| Выстрел в бархатной темноте | 18+

Сорок шесть дней назад

Звенящая тишина стояла в салоне автомобиля. Я не могла расслабиться, да и в какой-то момент даже отбросила все попытки. Словно в логове неизвестного зверя, всё, что мне оставалось делать, — это гадать, укусят меня, ужалят или задушат. Тогда я обратила взгляд к мужчине, сидящему рядом и управляющему служебным авто, и безмолвно продолжила строить предположения, какое всё-таки он животное. С длинными когтями, острыми зубами или же холодной кожей?

Джеймс Лэндон, выруливая по дороге к месту преступления, на которое нас вызвали полицейские, тоже оставался немногословным.

С того дня, когда карты оказались выложены на стол, а место в дураках зарезервировали специально для меня, прошло немало времени. Двое суток. С Джеймсом мы не разговаривали. Я лишь время от времени ловила на себе пристальный взгляд начальника, а в кожу вонзались иглы его хмурости.

Когда машина остановилась недалеко от группки полицейских, оцепивших большую полупустую парковку, двери до сих пор оставались заблокированными. Я напряглась ещё сильнее и медленно обратила взгляд к Джеймсу. Он смотрел на меня в ответ. Спокойно, выжидающе и... жадно.

— Не буду скрывать, да и, думаю, ты уже это поняла... Мне не понравилось, что ты действовала за моей спиной.

— Разве не в этом была суть? Заниматься делом в тайне ото всех?

— Но не от меня, — недобро отозвался Джеймс.

— Только потому, что вы всю дорогу сливали информацию о моих успехах и продвижениях? — скрывать то, что это до сих пор меня ранило, я больше не могла.

Предательство Джеймса Лэндона ранило меня сильнее, чем я предполагала изначально.

Он опустил глаза на свои бёдра, обтянутые брюками. Бейдж на груди теперь был больше похож на часть клоунской атрибутики. А всё расследование — на цирк. В зале сидел один-единственный зритель, срывающийся на стоячие овации. Этим зрителем был и оставался Прайс Саттон, сверкающий опасно-зелёными глазами с первого ряда. Он ел попкорн и наслаждался постановкой шоу, к которому приложил основную часть усилий.

— Давай я объясню тебе, как устроены дела. Теперь хотя бы скрывать от тебя ничего не надо, — сквозь зубы проговорил Джеймс. — Не думай, что ты — единственная, на кого давил и к кому с угрозами приходил Клевер...

Мне тут же захотелось его перебить.

— Я так и не думала. Я знала про агентов до меня.

— Я не об этом, — сжав пальцами переносицу, Джеймс, кажется, столкнулся с какими-то трудностями в объяснении, как же классно «устроены дела». — Впервые я познакомился с Саттоном ещё в Майами. Мне поручили запутанное дело похищения беременной жены одного очень-очень богатого человека. Тогда я не был специальным агентом, у меня был свой начальник. И вот к нам в руки попало странное дело... — он замялся, кажется, вспоминая какие-то детали тех дней. — В конечном счёте жена каким-то чудесным образом оказалась спасена, негодники понесли наказание, а те линчеватели, которые привели свой приговор в действие в обход нашей системе, оставили лишь пару тел и исчезли. Вроде всё просто. Всё обошлось, закончившись малой кровью. Но я не мог двинуться дальше. Жажда к разгадкам тайн, прям как твоя, всё никак не отпускала меня, и я продолжил копать. Я хотел знать имена линчевателей.

На мгновение Джеймс отвлёкся к боковому зеркалу со своей стороны. Сдаётся мне, эта история не предназначена для моих ушей.

— Пока тени не стали преследовать меня везде и всюду, а угрозы не посыпались на всех, кого я знал. Имена спасителей-линчевателей мне так и не удалось раздобыть. Во-первых, стало очень рискованно рыпаться, когда за мной следили. А во-вторых, документы, показания и даже свидетели испарялись прямо из-под носа. Ну а затем... одним самым обычным вечером, когда я вернулся домой, за ужином меня ожидал он. Оказалось, моя жена знала Саттона уже какое-то время. Он представился ей крупным заказчиком в компании, где работала Энни, и тихо, медленно и осторожно втёрся к ней в доверие, а затем и в нашу жизнь. Это невероятно напугало меня...

— Прайс был поддельным заказчиком вашей жены? — не понимая и покачивая головой, переспросила я.

— О, нет! Не поддельным, а самым настоящим. В Майами моя жена работала в строительной компании, которая занималась реставрацией музеев, галерей и зданий, несущих культурно-историческую ценность. В общем, оказалось, что они почти лучшие друзья. — Глаза Джеймса потемнели, когда он снова посмотрел в мою сторону. — Убийца, держащий меня на прицеле, параллельно пил кофе с моей женой по вторникам и пятницам. Знаешь, я впервые испытал настоящий ужас. И полную безнадежность. Ты даже не представляешь...

Наверное, я не понимала... Наверное, и меня это тоже пугало. Прайс проделал со мной тот же трюк. Ведь у него так хорошо получалось быть моим... «лучшим другом».

Я сглотнула вязкую, горькую слюну.

— Тем вечером Энни вышла на кухню, чтобы разрезать десерт, а я сидел там с ним в столовой и понимал, что передо мной тот, кто может, не моргнув, пустить пулю сначала в меня, а потом — в мою жену. В такие моменты, когда есть жизнь или смерть — всё на твой выбор — ты готов на что угодно. Даже на сделку с дьяволом. Даже если на кону твоя чистая душа и незапятнанная совесть. Так что и я не моргнул, когда предал ФБР вместе со своими клятвами быть добросовестным блюстителем и защитником закона. А дальше...

Его взгляд заметно посерьёзнел, что-то нехорошее блеснуло в нём. То ли предупреждение, то ли тревога. Но и то, и то лёгкой горечью осело на кончике моего языка.

— Нет пути обратно. — Слова Джеймса, как импульс ударной волны, заставил меня вздрогнуть. — Он не отпустит тебя, Джен. Сначала тебе будет казаться, что вот-вот и ты пересечёшь финишную прямую, отмоешь руки от грязи, а там заживёшь. Но чем ближе финиш, тем хуже перспектива.

