Возмездие

Весна 2024 года

Данталиан

Я резко завернул на парковочное место рядом с часовней, чувствуя непривычное для себя волнение. Даже спустя неделю подготовки это кажется каким-то безумством. Шуткой, которая затянулась на годы.

– Закрой глаза, – прошептал Диане на ухо.

Мы стояли на балкончике в ее старой комнате и наблюдали за тем, как заходит солнце. Я никогда не признаюсь вслух, но есть что-то очаровательное в том, что она каждый вечер сидит тут и ждет закат. Мне никогда не понять, какая «магия» в этом моменте, однако восторженный блеск ее глаз – это все, что надо для успокоения души.

– Закрыла, – тихо сказала Диана, сильнее прижимаясь спиной к моей груди.

– Представь, как через десять-двадцать лет будет меняться город, появляться новые высотки и деревья, но задний фон всегда останется одним и тем же. У меня к тому времени уже, наверняка, появятся морщины от выходок Тристана, но этот балкон все еще будет стоять на месте, – шептал ей в макушку.

– А меня ты пустишь в свои морщинистые мечты на балкончике?

– Без тебя он не протянет так долго, – в этом уверен точно. Я снесу его в тот же момент, если она решит, что хочет закончить всё, но это вряд ли возможно.

Больше ни один день в моей жизни не пройдет без, уже не совсем, правильной девочки и ее увлеченных лепетаний о книгах. Никаких «но» и «если».

Диана повернулась в объятиях, заглядывая вглубь моих глаз.

– Я с удовольствием проведу с тобой старость, Босс.

– О, я не планирую стареть, милая, – усмехнулся я, утягивая ее в поцелуй. Она игриво прикусила мою губу, заставляя уверенность в завтрашнем дне теплом растечься в груди.

Мне казалось, что быстрые свадьбы – удел туристов, которые едут в Лас-Вегас оторваться на полную катушку. Мог ли я тогда представить, что через несколько лет буду стоять на парковке часовни с кольцом в кармане и переживать, как подросток перед первым поцелуем? Определенно нет.

– Ты привез меня в церковь? Это странно даже для тебя, Данталиан, – брови Дианы удивлено выгнулись. Она переводила взгляд с часовни на меня, ожидая какой-то подвох, но его нет.

Я прочистил горло, впервые за много лет чувствуя смущение.

– Я не способен на романтические вещи, которые ты достойна... Я пытался, но потом понял, что это будет выглядеть как роль в фильме, а не настоящая сцена из жизни... Впрочем, ты знала, кому признавалась в любви, – смешок вырвался из груди. Как такой прекрасный момент может выглядеть настолько ужасно только из-за того, что я не умею красиво говорить?

Моя рука залезла во внутренний карман пиджака и выудила оттуда бархатную коробочку.

– Вчера ты сказала, что готова встретить со мной старость. Это будет очень долго, милая, потому что я не дам тебе быстро постареть.

Мне потребовалось три дня на то, чтобы выбрать подходящие кольца. Это является главным безумством среди всего сумасшествия, что я подготовил ради «магии момента». Каждый из бриллиантов казался неподходящим для тонких пальчиков Дианы, из-за чего нам пришлось поднять на уши все ювелирные магазины и мастерские Лас-Вегаса.

Слухи уже успели дойти до самых отдаленных округов Невады. С утра мой телефон не прекращает звонить, но я не собираюсь делать им такую услугу. Это только наш день. Ни одна светская гиена не имеет права в него вмешиваться.

– Тебе не простят этого... – глаза Дианы блестели от слёз. Она старалась их сморгнуть, однако несколько капель все равно покатилось по щеке.

– А мне есть до них дело? – сказал я, собирая их большим пальцем. – Есть только ты и я. Солдат и их жен не должно волновать, чем я занимаюсь в свободное время, особенно, когда они сыты, имеют возможность хорошо одеваться и не участвуют в войне с другими Семьями.

Диана забрала у меня коробочку, завороженно рассматривая кольца. Темные пряди упали вперед, но они не успели скрыть восторженный блеск в глазах. В груди стало легко, словно тяжелый груз упал с души.

– Их два, – тихо-тихо прошептала она и посмотрела на меня. Я кивнул на часовню за ее спиной, не в силах подавить идиотскую улыбку.

– Я хотел найти священника-дилетанта, который проведет нам церемонию в «Тихом доме», но Тристан настоял на том, чтобы все было хоть немного приближено к реальности.

Никто не представляет меня в стенах церкви. После Второй кровавой ночи[1], как ее стали называть среди солдат, люди скорее поверят в то, что я устрою резню среди прихожан, чем добровольно приду перед Богом скрепить наш союз.

