стоял, вслушиваясь в разговор своих партнёров и как бы оставаясь с ними. Мне нужно было убедиться, что никто не пойдёт следом.

— К чему этот бунт? Если он услышит, тебя ведь снова накажут, — едва донёсшийся голос Армандо откуда-то из толщи стен в недрах дома, был наполнен заботой. И я, признаться, впервые уловил эти нотки в его тоне. — Неужели ты этого хочешь?

Не двигаясь, я замедлил дыхание. То, что они не услышали хлопок закрывшейся двери, смахивало на подарок судьбы. И я обязан был им воспользоваться.

— Балет — пустая трата времени. Точка. Я не хочу там проводить своё время, только потому что кому-то взбрело в голову отправлять меня на него, — довольно резко ответила гусеничка.

Я ожидал услышать ответную холодную, итальянскую ярость, сила которой способна поставить любого на место. Это было бы в стиле Армандо — злобного пса Эдмондо.

— И между прочим, я поставила в известность миссис Дюваль, — с выверенной дерзостью добавила она, а затем послышался громкий хлопок лопающегося пузыря жвачки.

— Всё это очень плохо, — чуть тише резюмировал он. — Но я успею всё исправить, пока миссис Дюваль никому не сообщила...

— Делай, что хочешь. В любом случае я не пойду на эти занятия больше.

Грубость и решительность, с которыми она выставила границы, отозвались лестной улыбкой на моих губах. А вот то, как Армандо переживал из-за балета, вызвало во мне недоумение.

— Почему? — с лёгкой интонацией разочарования в голосе вопросил итальянец, — Эдмондо выписал большой чек, чтобы бывшая прима-балерина Парижской оперы прилетела сюда и занималась только с тобой. Тебе не кажется, что нужно быть более благодарной открывшимся возможностям?

— Тянуть носки и работать над растяжкой не то, о чём я мечтала.

— Есть то, что надо делать, а не только то, что хочется. Если Эдмондо спросит, я скажу, что сегодня ты плохо себя чувствовала, и поэтому занятие пришлось отменить. Но завтра тебе придётся лично извиниться перед миссис Дюваль. И выплюни наконец жвачку! — под конец своего плана Армандо с гневом взвыл.

Громкий плевок и последующие за этим ругательства на итальянском развеселили меня ещё больше. В коридоре появилась очередная фрейлина — пташка из прислуги, и проскользнула мимо, кротко бросив на меня взгляд. Для пущего эффекта непричастности я направился в сторону ванной комнаты. До меня донеслось разъярённое:

— Ты невыносима! Уроки манер и воспитания явно прошли мимо тебя.

— А лучше бы мимо прошёл балет, — огрызнулась она.

Я слышал, как они разошлись. Сначала умчалась гусеничка, а через несколько секунд тяжёлые мужские шаги послышались в коридоре. Армандо вернулся в кабинет. Мне только оставалось гадать, куда он сунул жвачку. Стукнула дверь. Я остался стоять в ванной, ощущая лёгкость тишины по ту сторону ванной комнаты, пока не прошло долгих пять минут. Мне тоже нужно было вернуться в кабинет, чтобы не вызвать лишних подозрений у Эдмондо. Или лучше вообще покинуть дом. Ведь всё самое важное мы обсудили, так что причин оставаться не оставалось.

Сотни причин, почему мне стоило направиться обратно к кабинету, вывели меня из ванной и отправили в противоположную сторону. Десятки проведённых здесь вечеров позволили легко ориентироваться в комнатах и коридорах. Я догадался, что разговор гусеницы и приспешника Эдмондо состоялся здесь, в гостиной. Сейчас в ней было пусто. Пройдя мимо второй кухни, построенной отдельно для прислуги, я мимолётно обратил взгляд к просторному островку. Там обнаружился небольшой беспорядок в виде кусочков оливок и нарезанных фруктов, которыми нас угостили ещё в начале встречи.

Однако то, что не было свойственно всей обстановке, — это маленький кусочек торчащей ткани балетной пачки. Он выглядывал из-под деревянной панели, за которой, по всей видимости, скрывался внутренний лифт. Лишь однажды я видел, как им пользовалась прислуга, чтобы доставить поднос с едой на второй этаж. Это место стало небольшим пристанищем для гусенички, поддавшейся эмоциями с Армандо несколькими минутами ранее.

Ещё раз окинув коридор быстрым взором, я не обнаружил никого, кто мог бы мне помешать совершить небольшую интервенцию в кухню и поймать гусеничку в свои руки. Деревянная створка лифта без проблем подчинилась и поднялась, едва я потянул её вверх. Пачка оказалась светло-голубой. А угол обзора неудобным, чтобы увидеть её лицо.

— Да отстань! — недовольно воскликнула она и шлёпнула меня по руке, намереваясь перехватить створку и закрыться от внешнего мира.

— Зачем ты соврала Армандо? — перейдя сразу к делу, я не стал скрывать своего истинного интереса.

— Это ты? — удивление, выпущенное с её уст с неким придыханием, я не смог прочесть правильно. Она была рада или огорчена, что вместо Армандо её потревожил я?

Прошло несколько месяцев с нашей первой и единственной встречи.

— Да, я подслушал разговор.

Она подняла руки вверх и, по всей видимости, спрятала под ними лицо. По крайней мере, так мне показалось — обзор не позволял видеть всего происходящего в лифте.

— Твой плевок заслуживает отдельной похвалы.

— Ты не должен был это слышать, — заговорила её совесть, приправленная смущением.

— Но меня больше волнует, зачем ты соврала, когда сказала, что балет — пустая трата времени?

— С чего ты взял, что я соврала? — с вызовом хмыкнула она.

— Ты согласилась напялить на себя костюм гусеницы — это куда более дерзко, чем какой-то скучный балет. Так что, если балет и не пришёлся тебе по душе, то, скорее всего, по другой причине.

Она вздохнула так тяжело, что на мгновение мне почудилось, будто причина ухода из балета на самом деле граничит на уровне некой экзистенциальности. Но всё оказалось проще, когда она дала мне честный ответ:

— Я не хочу быть частью чьих-то ожиданий. А балет — это то, что от меня ждут. Образ утончённой девушки, способной взмахами ног и движениями рук обольстить каждого. — Голос гусенички наполнился сильным отвращением к тому, какую роль ей уготовило мужское общество. Кажется, она хотела быть кем-то более значимой.