— В наш уговор входит только дело Ворона. — Я мотнула головой, не желая, чтобы в неё проникали руки Джеймса, раскладывающие семена сомнений между извилинами, словно это грядки самой плодотворной земли.

— Разве ты не понимаешь? — усмехнулся он в ответ, и больше в его заботе не было ничего отеческого. Мы оба в кандалах. Оба узника одной и той же ситуации. Только вот у него срок побольше. — Дьявол не забывает ни одной детали, он просто прячет их в мелком шрифте в самом конце страницы, чтобы ты не видела правду.

Его тон, его слова, его пренебрежение — все это встало у меня поперёк горла. Наверное, и говорить ему не надо было о том, что я уже вся во власти Прайса. Да и переживать о том, что пасть льва обязательно замкнётся, когда ты уже сидишь с ним в логове, — немного поздновато. Если сделаю резкое движение, попробую высвободиться из пасти и побегу к выходу, то рискую просто-напросто не добежать.

— Не надо делать вид, что ты пытался уберечь меня от всего этого, — огрызнулась я скорее от страха, чем от настоящей ненависти.

— Поначалу пытался, пока ты не привлекла его взгляд. Дальше я был бессилен. Он заинтересовался тобой быстрее, чем я успел заметить.

— Он знал с самого начала, что я не бросала дело, — кивнула головой я.

— Более того, он хотел, чтобы я подталкивал тебя вперёд. Мне это не нравилось, но и Саттон моего мнения не спрашивал.

Услышанное не удивило меня. Ведь мы с ним вели переписку, и он косвенно давал понять, что знает о том, чем я на самом деле занимаюсь. Не Вороном.

Когда молчание затянулось, а в голове моей закрутилась тьма вопросов, Джеймс тихим голосом произнёс:

— Что вы обсуждали позавчера в переговорной? — корыстный интерес он постарался скрыть, но я уже поняла, кем был мой начальник. Человеком, выбирающим свою шкуру в любой подвернувшейся ситуации. Он не укусит, только если я не составлю ему угрозу.

— Ворона, — полушёпотом ответила я, стараясь мысленно не возвращаться к тому, как я почти позволила себе пересечь невидимую линию между нами с Прайсом и как хотела этого больше всего на свете.

— И всё? — словно проверяя меня, задал ещё один вопрос Лэндон.

— Да.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, по всей видимости, создавая искусственное давление. Но, к счастью, я его выдержала. И не такое выдерживала.

— Пойдём. Работа не ждёт. — Джеймс открыл дверцу и вышел наружу.

Замявшись всего на мгновение, я выскользнула следом и ускорила шаг, чтобы нагнать его. Уверенной походкой тайного предателя он направился к месту происшествия, сути которого я до сих пор не знала. Что-то о нападении на какого-то парня из богатой семьи.

Джеймс почти незаметно замедлил шаг так, чтобы мы поравнялись, и когда нам оставалось около десяти метров до желтой ленты, он слегка повернул голову и добавил:

— Тебе нужно научиться прикрывать Клевер. Особенно в те моменты, когда ты знаешь, что улики или... определённые доказательства ведут к ним.

— Врать, скрывать и молиться, чтобы меня не поймали за этим делом? — усмехнувшись, я не могла поверить, что такова теперь моя роль. Крысы! Жука!

— Скоро поймёшь, что к чему. — Мои слова не вызвали в Лэндоне ничего такого. Он оставался спокойным и хладнокровным. — Специальный агент Лэндон, — выверенным движением мой начальник достал удостоверение и маякнул им перед полицейскими, а затем указал на меня. — Мой стажёр, Гриффин.

Я тоже достала удостоверение и не так кинематографично, как Джеймс, но всё же раскрыла его перед двумя мужчинами. Они пропустили нас к красному спорткару, приподнимая ленту над головами.

— Александр Картрайт, наследник Чарльза Картрайта и его мультимиллиардной компании, вчера подвергся нападению, — заговоривший с нами, точнее с Джеймсом, главный прикрыл рукой глаза, когда сильный ветер ударил по нам. Невыносимая жара в Нью-Йорке сменилась безжалостным, сильным ветром. — Сейчас он в больнице. Сломана пара рёбер, несколько ссадин...

— Что это? Ограбление? — Джеймс двинулся справа от спорткара, я — слева, попутно оглядывая раскуроченный салон. Тут явно произошла потасовка.

— Ничего не пропало, — удивлённый не меньше нашего, ответил лейтенант. — Возможность угнать автомобиль у преступника была, но он этим не воспользовался. По всей видимости, эти богатства его не волновали.

— Что говорит Картрайт младший? — с искренним интересом спрашивает Лэндон. Вот как он это делает — не отрывая глаз, с жадным, но мнимым желанием докопаться до правды.

Я мотнула головой, не желая лишний раз задаваться вопросом о балансе добра и зла, окружающих меня. Быстро надев полупрозрачные голубые перчатки, я глубоко наклонилась к низко посаженному спорткару и медленным взглядом прошлась по обивке, затем по подстаканникам и по слегка заляпанному дисплею. Ничего такого, бросающегося в глаза я не заметила. В бардачке нашлись конфеты и какие-то документы. Снова ничего необычного.

Слова лейтенанта едва ли доносились до меня:

— ...конечно, он — большая цель для преступников. Его отец — владелец одной из самых крупных нефтяных компаний в Штатах. Но они не похитили его ради вымогательств, ничего не украли...

— Он уже дал показания?

— Ему сейчас вправляют нос. Пока не до этого, — усмехнулся второй полицейский.

Я выскользнула обратно и медленно стянула перчатки с рук. На улице начал накрапывать мелкий дождь. Обратив глаза к горизонту, вдалеке я заметила осторожно надвигающийся покров тёмных туч.

— Тут ничего, — буркнула я, скорее обращаясь к Джеймсу, и ничем не заинтересованная в преступлении, двинулась дальше.

Обходя спорткар по периметру, я бездумно вглядывалась в его очертания, изгибы и выпуклости, пока кое-что не привлекло моё внимание. Золотой блеск задержал мой взгляд на себе. Но, прежде чем сделать шаг и поднять сверкающую штуковину, я с самым непринуждённым видом прошлась глазами по полицейским. И не нашла ни одного ответного взгляда на себе.

