Ищу тебя, Турбо.

Спустя неделю.

Поиски виновницы продолжались на протяжении недели. И Цыган, и Татары искали совместно с универсамовскими Шубу, которая просто пропала без вести.
И вот, спустя ещё один день безуспешных поисков и каких-то намёков на Шубу, все оказались в квартире Суворовых.

Больше всех хуже было именно Валере, а после него и Айгуль, которая слишком сблизилась с Антониной и считала её старшей сестрой. Внутри этих личностей была настоящая буря, даже торнадо, которое сносило абсолютно всё. Они не слышали никого, даже самых близких ими людей, будто Тони вовсе не стало. Обоим было сложно осознавать, что она сейчас в серой камере.

В зале расположились те же лица, что и неделю назад, когда пазл только складывался.

– Вообщем, я могу сократить срок максимум на год, и то, как она будет себя вести там. С её характером - это будет сложно, но она постарается, она послушает меня, если я приду поговорить с ней.

Зима тут же расширил глаза.

– Ты смотри, аккуратнее. Валера может неправильно понять такие действия, – предупредил лысый, доставая пачку сигарет.

– Я умею базарить, Зима, – недовольно фыркнул Татар старший, вальяжно раскидывая ноги, сидя на диване.

Антонина.

Четыре стены, серые и мрачные, пропитанные кровью и криками, пустотой и обрушенными жизнями. Думала ли я, что когда-нибудь здесь окажусь? Конечно же нет.
Мне выделили койку, где был жутко твёрдый матрас, который практически-то и не ощущался, будто я спала на железных прутьях. Громкий крик надзирателя заставил всех открыть глаза.

В глазах до сих пор плыло, я не могла привыкнуть к новому образу жизни. Приподнявшись на локтях, я оглядела уголовниц, которые в быстром темпе собирались.

– А ты чё, особенная? – неожиданно мужчина обращается ко мне, заставляя вздрогнуть. Я отрицательно покивала головой, поднимаясь с кровати.

Всё было сложно. Я до сих пор переваривала информацию, и думала, почему же всё так быстро произошло?! Жизнь проходила мимо.
Я задумывалась часто о том, что происходит там, на свободе. Вопросов было много, и никто до сих пор не приходил, не навещал меня.

Помещение было мрачное, стены потрескались, как и потолки с полами. Казалось, что скоро всё это сооружение грохнет. Перед глазами швейная машинка, которую я уже разглядываю минуты две, пытаясь хоть как-то разобраться в управлении.

– Ну и чё расселась? Давай работай, – сзади вновь раздается знакомый мужской голос, и я опять дёргаюсь, кидая в мужчину укоризненный взгляд, – не смотри на меня так!

Вдруг в данный зал заходит девушка в форме, кидая взгляд тут же в мужчину, который стоял над моей душой.

– Антонина Макаровна здесь? – с ходу спрашивает она, подходя к надзирателю.
Тот тут же недовольно оглядел коллегу, а затем кинул взгляд в меня, – мне её нужно забрать.

– Валерия Николаевна, у нас вообще-то трудовые работы идут, я не могу её отпустить.

– Придётся, – она приблизилась к уху коллеги, и начала шептать что-то.

Мужчина тут же изменился в лице, и вновь оглянул меня. Он похлопал по плечу, привлекая моё внимание.

– Иди за ней, – отрезал он, и я тут же поднялась с места, удаляясь вместе с девушкой. Все внимательно наблюдали за тем, как я ухожу, будто что-то слишком важное, потому что с трудовых работ не отпускают никого. Презрительные взгляды были направлены в меня, – чё все смотрят? Работаем дальше!

Мы шли по длинному серому коридору, пока не завернули, а затем не зашли в одну из комнат. Это было место для свиданий.

За стеклом я увидела... Татара?

– Вам даётся десять минут, – кратко проговорила Валерия Николаевна, а затем вышла.

Я аккуратно прошла к столу, садясь напротив мужчины, который смотрел чётко в глаза. Его вид был серьёзным, но и в тоже время сожалеющим. Естественно, внутри парню было жалко, что события вот так вот вывернулись.

– Как Валера? Всё хорошо с ним? – дрожащим голосом проговорила я, укладывая ладони на коленки. Парень томно вздохнул.

– Он не смог прийти, не в состоянии, – наконец-то ответил Татар, и я больше напряглась, – я к тебе по делу. Веди себя хорошо, тут либо ты, либо тебя, уяснила? Будь сама по себе, не влезай в разборки, и тогда выйдешь раньше. Помочь я не смогу, лишь на год сокращу срок, всё слишком серьёзно, Макарова.

Я опустила глаза, поджимая губы.

– Это дело рук Криса, Алексы и Шубы.