Почесав подбородок, я подобрал слова так, чтобы не ранить юное сердце девушки:

— Но это ведь неплохой стиль манипуляции.

— Это унизительно. А ещё это подавляет остальные мои способности, — цокнула в ответ она. — Я бы могла потратить затраченное балетом время на что-то более полезное.

Прислонившись плечом к стенке, я вглядывался в узор золотистых нитей на балетной пачке. Мне нужно было возвращаться обратно в кабинет, иначе угроза быть обнаруженными прислугой станет ничем, если нас в конечном счёте найдёт Эдмондо или Армандо. Рано или поздно это может произойти.

— Тогда ответь на вопрос: нашла ли ты время, чтобы сделать первый ход?

Мы начали партию в шахматы несколько месяцев назад, несмотря на то что я бросил игру много лет назад. Это произошло по нескольким причинам. Во-первых, пройдя десятки турниров, я понял, что буквально никто из соперников не вызвал во мне искреннего удивления. Ни своим ходом, ни своим мышлением. Во-вторых, лишённый вызова, я не понял, к чему искать того, кто пробудит во мне былой интерес и принесёт искомое удовлетворение. Впрочем, никаких надежд о гениальности своей гусеницы я не питал. Мне просто стало интересно, на что она способна.

— Я тебе больше скажу: за прошедшее время я успела сделать ход, несколько раз дополнительно обдумать его и поменять. В общей сложности так... я сделала примерно... — прикусив большой палец, она всерьёз принялась подсчитывать, пока не выдала: — ...семь раз.

Подавив усмешку, я превратил её в улыбку, которую из-за неудобного обзора гусеничка никак бы не смогла увидеть. Хотя, по правде говоря, она даже и не старалась смотреть на меня.

— А как же правило тронутой фигуры? Коснулась, значит, должна ходить.

— Ты видишь шахматную доску? — недовольно проворчала она и ответа дожидаться не стала, тем самым переведя свой опрос в категорию «риторический». — Так что забудь об этом правиле.

Её насильственная манера управлять диалогом воспринималась мною несколько странно. Как правило, я пресекал подобное, держа вожжи беседы при себе. Но она делала это как-то... естественно, отчего мне не хотелось одёрнуть её. Это завораживало.

— Сколько тебе? — мне нужно было знать, могла ли она всем этим штучкам научиться в жестокой старшей школе или...

— Пятнадцать, а что? — клацнув языком, гусеничка повернула голову, но лицо никак не попадало в поле моего изучения. Наверное, это даже было к лучшему.

— Просто интересно, — хмыкнул в ответ, искусно скрывая то, как мои брови на самом деле удивлённо скакнули вверх. Значит, она была такой всегда. Манипулятивной. Господствующей. И направляющей.

— А тебе?

— Двадцать, — обычно, я не был склонен выдавать личную информацию о себе, но ответ выскочил быстрее, чем мозг успел его обдумать.

Мы молчали какое-то время, пока она тихо не произнесла:

— Отвечаю пешкой на е5. — Её ответ был простым и вполне ожидаемым.

— Любопытно, каким был первый ход, который ты изначально задумала, пока не поменяла его семь раз.

— Тот же самый: пешка на е5. Просто я сомневалась, прикидывая, какой гамбит ты собираешься разыграть.

Маленький гроссмейстер упоминала, что предпочитает знать о соперниках всё. Их жизнь. Их стиль поведения. Их решительность. Их тягу к риску. Но мы месяцами оставались незнакомцами. И для неё это стало определённой проблемой.

— Поняла? — наблюдая, как неспеша её пальцы вытягивали шпильки из волос — одну за другой — я вёл подсчёт каждой. Они образовывали кучку рядом с её ногой, облачённой в плотную ткань колготок.

— Не-а.

Светлые волосы коснулись плеч и упали на грудь. Шелковистые пряди были тёплого оттенка, добавляя её безликому образу мягкости и юношеской нежности.

— Конь на f3. — Этот ход я сделал быстро.

Голова маленького гроссмейстера дёрнулась. Судя по всему, моя поспешность её изумила. Но тот темп игры, который мы взяли, никуда не шёл. Закончим к старости. Плюс ко всему, она сама выдала, что излишнее время заставляет её сомневаться в правильности ходов, а я хотел понять изначальный ход её мыслей.

— Ого...

— Твой ход?

— Дай подумать, — постукивая по подбородку, гусеничка решила не пасовать. — Своим конём ты поставил под удар мою пешку, поэтому мне ничего не остаётся, как защитить её. Конь на с6.

Удовлетворённый правильностью её хода, я без слов кивнул.

— Так и знала, что тебе нравится агрессивная игра, — со спокойствием в голосе подытожила она.

— Иногда лучшая защита — это нападение, поэтому продолжай обороняться: слон на с4.

— Отвечаю тем же: слон на с5.

Тактика симметричного повторения моих ходов была умна, но этого недостаточно, чтобы выиграть игру.

В коридоре позади послышались шаги. Чьи-то ноги угрожающе надвигались на нас. И в этой поступи я не узнавал лёгкость прислуги.

— Сиди тут. — Опустив руку на дверцу внутреннего лифта, я намеревался его тихо прикрыть, но гусеничка схватила меня за рукав пиджака.

— Твой ход! — возмущённо произнесла она.

Мне не нужно было думать о том, как правильно переместить фигуры на воображаемом шахматном поле. Я знал, что разыгрывал. И понимал, как действовать. Сейчас мне нужно было захватить центр.

— Пешка на с3.

— Чёрт! — последнее, что услышал я, до того, как дверца захлопнулась.

***

Довольной мине Чеда Кэмпбелла можно было только позавидовать. Не знаю, как именно он это делал, но ему даже улыбка не нужна, чтобы быть похожим на лиса, попавшего в курятник. Мы двигались по людной улице в сторону бара. Выбирал место Чед, поэтому я даже не знала, чего ожидать от заведения. Радовало только то, что он находился недалеко от офиса.

Появившаяся над головой золотистая вывеска гласила: «Папа Ирландии». Теперь стало понятно одно: вечер обещал быть очень интересным. А ведь я даже не могла припомнить, когда в последний раз пила пиво. Он нехило действовал на мой организм. Так что опасность заключалась в том, что я к своим годами не научилась понимать лимит выпитого. Но что удивительно, каким-то образом всегда было поздно. Никогда рано, только поздно! А на утро после попойки я едва могла вспомнить события прошедшего дня. Сегодня подобного не повторится!

