Все закончится быстро

Голова гудела, словно в ней поселился рой разъяренных пчел. Каждый шаг отдавался глухой, пульсирующей болью в висках, в глазах все плыло. Звуки доносились будто из-под воды.

— Эй... Что происходит? — я оттолкнула девочек в стороны, давая себе пройти.

В центре двора, на мокрой траве, лежал он.
Над ним стоял второй.

Тот, что стоял, тяжело и надрывно дышал. Его грудь вздымалась рывками, а в правой руке, сжатой до побелевших костяшек, тускло поблескивало лезвие ножа. Капля за каплей с острия стекала темная жидкость, впитываясь в землю. Его глаза безумные, налитые кровью были устремлены не на Егора, лежащего у ног Кирилла.

Они смотрели на меня.

— Ты... Софа, — прохрипел он. В его голосе было слышно безумие смешанное с счастьем.

Я перевела взгляд вниз, и сердце пропустило удар. Егор лежал неподвижно, раскинув руки. Его голова неестественно запрокинута, а темная, густая кровь уже насквозь пропитала ткань футболки. Он был без сознания, и его бледное, перемазанное кровью лицо казалось восковым. Грудь едва вздымалась.

В воздухе повисла тошнотворная, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветра и женским всхлипом.

Они дрались за меня?

Ноги подогнулись, и я застыла, не в силах ни закричать, ни бежать. Мир снова начал закручиваться в темную воронку, но теперь в центре этой воронки был только Кирилл с ножом в руке и слезами и жалкой улыбкой. Он медленно шел ко мне, пытаясь обнять, а я оцепенев даже не шагнула, давая ему меня обнять.

— Софа, Софочка, я люблю тебя, так люблю, ты даже не представляешь! — он быстро тараторил, держа меня двумя руками, в одной из которых нож, за голову и целуя мое лицо.

Я лишь с пустым взглядом смотрела на лежащего Егора, молясь, чтобы он был жив.

Увидев, как Андрей подбегает к Егору и шлепает его по лицу и говоря девочкам, чтобы несли воду и аптечку, по моей щеке потекла слеза.

Слеза?

Я стояла, механично сжимая и разжимая пальцы до крови впиваясь ногтями в ладони, но не чувствуя этого. Я вообще мало что чувствовала последние месяцы.

Где-то в груди, под самыми ребрами, возникло странное, тянущее ощущение. Будто кто-то невидимой рукой сжал мое сердце и медленно, мучительно выкрутил.

В горле встал ком. Плотный, колючий, не дающий вдохнуть. Я попыталась сглотнуть, но горло перехватило спазмом. Воздух вдруг стал густым, тяжелым.

Нет. Только не это. Не здесь, пожалуйста.

Я моргнула, пытаясь прогнать наваливающуюся тяжесть, но веки предательски дрогнули и стали невыносимо тяжелыми. Под ними разлилось горячее, пульсирующее жжение. Это ощущалось как физическая боль, от которой я отвыкла.

В уголке правого глаза, там, где ресницы слипались от усталости, собралась влага.

Я не успела моргнуть. Капля росла и...

Капля сорвалась.

Она не упала сразу. Медленно, почти нехотя, скользнула по бледной, неподвижной щеке, оставляя за собой горячий, влажный след.

Я медленно подняла руку и коснулась щеки. Пальцы почувствовали влагу. Я посмотрела на них и поняла, что дала слабину.

Переведя взгляд с пальцев на Егора, второй глаз тоже намок и щека вместе с ним.

Небо прогремело, яркая молния осветила на миг лицо Егора. Неподвижное и будто неживое. Или оно и есть неживое?

Я грубо оттолкнула Кирилла от себя и подбежала к Егору, упав на колени перед ним. Сильно хлопая по лицу, слезы и волосы падали на него.

Пошел ливень. Все насквозь промокли, но мне было не до этого.

— Ты действительно хочешь его спасти? Действительно заботишься о нем? Ты не помнишь как он относился к тебе?!

Кирилл с яростью кричал мне через дождь, но я пропускала его слова мимо ушей.

Я будто оглохла. Прикладывая свою голову к груди Егора, надеялась услышать сердцебиение, даже медленное, лишь бы просто услышать. Держала его руку, пытаясь нащупать пульс.

— София! Ты просто идиотка! Посмотри что я сделал ради тебя!

Нащупав пульс, я почувствовала движения в области моего большого пальца. Приложив сильнее голову к груди Егора, наконец-то услышала сердцебиение.

Я начала рыдать, улыбаясь и расцеловывая лицо Егора. Девочки уже подбежали с водой и аптечкой.

Мои руки испачкались в крови Егора, но мне было наплевать. Только сейчас я заметила где находилось кровавое пятно. Приложив легонько свою руку к животу, где было ранение, его футболка еще больше пропиталась кровью.

Я задрала его футболку, обнажая рану на животе, которая теперь кажется еще более уязвимой под ледяными потоками воды. Его лицо бледное, глаза полузакрыты. Вода смешивается с потом и кровью, стекая по его торсу грязными ручейками.

Полина, вся мокрая насквозь, с волосами, прилипшими к лицу, лихорадочно пытается наложить повязку. Но все это дается адски трудно. Бинт скользит в мокрых руках, тяжелая марля не хочет держаться. Она кусает губы от напряжения, стараясь как можно быстрее зафиксировать рану, пока вода не смыла антисептик. Её пальцы работают быстро, но осторожно, завязывая узел, который постоянно норовит развязаться от влаги.

Я же стою рядом, подставив свое тело под удары ветра и дождя, пытаясь закрыть Егора собой, как живым щитом. В глазах Полины читается ужас и отчаяние, но в движениях твердая решимость спасти его любой ценой.

Кирилл

Я стою один. В нескольких шагах от них. Руки в крови. Футболка промокла насквозь, волосы слиплись, вода стекает по лицу, но я не чувствую ни холода, ни дождя. Я чувствую только её взгляд направленный не на меня, а на Егора, который лежит на земле.

На того, с которым я делил всё: детство, секреты, мечты. Теперь он лежит на мокром асфальте, бледный как полотно.

Софа стоит на коленях рядом с Егором. Её руки в крови, она прижимает ладони к ране, пытаясь остановить то, что остановить уже почти невозможно. Слёзы смешиваются с дождём на её лице. Она кричит что-то может быть, его имя, может быть, скорую. Но я не слышу. Слышу только гул в собственных ушах.

Полина рядом, пытается обработать и перекрыть рану, хотя сама вся дрожит.

Андрей стоит чуть поодаль. И он смотрит. Не на Егора, а на меня. В этом взгляде всё: ужас, отвращение, непонимание.

— Как ты мог? — прочитав по губам, я лишь отвел взгляд в сторону.

Я сделал это ради неё. Чтобы она была со мной. Но сейчас она смотрит на него так, как никогда не смотрела на меня. Она, сука, шепчет его имя. А я стою с ножом в руках и кровью, и понимаю, что проиграл всё. Даже её.

Какой же я идиот, блять...

Сирена где-то вдалеке, но я уже не понимаю, скорая это или полиция.

Я просто стоял и наблюдал, как она за ним ухаживает.

— Кирилл... — ко мне подошла сестра.

Вот перед кем мне должно быть стыдно. Перед младшей сестрой. Перед Алиной.

— Алиночка, прости меня.

Она ничего не ответила, лишь просто обняла меня. Но как-то странно обняла, не как брата, с сильной обидой, впиваясь ногтями в спину.

— Извини...