Ищу тебя, Турбо.

Антонина.

Стук раздался в дверь, и на удивление, было около десяти вечера. Я осторожно встала, срывая с тумбы раскладной нож, который тут же оказался в резинке моих шорт, дабы быстрее и легче его достать в случае плохого исхода событий. Подойдя ближе, лицо приблизилось к глазку, и я увидела знакомую фигуру сквозь тусклое освещение подъезда.
Я поспешила открыть дверь, дабы обнять свою подругу, хоть и маленькую.

– Айгуль! – воскликнула я, увидев девушку, которая покрылась румянцем от моей реакции, – а ты чего так поздно пришла? Время видела? Родители искать будут...

Девушка прошла на порог, прикрывая за собой дверь. Сейчас мне и открылся её встревоженный, даже более огорченным вид. Чем-то она точно была обеспокоена, а я это прекрасно видела. Видимо, надо было не на медика учиться, а на психолога, ведь мне понятен язык тела. Она безмолвно смотрела на меня, руки её слегка дрожали, то ли от холода, то ли от страха.
Раздевшись, девушка оставила верхнюю одежду на пуфике, и обвила мою кисть своими нежными, тонкими пальцами.
Мы зашли на кухню.

– Послушай меня, Тоня, пожалуйста...

– Слушаю, – недоуменно буркнула я.

– Не хочу я больше с родителями жить. Они очень плохо ко мне относятся, умоляю, возьми к себе.

Её глаза были наполнены мольбой, надеждой и верой в меня. Растерянность тут же мелькнула в моих глазах, ведь сейчас я точно не понимала, что мне делать.
Взяв её руки в свои, я приблизила девушку, обжигая её лоб дыханием.

– Тебя опять Марат вернёт к ним, – прошептала я, пытаясь внушить девушке, что она поступает не совсем правильно.

– Марат поймёт меня, когда узнает...

– О чём?

Я тут же выпрямилась в спине, меняясь во взгляде. Теперь и я была напряжена, но девушка продолжала молчать, а потом вытянула руки и закатала рукава своего свитера. Побои. Чёртовы побои по всем рукам.

– Дубинкой, Тонь, – всхлипы послышались из её уст, заставляя меня тут же заключить её в объятия, – и всё из-за того, что я влюблена. Они говорят, что я не того выбрала...

Я широко распахнула глаза, видя в ней себя, потому что со мной точно также поступали именно из-за любви.

Любви...

Пустота...

Она была маленькой копией меня, ведь я также в пятнадцать лет страдала от побоев отца и моральных унижений матери, которая в скором времени встала на сторону отца. Девушка зарыдала, упираясь носом в моё плечо.

– Тише, милая, я тебя понимаю, меня точно также карали из-за любви, – и это была полная правда, которую я не могла теперь точно скрыть от Айгуль, что была просто помешана на Марате, но строгие родители давали плоды.

Это тяжело, тяжело осознавать, что у кого-то в точности повторяется моя судьба. Моя. Тяжёлая. Судьба.
Очень тяжело донести до подростка что-либо, ведь они обычно просто не верят и делают по своему, также как и воспитанная, ухоженная и адекватная Айгуль, которая осмелилась впервые ослушать родителей, и даже сбежать из дома. Лишь спустя час девушка окончательно успокоилась, сейчас от долгой истерики осталось лишь припухшее лицо, красные глаза и забитый соплями нос.
Конечно, она уже большинство знала о том, что я встречалась с одним из лидеров опасной группировки, но последствия не знала.

– Меня тоже избивали, родители узнали про парня, с которым я встречалась. Я терпела эти унижения изо дня в день, и могу сказать, что ты сделала правильно, что ушла от них.

– Боже... – тихий всхлип послышался от Айгуль, которая уже была более спокойной, – а где Валера? Он разве не с тобой должен быть?

Я помешкалась, услышав до боли знакомое мне имя, которое слышать сейчас и вовсе не хотелось.