— Предлагаю сесть прямо здесь, — Чед указал на сердце бара — стойку, за которой располагались двое барменов.

Он отодвинул стул, и я после очередного нагруженного рабочего дня с удовольствием приземлила свою пятую точку на мягкую сидушку. Пробежавшись глазами по приятному на вид бару, я не могла не отметить его атмосферу. Мягкий свет приглушённых ламп создавал уютную обстановку. На стенах за спинами трудящихся в поте лица барменов висели плакаты с изображениями пивоварен, пейзажей Ирландии и знаменитых исполнителей. Бар был увешан флагами, и от количества оранжевого резало в глазах. В воздухе витал хмелевой аромат, отчего мой рот наполнился вязкой слюной. Я мечтала выпить и наконец расслабиться уже несколько недель.

— Две пинты стаута, — заказал Чед, а я прервала своё внимательное изучение бара, чтобы взглянуть на коллегу.

— Твоё любимое?

— Нет, его мы попробуем чуть позже, — ответил он с хитрой улыбкой на лице.

Я оставила форменную куртку ФБР в офисе, а бейдж вместе со значком спрятала в сумке. Но мы всё равно выглядели слишком официально, явившись сюда в белых рубашках и строгих брюках.

— Как проходит твоё расследование? — подперев локтем стойку, Кэмбелл взглянул на меня. Обсуждать работу не особо хотелось, но и других общих тем у нас пока не отыскалось.

— Голова пухнет от количества материалов. Да и плюс ко всему, как таковая команда в отделе до сих пор не сформирована.

— Дело всё ещё ведёт Картер?

— Да, она очень специфичная женщина, и, кажется, давно перестала питать надежды на положительный результат расследования.

Взгляд Чеда смягчился. Между делом, бармен поставил перед нами две пинты пенного. Тёмная, пузырящаяся жидкость так и манила. Я припала к краю бокалу и попробовала пиво на вкус. Среди горечи прослеживалась интересная сладость. Я охотно отпила ещё раз.

— Несколько раз руководство Бюро распускало команду Картер. Но это никак не помогло. Так всегда, когда имеешь дело с тёмными лошадками, — немного апатично пробормотал Чед. — Может, ну эту работу? Обсудим что-нибудь более насущное, — словно прочитав мои мысли, предложил он.

— Эх, а я как раз хотела похвастаться своими новыми визитками! — закатила глаза в ответ и вытащила одну из сумки. Белый прямоугольник с моим именем, должностью и несколькими номерами телефона.

— Значит, могу поздравить: ты полноценно в семье ФБР. — Он хлопнул по стойке и забрал визитку себе. — Джен, твоё второе имя — Ава?! Неужели твои родители настолько сильно боятся имён с количеством букв больше трёх?

Я цокнула языком и пробурчала:

— Очень смешно, Чед. Твоё-то какое?

Чед достал свой кошелёк, чтобы пафосно выложить визитку, будто это какая-то грамота за участие в конкурсе «Лучшее имя». Он искушал. Я подалась вперёд, схватив её двумя пальцами и быстро пробежавшись глазами по строчкам.

«Чед Деклан Кэмбелл» — так звучал подарок судьбы, точнее подарок родителей.

— Слишком помпезно, — пренебрежительно фыркнула и протянула обратно ему его визитку.

— Оставь себе. Вдруг захочешь позвонить, поболтать или скрасить свободное время, — лукаво ухмыльнулся и демонстративно спрятал мою визитку в своём внутреннем кармане кошелька.

— Не переживай. — Я отмахнулась от него в попытках сбить знакомую спесь наглеца. — Свободного времени при двух активных расследованиях у меня не бывает.

Но Чед нисколько не обиделся. Он рассмеялся и, качнув головой, как бы героически принимая этот удар на себя, отпил пиво. Тоненькая пенная полоска покрыла его верхнюю губу.

— Откуда такая трудовая этика? Я понимаю, ты стажёр и только начинаешь свой карьерный путь, пытаясь всех впечатлить больших начальников, но обычно... Это безрезультатно. Точнее безрезультатно у других, но не у тебя. Почему?

Я знала ответ на этот вопрос. Знала очень хорошо, почему хочу видеть Клевер за решёткой. Но никто пока к этой правде не был готов.

— Наверное, я в папу такая. Он открыл свою клинику и вложил полжизни в её процветание.

— А мама?

— А маме нравится её спокойная жизнь домохозяйки, её читательский клуб, её небольшой садик и подружки по соседству. Она другая, — пробормотала я в ответ.

Чед кивнул, но продолжать эту тему не стал. И правильно. Она мне не особо приходилась по душе.

— Знаешь, я так и не сказал.

— Что? — отпив ещё, я вновь посмотрела в тёмно-карие глаза своего коллеги.

— Прости, что ошибся на твой счёт, когда высмеял решение Бюро прислать нам студентку. Скажем так, наша команда постоянно теряла людей, да и дело никак не продвигалось, так что твоё появление вызвало во мне недоумение. Но ты молодец, — он похлопал меня по плечу.

— Спасибо, Чед. Но я ни за что извиняться не буду. Ты — вредная, приставучая задница! — мои слова его рассмешили, и я тоже не удержалась, улыбнувшись следом.

— Однако всё же это ты пригласила меня выпить, — довольно точно подметил он. Тут поспорить никто бы не смог. — У тебя есть друзья в Нью-Йорке?

— Парочка.

— В больших городах бывает одиноко и...

— Опасно, — закончила я за него, вспоминая, как меня встретил этот мегаполис. Он был полон мерзавцев и преступников, готовых сжечь меня и превратить в пепел.

— Тогда давай выпьем за искоренения этой опасности! — Чед поднял бокал стаута, и я поддержала его, стукнув своим. — За Нью-Йорк с нулевым уровнем преступности!

Мы довольно быстро допили первую порцию пива, и следом Чед уверенно заказал вторую, правильно прочитав в моих глаз желание продолжать пить. Выбор пал на стандартный ирландский лагер. Светлое пиво с лёгкой горечью и нотками карамели. К моменту, когда я его попробовала, мир уже начал выглядеть ярче и уютнее. Тело будто окутало приятным теплом, а к щекам прилила кровь. Стул подо мной превратился в облачко — мягкое и пушистое. Даже вставать не хотелось.