– Они..? – Диана выразительно посмотрела на свадебную часовню. Я взял ее руку в свою, чувствуя какая она холодная. Большой палец прошелся вдоль вены. Блять. Моя девочка взбудоражена не меньше меня.

– Остался только твой ответ.

Диана закусила нижнюю губу. Счастливый блеск в ее темных глазах – это лучшее зрелище, которое я хочу сохранить в памяти до самой смерти.

Она вернула мне коробочку, протягивая руку. Безымянный палец выглядит слишком голо и непримечательно, так что я, определенно, намерен это исправить.

– Я согласна разделить с тобой старость, – уверенно повторила вчерашние слова.

Помолвочное кольцо стало идеальным украшением этого дня. Солнечные лучи попадали прямо в камень, из-за чего блики играли на дверях и потолке машины. Это стоило того, чтобы отменить собрание капитанов и дать Каю волю разобраться с долгами.

Я потянулся вперед, чтобы поцеловать Диану, но она увернулась, тихо хихикая.

– Невесту можно поцеловать только после того, как разрешит священник, – с этими словами моя девочка выпрыгнула из машины.

– Думаю, он не захочет знать, что я уже с тобой делал, и что будет после церемонии... – с ухмылкой сказал я, вдыхая свежий воздух.

Ранняя весна – самая лучшая пора для любого торжества, включая свадьбу. Я ненавижу жару, как и поток туристов, которые вечно толпятся на территории Белладжио и у их свадебной часовни.

– Данталиан! Имей совесть, мы в часовне.

– Сдерживание выражений уже не поможет мне на том свете, милая.

Мы остановились у входа в прихожую, где за дверью уже ждали главные люди в нашей жизни. В момент, когда все барьеры пали, подсознательно я знал, что к этому может привести. А, может, это просто была надежда.

Диана закрыла руками глаза, а после повернулась ко мне с детским восторгом на лице.

– Я не могу в это поверить. Ты правда этого хочешь? Сейчас? – мое сердце сжимается всякий раз, когда она так смотрит на меня. – Ты даже не намекнул мне! Я бы выбрала любое другое платье, но не черное.

Уголки губ дрогнули. Я намотал пояс от платья на руку и притянул ее к себе.

– Ты прекрасна даже в той простыне с кофейными пятнами, – легкий поцелуй в лоб. – Особенно, если под ней ничего нет.

– Некрасиво с твоей стороны вспоминать про пятна, учитывая, что это ты пролил на нее кофе, – строго заметила Диана. Я не стал портить момент тем, что это она задела кружку в моих руках, поэтому просто взял ее за руку и вошел в прихожую.

– Ну наконец-то! – воскликнул Тристан, облокачиваясь плечом на арочный проход. На нем темно-синий костюм, который они с Каем покупали в паре. Должно быть, это важно отличаться от жениха, но не друг от друга. – Я успел подумать, что ты отказала ему, Ди.

Громкое фырканье вырвалось из груди. Будто я устроил бы это, не находясь в полной уверенности каким будет ответ.

Тристан сделал шаг вперед, открывая дверцу шкафа, в котором спрятано пышное свадебное платье. Ткань похожа на атлас, а верх усыпан мелкими блестками. Рукава-фонарики свисают на отдельной вешалке, что явно намекает на открытые плечи. Я нахмурился, понимая, что это единственный шаг подготовки к свадьбе, о котором я не подумал.

– О, Боже! – Диана провела рукой по длинному подолу. Уже сейчас видно, как хорошо сочетается цвет ее кожи с молочным оттенком ткани. – Оно невероятное!

– Это подарок от тети Карлотты в честь праздника, – показалась рыжая макушка в арке. Адель нервно растирала пальцы, неотрывно смотря на подругу.

В моих планах не было звать ее, и уж тем более ее мужа, на закрытую семейную церемонию, но я видел каким ударом для Дианы был пропуск свадьбы младшей Маранцано и Карлоса Фалько. Что-что внутри подсказывало мне, что она не хотела бы остаться в этот день без подруги.

– Тетя сказала, что за неделю до звонка Данталиана ей приснился сон. Там была ты у алтаря в этом платье, так что оно создано для тебя, и она счастлива, что успела дошить его.

В тусклом свете прихожей глаза моей девочки снова начали блестеть от выступивших слез. Не уверен, что столько плакать за последний час хорошо для ее душевного состояния.

– Я знал, что в такой день тебе было бы важно ее присутствие, – прошептал на ухо и подтолкнул вперед.