– Поссорились, он ушёл домой, – грубо протараторила я, не желая заводить тему о нём. Айгуль поджала губы, понимая, что спросила лишнего.

Автор.

Закрыв дверь, Валера услышал голос отца, отчего стало даже противно, тошно, отвратительно, но деваться некуда. Полы в гостиной заскрипели, а потом и вовсе оттуда вышел старый мужчина, которому требовался душ, парикмахерская и всё прочее. Ободранная майка прикрывала его пузо, а руки оставались всё такие же сильные, чуть подкаченные. На ногах были лишь одни трусы, но отец Туркина не смущался, знал ведь, что придёт его собутыльник, но в этот раз он удивился.

– А ты чё? К батьке решил вернуться? – выдал он без каких-либо других мыслей, вопросов по типу «как дела?», «где был?». Ему было плевать, – шлялся опять месяц, а теперь вспомнил, да?

– Сегодня придется здесь переночевать, – холодно ответил Валера, начиная снимать с себя кроссовки.

– Вот и воспитал я, урода...

Мужчина прошёл обратно в гостиную, где не было даже двери, дабы закрыться или уединится. Но Константин не парился, ему всё было под руку, он был рад и этому, главное, что не на улице, где царят казанские морозы.
Валера прошёл дальше, мельком заглядывая в гостиную: бутылки расставлена везде, где только можно, постель дачным давно скомканная и грязная. Чем-то такой вид и вправду напоминал помойку.

Фыркнув, Валера сделал ещё пару шагов и попал в свою комнату, которая больше похоже на каморку. Хлам.

– Опять его рук дело, – с намёком на отца пробурчал зеленоглазый, увидев почти все вещи с дома у себя в комнате, где уже и так не было места. Весь этот хлам сотворил его отец, потому что в гостиной просто некуда ставить бутылки, – блять...

Вздохнув, парень снял с себя бомбер, кидая его на стул, что уже запылился. Только упав на старую кровать, в его голову тут же полезли мысли о блондинке. Он прокручивал в голове уже сотый раз их последний разговор, пытаясь понять, кто именно здесь ошибся: он или она.

– Всё такая же гордая, – воображая знакомый образ Тони, сказал он, – всё такая же упёртая...

После недолгих вздохов и воображений о девушке, что манила его даже во сне, он прикрыл глаза и погрузился в сон. Сейчас ему хотелось быстрее уснуть, а потом проснуться и тут же покинуть эту квартиру, которая портилась изо дня в день.

Утро задалось тяжёлым, все мышцы парня болели от неудобной кровати, будто тюремной, где лишь один тонкий матрас. Здесь была похожая ситуация, ведь хрен пойми кто спал на этой кровати, пока не было Туркина дома. Он еле поднял своё тело, направляясь на кухню, чтобы выпить воды, а далее уже удалиться обратно и одеться.
Зайдя на кухню, он увидел несколько человек, а среди них и его отец. Турбо вздохнул, проходя мимо собутыльников отца с закрытым ртом, дабы сейчас не вспылить.

– А это кто? – незнакомец устремил взгляд на Константина, который делал уже глоток свежего пива.

– Это... Сын мой, – нехотя проговорил мужчина. Недоуменные взгляды тут же направились к нему, потому что раннее они не знали о детях Константина, – а звать его може...

– Никак, – резко и грубо отрезал Турбо. Отец тут же поджал губы так и не договорив начатое.

Он понимал, что сын его вырастил, вымахал, подкачался и стал намного сильнее. Теперь он уже не мог перечить сыну, зная его пыльный характер, который вывозить сможет не каждый, а в тем более «друзья» самого отца.
Правда, об этом они не знали.

– А я бы его за свою дочку отдал, – назойливый голос послышался сзади, который очень сильно раздражал с самого начала это диалога Валеру. Услышав, что тот хочет отдать его за свою дочь, Туркин развернулся и подойдя, прописал с кулака в челюсть.

– Не смей такое никогда говорить, понял меня? Мне нравится лишь одна на этом свете, и твоя дочь даже не встанет рядом с ней!