С Чедом мы болтали о всяких мелочах, не касаясь ни одних глубин. Наверное, это было под стать его некой несерьёзности. Но я узнала, что в школе он задирал одноклассников, чем сейчас особо не гордится. У него даже имелся список тех, перед кем пока он не успел извиниться. Узнала, что родился и учился он в Нью-Йорке, поэтому звал себя коренным жителем. Что-то гордое пролегло в его голосе. И что-то грустное, когда тема коснулась родителей. Но как я и сказала, на глубину мы не опускались. Оставшись на мелководье, я не задавала лишних вопросов.

Стратегия была проста. Если он не рассказывает о себе, то и мне не надо. Что в этом плохого?

На половине второй пинты мы переместились к доске для дартса. Около двадцати минут я точила на неё зуб. Азарт был мне присущ, поэтому, когда Чед сдался и пригласил рукой к доске, я с радостью стянула рубашку, оставшись в белой майке, и вооружилась дротиками. Победы слаще мёда. Поэтому сладким я не баловалась. Только победами.

— Ты очень меткая, — хмуро резюмировал он, когда все три дротика оказались к маленькой красной точке посередине доски.

Наклонив голову, я всматривалась в десятки дырочек, оставшихся от метаний предыдущих игроков. Плечи мои дрогнули в пренебрежительном жесте.

— Везение? — облокотившись о высокий столик, я увидела, как напитки задрожали. А когда подняла глаза к Чеду, его смотрели в моё декольте. — Доска в той стороне.

— Дай угадаю, в Академии на метании ножей у тебя тоже была пятёрка? — его бровь многозначительно изогнулась в вопросительном жесте.

Он отвернулся и бросил первый дротик. В красную цель. Однако я видела: это точно часть нехилого везения. Пусть мой аттестат был полон пятёрок, я с гордостью могла похвастаться многими странными навыками. Помимо метания ножей, у меня хорошо получалось читать язык тела людей, расшифровывать оставленные в тексте загадки и вживаться в роли, как хамелеон. Быть послушной, если надо. Быть тихо, если того требовали условия работы в мужском коллективе. И быть очень упорной, когда дело касалось расследования.

А ещё я отлично чувствовала ситуации. Шестое чувство редко меня подводило, и сейчас оно подсказывало, что кто-то наблюдал.

Когда Чед всадил второй дротик, попав близко к центру, но всё-таки слегка промахнувшись, я обернулась к основному залу бара. Людей было полно. Весёлое настроение вперемешку с музыкой распространилось повсюду. Никто не обращал на нас внимание. Однако предостерегающий голос не затих. Он подсказывал, что что-то не так. И если даже дело было в Клевере, уверена, они не осмелятся напасть при таком количестве свидетелей. В этот момент я решила сложить все свои заботы и переживания, чтобы отправить их дальше по ветру. Не сегодня. И уж точно не сейчас.

Третий дротик угодил ещё дальше от центра, чем второй. Какое-то время Чед смотрел на свой результат, пока я тихо понимала, что он ему не нравится.

— Кажется, удача сегодня только на моей стороне, — приободряющим тоном обратилась к нему я.

— Как ты вообще это сделала? — собирая дротики, он осматривал красную точку в центре.

— Представила лица своих обидчиков, — я пьяно хохотнула в ответ.

— Моего среди них не было? — с лёгким ошеломлением решил удостовериться он.

— Если тебе так будет спокойнее...

— Мари! — послышался возмутительный тон, когда я отпила ещё пиво.

— Показываю мастер-класс.

Вооружившись дротиками, я встала на линию. Часть меня не хотела сдаваться. Но та часть, которую тронуло расстроенное лицо Чеда, шёпотом просила поддаться. Проигрывать никому не нравилось, а некоторым мужчинам особенно не нравилось проигрывать девушкам. Однако проблема заключалась в том, что мне нравилось одерживать победы. Я была зависима от этого чувства. Сладости триумфа.

Два из трёх попали в цель, но одним я промазала. Неспециально. Дело было в алкоголе, количество которого становилось всё больше и больше в моей крови.

— Поразительно, — сложив руки под грудью, Кэмпбелл подошёл к доске, чтобы поближе рассмотреть каждое попадание. — С ножами ты была бы куда опаснее.

— Скажу тебе так, Чед-Чедди-Чед, — охваченная эйфорией превосходства, я игриво обратилась к нему, — даже с пластиковой вилкой я была бы опаснее многих.

Потерев двумя пальцами глаза, он не смог скрыть улыбку.

— Верю.

— Пробовать будешь? — Я вытащила оставшиеся дротики и протянула их ему на раскрытой ладони.

— Ещё спрашиваешь.

Игра продолжилась, но атмосфера изменилась. Желание Чеда выиграть витало в воздухе. И я с радостью решила побороться за звание победителя. Признаюсь, алкоголь мешал в достижении цели. Траекторию дротиков оказалось сложнее контролировать. Но это придавало некое веселье нашему состязанию. За временем я перестала следить, и плевать было, что утром мне, и не только мне, нужно было вставать на работу.

— Итак, — после объявленной паузы Чед встал рядом со мной за высоким столиком. Наши плечи соприкоснулись, пока я бездумно наблюдала, как лопались крошечные пузырьки в пене пива. — Настало время делиться секретами.

— У меня нет секретов, — угрюмо ответила я. Беспричинная смена темы разговора смахнула тот слой веселья, которым был покрыт этот вечер.

— У всех есть секреты. И считается, что агенты ФБР хранят самые страшные и самые пугающие.

— Как хорошо, что я стажёр, — отшутилась, как бы напомнив ему о своём положении.

— А если серьёзно? — сквозь улыбку в голосе спросил он. Но, по всей видимости, увидев, что я не склонна отвечать, добавил: — Я могу начать.

— Как у агента ФБР, насколько страшный и пугающий твой секрет?

Повернувшись к нему лицом, я облокотилась о столик. Пиво в наших бокалах заканчивалось, пока его эффект продолжал расти. Чед выглядел румяным и довольным. Наверняка я выглядела в его глазах так же.

— Однажды я нарушил протокол регистрации улики, — тихо и таинственно признался он. — И до сих пор никто об этом не узнал. Но хуже всего то, что сделал я всё это под чужим именем.

Я прикусила губу, поражённая «уровню секретности» его тайны. Если мы делились чем-то подобным, можно было и не переживать.

— Я звоню Джеймсу, — делая вид, будто ищу телефон, я хлопала по пустым карманам брюк. Чед пьяно смеялся и продолжал пить пиво.

— Ты не стукачка, Джен, меня не обманешь.