Лейтенант продолжал говорить с Джеймсом.

— Да хорошая у него семья, агент! Мама с папой любят его, ждут не дождутся, когда он встанет у руля семейного бизнеса. Единственное... свадьба у него сорвалась. Внезапно и как-то скомкано. Об этом по всем каналам трубили, куда не ткни.

— Может, к этому и причастна несостоявшаяся жена? Упустить счастливый билет... Обидно всё-таки, нет? — хмыкнул Лэндон, складывая руки в карманы брюк.

— Да поговаривают она и была той, кто всё отменила. Плюс... Она из богатой английской семьи. Мама у неё актриса, а отец известный бизнесмен, — собрав все сплетни, они будто кости обгладывали.

И пока они занимались обсуждением светских интриг, я осторожно наклонилась и, позабыв, что сняла перчатки, подняла тонкую продолговатую, металлическую штуковину, которой оказалась необычная монетка. На лицевой её стороне оказался вычекан джокер, прямиком с игральной карты. Весёлый в странной шляпке с бубенчиками на голове.

Что-то показалось мне знакомым в золотом блеске и форме этой монетки, явно выплавленной не для того, чтобы звенеть на кассах супермаркетов. Я усадила её на фалангу указательного пальца и, едва подтолкнув за край, увидела, как она плавно покатилась, переворачиваясь по костяшкам моих пальцев.

Игрушечная монетка с идеальным балансом — не больше, чем развлечение. Но, кажется, я знала, кому могла она принадлежать. Человеку, который называл меня безмозглой цыпой и не чурался бить наотмашь по лицу.

— Что-то нашли, агент? — до меня донёсся голос лейтенанта.

Наверняка на ней его отпечатки. Наверняка дело с нападением — не пустой звук мелких хулиганов. Скорее всего, замешана рыбка покрупнее.

— Ничего, кроме мусора. — Понуро ответила им и сунула монетку в карман.

Нет пути обратно. Так ведь сказал Джеймс?

***

Бездумно глядя на кошачий корм, я чувствовала лёгкое опустошение. Словно почву из-под ног выбили, и я ожидала удар от падения в любую секунду. А он всё никак не наступал.

С кроликом или курицей?

Что Роуг любит больше?

А может, и то, и то?

Обратив взгляд к верхней полке, я поняла, что сегодня у неё на ужин ягнёнок. А когда рука уже потянулась к пачке, телефон в сумке разразился громкой трелью. Я убрала руки с тележки и достала причину испуга стоящий бабушки рядом. Она покосилась на гаджет и, что-то буркнув, пошла дальше по ряду.

На экране высветилось короткое «P.S.». И это не постскриптум. А тот, кто за ним долгое время скрывался.

Мы с ним не разговаривали два дня. И я точно совру, если скажу, что не скучала по нему или не думала о нём, или... не прокручивала воспоминания всех наших встреч. Так что, увидев его имя на экране своего телефона, я на мгновение забыла, как дышать.

— Алло? — зачем-то спросила я вместо обычного «привет».

— Привет, Джен, — его хриплый, тихий голос под соусом британского акцента заставил меня вздрогнуть.

Господи, как хорошо, что он меня сейчас не видит! Я занервничала, словно перед важным экзаменом.

— Я не ожидала, что ты позвонишь, — не зная, что ещё сказать, я медленно обвела взглядом пустой ряд с зоотоварами и прикусила губу.

— А я очень ждал, что ты позвонишь или напишешь.

Его неожиданное признание застало меня врасплох. И я спросила быстрее, чем думала:

— Правда?

— А как же! — усмешка, скользнувшая по динамику и тут же поглотившаяся моим ухом, звучала очень сексуально. — Но ты не написала. Я очень расстроен, Джен.

Вспомнив тот эпизод, на котором мы расстались два дня назад, я поняла, что теряюсь в своих собственных мыслях и в ностальгии наших поцелуев.

Проведя рукой по волосам, я негромко спросила:

— У тебя ведь что-то типа командировки по работе, нет?

И снова в ответ послышалась самая сексуальная усмешка на всём белом свете. Бархатная и с необыкновенной хрипотцой. Неужели я забавляла его своими странными вопросами?

Играючи Прайс ответил вопросом на вопрос:

— Ты действительно хочешь обсудить мою работу? — его голос просел на последнем слове, и тот факт, что он использовал именно это слово для описания своей деятельности, заставило меня вновь задуматься о балансе добра и зла. Если баланс всё-таки существует, то я, признаться, не знаю, что должно меня удержать на светлой стороне, когда у тёмной такой сексуальный голос.

Думать об этом мне не стоило, и чтобы хоть как-то отвлечься, я подняла глаза и встретилась с белым милым ягнёнком, из которого и будет состоять ужин моей маленькой домашней кошки.

— Ты прав. Наверное, не хочу... — отвечая ему, я вновь поднялась на носочки, чтобы взять упаковку корма.

— Ты дома? — лёгкая обеспокоенность, сгладившая его голос, отозвалась приятной вибрацией у меня в груди.

Я хмыкнула отрицательно в ответ и, подпрыгнув, наконец достала до упаковки.

— Я в магазине, — перевела дыхание и продолжила возмущаться, но уже вслух: — Кто вообще ставит корм на верхнюю полку? Что за идиот?!

— По-моему, за это отвечает чудной человек на должности мерчандайзера.

Его такой незамысловатый, глуповатый комментарий заставил меня улыбнуться. Я чувствовала, как щёки горячеют, и ответила с напускным недовольством:

— Умничаешь?

— Ты задала вопрос — я ответил.

— Так и знала, что умничаешь.

Хихикнула и, подтолкнув тележку с самым странным набором в виде корма для кошек, круассана с малиновым джемом и контейнера с салатом, я направилась в сторону касс.

— Скучаешь по мне? — от неожиданно прозвучавшего вопроса я выпучила глаза.

— А ты по мне?

Я тут же подавила улыбку и прикусила губу в ожидании услышать, что по мне скучали.

