Ищу тебя, Турбо.

Айгуль распахнула глаза, узнав о том, о чём я не созналась никому из нового окружения. Об этом знали лишь единицы, которые остались на свободе или живы. Таковых было мало.
Я поджала губы, осознав, что сейчас сказала.
Она начала требовать подробностей, поэтому терять уже нечего.

– Я состояла в отношениях с одним из лидеров Тяп-Ляп, – протараторила я, и прикусила нижнюю губу с неимоверной силой, что на зубах почувствовался вкус железа.

– Чего? – Айгуль подскочила и я устремила свои светлые глаза в мои, в карие. Я посмотрела на неё исподлобья, – так вот почему за тобой гоняются проблемы...

– А ты чего думала? Это не так просто. Отношения с группировщиком, в тем более с лидером не такие сладкие, как ты думала. Те, кто не смог его убить, пытаются убить меня, –
на выдохе закончила фразу я, опуская глаза.

Это всё полная правда, которая давила на самое больное, на моё сердце, на мой разум, на мой мозг. Всё это было некой цепочкой.

– А если об этом узнает Турбо или Вова? – неожиданно спросила Айгуль, присаживаясь обратно на месте. Её вид был испуганным, но она продолжала держать себя в руках, – прости, что так остро отреагировала, я не хотела.

Я задумалась, но ненадолго.

– Ничего хорошего не будет.

Утро.

Проснувшись, я потёрла кулачками глаза и взглянула на спящую девочку. Стянув аккуратно одеяло, я спустила ноги вниз и устремила взгляд на настенные часы.
Время доходило до двенадцати.
Вдруг раздаётся звонок в коридоре.

– Ну твою мать, кому я нужна? – фыркнула я, поднимаясь на ноги и плетясь к телефону, – алло.

– Ты не знаешь, где Айгуль? Она вчера из дома убежала, – встревоженный голос Марата слышится на том конце линии, от чего я теряю всю сонность и с удивление смотрю в одну точку.

– Что ты сейчас сказал?

– Убежала она!

Я перевожу взгляд на спящую девочку, ведь она буквально при мне звонила родителям и отпрашивалась с ночевой, а здесь мне заявляют о том, что она тупо убежала. Я поёрзала на месте, и вышла из воспоминаний, заключая внимание на собеседнике.

– Она у меня спит, – проговариваю я и слышу, как на той стороне парень облегченно выдыхает. После он предупредил о приходе и положил трубку.

– Кто звонил? – сонный голос слышится с комнаты и я тут же отхожу от телефона, устремляя взгляд на девочке.

– Жду на кухне, опять разговор есть.

Через минут десять, сделав все свои ванные процедуры, Айгуль явилась на кухню. Чай уже стоял, а рядом красовались перемячики, на которые русоволосая укоризненно посмотрела.

– Терпеть их не могу уже, – рявкнула Айгуль, вспоминая о Зиме, который их просто обожает, – о чём хотела поговорить?

– Зачем убежала? – тут же летит вопрос и на лице девочки появляется беспокойство, она нервно сглатывает ком, и я это замечаю. Слова Марата подтвердились, – с ума сошла?

– Прости, Тоня. Я не могла тебя оставить, а родители строгие, поэтому я решила сделать так, – тут же объяснилась Айгуль, перебирая свои пальцы от нервного тика, – хочу жить свободно, как ты...

– Ты не знаешь, где моя мама, а твоя явно за тебя сейчас беспокоится. Не смей больше так поступать, поняла меня? – мой голос в разы стал грубее, будто я сейчас стою на каких-то разборках. Тоня прощай - Антонина встречай.
Девушка нервно кивнула, стиснув челюсти.

Стук в дверь. Мы переглянулись, и тут же вопрос от русоволосой «кто это?», но я промолчала и просто открыла. Марат тут же вошёл и в обуви прошёл по коридору, останавливаясь у кухни. Айгуль ахнула, но тут же оказалась в объятиях своего парня.

– Какая ж ты сложная, – шепчет Марат, обхватывая собственнически спину своей пассии. Тепло разливается по телу обоих, вызывая у меня каплю отвращения, – ты почему смылась с дома? Дурочка!

– Прости, Маратик, прости, – также тихо говорила Айгуль, прилегая своими ладонями к его телу.

– А теперь швабру в зубы и мыть полы, – фыркнула я, направляясь в ванную. На кухню я уже вернулась с шваброй, швыряя её в руки Марата, который максимально недовольно оглядел меня. Он уже хотел выразиться в мою сторону, но его спину тут же начала гладить Айгуль.

– Она не виновата, я сама убежала, я сама так захотела, Маратик.

Парень тут же сделал шаг вперёд, развернулся к ней, и схватился за её предплечье. Он выглядел очень нервно, это было чертовски видно.

– Тебя батя ищет, уже хотел мне уши
надрать, – рыкнул Суворов младший, не отходя от испуганной девочки, – зачем убежала?

Его тон смягчился, и он отпустил её. Семейные драмы мне совершенно не нравятся, я их уже насмотрелась в восемьдесятом году, поэтому я просто ушла в комнату, ожидая, пока они поговорят.
Но, вернувшись в комнату, снова полезли мысли о пропаже Туркина. От этих мыслей руки потеют, а тело покрывается холодком, меня всё это напрягало, тревожило и появлялся трепет на душе, ведь это непросто так. Я тоже не дура.

Автор.

Тренировка. Все были заняты своими делами, но единственного, кого не было - Марат.
Зима положил гантели и ушёл в каморку, где сидел Адидас. Он осторожно оглядел его, потому что тот в последнее время был нервным, часто пылил, отрывался на скорлупе, и это совершенно не характерное поведение для нового главаря, который всегда был спокоен и решил проблемы с умом, но сейчас же по другому.

– Маратка не придет? – аккуратно начал разговор Зималетдинов, закуривая очередную сигарету и протягивая одну другу, который не отказался и тоже закурил.

– Не знаю, опять к этой Айгуль бегает, – фыркнул со злостью Адидас, делая затяжку, от чего его мышцы слегка расслабились. Он устроился поудобнее на диване и раскинул ноги.

– А чё ты так остро реагируешь на пары? Всё же сам не холостой, вон, с Наташей мечтаешь на море уехать, – без церемоний начинает Зима, который давно уже заинтересован вопросом о таком поведении Адидаса.

– Предъява?

– Вовсе нет, просто интересуюсь.

Адидас вздохнул и вновь затянулся, а за ним и Зима, который всё больше сомневался в адекватности друга.

– Волнуясь я, волнуюсь за своих ребят. Потеряются они с этими бабами, моя не такая требовательная, она работает как никак.

Турбо в зале молчаливо отрабатывал удары на боксерской груше, разбивая свои костяшки в хлам. Он не обращал внимание ни на что, он просто хотел, чтобы эта тренировка быстрее закончилась и он покинул помещение, где дышит одним воздухом с Суворовым. Огонь в его душе бушевал, но внешне Туркин выглядел достаточно спокойно, стальная маска мужчины не сходила с наполненного ссадинами лица.

Единственный, кто догадывался о его беспокойстве - Вахит. Он, как никто другой, знал Турбо как свои пять пальцев.