— Да и секретов, Чед, у меня как таковых нет, — передёрнула его в ответ.

Конечно, я лукавила, когда беспечно улыбалась и прикидывалась нежной и пушистой. У всех имелись секреты. И я не была исключением. Просто в своих признаваться как-то не хотелось. И дело не только в том, что мы с Чедом едва были знакомы. Всё представлялось куда банальнее. Мои секреты представляли опасность тому, кому они становились известны. А Чед мне вроде как нравился. Хороший коллега. Весёлый парень.

— Да брось, Мари. Мы должны скрепить нашу крепкую дружбу каким-нибудь секретом.

Сомнительное, конечно, утверждение. Но я чувствовала, что так просто он не отпустит меня. И если я всё-таки не пожертвую секретом, он может подумать что-то не то.

В голове вспыхнула переписка с главарём Клевера. Нет, этим поделиться я не могла. Как и тем, что последние несколько дней перевела её в режим «Не беспокоить». Однако меня так и тянуло проверить почтовый ящик, ведь внутренний голос соблазнительно шептал: «Ответ, должно быть, уже лежит там и ждёт только тебя».

— Ну, — Чед ткнул пальцем в моё плечо в ожидании нелепого признания, — скажи что-нибудь из разряда «Я никогда не была влюблена» или... «Ой, Чед, однажды летом мы с подружками случайно сбили на машине парня, побоялись вызвать полицию, поэтому решили скинуть тело в озеро. Его так никто и не обнаружил».

— «Я знаю, что вы сделали прошлым летом» — твой любимый фильм?

Довольный собой, он широко улыбнулся, пока тёмные глаза впивались в моё лицо.

— Просто дай мне что-нибудь.

Секреты дорого стоят. Но чем-то незначительным, что потешит его, я в силах была поделиться.

— Помнишь наш спор?

— Такое фиаско я навряд ли забуду, Мари, — прищурившись, Чед будто бы опасался того, что мои слова могут разнести в пух и прах его эго.

— Я слышала ваш разговор с Эваном ещё до того, как ты заговорил со мной и предложил пари. И честно, планировала не впутываться в твои уловки, но когда ты неаккуратно обозвал меня заучкой, я решила, что отомщу... — На лице Кэмпбелла вспыхнуло лёгкое возмущение, которое в любой момент могло превратиться снежный ком негодования и убить меня морозной, колючей лавиной. Я не дала ему сказать: — Эван помог мне. Он стоял настороже, пока я воровала статуэтку у миссис Питерсон.

— То есть ты сжульничала?!

— Нет! Как ты и сказал тогда, я просто помешала тебе. — Взмахнув руками, я не хотела, чтобы Чед сильно злился, но он сам напросился на секрет. — А с письмом мне никто не помогал. Только ты.

Его глаза снова сузились. Подозрение, с которым он поливал меня сейчас, я в силах была справиться. Ведь проступок на самом деле казался безобидным.

— Хорошо, что ты созналась. Хотя да, это всё равно ничего не меняет. Ты хорошая лгунья и актриса, — точно подметил он, а затем кинул взгляд на наручные часы. — Ещё по одной? Или будем закругляться?

— Завтра на работу, — напомнила я нам обоим.

Несмотря на то что атмосфера бара умоляла остаться, а я до сих пор не могла мыслить трезво, потому что всё нутро требовало продолжить вечеринку, мой ответ был холодным:

— Пора домой, но сначала я кое в чём признаюсь, Чед. С тобой довольно весело. — Хлопнув ладошками по гладкому деревянному столу, я просияла счастливой улыбкой в ответ. — Порой просто необходимо отвлечься от работы.

— Согласен, а теперь... — Кэмпбелл протянул мне мой стакан с недопитым пивом и добавил: — До дна!

Не знаю почему, но мы продолжали соперничать, жадно глотая терпкое пиво. Я чувствовала, как несколько капель скользнули мимо рта и скользнули вниз по шее. Чед задыхался, смеясь и довольствуясь нашим очередным состязанием. Кажется, по-другому мы не могли. Это неотъемлемая часть нашей дружбы.

— Ха! — Он стукнул стаканом о стол, всё-таки одержав победу.

Мне всё ещё оставалось несколько глотков. И с ними я расправилась чуть медленнее, чем он. Не к чему было уже торопиться. Чед взмахнул в воздухе пальцем и обвёл им мой рот. Точно! Пенные усы.

— Вот теперь можно домой, — качнув головой, произнесла я и поспешила добавить: — Только в туалет схожу.

— Я вызову тебе убер, — заботливо отозвался Кэмпбелл.

— В этом нет надобности. Я могу и на автобусе... — он не дал мне договорить, доставая телефон из кармана.

— Джен, кем я буду, если отправлю тебя домой своим ходом?

Это было очень мило с его стороны, поэтому я, прикусив язык, неловко улыбнулась. Он повернул свой телефон ко мне экран и попросил ввести адрес. Не знаю точно почему, но я ввела не адрес дома, а здания напротив. Чрезмерная предосторожность, наверное, была не к месту, однако по-другому я не могла.

— И себе заодно вызову машину, — пробормотал Чед, отбивая ритм по клавиатуре.

К этому моменту я как будто преисполнилась. Алкоголь грел изнутри, а стоящий в Нью-Йорке вечерний зной снаружи.

— Чёрт, моя, кажется, вот-вот приедет.

— Так это же хорошо, — тихо ответила ему.

— Хорошо, что теперь у меня есть твой номер... И я могу переслать тебе номер убера, — с лисьей улыбкой на губах он махнул визиткой перед моим лицом и демонстративно отправил сообщение. — Так что будь добра, напиши мне пьяное смс, когда придешь домой, окей? Мой убер уже подъехал.

Чед опустил ладони на мои оголённые плечи и как-то вымученно, тяжело вздохнул.

— Напишу.

— И пообещаешь, что мы повторим всё это? — он обвёл глазами бар и столик с пустыми стаканами позади меня.

— Будешь днём и ночью готовиться к реваншу по дартсу? — усмехнулась я.

— Раскусила.

Что-то подозрительное скользнуло в его захмелевшем взгляде. В воздухе проникли странные романтичные нотки. Нет! Нет! Нет! Он всё ещё держал мои плечи в своих очень... очень тёплых руках.

— Это не твой убер? — сделав вид, что отвлеклась на дорогу за окном бара, я выгнула шею и разорвала зрительный контакт.