Тристан достал из внутреннего кармана пиджака бутоньерку и подошел ко мне, чтобы прицепить ее.

– Все под контролем? – спросил у него.

– Сандерс слегка расстроился, что их не позвали на празднование.

– Разрешаю, в отместку, не приглашать меня на свадьбу его дочери, – усмехнулся я, краем глаза наблюдая за тем, как Диана снимает платье и уходит в отведенную комнату для переодевания.

– Думаю, он не посмеет это сделать, – улыбнулся Тристан, хлопая меня по груди. – Это кажется каким-то сумасшествием, но я рад за тебя брат.

Кивнул в знак благодарности. Эти декорации и разговоры действительно выглядят как сон, об окончании которого и речи быть не может.

– Где Кай?

Мы прошли через арочный проход к Восточной часовне. Все вокруг украшено маленькими розовыми розами и искусственными бабочками на них. Стойкий аромат цветов окутал меня, отчего голова слегка пошла кругом. Он был в десятки раз сильнее, чем в мамином розарии.

– Я выбирал самый лучший букет из пионовидных роз для маленькой подружки, – с широкой улыбкой вошел брат. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а пиджак аккуратно висел на руке.

– Ты опять был у Дианы, когда она переодевается? – с каменным выражением лица спросил я. Отсутствие такта в отношении моей невесты – это главная раздражающая черта Кая.

– Да брось, – закатил он глаза.

Большое окно часовни выходит на каменную тропу внутреннего дворика, по которой торопливым шагом шел священник, а за ним музыканты.

Губы непроизвольно поджались. Я никогда не думал над тем, какую хочу свадьбу и будет ли она вообще. Это казалось таким далеким и ненужным в тот момент, что мысль о волнении даже не посещала голову.

Адель вышла в основной зал часовни. Рядом с ней оказался муж, которого до этого я не заметил. Он приобнял жену за талию и направился в нашу сторону.

Мои плечи тут же расправились, а выражение лица приобрело обычное, спокойное состояние. Глупо не желать показывать ему самое сокровенное – мои эмоции –, учитывая, что он будет присутствовать здесь во время церемонии.

– Это честь для меня присутствовать на вашей свадьбе, Босс, – Карлос пожал мне руку в знак признательности.

– Я рада, что ты не дал Диану в обиду. Ей действительно был дорог каждый из вас, – щеки Адель слегка порозовели, а на губах появилась смущенная улыбка. Она дождалась ответного движения моих губ и направилась, вместе с мужем, к сидениям.

– Ну что ж, если все собрались, мы можем начинать, – откашлялся Дэниел – священник. Он поправил свой наряд и махнул рукой музыкам, чтобы те начинали.

Я достал из внутреннего кармана пиджака коробочку и передал ему. На бархатной подушечке уже лежало мое обручальное кольцо.

Торжественная музыка наполнила зал, впервые вызывая у меня мурашки на коже. Кай встал по правую руку от меня, в то время как Тристан подошел к винтовой лестнице, откуда должна спускаться Диана.

От волнения желваки выступили на щеках. Я сглотнул, чувствуя, как дергается кадык.

Белая ткань показалась на верхней ступеньке, затем букет, и только спустя шесть стуков сердца Диана полностью предстала перед нами. Я замер, не в силах оторвать взгляд. Волосы в своем привычном состоянии убраны назад, и это выглядело куда лучше, чем специальная укладка. Рукава-фонари подчеркивали ее тонкие руки и острые плечи.

Я готов стать спонсором всех проектов Карлотты Маранцано за красоту, что она сотворила в такие короткие сроки специально для моей девочки.

Один шаг.

Сердце пропустило удар.

Второй.

Воздуха стало категорически мало в помещении.

Дэниел начал свою речь, но это казалось лишь ненужным шумом на фоне. Все мое внимание было зациклено на ней и этой прекрасной улыбке, что озаряет ее лицо.

Диана прекрасна в любом своем проявлении. Я был дураком, когда пытался противиться чувствам, потому что любить ее – это то, что по-настоящему требует душа. Чувствовать ее бархатную кожу – это самая лучшая часть дня. Слышать – единственная песня для ушей.

Мне ненавистна мысль о всех тех ужасных вещах, что были сделаны с нашего возвращения. Это то, из-за чего я раскаиваюсь по сей день и буду помнить всегда...

«Я люблю тебя», – прошептала Диана одними губами, когда сравнялась со мной.

Дэниел продолжал говорить, но мне по-прежнему неинтересно слушать заученный текст.