— Непривычно, что никто не гоняется за мной и не желает посадить за решётку.

— С чего ты взял, что я не хочу? — Смех сдержать не удалось.

Прайс замолчал. А на фоне послышалось какое-то шуршание, будто он тоже был чем-то немного занят. И всё-так это не помешало нам болтать и даже немного флиртовать. Я добавила:

— Я ведь знаю, что ты не дашь мне сделать ничего... — подбирая правильное слово, я сделала короткую паузу и, наконец его найдя, закончила предложение: — ...опрометчивого.

— Неужели тебе так сильно этого хочется? — ощутимо удивлённый спросил Прайс так, будто его действительно это пугало.

Искренний смех сорвался с моих губ.

— Представь, какой легендой я бы стала на работе! Только подумай, как пафосно звучит: «Джен Гриффин посадила за решётку главного повесу Нью-Йорка. Справедливость восторжествовала».

На самом деле я понимала, что реальность, о которой сейчас шла речь, слишком далека от той, в которой мы находились. Но что хуже всего — это то, что у меня не было и шанса с самого начала.

— Это я-то главный повеса?! — заметное негодование окрасило его голос в весёлую мишуру.

— Ну не я же!

Наблюдая, как пожилой мужчина пробивает мои продукты за кассой, я не стеснялась смеяться над главным повесой города.

— Мрачный предводитель стоит у руля группировки, внушающей страх всему живому... — фантазия у меня быстро разыгралась. Вокруг Прайса была такая сказочная, мрачная аура прямиком из бестселлеров Стивена Кинга.

— Не слышу страха в твоём голосе. Где твои инстинкты?

Если бы только он знал, что мои инстинкты давным-давно выжгли монстры, которые когда-то маленькой мне казались большими и страшным, то понял бы, что поистине меня пугают другие вещи. Не острые клинки и не смертоносные угрозы.

— Наверное, лишена... с рождения. Как и здравого смысла.

Глянув сначала налево, затем направо, на дороге я не увидела поблизости автомобилей и, засеменив ногами, пересекла её. До дома оставались один переулок, одинокий холл и несколько лестничных пролётов. Я скользнула во тьму узкого переулка, пролегающего между двумя кирпичными зданиями.

— Это делает меня фриком? Или же... уродом? — я чувствовала себя свободной в рассуждениях вслух и не стеснялась говорить Прайсу о чём-то, что меня искренне волновало. — Ну знаешь такого, который никому не нравится. И его не зовут на вечеринки, потому что все-все замечают в нём эту странность.

Идя по переулку, я вся напряглась. Во-первых, человек, с которым я сейчас разговаривала по телефону, привил мне к ним страх. А во-вторых, тень, зависшая у одного из зданий с низко опущенной головой, тоже не давала мне покоя.

Я старалась не коситься на него, старалась не обращать внимания, незаметно ускоряя шаг. До дома оставалось совсем чуть-чуть. И когда тень вздрогнула, подалась вперёд, я поняла, что расстояние до дома на самом деле увеличилось в геометрической прогрессии.

Голос Прайса доносился до меня откуда извне:

— Ты не фрик, Джен. Прекрати так говорить... Тем более нельзя говорить, что ты никому не нравишься. Ты нравишься мне.

Ты нравишься мне.

Нравлюсь?

Восприятие этого мира в момент нарушилось. Слова Прайса заставили вздрогнуть, потому что слышать их было приятно. Тень, преградившая мне путь, тоже заставила вздрогнуть, но уже от страха.

— Джен? — неожиданно в голосе Прайса пролегла обеспокоенность.

Как будто он не был где-то далеко, а стоял за спиной и всё видел. Видел, как тень подняла голову, как блеснул красный клевер на маске для фехтования и как металл складного ножа пронзительно сверкнул.

— Соскучилась, цыпа? — прозвучал голос праведной тени, которая когда-то возомнила себя моим главным учителем... и самым жестоким.

— Джен, уходи. Уходи прочь оттуда, где ты стоишь. Убегай! — взволнованность в голосе моего собеседника отрезвила меня сильнее, чем опасный вид придурка в капюшоне.

Я умела адекватно взвешивать свои шансы. В любой ситуации.

Давайте посмотрим.

Во-первых, бежать назад смысла не было никакого. У него могло быть оружие куда опаснее, чем нож, хотя и нож в руках меткого убийцы могло быть смертоносным. Плюс ко всему, он мог меня догнать.

Во-вторых, на этот раз никто не смог бы мне помочь. Прайс далеко, а... больше никого и не было.

Ну и в-третьих, с этим придурком, к сожалению, никакие попытки переговоров не приведут к благоприятному результату.

Я повернула телефон экраном к нему, но внимания на него он, кажется, никакого не обратил. Ткнул кончиком ножа в мою сторону и предупреждающе произнёс:

— А-а! Даже не думай!

А затем тем же самым кончиком указал на асфальт. Всё было понятно без слов. У меня не оставалось выбора, кроме как бросить телефон. Однако приказа сбрасывать звонка я не услышала, поэтому Прайс оставался на связи, когда смартфон ударился об асфальт, подпрыгнул и лёг экраном вниз.

Ходячая угроза передо мной сделала несколько шагов навстречу, кажется, не собираясь опускать нож. Лезвие до сих пор было неприятно направлено в мою сторону, пока и вовсе не оказалось в нескольких дюймах от лица. Однако бояться стоило не этого. Он не церемонился и, сделав выпад гадкой кобры, схватил меня за шею.

Адреналин выплеснулся в кровь. Сердце пропустило несколько ударов, а затем ускорило свой ритм.

— Отойди от меня! — В ответ я схватилась за его запястья и попыталась отцепить от своего горла пальцы, всё сильнее сжимающиеся вокруг него.

Попытка не увенчалась успехом. Во тьме, скрывающейся за фехтовальной маской, он, кажется, наслаждался моими страданиями.

— Ну почему твоему глупому куриному мозгу непонятно, что, когда говорят: «не надо, а то будет больно», — значит, будет реально очень больно?! — ненависть, которым был заполнен его голос, пугала меня до чёртиков.

Она была искренней. От чистого сердца.