— Да, скорее всего. Ну что? До завтра? — невнятно пробормотал Чед.

— Рассчитываю на утренний кофе от похмелья.

Мы попрощались в уже более дружеской обстановке, и я проводила Кэмпбелла взглядом, а затем отправилась в туалет. У пива были свои неприятные последствия, и тому доказательство мой переполненный мочевой пузырь. Тепло новой волной охватило меня. Телефон в сумочке завибрировал. По всей видимости, подъехало такси. И перед тем, как покинуть туалет, я быстро умылась холодной водой.

Но уйти далеко я не успела. Только нога моя ступила за порог туалета, чья-то крепкая грудь отбросила меня обратно.

— Чёрт!

— Джен? — послышался полный удивления голос. С лёгкой хрипотцой. И нежным бархатистым тембром. Неужели он и раньше звучал также? Или это моё пьяное сознание придавало ему некую сексуальную привлекательность?

Чувствуя крепкую хватку руки на своём предплечье, я подняла глаза на соседа, который одновременно стал причиной моего падения и моего спасения.

— Хедд? — неосознанно я передразнила его.

Одетый в чёрную кожаную куртку и футболку, он оказался дьявольски красивым. Как яркое пламя, светящееся посреди ночи, — такое же завораживающее, но способное в любую секунду сжечь всё на своём пути.

— Ты меня преследуешь? — прищурившись, он задал обескураживающий вопрос.

— Нет... А ты меня? — не знаю откуда во мне появились эти передёргивания, но я не могла остановиться.

Хеддвин лукаво улыбнулся. Тёмные глаза на мгновение опустились к декольте белой майки. Он моргнул. И в следующую секунду Хедд снова смотрел на меня. Сомнительная тень пролегла на его лице, когда он наклонил голову и слегка поддался вперёд.

— Страж закона и порядка наклюкался? — Продолжая держать меня в своей руке, он решительно перешёл к шуткам.

— Я трезвая, между прочим.

— Может, проведём тебе «Полевой тест» на равновесие? — с некой насмешкой предложил Хедд. — Ну как? В состоянии пройти по прямой линии, не упав, агент Гриффин?

— Я трезвая!

И именно на этих словах он убрал свою руку, которая, оказывается, всё это время служила мне отличной подпоркой. Я качнулась и, чтобы не упасть, схватилась за дверь.

— Прям как стёклышко, — ещё более ехидно подытожил сосед.

— Ты толкнул.

— Не исключено.

Открыв рот, чтобы возмутиться, я тут же закрыла его. То есть он даже отрицать не стал?

— Но будь ты трезвая, лёгкий толчок ничего бы не стоил. — Его руки напряглись, когда он сложил их под грудью. — И ты не пахла бы пивом.

У меня имелся резонный комментарий, что во всём баре пахнет пивом, но не имелась цель для беспочвенного вранья. Плевать!

— И твои глаза бы так не блестели. И то, как ты смотришь на меня...

— Да понятно всем, понятно! — взмахнув руками, я остановила перечисление бессмысленных признаков моего опьянения. — Неужели поход вы бар — это что-то криминальное в наши дни?!

— Да нет, — Хедд пожал плечами. — Просто ты больше похожа на милую девочку-домоседку, которая укладывает одной левой любого нарушителя тишины.

Он широко улыбнулся, напомнив о небольшом инциденте, который я совершила в порыве злости. Ну, а кто бы остался в стороне? Нарушение сна человека — это, считай, нарушение закона.

Хеддвин заговорил снова после того, как я ничего не ответила:

— Тебя, наверное, ждут.

Отойдя в сторону, он освободил мне дорогу обратно в зал бара.

— Вообще-то, я домой. — Указав большим пальцем в сторону выхода, я попятилась.

Тень непонятного мне сомнения пролегла в чертах лица Хедда.

— Я отвезу тебя, — кивнув головой, он призвал слушаться и идти следом за ним.

— Хедд, не стоит...

Уже второй мужчина за вечер проявлял заботу и переживания о том, как я доберусь до дома.

— Нет, Джен, — даже не останавливаясь и продолжая идти к двери, он обращался ко мне, — На пустые пререкания мы можем, конечно, потратить несколько минут, но смысла в этом никакого не будет. Я отвезу тебя домой. Так ведь должны поступать заботливые соседи?

— Обычно соседи склочные и вредные... А ещё они враждебно настроены... Ну уж точно не заботливые, — держа под грудью сложенную в несколько раз рубашку, я следовала по пятам за своим соседом.

Развернувшись, Хеддвин широко открыл дверь и пропустил меня первой. Нечто джентльменское от парня в косухе я, признаться, не ожидала.

— Кажется, ты пересмотрела ситкомов.

Я вышла на улицу и не могла не заметить знакомый мотоцикл, припаркованный напротив входа. Через призму опьянения тёмно-зелёный корпус сейчас выглядел крайне привлекательно, превратившись в завораживающий изумруд. Наверное, мне стоило признаться здесь и сейчас, что я ни разу не каталась на чём-то подобном. Велосипед, кстати, не считается.

Хедд поднял шлем и, повернувшись, протянул его мне:

— Справишься?

Совершенно невозможно было отрицать, что всего на мгновение я представила, как он приходит мне на помощь и, проявляя заботу, несвойственную парню в косухе, надевает шлем вместо меня. Чёрт! Эта призма, искажающая реальность, была не только в моих глазах, но и в мозгу...

— Постараюсь, — хмыкнула в ответ и, поправив сумку на плече, быстро разобралась, где перед у этой штуковины. — Ты ведь за безопасное вождение?

Брошенный на меня косой взгляд дал понять всё без слов. Кажется, шлем нужно натянуть посильнее, да хорошенько закрепить. И когда моя голова стала больше похожа на дискошар, я решительно заявила:

— Тогда не удивляйся, если меня стошнит на твою спину.

Сосед сократил расстояние между нами и, хитро улыбнувшись, с щелчком захлопнул защитное стекло на шлеме.

— Так хотя бы не на спину.

Я закатила глаза, но он этого уже не видел. Хеддвин перекинул ногу через мотоцикл и завёл мотор. Приятное урчание двигателя расползлось по всей улице. Положив руки на руль, он повернул голову и спросил:

— Тебе шлем голову передавил? — колко спросил он. — Садись давай.

Как же мне хотелось его стукнуть, но я сдержала этот порыв жестокости и, стиснув кулаки, села позади него.

