Моя Свобода

Я шагала уже по знакомой мне дороге, размышляя о том, что сказал Николас около пяти минут назад. Когда я переспросила его, он ответил, что его сестру и правда зовут Алиса и что она выходит замуж за Мерта.

Когда он озвучил это предложение, моё сердце разорвалось на мелкие части, даже зная, что у них фиктивная помолвка.

И, кажется, Николас об этом не в курсе, раз по-прежнему реагирует на это так остро. Я даже думать не могла, что она окажется сестрой Николаса. А теперь, узнав об этом, я, мягко говоря, в полном шоке. Но они ведь даже не похожи.

Пытаясь ухватиться хоть за какую-то ниточку, я украдкой взглянула на Николаса, который почти всю дорогу не выпускал из рук телефон. Я стала лихорадочно сравнивать его с той Алисой, что помнила с вечеринки. У неё — огненная копна рыжих волос, у него — мягкий каштан, переходящий почти в светлый русый оттенок. Но глаза... глаза их связывала какая-то неуловимая схожесть в цвете.

Николас высок, статен, а Алиса... Алиса не была такой высокой. Но вот нос... в нём тоже проскальзывало что-то общее: едва заметная горбинка. Скулы же ускользали от меня, память не сохранила образ Алисы настолько четко, а у Николаса они были точёные, высокие, словно вылепленные скульптором. И губы...

Да, я явно перегибаю палку. Смутившись собственных мыслей, я опустила взгляд на свои кроссовки. Но осознание этой связи всё ещё казалось чем-то нереальным.

Не потому ли Мерт предостерегал меня от доверия к нему? Знал, как Николас настроен против их помолвки. То есть против него. Против мусульманина.

Если культурно выразиться — я в полном недоумении.

— Какая ещё сестра? — вскрикнула, не сдержавшись, и нарушила нашу семиминутную тишину.

Он обернулся, посмотрел на меня так, словно я сошла с ума, потом перевёл взгляд на небеса и спокойно спросил:

— Может, тебе перейти на левую сторону?

— Почему? — немного успокоившись, спросила я.

— Потому что, кажется, ты реально перегрелась на солнце.

— А ты разве нет? Какая Алиса тебе сестра?

— Моя сестра. Немного ошиблась, решив выйти замуж за мусульманина, но всё же сестра.

Я повернулась к нему, он смотрел прямо на меня, немного щурясь из-за солнца. Мило улыбаясь ему в лицо, я вежливым тоном предупредила:

— Если снова будешь издеваться над мусульманами, словно ты лучше нас, я заставлю тебя выпить снотворное и живьём закопаю под землю.

— После этого тебя посадят.

— Никто не узнает, — отрезала я, отвернувшись и гордо вскинув голову.

— Моё предложение укрыться от солнца всё ещё в силе.

— Пошёл ты.

— Видишь, — сказал он и добавил: — Ты с каждой минутой становишься всё агрессивнее.

— Господи, замолчи уже, — процедила я и легонько толкнула его в плечо, стараясь не касаться кожи.

— Ты словно бешеная собака, — сказал он, ослепительно улыбаясь, обнажая белоснежные зубы.

— А ты — бешеная крыса, — обозвала я его как ребёнка.

— Крыса, которую ты до сих пор не отблагодарила.

— Иди в лес и там ищи свои благодарности.

Он усмехнулся и, наконец, перестал сверлить меня взглядом. А я всё ещё не могла до конца поверить, что Алиса — его сестра. Но тут он неожиданно спросил:

— Почему ты называешь меня Николасом?

— Разве это не твоё имя? — удивилась я, и, не дожидаясь ответа, выпалила: — Или мне называть тебя Николаем или Колей?

Он бросил на меня злобный взгляд, заставив меня замолчать. Он спас меня сегодня, поэтому постараюсь меньше его раздражать. Хотя, наверное, уже одно моё присутствие действует ему на нервы.

— Ответь на вопрос.

— Попроси вежливо, может, я и отвечу.

Иногда он невыносим. Или, скорее, всегда невыносим.

— Почему ты не зовёшь меня просто «Ник»?

— Потому что ты не заслужил этого, — парировала я.

— В смысле? — нахмурился он.

— Ты должен сначала заслужить это право, прежде чем я буду называть тебя по укороченному имени.

— И что мне нужно сделать? — равнодушно спросил он.

— Ты серьёзно? Зачем тебе это?

Он лишь пожал плечами, и только тогда до меня дошло: мы уже стояли у знакомой футбольной площадки. Что происходит?

— Что ты здесь делаешь? — я огляделась, судорожно пытаясь понять, не мелькнёт ли вдали знакомое лицо с района. Альхамдулиллягь, никого. Слава Всевышнему, площадка находилась достаточно далеко от наших домов. — Ты должен был свернуть к себе, а не идти следом за мной.

— Знаю, — коротко бросил он и добавил, будто невзначай: — Я ведь теперь чей-то шурин. Мы договорились, что Алиса познакомится с его друзьями-мусульманами.

Я застыла, словно громом поражённая, не в силах вымолвить ни слова.

— Алло? Земля вызывает, — Николас щёлкнул длинными пальцами перед моим лицом.

— Мерт хочет познакомить Алису со своими друзьями? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.