— Отпусти меня, урод! — Сложив руку, я ударила локтем по его руке, и только тогда он всё-таки дрогнул.

Однако отпускать не собирался. У него явно что-то было на уме. Поэтому, продолжая держать шею в своей большой руке, он толкнул меня в сторону. Я сразу оступилась о что-то, послышался треск, пока я не поняла, что это был мой новый телефон.

— Знаешь, я впервые встречаю таких упорно тупых людей, — с презрением прошипел он, сжимая мою шею всё сильнее и при этом приставляя нож к подбородку.

Прохладное лезвие коснулось кожи. На мгновение страх дышащей в затылок смерти зажал меня в тиски. Здесь и сейчас я могла по глупости погибнуть от рук человека, которого никто и никогда не найдёт. Это будет бессмысленная смерть, которая, возможно, в какой-то момент станет громкой. Но только тогда, когда все карты лягут на стол, и мир узнает, кто скрывается за Клевером.

Прищурившись и впившись взглядом в крошечные отверстия в маске, я не собиралась быть сброшенной в неизвестную бездну, тем более таким крипом, как он.

— Да ты тоже умом не блещешь, — прохрипела в ответ и снова ударила его локтём по сгибу на руке. И когда на короткое мгновение хватка ослабла, я поймала эту секунду и пнула его коленом в живот.

Лезвие коснулось моей шеи, кольнуло, а когда он отпрянул, я увидела на металле складного ножа полоску крови. Прижав ладонь к месту пореза и ощупав, я обнаружила кровь на пальцах. Глаза скользнули ниже. На рубашку упало несколько капель. Он порезал меня!

— Ты что, совсем придурок?! — взревела я скорее от страха, чем от злости.

Одно дело угрожать, а другое дело реально меня здесь вспороть!

Мои крики его не впечатлили. Он наклонил голову вбок и, всё ещё держа нож в руке, продолжил молчать.

— И я не тупая, ясно?! — продолжая негодовать, я крикнула на него в ответ. — Поэтому ты боишься!

По ту сторону маски послышался самый гадкий смешок, который я когда-либо слышала. Он сбросил с меня определённую спесь, и вся уверенность быстро утекла, как вода сквозь пальцы.

— Цыпа, — он повернул лезвие плоской стороной к небу и продолжил говорить: — узнай ты меня поближе, то поняла, что там, где я вырос, ты бы волком завыла.

— Мне тебя пожалеть, что ли?

Я медленно повела рукой, убирая её за спину. На поясе висела кобура с табельным оружием. Если надо будет, этого гада ползучего я пристрелю и не моргну.

Он вновь двинулся в мою сторону, и на этот раз бежать назад было некуда. Нож в его руке блестел, а кровь на кончике стала первым трофеем. Внутренний голос подсказывал, что отступать он не станет. Не в этот раз. Не тогда, когда наше с ним общение представляло собой набор ядовитых стрел, летящих друг в друга. Поэтому я дёрнулась влево. И клянусь, у меня почти получилось улизнуть, но его длинющая рука перехватила меня в последнюю секунду. Я оказалась в капкане его твёрдых, противных рук.

— Оставь свою жалость для себя любимой, солнышко... — Лезвие вновь оказалось прижато к моему горлу.

Инстинкты, которые моё тело не забыло, возродили те навыки, которые моё мозг забыть уже никогда не сможет. Я пихнула локтём его под дых, при этом отклоняя голову назад, чтобы в этот раз нож не вспорол мне артерию. Он шикнул от боли и наконец выбросил лезвие в сторону.

Но когда я развернулась к нему лицом, он уже достал из-за пазухи пистолет с прикрученным к концу глушителем, однако направлять на меня не стал. Пока что.

— Побежишь, может? — едко усмехнувшись, мерзкая тень глумилась надо мной. — Давай же, цыпа! Поставь на то, что я не выстрелю тебе в спину, и рискни. Дай мне, сука, шанс.

Гнев, который, я не думала, что заслужила, обернулся большими проблемами. Если дёрнусь к кобуре, пуля гарантирована. Побегу прочь — и там гарантия обеспечена.

— Если ты пришёл убить меня, чего же медлишь?

Правило №1. Если вы попали в безвыходную ситуацию, просто выиграйте себе немного времени. Вдруг поможет.

— Всегда любил смотреть, как рыбки трепыхаются на суше без воды. Старания завораживают, но в конечном счёте они бесполезны.

— Да ты садист, — хмуро пробурчала я, вновь прикладывая ладонь к шее. Кровотечение, к счастью, оказалось несерьёзным.

Наверное, снаружи я казалась спокойной, не испытывающей страх и при этом очень отважной, но на самом деле трусость пряталась глубоко внутри. Я просто умела ею управлять.

— Зачем ты пришёл? — глядела на него я исподлобья. — Делом я не занимаюсь.

Частично это была правда, частично — нет. Я просто дозналась до суровой реальности и наконец осознала, что на протяжении всего опасного танца, который я вела с тенями из переулка, мои руки, оказывается, были связаны. Я выглядела глупо и даже смешно.

— Ты мне просто не нравишься, — произнеся это, он подтвердил мои догадки. Мы просто с ним тёрлись носами и бросались кинжалами. Ради собственного удовольствия. — Потому что ты выскочка, думающая, что у тебя есть потенциал и ты сможешь переделать систему, которая прочно стоит годами.

— И всё? — громко усмехнулась в ответ я. — Да брось. Не любить человека с амбициями — очень глупо и-и-и... немного ущемлённо.

Правило №2. Заставьте человека сомневаться в себе, если он сомневается на ваш счёт.

— То есть, получается, у тебя проблемы с родителями, которые, кажется, недолюбили тебя? Да ещё и зависть по отношению к другим чуть более успешным людям? По-моему, это нужно проработать с психологом. Я серьёзно.

Он молчал. А маска, сквозь которую я ничего не видела, скрывала его настоящие эмоции. Я могла крупно облажаться, если поставила не на то. Но тема о детских травмах почти в девяти из десяти случаев была беспроигрышной.

Правило №3. Человек, не умеющий управлять своим гневом, обязательно совершит ошибку. Просто ждите.