— Надеюсь, мы не разобъёмся, — пробубнила я.

Хедд повернул голову. Открывшийся вид на его профиль поймал моё внимание. Я не могла оторвать глаз от чётких, острых линий челюсти и скул, от строгого прямого носа, придающего образу некую суровую уверенность... А затем я посмотрела на его губы. С лёгкими изгибами они напоминали произведение искусства. Тогда как холодный оттенок розового пробуждал во мне желание прикоснуться.

Я точно была пьяна, раз предавалась сейчас мечтаниям о поцелуе с соседом.

— Джен, это последнее, что нужно говорить водителю мотоцикла.

Обхватив за запястья руки, которыми я сжимала прохладную ткань куртки, он потянул меня на себя, а затем решительно, с неким напором скрестил их на своём прессе. Через тонкую ткань футболки я почувствовала, какими каменными оказались кубики. Наверное, от неожиданности этого прикосновения мои пальцы дрогнули.

— Что тогда первое? — мой голос дрожал не меньше, чем руки.

— Например... Вау, какой классный у тебя мотоцикл!

Девчачий тон, которому он подражал, меня рассмешил. Я прижалась лбом к его спине, но тепла не почувствовала. Треклятый шлем!

— Тебя действительно может стошнить? — обеспокоено спросил он.

Кажется, я напугала его своими шутками.

— Во мне много пиво, так что не исключено.

Обернувшись, я увидела, как подъехал убер. А вот это вылетело из моей головы...

— Дай мне знать, если поплохеет.

И после этих слов он выжал газ. Мотоцикл рванул с места. Рёв мотора растерзал вечернее спокойствие, образовавшееся на этой улице. Крик почти сорвался с моего рта, но я сжала челюсти и плотно закрыла глаза. Не знаю, проверял ли Хедд мой вестибулярный аппарат, однако именно такое ощущение стало складываться, когда он, лавируя между автомобилями, делал всё, чтобы дать мне усомниться в том, что мы доедем до дома целыми или хотя бы со всеми конечностями.

Неосознанно я сжала его в своих руках сильнее. Напряжение завладело телом. Казалось, алкоголь моментально выветрился из крови. Видимо, он почувствовал, что мне было некомфортно и... страшно, поскольку мотоцикл сбавил скорость. И приоткрыв один глаз, сквозь стекло шлема я наконец смогла различить линии зданий и силуэты людей. Фух.

— В порядке? — громким голосом окликнул Хедд.

Он убрал руку с руля и аккуратно хлопнул меня по коленке.

— Теперь лучше. Спасибо!

— Ничего наружу не лезет? — решил удостовериться он.

Я качнула головой, хотя этот жест был очень глупым с моей стороны. Хеддвин следил за дорогой и не мог считать невербальный язык, которым я пользовалась.

— Так держать, — всё же ответил он.

Удивившись, я подняла голову, и наши взгляды встретились в крошечном зеркале заднего вида, расположенном над его правой рукой. Чёрные глаза Хедда глубоко вонзились в моё лицо, пока фары автомобилей оставались позади. Окутанный сумраком, Нью-Йорк в отражении выглядел завораживающе. И мы проносились по нему со скоростью света, теряясь между рядами машин и разрывая воздух пополам.

Он отвёл взгляд и сосредоточился на дороге. А я в это время сжала рукой ткань его чёрной футболки, смело собираясь списать свои позывы на опьянённый разум. Хеддвин никак не реагировал, продолжая лавировать мотоциклом. И тогда под предлогом того, что мне необходимо было хорошо держаться в этом седле, я сжала его тело в крепких объятьях. В это мгновение не существовало никакого страха. Я знала, что мы не разобъёмся. Знала, что он не позволит этому случиться. Знала, что рядом с ним я могла расслабиться и быть уверенной в своей безопасности. Между прочим, у меня давно не возникало этого чувства. Наверное, никогда за всю жизнь.

Городской пейзаж становился всё более узнаваемым. Мы приближались к конечной точке нашего короткого путешествия. Я одновременно боготворила этот вид транспорта за то, что мы могли близко сидеть, делить тепло на двоих, и ненавидела за то, что он оказался слишком быстрым. Время текло быстрее воды в горной реке. И я с грустью осознала, что конец наступил, когда Хеддвин остановился у кирпичного здания и заглушил двигатель.

Нарастить между нашими телами расстояние потребовало больше сил, чем я ожидала. Но я всё-таки отлипла от его широкой спины и выпрямилась на сиденье.

Стянув шлем с головы, я негромко произнесла:

— Прости, что испортила тебе ещё один вечер.

Хедд не торопился вставать. Он продолжал сидеть, пока наши бёдра тесно соприкасались друг с другом. Не знаю, как работала эта химия, но я не могла думать ни о чём другом, кроме как о его восхитительном теле и красивом лице. Да, он прав. Это нисколько не похоже на соседство из американских ситкомов.

— По-моему, вечер стал только лучше.

Его глаза были обращены вперёд, пока я сидела позади, сопротивляясь эффекту его неожиданного признания. В одно мгновение он оттаял и повернул голову в полуоборот. Тяжёлый взгляд чёрных глаз почему-то вонзился в асфальт под нашими ногами.

— У тебя было свидание в баре?

Клянусь, мне послышались в голосе Хедда лёгкие нотки ревности. И их наличие меня поразило.

— Нет, мы выпивали с коллегой в баре. Я вроде как провожу один эксперимент. Глупый, конечно...

— Какой? — жадно перехватил он.

— Эм... — облизнув губы, я не была уверена в том, что готова озвучить вслух навязчивую мысль. Ведь мне действительно казалось, что кое-кто следил за мной. И продолжает это делать... Я не могу избавиться от этого чувства ни на секунду. — Да так. Социальный эксперимент. Я ведь всё-таки профайлер и, вроде как, психолог, когда дело касается характеристических портретов и определения мотивов и паттернов поведения...

Когда мои ноги коснулись земли, я уже для себя решила, что говорить о небольшом сталкинге не буду. Не ему. Или хотя бы не сейчас.

Прищурившись, Хедд пытливо изучал моё лицо, но, по всей видимости, вытаскивать из меня тайны не собирался. Забрав шлем, он поравнялся со мной на тротуаре.

— Тебе ведь никогда не бывает скучно? — улыбнувшись, спросил он.

— На самом деле, нет, не бывает.

