Ищу тебя, Турбо.

Антонина.

– Нам объявили, что ты мертва, – заявил Цыган, от чего у меня глаза готовы были вылететь из орбит, – мол, смерть Джавды не выдержала, точнее твоё сердце.

Он практически говорил правду, потому что до этого сердечного приступа оставалось совсем ничего. Я ходила по маленькой ниточке, которая могла в один момент оборваться вместе с моей жизнью. Я не была на могиле Джавды более пяти лет, но там же лежал мой отец, у него я не была более трёх лет. Сегодня я решила, что нужно.

– Не дождутся, – резко отрезала я, придя в себя и в свое нормальное состояние.

Мы заехали на территорию кладбища и остановились у ворот. Я поблагодарила старого знакомого и дала ему знать, что не нужно никому говорить о том, что я здесь и жива. Он кивнул, и, подмигнув, уехал прочь.

Первая могила, которую я решила посетить - Отца. Насколько бы я его ненавидела, я всё равно смогла побороть свою гордость и прийти, навести и угостить. Выговорить и простить, хоть и не могла это сделать целых девять лет. Было больно, даже очень, но нельзя давать вырваться этой боли наружу, иначе весь мир будет крушиться, начиная с Казани.

– Пап, – взглянув на одинокий крест, проговорила я, – прости, дурой была, доводила тебя, в эти дурацкие отношения влипла, не думая о вас, – слёзы начали накатываться, но это лишь начало. Я ещё не было у своего бывшего.

Более двадцати минут я разговаривала с папой и, оставив конфеты, двинулась в другую часть кладбища, где и лежало тело Джавды.

Ноги подкосились, когда я приблизилась к его дорогому памятнику, где он был изображен по пояс, напоминая мне о том, что он всё равно где-то рядом. Рука, с тяжестью легла на памятник, а ноги уже не хотели держаться, они готовы были провалиться прям здесь и сейчас. Горькая слеза тихо скатилась по щеке, падая на холодный кафель, где были пару капель крови.

– Забудь, не тревожь, не приходи во снах, не давай поводов, не вызывай приступы, молю, – разглядывая черно-белое лицо, проговаривала я, думая, что он меня точно услышит, – слышишь? Прекрати это делать, я знаю, что ты не можешь, но ты должен забыть. Чую, ты вселился в того зеленоглазого. Он будто копия тебя, понимаешь? Ваш одинаковый лексикон меня пугает, и мне иногда кажется, что ты и есть он, хоть это невозможно...

Я спустилась на корточки, придерживаясь одной рукой об памятник, чтобы не упасть прям здесь. Эта боль пронизывала до самых костей, пускала холодок, который проходил сквозь тело, но ощущался на полную. Мурашки побежали от ног до головы, накрывая тело огромной волной. Я смотрела, и мне казалось, что он точно смотрит в мои глаза, а не вдаль. Опустив голову, я тихо зарыдала.

Автор.

В качалке кипела жизнь. Жизнь тех самых уличных пацанов, которые использовали в этом подвале наполненные чайники вместо гантелей. Они все были в форме, и готовые в любой момент к нападению на других, если этого прикажет Адидас, который сейчас тренировался вместе с остальными. Он не считал себя каким-то избранным, он, как и все остальные качался и вставал на ринге для спаррингов.

Их тренировку буквально оборвал Марат, который влетел вместе с Айгуль.
Она молила его о том, чтобы тот не понёс ее в больницу, но умолчала почему.

– Твою мать, – от удивления этой картины, пробурчал Зима, доставая сигарету, – ну ладно, пацанов сюда притаскивали в таком состоянии, но баб ещё нет.

Удивление выступило у всех, кроме Турбо, который даже не обернулся, а продолжал отрабатывать удары на боксерской груше. Он вдалбливал грушу, разбивая себе все костяшки, которыми он чётко целился по мешку.
Марат завёл девчонку в каморку, а за ним скрылся Адидас с Зимой, что были встревожены этим приходом.

– Кто её так? – вскинул брови Вова, засовывая руки в карман своих спортивок, – скажи, разберёмся.

– Ты мне про Надю рассказывал, помнишь? – заговорил наконец Марат, и его старший брат коротко кивнул, – её младшая сестренка удачно избила при "зрителях", Айгуль не говорит за что, а может и сама этого не знает.

Адидас младший выглядел потеряно, он совершенно не понимал, какие действия нужно предпринимать. Старший же в свою очередь присел рядом с растрепанной девочкой на корточки, и устремил свои глаза в её, светлые, как небо.

– Отомстим, не переживай, – проговорил он, но камень с души Айгуль до сих пор не падал, а чётко занимал там важную позицию, вводя девочку в мандраж, – скажи же, за что? Иначе они так и будут дальше издеваться над тобой, сестрёнка.

Айгуль дрогнула и будто оживилась, поднимая бесчувственные глаза на мужчину, что был с ней пока что одного роста. Она замешкалась, пытаясь подобрать слов.

– Её подтолкнула на это Надя, а младшей нравится Марат, – русоволосая перевела взгляд на своего парня, который с большим сожалением смотрел на свою пассию. Братья распахнули глаза и посмотрели друг на друга, задерживая ненадолго взгляд, – поэтому она и это...

Она замолкла, не желая рассказывать все подробности этого абсурда. Ей хотелось быстрее домой, в душ, но в тоже время не могла, ведь знала, что от отца ей точно прилетит, и он даже слушать не станет. Она этого боялась, но не могла высказаться Марату, который скорее и не поймёт её, ведь он из более обеспеченной семьи, где у всех хорошие отношения с друг другом.

– Вов, – младший окликнул брата и тот медленно поднял глаза, – Тоня.

Адидас старший понял его буквально с полуслова, и начал тщательно обрабатывать эту информацию. Он понимал, что белая бестия точно разобьет Наде лицо, а может и не только его. От неё не останется и живого места, может только мокрого, если на то Бог разрешения даст. Пожав плечами, Вова выпутался из своих мыслей.

– Вперёд с песней, но я не желаю вмешиваться в это, – выпалил Адидас, не отводя глаз от своего младшего братика, что так жаждал мести брюнеткам.

– Имей в виду, что она их закопает, – вмешался в разговор Зима, который всё это время мирно покуривал сигарету, наблюдая за ребятами, – и тогда на допрос отправят и тебя, и эту, как её, Айгуль.

Зима усмехнулся, а вместе с ним все присутствующие. Его картавый голос забавлял всех, даже в такие тяжелые и непонятные моменты. Вдруг в дверном проёме появился Туркин, закрывая за собой дверь.

– Если она ещё согласится, Маратик, – выдал он, наклоняясь за банкой пятилитровки с водой, которую начал жадно пить после столь упорной и долгой тренировки.