И здесь мои глаза широко раскрываются, я поднимаю голову выше, вздёргивая подбородок вверх. Гордость берёт вверх, и я абсолютно перестаю дрожать, хоть и злость готова была вырваться наружу прямо сейчас. Я готова была разломить эти стены, чтобы выбраться с чёртовой колонии и разбить лица всем троим, но увы, это только мысли, а не цели.

– Какие же они жалкие. Так и знала, что кто-то в этом замешан, иначе я бы здесь не сидела.

– Ясен пень, Тоня.

Я подняла руку, заставляя парня вдруг замолкнуть. Меня не волновали они, меня волновал Валера, который фактически не находил себе места, и я это прекрасно чувствовала.

– Следите за Валерой, прошу...

Парень кратко кивнул.

Теперь всё стало окончательно ясно: кто в этом замешан, кто за это поплатится, и кто мне предан. Осознание того, что я не выберусь пришло сразу, как я увидела Татара, который просто так не явился бы на свидание.
Я здесь, в этой исправительно колонии, и буду находится здесь непонятно сколько времени.
Новые мысли стали туманить голову, и я сделала задумчивое лицо, погружаясь в раздумья.

– Легче умереть, чем мучать его, – тихо проговорила я спустя минуты три молчания, – передайте ему, что я любила его очень сильно...

Татар нахмурился, а затем громко стукнул по столу кулаком, отчего я зажмурилась, опуская голову.

– Не смей, твою мать, не смей! – воскликнул он, – прошу, послушай меня хотя бы раз. Я знаю, что ты всегда делаешь по своему, я знаю тебя, будто ты моя дочь, и прекрасно понимаю, что ты и сейчас меня не послушаешь. Но, постарайся это сделать, постарайся послушать меня, Тоня.

Глаза сверкнули блеском от подступающих слёз, и я нервно закивала, ведь его слова звучали чертовски уверенно.

– Выберусь... Выберусь отсюда... Не переживайте за меня, любимые...

Автор.

Это был последний разговор Тони. Спустя некоторое время она подняла авторитет, хоть и не до верхов, как могло бы быть. Она продолжала выполнять рутину, и иногда её навещал Татар, он рассказывал о тюремных понятиях, чтобы просто тупо выжить там, в этих проклятых четырех стенах. Она внимательно слушала его, запоминала, и применяла на деле. Валера в течении месяца не мог решиться появится там, где он больше всего боялся оказаться. Он не мог отойти, ходил без лица, постоянно нервный, ни с кем не разговаривал, а в голове слышал родной женский голос.

Был поздний вечер, и парень возвращался уже в свою квартиру, а не в ту, где просыпался с ней. Он не мог посещать то место, пока там нет хозяйки.

Апрельские деньки были тёплые, но на душе парня был настоящий январь, холодный и мрачный. Завернув, он увидел, что к нему приближается фигура. Зеленоглазому было всё равно, поэтому он продолжал идти прямо, глядя в пол и параллельно докуривая сигарету.

Женский силуэт оказался слишком быстро, останавливаясь прямо перед Туркиным. Он недовольно поднял голову, хмуря брови.

– Как тебе такая сладкая месть? – тихий, хриплый голос раздается в пятнадцати сантиметров от лица Турбо. Тот прищуривается, узнавая лицо Шубы, – не ожидал, да?

Она усмехнулась, а затем вытянула руку, что была за спиной. В этой руке красовался нож, который в следующую секунду оказался в почке Турбо. Тот невольно сделал вдох, хватаясь за рану, откуда она только вынула нож.

– Карма всегда была, – та присела рядом на корточки, пытаясь заглянуть в глаза Туркина, но они смотрели прямиком вниз.

– И тебя она тоже достигнет, – сквозь боль промычал зеленоглазый, стиснув зубы. Девушка безумно рассмеялась, а затем направилась дальше, – куда пошла, сука!

Он воскликнул это так громко, что вороны разлетелись в разные стороны. Брюнетка замерла на месте, разворачиваясь на пятках к парню. Он медленно встал, и наблюдал за тем, как та вновь стала подходить.

– Легла под старика, и думаешь, что всё с рук сойдёт, – кудрявый усмехнулся со своих же слов, а затем сделал два шага вперёд, оказываясь в полуметре от девушки.

Вторая рука поползла в карман, и ловко достав оттуда нож, он сделал аналогичные движения с ней, только вонзил его в самое сердце. Она широко распахнула глаза, хватаясь за рукоятку ножа. Боль и мандраж тут же окутали её тело, и та медленно спускалась на колени, а затем и всем телом повалилась на холодный асфальт. Он вновь усмехнулся, наблюдая за тем, как девушка медленно истекает кровью. Улыбка мелькнула на его лице, и больше он не мог ничего сказать, а просто направился домой, продолжая держаться за рану. Месть удалась, и она сама попалась в эту ловушку...

The end.

👇🏻👇🏻👇🏻