Ещё несколько секунд спустя он заговорил:

— Сразу после того, как покаюсь в том, насколько сильно мне понравилось тебя убивать.

Пистолет в его руке стал главным объектом в периферии моего зрения. И пусть глаз я не сводила с его маски, на самом деле я ожидала той самой ошибки. И когда он начал приподнимать дуло, чтобы направить в мою сторону, медлить больше было нельзя. Одним быстрым движением я ударила ногой его по кисти и тут же охнула, когда он перехватил мою лодыжку.

— Ну уж слишком примитивно, — кажется, не оценив мою попытку, это человеческое отродье вывернуло мою лодыжку, и я упала на асфальт.

Поворачиваться к нему спиной стало бы фатальной ошибкой, поэтому я дёрнула головой в сторону. Но он предвидел и это, и как только я повернулась, он ударил меня пистолетом по лицу. В глазах резко потемнело. Я почти рухнула на асфальт, лицом вперёд, но в последнюю секунду всё-таки успела сообразить и выставила руки перед собой. Оклематься он мне не дал. Это было бы слишком по-человечески с его стороны. В нём же от человека ничего не осталось.

Дёрнув за плечо, он развернул меня к себе. Я приземлилась на пятую точку и словила мощнейшее дежавю. Недавно в лесу мы были примерно в таких же условиях.

Когда дуло пистолета коснулось моего лба, я отпрянула в сторону. Взгляд скользнул к асфальту. В паре метров от нас валялся знакомый нож. В этот момент губа начала сильно пульсировать.

— А теперь скажи, цыпа, твоя самоотверженность стоила всего этого?

Он обращался ко мне, но я не хотела реагировать. Глаза примёрзли к ножу, как к свету маяка в холодному бескрайнем море. Я должна рискнуть...

— Болтушка замолчала? — ядовито рассмеялся он, медленно присаживаясь передо мной на корточки. Пистолет скользнул ото лба к щеке, а затем к подбородку. Он надавил, вынуждая меня, несмотря на сопротивление, повернуть голову к нему обратно. — Ну так что, стоила?

Все эти издёвки, насмешки и жестокость встали поперёк горла. Я в момент осознала, что устала быть мишенью для тех, кто как трус скрывает лицо под маской. А затем я наконец вспомнила, где выросла и чему научилась. В одночасье (он наверняка даже моргнуть не успел) я перехватила дуло пистолета и увела его в сторону от себя. А когда вторая его рука стремительно направилась вновь к моей бедной шее, и её тоже пришлось перехватить.

Момент, когда он опешил, а голова, по всей видимости, оказалась занята просчётами своих следующих действий, я сложила свою руку и со всей силы ударила его локтем по голове, после чего дёрнула на себя, успев найти ногами опору в асфальте под собой, и толкнула его в сторону. Но нужно было понимать, что дело я имею не с мелким хулиганом, а с настоящим убийцей.

Поэтому, когда он повалил меня, вновь схватившись за ноги, меня это не удивило. Однако то, что в следующую секунду, как только я приподнялась на локтях, мимо моего плеча со свистом пролетит нож, я не ожидала. Идеально заточенное лезвие коснулось рубашки, разорвав ткань и кожу под ней.

— Чёрт! — выругалась я, ощущая лёгкое жжение.

Небольшая рана, из которой брызнула кровь, стала сильным отвлекающим фактором. Я не успела опомниться, как тень за моей спиной выросла вновь, а затем устрашающе нависла.

— А теперь, Гриффин, заруби себе на носу. — Его голос стал ещё суровее, когда руки обхватили меня за плечи и повернули на спину. — Сегодня же ты соберёшь свои манатки, купишь билет в одну сторону до Итаки к мамочке и папочке и больше никогда не вернёшься обратно в Нью-Йорк. Ни в качестве агента, ни в качестве туриста. — Рука сжала мои волосы и медленно, постепенно пряди намотались на его кулак. — Узнаю, что вернулась — сотру в порошок.

А затем он толкнул меня обратно на асфальт, да с такой силой, что я стукнулась головой, не успев отреагировать. Вместе с собой он забрал пистолет и нож, оставив после себя пустоту, новые синяки и старый страх, окутавший меня всю целиком.

Я прижала ладонь к кровоточащей ране на плече, поднялась на ноги, нашла сумку, пакет с едой и разбитый телефон, после чего поковыляла в сторону дома. Медленно и осторожно. Ни одна рана, оставленная на теле, не смогла бы сравниться с тем, какой разбитой я чувствовала себя изнутри. Ведь на какое-то короткое мгновение мне действительно показалось, что дни, когда я боюсь теней и жестоких угроз, уже позади.

Прайс обещал, что всё будет хорошо. И я ему поверила.

Но теперь, стоя в своей ванной и снимая порванную рубашку, местами впитавшую кровь, я чувствовала себя глупой, наивной и несчастной.

Телефон, несмотря на всё то, что с ним сегодня приключилось, всё ещё работал. Это я поняла, когда спустя несколько часов раздался первый звонок. Звонил Прайс, но я не ответила. После душа, в котором, признаться честно, меня накрыла небольшая истерика, и после съеденного в гробовом молчании салата, говорить с кем-то о произошедшем мне совершенно не хотелось.

Впервые я хотела сдаться. Как и приказало человеческое отродье, купить билеты в одну сторону. Исчезнуть из этого проклятого города к чёртовой матери. Без следа, по которому можно отправиться следом. И без хвоста за собой, на которой кто-либо мог упасть.

Сидя за кухонным островком и просматривая на сайте билеты, я ощущала противную пустоту. Такую, которую не ощущала очень давно. Но ту, которая преследует меня всю жизнь. Знакомый белый шум окружил меня в тишине квартиры, мир стал тяжёлым, цвета вокруг — безжизненными, а звуки — далёкими и приглушёнными. Я тонула в бесконечной бездне своего собственного мрака.

Тогда мой палец скользнул по тачпаду, открылась новая вкладка. И я, словно умалишённая, набрала: «Александр Картрайт». Зачем я искала себе новые проблемы? Наверное, в этом моя зависимость.