Мы вошли внутрь здания и, как и вчера, в компании друг друга, направились к лестнице. Мне нравился этот распорядок. И я бы согласилась проживать день сурка снова и снова, если бы мы просто вот так шли вверх по лестнице к нашим квартирам.

— Значит, есть вероятность того, что ты подумала над своими вариантами? — он напомнил о нашем споре.

— У меня неограниченное время, Хедд, и я потрачу столько, сколько захочу.

— Я просто подумал, что раз ты такая умница и отличница, то варианты уже могут быть готовы.

— Я не стану рисковать, когда на кону тысяча купонов. Ты же знаешь! — хихикнула я в ответ.

Хеддвин тоже просиял широкой улыбкой, и я почти влюбилась в неё. Тёплую как солнце. И завораживающую своим видом как восьмое чудо света. Оставшиеся лестничные пролёты мы миновали в приятном молчании. В нём не было ничего дискомфортного или неловкого.

— А результат эксперимента тебе уже известен? — внезапно он вернулся к прошлой теме.

— Сегодня я точно не узнаю. Может быть, завтра...

Почтовый ящик вновь остался без моего внимания. И я не могла отрицать, что зудящее любопытство не раздражало мой мозг под черепной коробкой. Я просто нашла способ ему сопротивляться.

— Надеюсь, всё пройдёт удачно.

Хеддвин встал напротив своей двери и внимательно взглянул на меня, ковыляющую следом. Какое-то многоточие повисло между нами. И я не могла понять его природу. Когда атмосфера между нами успела стать другой?

— Спокойной ночи, Джен.

— Спокойной ночи, Хедд.

Его дверь закрылась быстрее, чем я успела найти ключи в сумочке. Пальцы не слушались. Я едва попадала в замочную скважину, попутно выражая всё своё недовольство мелкими ругательствами. Мурчащая кошка встретила меня особо ленивым видом. Она разлеглась в коридоре, едва продрав глаза. Я потянулась к выключателю, и сумка выпала из моих рук. Конечно же, по счастливому стечению обстоятельств всё содержимое рассыпалось, напугав шумом меня и спугнув кошку. Она умчалась в сторону гостиной со скоростью света, сбивая ещё и напольную лампу.

— Роуг, мы так всех соседей разбудим... — обратилась я к ней, но кошка уже затерялась где-то в спальне. Кажется, мы обе были не из храбрых.

Повернувшись, я поспешила щёлкнуть замком и дополнительно закрыть дверь на цепочку, но моему вниманию предстало пугающее нечто. Две визитки Джеймса Лэндона были воткнуты кухонным ножом прямо под металлическим глазком. В секунду образовавшийся узел в животе вызвал противную тошноту. Глаза направлены в одну точку, пока мысли разбегались по разные стороны. Паника охватила меня. Я больше не чувствовала себя безопасно и спокойно, как это было с Хеддом несколько секунд назад. В висящей тишине квартиры отчётливо слышалось биение моего трусливого сердца.

Но я беру себя в руки и медленно двигаюсь по квартире. Взяв тесак побольше, я замечаю, что одного не хватает. Это тот, который торчит сейчас из моей входной двери. К счастью, в квартире оказывается пусто. Окна закрыты. И нет ни единого признака вторжения.

Вернувшись обратно в холл, я едва уняла дрожь, бьющая по всему телу. Нож достала, используя полотенце так, чтобы отпечатки, которые могли остаться на рукоятке, не стёрлись. Визитки приземлись в кучу барахла, которым сейчас был усыпан мой пол. Я присела на корточки и подняла обе. На обороте первой, где обрывалась наша переписка, меня ожидал его ответ:

«Я уже видел ваши слёзы, Джен. Я видел вашу улыбку. Видел азарт. И видел страх. Столько эмоций для вас одной. Но раз уж вы первой заговорили о фантазиях, я готов поделиться своей...»

Сглотнув вязкую слюну и перевернув визитку другой стороной, я продолжила читать:

«Я представляю ваше лицо, когда вкус проигрыша касается вашего языка. Я представляю ваши глаза, когда отчаяние заполняет всю вашу жизнь. Я представляю, как сильно вы дрожите, когда дуло пистолета всё-таки направлено прямиком на вас. Я представляю, как страх возбуждает всё ваше тело. Ведь поэтому мы продолжаем эту переписку. Я возбуждаю вас, Джен?»

Не в силах даже моргнуть или хотя бы отвести взгляда от написанных строчек, я лишь облизнула губы. Закрученная в опасный танец с дьяволом, я и не думала о последствиях, пока не взяла вторую визитку, контекст и посыл которой сильно отличался от первой.

«На случай если вы потеряли ключи от почтового ящика, таким образом я даю вам знать, что не люблю ожидать ответа слишком долго. Тем более, когда понимаю, что вы игнорируете меня из-за свидания с заурядным имбецилом, который решил, что привести девушку в дешёвый бар — прекрасная затея. Джен, не ведите себя так, будто стоите парочки бокалов пива и игры в дартс. Хотя я хлопаю стоя. Вашей меткости позавидует любой.

P.S. У вас очаровательно-ласковая кошка, Джен. Лучше бы вы подарили всё своё внимание ей, а не тому имбецилу в баре.»

— Да как ты смеешь? — возмущённо прикрикнула я на визитку и, яростно вышагивая, направилась в гостиную.

Меня всю колотило от злости и негодования.

— Стою парочки бокалов пива?! — продолжила сокрушаться в тишине.

Найдя ручку, я столкнулась с другой проблемой. На визитке на нашлось свободного места для моего гнева.

— А ты, Роуг, предательница! — обратилась я к кошке, крикнув в сторону спальни.

Среди разбросанных вещей на полу были мои визитки. Они как раз подойдут! Схватив одну, я приложила её к двери и начала сокрушаться в письменном виде:

«На случай если ты не понял, я не отвечала потому, что не считала нужным вести диалог с самодовольным мерзавцев, считающим, будто страх перед сталкерством может хоть как-то возбуждать. И раз уж эти беспочвенные фантазии мешают тебе спать по ночам и вынуждают строчить мне письма, я готова предложить закончить это всё здесь и сейчас. Прощайте, самодовольный мерзавец. С вами было очень неприятно иметь дело.

P.S. Займитесь своей жизнью.

P.P.S. И мне нравится пиво. Самое дешёвое!».

Оставив след поцелуя поверх написанных строк, я спустилась вниз и бросила визитку в почтовый ящик, даже не догадываясь, что к утру её там уже не будет.

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha