Возмездие

Февраль 2029 года

Диана

Думала ли я, что моим самым большим страхом окажется не смерть, а материнство? Не уверена, что вообще задумывалась о детях. Рано или поздно это должно было произойти, но беременность в семье Босса никогда не проходит в одиночестве. За тобой ходят минимум пять помощников, которые проследят за каждым чихом ребенка и помогут его воспитать. Так было всегда, пока в моей жизни не появились Кастро и их паранойя из-за посторонних людей в доме.

На протяжении всей первой беременности Данталиана забавлял этот страх, который, по его мнению, был напрасным. Он не понимал главного: вокруг меня не было удачного примера хорошей мамы, потому что Нелла Марини с первого дня своего существования и до сих пор думает только о себе. Кажется, у этой женщины отсутствует всякий материнский инстинкт, чего я не хочу для своих детей.

«Тебе уже не все равно, раз ты переживаешь за его жизнь», – сказал Тристан в больничной палате на следующий день после родов, и это придало уверенности.

Появление Винсента далось морально тяжело. Первый наследник Синдиката, которого необходимо воспитать достойным своей будущей должности. Наш сын. Тогда мне казалось, что мир вокруг остановился, и я даже не задумывалась о «дежавю» спустя два с половиной года.

Маленькая Виолетта похожа на самую красивую розу в саду своей бабушки. Ее пухлые щелки хочется целовать сутками, а большие глаза кажутся слишком осознанными и любопытными.

Пусть дети мало чем похожи на Данталиана внешне (я убедила его, что это только на период пока они маленькие), эмоциональность и упрямство оказались его доминирующими качествами, которые достались сразу обоим.

К счастью для него и ужасу для меня.

Невероятный запах карамелизированных овощей витал по первому этажу. Это, должно быть, первый раз за всю неделю, когда Данталиан смог оторваться от работы и увидеть детей не глубокой ночью.

Виолетта в моих руках нетерпеливо задрыгала ногами в сторону кухни, не давая ни малейшего шанса пойти куда-то еще. Она всецело папина дочка, которая смотрит на него с обожанием всякий раз, когда они вместе. Хотела бы я похвастаться такой же связью с Винсентом, но он больше любит дядю Кая за то, что тот реализовывает его самые сумасшедшие идеи.

– Где Винсент? – с улыбкой спросила я, укладывая дочь на кресло-качалку. Это ее второе любимое место в доме после родительских объятий. В отличие от брата, который ненавидел его, Виолетта с радостью проводит здесь лучшие часы моего спокойствия.

Данталиан посмотрел в окно, которое открывает вид на сад, а затем снова на меня.

– С Тристаном. Он вызвался поиграть с ним взамен на мини-отпуск на следующей неделе.

Я замерла с игрушкой в руках, чувствуя нарастающее беспокойство. Всего два предложения, а мое сердце уже вот-вот готово выпрыгнуть из груди.

– Тристана нет дома. Я только что проходила мимо пустого парковочного места.

– Что значит нет дома?

Треск дерева от удара ножа по разделочной доске и детский смех послышались где-то на фоне. Данталиан ощупал свои карманы, а затем стол.

В панике я начала набирать Тристану, молясь, чтобы он просто оставил машину где-то за территорией. Первый гудок. Второй. По ощущениям прошла целая вечность. Звонок сбросился, так и не дождавшись ответа.

Я посмотрела на Данталиана, который тоже держал телефон у уха и хмуро сканировал сад черед окно. Желваки выступили на его щеках, а костяшки побелели от хватки на рукояти ножа.

– Он не берёт трубку, – с дрожью в голосе сказала я. Боже, Тристан не мог уехать и не оставить его никому.

Виолетта закряхтела, привлекая внимание. Мне пришлось выдавить из себя улыбку и взять в руку плюшевого кролика, чтобы не волновать еще и ее. Не уверена, что смогу справиться с плачущим ребенком и не расклеиться при этом самой.

– Посмотри по камерам, кто сейчас на территории, – жестко сказал Данталиан кому-то по телефону, вытирая руки о полотенце.

– Я посмотрю у бассейна..., – начала я, но он остановил меня жестом.

– Ты остаешься с Виолеттой, а я ищу сына.

Вот он – настоящий Босс Невадского синдиката. Внешнее спокойствие, в то время как внутри бушует целая эмоциональная буря. Мне не хватает такой черты. Материнство сильно разнежило сердце и разум. Девочки из клуба сказали, что гормоны не щадят никого и это скоро пройдет, но я сомневаюсь, что перестану остро воспринимать все, что связано с детьми.

Минуты тянулись слишком долго, а неведение убивало.

Как я могла упустить их из виду, если до этого прогуливалась по территории? Мы буквально находились в нескольких метрах друг от друга.