В глаза сразу бросились десятки статей, которым не видно было ни конца ни края. Александр Картрайт оказался настоящим светским львом. Он посещал самые громкие вечеринки, устраивал свои, не менее громкие, встречался с моделями и, в целом, редко исчезал из заголовков. Однако кое-что в его жизни резко изменилось. Последние несколько месяцев сначала обсуждали его громкую помолвку, а затем — её разрыв.

С некой Мэйбл Росс.

На полпути поиска, кем же всё-таки являлся его внезапный якорь посреди бескрайнего моря веселья, красивых девушек, фейерверков, праздника и феерии, стук в дверь слева заставил меня вздрогнуть. Ровно три раза, с короткими паузами. Так, чтобы я точно услышала и поняла, что пришли выбивать деньги.

Прикрыв крышку ноутбука, я, превозмогая неприятную боль в коленях (несколько падений не прошли бесследно), тихо-тихо подошла к двери, при этом попутно сбивая кроссовок.

Чёрт!

Я прижалась всем телом к двери, встала на носочки и посмотрела в глазок. Но не поверила сразу тому, что увидела по ту сторону. Самого Прайса Саттона, который, вроде как, должен быть сейчас где-то в другом месте. Не в Нью-Йорке и уж точно не на пороге моей квартиры.

Одной рукой он подпирал стену, отчего в обзор глазка попадали только его голова и широкая грудь. А ещё большие зелёные глаза, бегающие по номеру квартиры.

Вся боль, которую я игнорировала, убийственной волной пробежалась по всему телу. Сколько мне ещё выставлять её на показ и делать вид, будто эти раны заживут на мне, как на собаке?

— Джен, открой... — его громкий голос с призывом почему-то ощущался ударом молота по не зажившим ранам.

Прислонившись лбом к двери, я хотела остаться безмолвным призраком в надежде на то, что, не получив ответа, он решит уйти. Видеть его не хотелось! Не тогда, когда по вине его друга, я вновь разбилась на миллион кусков. Блестящих, как мириада звёзд. Но острых и готовых поранить любого, кто ко мне сейчас прикоснётся.

— Я слышу тебя, — внезапно произнёс он по ту сторону, и я сразу отпрянула назад. — Прошу открой, — впервые в его голосе прозвучала мольба. И она оказалась смешана со странным нетерпением.

Зажмурившись, я покачала головой.

— Ты в порядке? — надломившийся хриплый голос Прайса нанёс последний удар, и я рассыпалась, в очередной раз превратившись в развлечение для других. Потому что я так прелестно сияла...

— Уходи, Прайс.

— Открой, пожалуйста.

Его английские манеры и патологическое желание быть вежливым даже в ситуации, где для вежливости не оставалось свободного места, разозлили меня. Рассвирепев и чуть не лишившись самоконтроля, я сдавленно спросила:

— Зачем?

Всё также прижимаясь лбом к двери, я смотрела на свои босые ноги. Ноги от ударов местами посинели. Особенно колени.

— Я хочу увидеть тебя...

Это ли не поэтично, что человек, который бегал от меня по всему Нью-Йорку и скрывался под жуткой маской, пришёл сюда, чтобы «увидеть меня»? И не будь я такой злой сейчас, то наверняка бы посмеялась над комичностью момента. Но вместо смеха мой организм выбрал плачь.

Первые капли упали на деревянный пол, в нескольких дюймах от большого пальца.

— Увидеть?!

Я дёрнула замок, щёлкнула им несколько раз и, не до конца понимая, что делаю, открыла дверь одним резким, быстрым движением. Не сразу он вздрогнул. Не от неожиданности, что дверь всё-таки открылась. Он вздрогнул несколькими секундами позже, когда потускневшие зелёные глаза коснулись ссадин на моём лице.

— Ну так смотри!

Мне известно, как люди чаще всего смотрят на раны, ссадины, порезы и синяки людей. Они смотрят сквозь, не желая запечатлевать это в своей голове по-настоящему. Ради сохранения психики. Ради хорошего сна. Прайс смотрел на меня. Не так, будто я стекло, и что-то позади могло привлечь его внимание. Нет. Он смотрит вглубь.

— Нравится, что видишь? — солёные слёзы горели на щеках и ссадинах.

Я ненавидела быть слабой, особенно перед тем, кто был намного сильнее. К чему уже скрывать? Прайс был сильнее. Но я хотела быть прочнее. Как суперженщина или любая другая супергероиня из комикса. Так, как тогда получилось, что я нуждаюсь в помощи?

Не помню таких проблем у Суперженщины... Разве она нуждалась в Супермене?

— Что он сделал, Джен? Ты должна мне сказать, — тьма, проникшая в его хриплый голос, выдавала в нём не Супермена. Нет, самоотверженностью там и не пахло. Скорее, кровью, гильзами, порохом и абсолютным холодом.

— Ничего я тебе не должна!

Охваченная болью и яростью, я подошла к комоду, чтобы взять монетку, которую стащила сегодня с места преступления. Она всё-таки принадлежала тому придурку, который чуть не убил меня в переулке несколькими часами ранее.

— Мне стоило десять раз подумать, прежде чем заключать с тобой сделки. Держи!

Сделав один шаг за порог, я хлопнула Прайса по тёплой груди, желая втереть эту монету прямо в него. Но вместо этого она с противным лязгом упала на пол, увлекая за собой и взгляд Прайса. Всего на мгновение, пока эмеральды, в которых зажглось что-то незнакомое, вновь не обратились ко мне.

— Что он сделал, Джен?

Господи, как будто не видно!

Перечислять всё то, что мне сегодня пришлось вытерпеть, я не собиралась. Иначе меня накроет ещё большая истерика от жалости к самой себе.

— Знаешь, а ведь я по глупости даже подумала, что наш договор может существовать! А это... — сдерживая всхлип, рвущийся из горла, я сглотнула, протолкнув его обратно, и указала рукой на монетку. — ...по доброте душевной я решила забрать с места преступления сегодня. Подумала, раз я играю роль марионетки, то окажу этому придурку помощь и заберу улику... А эта сволочь сделала это со мной!

