Глава 2
Стас
Командировка тянулась бесконечно, каждый день становился пыткой. Вокруг суета, деловые встречи, телефонные звонки, решения миллиардных контрактов, но ничто не могло вытеснить из моей головы Лизу. Я представлял её лицо, тонкие черты, дрожащие ресницы, когда она робко улыбается, и каждый раз ловил себя на мысли, что без неё я словно задыхаюсь. Она стала моим воздухом, и чем дальше я от неё, тем сильнее эта зависимость.
Я вспоминал наш последний разговор: как её голос дрожал, как в нём звучала тревога и страх. Я помнил каждое слово и каждую паузу, когда она пыталась успокоить себя.
Телефонный звонок оборвал мои размышления. На экране загорелось имя, которое стало для меня самым родным: Лиза. Сердце подпрыгнуло, дыхание сбилось.
— Стас... — её голос был тихим, напуганным.
— Привет, малышка, что случилось? — мой голос выдался одновременно строгим и мягким. Я хотел быть сильным для неё.
— Мама... — её слова дрожали.
— Мама? — я сдерживал ярость, ощущал, как кровь стынет в жилах. — Расскажи мне всё, спокойно.
— Она ломится в комнату... сказала, что убьёт меня... — Лиза всхлипнула.
В тот момент я почувствовал, как ярость буквально охватила меня с головой. Каждое слово — словно удар ножом по моему сердцу. «Как она посмела?» — мысли метались, желание разорвать её мать было сильным, почти невыносимым.
— Солнышко, держись. Я уже лечу, я буду там через час. На самолёте. — Я хотел, чтобы она чувствовала мою поддержку, чтобы знала, что всё будет хорошо.
— Хорошо... я постараюсь, Стас, — голос дрожал, но сквозила надежда.
— Обещай мне, что не откроешь дверь и дождёшься меня.
— Да, я дождусь!
Я собрал вещи, рванул на частный самолёт, мысли только о ней. Каждый километр приближал меня к Лизе, каждый вздох был наполнен тревогой и нетерпением. Я больше никогда не позволю ей страдать, никогда!
Лиза
Когда я услышала, что Стас уже летит ко мне, сердце начало колотиться. Он не оставит меня, он придёт... — впервые за долгие годы я почувствовала безопасность. Его присутствие в моей жизни оказалось как дыхание свежего воздуха после долгого заточения. Его забота, внимание, слова — всё это наполняло меня теплом, которое я так долго не испытывала.
Я смотрела на разбросанные по квартире вещи, следы недавней борьбы, царапины на руках и лице, и понимала, что моя жизнь могла бы быть намного хуже, если бы не он. Он был единственным человеком, который поверил в меня, кто поддержал, кто стал моим якорем.
Как странно... всего несколько дней, а он уже стал для меня всем. Моей надеждой, моей защитой... — думала я, пряча лицо в ладонях, стараясь сдержать слёзы.
Стас
В квартиру я ворвался, и передо мной предстала картина ужаса. Его мать тащила Лизу за волосы, кричала, угрожала. Я едва держался на ногах от гнева. Она дрожала в моих руках, лицо всё в царапинах, глаза полны слёз. Но даже в этом виде она была совершенством — светлым и хрупким, как фарфоровая кукла.
— Я тот, с кем тебе лучше не связываться, — сказал я холодным тоном, направленным на её мать. — Ты только что задела моё сокровище.
Её мать зашипела, пыталась оправдаться, но я не слушал. Мои мысли были только о Лизе. Аккуратно, словно боясь её ранить ещё больше, я поднял её на руки. Она прижалась ко мне, и я почувствовал её дрожь.
— Стас... ты пришёл... — её голос дрожал, слёзы стекали по щекам. — Извини, что не смогла остановить её...
— Тебе не за что извиняться, Принцесса. Это она должна извиняться перед тобой. Всё, что с тобой произошло — не твоя вина. — Я гладил её по спине, по волосам, ощущая, как постепенно она расслабляется.
Я поцеловал её лицо: лоб, щёки, руки. Она дрожала, но постепенно успокаивалась.
— Всё будет хорошо, зайка. Она больше никогда тебя не тронет.
— Стас... я хочу остаться с тобой, — сказала она тихо, и в голосе звучала надежда.
— Нет, конечно, нет. Ты будешь в безопасности, — ответил я, чувствуя её доверие как драгоценный дар.
Я уложил её на кровать и поцеловал в лоб, наблюдая, как она засыпает. Внутри меня рождалась клятва: никогда больше её не оставлю, никогда не позволю ей плакать.
***
Я думал о том, как сильно изменилось всё с приходом Лизы в мою жизнь. Раньше каждый день был расписан по минутам: работа, сделки, вечерние встречи, жена, которая уже давно стала привычкой, а не любовью. Теперь всё изменилось. Я думал о том, что если бы не командировка, я бы был рядом с ней, и такого ужаса бы не случилось.
Я должен быть сильным. Я должен быть тем, кто защищает её, кто даёт ей уверенность и тепло.
Я следил, как её лицо постепенно восстанавливается, как царапины заживают, как её глаза снова начинают светиться. Она была чистой и хрупкой, но в то же время сильной — и эта сила пленяла меня.
Каждое утро я приносил ей завтрак, наблюдал, как она медленно просыпается, как вздрагивает при малейшем шуме. Иногда она смеялась сквозь сон, иногда тихо вздыхала, и каждый её жест вызывал во мне желание быть рядом, защищать, оберегать.
Почему она? Почему такая светлая и чистая душа подвергается таким страданиям? — мысли роились в голове, вызывая боль и злость.
Мои внутренние диалоги с собой о жене становились всё сложнее. Я понимал, что должен быть честным перед собой: моё сердце и мысли теперь полностью с Лизой. Жена для меня существовала только формально, я был обязан ей как муж, но настоящая жизнь — с Лизой.
Ночью я сидел рядом с её кроватью, наблюдал за её дыханием, за тем, как она постепенно успокаивается. Иногда она просыпалась и тихо шептала, а я отвечал ей мягко, уверенно, обещая безопасность и заботу.
Если бы я мог изменить всё, я бы сделал так, чтобы Лиза никогда не испытывала боли. Ни одного мгновения её жизни не должно было омрачить насилие или страх. Я защищу её. Всегда.