К тому моменту, когда мне стало невыносимо ждать, кухонный будильник зазвонил, оповещая о готовности овощей. Нервный смешок вырвался из груди, и я даже не знаю, что его породило.

Со стороны гостиной донося торопливый топот и восторженный детский крик. Я резко обернулась к двери. Слишком резко, чтобы не устоять ровно и пошатнуться. Винсент забежал на кухню с красной машинкой в руках и сделал круг возле кресло-качалки с сестрой.

– Теперь я непобедим, – он удовлетворенно показал мне новую игрушку.

Облегченный выдох вышел из легких. Я подхватила сына на руки, крепко прижимая к себе. К черту все ваши материнские инстинкты, если каждое отсутствие ребенка рядом проходит с таким стрессом.

Тристан с широкой улыбой и ключами в руках появился на пороге. Мой озлобленный взгляд метнулся на него. Ему действительно повезло, что рядом дети.

– Где вы были? – накинулась я, подавляя желание ударить этого придурка по голове.

– Нам не хватило одной машинки для того, чтобы устроить гонку. Я оставлял тебе сообщение.

Сердце потихоньку стало уменьшать ритм.

Винсент вылез из моих объятий и стремительно побежал в гостиную, где лежали еще три такие же игрушки и гоночный трек.

– У меня нет сообщения, – я трижды проверяла телефон, когда звонила ему.

Брови Тристана сошлись на переносице. Он достал сотовый с кармана куртки и нажал на кнопку разблокировки экрана. Ничего не произошло.

– О, он сел, – друг поджал губы и виновато посмотрел на меня. Мой взгляд перешел на Данталиана, который мрачнее тучи стоял за спиной брата.

– Если еще раз ты уедешь с моими детьми без личного предупреждения...

Тяжелый вздох Тристана прервал угрожающую речь.

Сейчас я действительно завидую Каю, который уехал в Калифорнию.

Данталиан

Крошечная ручка Виолетты крепко сжимает мой палец. Ее реснички, которые она определенно унаследовала от мамы, подрагивают во сне. Эти пухлые щечки и оттопыренная нижняя губа напоминают мне о том, ради кого я раз за разом пытаюсь выжить. Настоящее ангельское личико, при виде которого тепло разливается внутри.

Она и Винсент – лучшее, что я мог произвести на свет. Такие жизнерадостные и невинные... Меня душит мысль, что второму придется вырасти подобным нам с братьями. Эта мысль, как яд, отравляет сердце.

– Ты прожжешь в ней дыру, если будешь так пристально смотреть, – прошептала Диана, чтобы не разбудить дочь. Она лежала лицом ко мне, опираясь локтем о матрас.

Виолетта слегка пошевелилась между нами, но глазки так и не открыла

– Она – совершенство. Никогда еще не видел настолько красивых детей, – я провел большим пальцем по животику, ощущая под подушечкой ее дыхание.

– Все дети красивые, – с тихим смешком сказала жена.

– Мои – самые.

Бровь Дианы выгнулась. Она с легкой улыбкой покачала головой и убирала спадающие волоски со лба дочери.

– Не забывай из кого они вышли, так что наши.

Я потянулся, чтобы поцеловать ее, но звонкий голосок на полпути остановил меня:

– Вы обнимаетесь? – Винсент с любопытством заглянул в комнату. Когда мы перевели на него взгляд, он толкнул дверь к стене и подбежал к изножью кровати.

– Да, бесцеремонностью они точно в тебя, – усмехнулся я.

Хватка Виолетты ослабла на моем пальце, что привлекло наше внимание. Большие, как блюдца, глазки смотрели на Диану. Дочь с широкой улыбкой что-то лепетала, словно не было сна, из которого она только что вышла.

Я перевел взгляд на жену. Сейчас, в окружении наших детей, она выглядит гораздо привлекательнее. Ей идет быть мамой так же, как и быть бизнес-леди. Моя. Для меня все еще остается загадкой, как Диана может умещать в себе столько всего и при этом не обделять нас.

Я потянулся к аппетитной щечке Виолетты, вдыхая ни с чем несравнимый запах. Послышался громкий смех. Ее ножки топали по одеялу, будто она пыталась убежать, а маленькая ручка сжала мои волосы.

– Я тоже хочу папа, – крикнул Винсент, откуда-то сбоку. Я оторвался от дочки и затянул сына на кровать. Он принялся радостно прыгать между нами, а после прильнул к Диане, крепко обнимая ее шею.

Вот, как выглядит счастье, о котором всегда говорил папа: большая семья, которая любит тебя и любима тобой; прекрасная жена, что является опорой в трудные времена, и преданные братья рядом.

Я готов пойти на все ради, чтобы каждый день видеть этот радостный блеск в их глазах.