Обойти тему того, как я сейчас выглядела, всё-таки оказалось невозможным. Словно открытая рана, я чувствовала себя так, как давно не чувствовала. Беспомощной и слабой.

— Джен... — его обращение, облачённое в ласковую нежность, — не то, что я смогла бы выдержать сейчас.

— Нет, Прайс. Я всё поняла! И я так больше не могу! Честно... — слёзы скопились в глазах, и я почти не видела Прайса за мутной пеленой влаги. — Ты это всё начал! Ты привёл этот шторм в мою жизнь. Этот чёртов огненный шар! И я больше так не могу... Не могу бояться переулков, сомнительных знакомств с симпатичными соседями и... пустых обещаний. Больше не могу, ясно?! Уходи и больше никогда не возвращайся в мою жизнь! Не пиши мне! Не ищи встреч! Я просто уволюсь и уеду навсегда.

Извергнув всё то, что накопилось, я хлопнула дверью сильнее, чем планировала. Но это не остудило меня и уж точно не успокоило. Одновременно злясь на Прайса, я ненавидела себя за то, что выплеснула всё это на него. Но он ведь этого заслужил? Сначала наобещал, что теперь я в безопасности, а затем мне пришлось выучить ещё два урока.

Раз и навсегда перестать ходить по тёмным переулкам.

А ещё не верить красивым парням, от которых веет проблемами и бедами.

Прихватив в спальню ноутбук под левой мышкой, а кошку — под второй, я с горящими щеками вошла в тёмную комнату. Мне одновременно нужно было на ком-то сорваться и поплакаться в влагостойкую жилетку. Роуг не хотела становиться объектом ни одной из моих целей. На кровати она улеглась в ногах. Ну хоть убегать не стала.

Зелёные глаза, которые мерещились во тьме комнаты, прогнать никак не удавалось. Ни то, какими виноватыми и сочувствующими они были сегодня, ни то, какими стали, когда я накричала на него. В них вспыхнуло что-то нехорошее. Не обещающее ничего доброго.

Наверное, мне действительно нужно всё отменить, купить билет, махнуть рукой на расследование и благое дело, а затем собрать вещи и уехать из Нью-Йорка.

В темноте спальни единственным источником света оставался экран ноутбука. Даже на минимальной яркости он слепил глаза, однако я упорно продолжала читать глупые, почти бессмысленные статьи об Александре Картрайте.

Не сразу, но я всё-таки вспомнила, что в одной из вкладок была открыта поисковая страница. Всё о Мэйбл Росс. Дочери влиятельных людей Лондона. Прилежная, амбициозная девушка окончила обучение в одном из лучших университетов Королевства, не замечена ни в одном скандале, оборвала все связи с прошлой жизнью и уехала в Штаты. Тут сразу стала исполнительным директором крупнейшей строительной компании.

Ну сказка!

Строгая на вид, с холодным взглядом и аурой сильной личности. Я листала её фотографии, сделанные для Форбс. Успешная, красивая, далеко идущая и невероятно притягательная... Стала невестой Александра Картрайта, что одновременно вполне ожидаемо и несуразно.

Перешёл от моделей к ногам карьеристки?

Пролистывая вниз сотни ссылок, в которых Мэйбл Росс либо подвергалась критике за свой холодный, расчётливый подход, либо почиталась самыми сладкими комплиментами, я долистала до какой-то желтушной газетёнке. Статья оказалась на итальянском, который я неплохо знала.

Сфотографированная в прибрежном кафе Монте-Карло, Мэйбл Росс в белом летнем платье идеально вписывалась в антураж чрезмерного богатства. Я пролистала пару одинаковых фото, на которых она поедала мороженое, и заметила, как на последнем снимке на спинке её стула появилась загорелая мужская рука.

— Как-то мелковато для того, чтобы публиковать эти снимки и выделять целую статью... — пробурчала я, не отрывая глаз от текста.

Несколько раз всё проверив, я точно убедилась, что фотографии сделаны до отношений с Александром. Значит, мужчина на них, о котором по тексту едва-едва мелькают упоминания, кто-то другой.

Приближая и отдаляя фотографии, я искала отражающие поверхности, чтобы хоть как-то увидеть его лицо. Но ничего кроме светло-голубой летней рубашки и белых брюк, я не увидела. Пока во время очередного приближения я не заметила между наманикюренных пальцев нечто блестящие. То, что изначально я приняла за кольцо, оказалось той самой монеткой, которая принесла мне сегодня немало проблем.

— Не может быть... — приподнявшись на локте, я почувствовала, как тело обдало холодным ветром.

Максимального зума оказалось недостаточно, чтобы разглядеть чеканную сторону, но клянусь, мне мерещился тот самый джокер.

Мэйбл Росс — бывшая, краткосрочная невеста Александра Картрайта, на которого вчера ночью было совершено нападение. И на месте нападения я нахожу монетку с фотографии двухлетней давности?

Да сейчас я даже в масонов готова поверить!

Осев на кровати, я пялилась в пустоту и жаждала найти ответы на все свои вопросы.

Внезапно Роуг вздрогнула и, спрыгнув с кровати, помчалась в гостиную, как будто что-то привлекло её внимание. В тишине послышался странный скрежет. Он шёл извне, но где-то очень близко.

Перед тем, как экран ноутбука потух, я посмотрела в правый верхний угол. Два часа ночи.

В дверном проёме мне открывался скромный обзор лишь на небольшую часть гостиной. И приглядевшись, даже прищурившись, за окном напротив пожарной лестницы, я заметила большую мужскую тень. Всё тело в момент окаменело. Приключений мне на сегодня хватило, и набивать новые шишки я не собиралась.

Створка окна начала медленно подниматься вверх. Роуг мяукнула, семеня рядом. Она запрокинула голову, устремив взгляд на ночного гостя. Я подалась вперёд, к прикроватной тумбе, и взяла единственное, что могло спасти меня от очередных проблем.

Предохранитель щёлкнул легко и незаметно. Рукоять идеальной формы легла в мою ладонь с ощутимым холодком. В обойме пятнадцать патронов — надеюсь, этого хватит, чтобы решить все мои проблемы?

Подписывайся на мой телеграм-канал: https://t.me/vasha_vikusha