— Именно, оказывается, ты не перегрелась на солнце.

Его слова пролетели мимо ушей, я полностью погрузилась в свои мысли. Как такое возможно? Или это тоже какая-то постановка, как и их помолвка?

— Ты в порядке? — спросил Николас, и на его лице отразилась тень беспокойства. Но я знала, что это лишь маска.

— Ладно, я пойду, — пробормотала я, все еще пытаясь осмыслить происходящее.

Что творят Мерт и Алиса? И главное, зачем им эта фиктивная помолвка?

Николас лишь коротко кивнул, неотрывно глядя на меня. Я обернулась, прежде чем окончательно уйти, и, подойдя ближе, запрокинула голову, чтобы видеть его глаза.

— Спасибо, что сегодня выручил меня, Ник.

Искренне улыбнувшись, я постаралась вложить в эту улыбку всю свою благодарность.

В его взгляде что-то изменилось, он потеплел. В глубине зрачков словно заплясали солнечные зайчики, несмотря на то, что он стоял спиной к солнцу, заслоняя меня от его обжигающих лучей.

Наступила пауза, долгая, как вечность.

— Не за что, Сами.

И после его слов во мне что-то изменилось. Изменилось так сильно, что меня это испугало. От его пронзительного взгляда по коже побежали мурашки, а бабочки, до этого трепетавшие лишь при виде Мерта, вдруг восстали, требуя, чтобы я продлила этот миг, наслаждаясь его взглядом и его присутствием. Щеки мгновенно вспыхнули, предательски выдавая мои чувства.

Его карамельные глаза смотрели, вернее, изучали мое лицо, словно он видел меня впервые, пока я старалась набрать воздуха в легкие, который был мне необходим.

Решив, что этого достаточно, я резко развернулась и почти бегом направилась в сторону футбольной площадки, не попрощавшись.

Я смотрела только вперед, отчаянно пытаясь унять бешеное сердцебиение и успокоить разбушевавшийся разум. Убеждала себя, что просто перегрелась на солнце, поэтому так отреагировала.

Не веря собственной лжи, я тяжело сглотнула и врезалась в кого-то. Подняв растерянный взгляд, я увидела Али. За его спиной стоял Мерт, напряженный, как натянутая струна.

— Чего ты так рано возвращаешься? — спросил Али, а я продолжала смотреть на Мерта, который упорно избегал моего взгляда.

Не может быть, чтобы он видел нас вместе...

— Что вы там делали с тем парнем? — повторил Али, а я молчала, как рыба, выброшенная на берег.

— Мне снова стало плохо, поэтому он вызвался проводить меня, — выпалила я, запнувшись лишь раз, и больше не глядя на Мерта.

Али улыбнулся и бросил взгляд в сторону, вероятно, на Ника, который все еще стоял вдалеке.

— Сейчас тебе лучше?

Я поспешно кивнула, мечтая поскорее сбежать от всего этого безумия.

— Ладно, я поздороваюсь с ним, — сказал Али и, потрепав меня по голове, тем самым испортив исходное положение шарфа, которым я была довольна, направился к Нику.

Когда я осталась одна с Мертом, я подняла взгляд и встретилась с его равнодушным выражением лица, но успела заметить обиду в его глазах.

— Мерт? — тихо позвала я, пытаясь отыскать в нем прежнего Мерта, того, кто мог улыбнуться мне без всякой причины.

— Тебе с каждым днем становится все хуже. Думаю, тебе стоит обратиться к врачу.

— Все в порядке, просто стало плохо от жары.

Он равнодушно кивнул, окончательно разбив мне сердце. Я и так еле держалась из-за его помолвки, а тут он смотрит на меня так, словно между нами ничего и не было.

Хотелось расплакаться от всей этой суеты, что успела произойти всего за один день.

Как же это все надоело.

Пока я про себя проклинала этот день, Мерт прошел мимо меня, не сказав больше ни слова. И тогда я почувствовала, как у меня по-настоящему закружилась голова и как все вокруг замедлилось. Я стояла, не в силах сделать ни шага, словно ноги приросли к земле. Словно я стала чем-то плохим, чем-то неправильным. Я ощущала себя виноватой, но не понимала, в чем. Я ведь ничего толком и не сделала.

Но я собрала всю свою волю в кулак и продолжила свой путь, словно и не встретилась с этой безэмоциональной версией Мерта.

Словно не чувствовала того, чего не должна была чувствовать.

Едва переставляя ноги, через пять минут я добралась до дома. Потянув за ручку, я не смогла открыть дверь и быстро достала из рюкзака запасные ключи.

Борясь со слезами и всхлипами, я открыла входную дверь и, закрыв её за собой, побежала наверх. Чуть не споткнувшись о собственные ноги, я добралась до своей комнаты. Закрывшись на замок, я сползла по двери на пол и наконец дала волю слезам, которые с утра не давали мне покоя.

А мысли душили меня, пока я совсем не перестала дышать. Я думала лишь о том, как унять дрожащие руки и эту разрывающую боль в сердце, которая только ухудшала положение.

Я всхлипнула и закрыла рот рукой, чтобы перестать плакать. Но у меня ничего не выходило. От этого я злилась на себя еще сильнее.

Словно во всем была виновата я.

Тогда я поняла ещё один простой факт: я слабая.