Предательство ее семьи произвело настоящий фурор среди солдат, однако абсолютной сенсацией стал факт нахождения Марини в доме Кастро. Я был на грани того, чтобы оторвать голову каждому, кто шептался за спиной и делал ставки на ее кончину. Чертовы идиоты решили заработать на том, чего никогда не случится.

– Является ли ваше решение вступить в брак взаимным и добровольным? – донеслось сквозь дымку мыслей.

– Да, – незамедлительно ответил я, мечтая покончить с этим, чтобы приступить к приятной части церемонии.

Диана молчала. Слишком долго для того, чтобы это продолжало казаться приличным. Ее большие глаза неотрывно смотрели в мои, вытаскивая на всеобщее обозрение каждую частичку души. Это, должно быть, выглядит жалко, но я знал, что таким образом она пытается поиздеваться за спешку, которую мы устроили.

– Да, – наконец произнесла Диана, расплываясь в широкой улыбке.

Не желая ждать, вместе со словами священника я притянул ее в свои объятия и требовательно прижался к губам. Рука с букетом обвила мою шею. Где-то вдалеке слышатся аплодисменты. Кажется, будто их больше, чем четыре человека, которым не все равно на происходящее.

Без особого энтузиазма я отстранился, обещая себе, как следует, насладиться ей вечером.

Привкус персикового бальзама для губ остался на языке.

– Примите мои поздравления, мистер и миссис Кастро, – со скромной улыбкой сказал Дэниел. Он протянул нам кольца, о которых я успел уже забыть.

Миссис Кастро...

Непроизвольно в груди расплылось тепло.

– Я люблю тебя, – прошептал ей на ухо. Диана замерла в моих объятиях. – И мне стыдно, что я редко это говорю.

Как только дверь гостиничного домика закрылась, Данталиана подхватил меня на руки и закружил посреди гостиной. Внутри все сжалось в ожидании падения, потому что помещение слишком маленькое для резких движений.

– Если меня стошнит, то это будет самое ужасное завершение дня, – застонала я. – Хотя, не уверена, будет это из-за крутящегося потолка над головой или волнения.

Данталиан остановился в шаге от кофейного столика, однако так и не выпустил из крепких объятий. Мой взгляд то и дело натыкался на элементы декора, которые мы могли зацепить.

– Все получилось куда лучше, чем я планировал, – с полуулыбкой сказал он. Не в силах удержаться, я провела по ней подушечками пальцев. Ему так редко удается полностью расслабиться и опустить внутренние стены.

Я видела, как сложно ему давалась церемония в присутствии посторонних людей. Если что-то Данталиан и хочет сохранить личным, так это свои подлинные эмоции, которые предназначаются только семье.

– Все еще не могу поверить, что ты это сделал. Мне казалось, свадьбы – это не твое, – дразняще пропела я, вспоминая его слова.

– Я был в этом уверен, пока не вспомнил, какого это: иметь большую и счастливую семью.

Мышцы окаменели, а в груди растеклось тепло. Я оставила невесомый поцелуй на его губах. Затем еще один. И еще.

Сегодняшний день выглядит как самый реалистичный сон, от которого не хочется просыпаться. Скажи мне кто-то в борделе, что мы с Данталианом будем целоваться в часовне под звуки свадебного марша, я бы посмеялась. Тогда каждая его фраза казалась очередным способом морально поиздеваться. Кто знал, что все обернется именно так?

– Зато, теперь у меня самый лучший муж во всем мире, – сказала я, чувствуя трепет от своего нового статуса. – Думаешь, я выиграла его в тяжкой борьбе с судьбой или мне просто повезло?

– Уверен, что это ему повезло выиграть тебя в борьбе с судьбой, – довольно пробормотал Данталиан куда-то в волосы. Я наигранно закатила глаза.

– Ты становишься таким романтиком. Признайся, Тристан написал тебе текст.

Он тихо засмеялся, направляясь к кровати, которая занимает большую часть пространства. Этот домик чем-то похож на студии в центре города, где спальная, кухня и гостиная находятся в одной комнате. Здесь почти ничего нет, но этого достаточно для комфортного отдыха после церемонии, да и в целом все выглядит достаточно мило.

– Почему мы не могли поехать домой?

– Потому что я хочу остаться с тобой наедине, – Данталиан аккуратно опустил меня на матрас. Его руки гладили потайную молнию на платье, лаская спину. – И этот "брачный домик" входит в пакет услуг.

В тишине раздался звук расстегивающейся застежки. Мягкая ткань упала к бедрам, оголяя грудь и пояс для чулок. Я безумно благодарна Адель и ее тёте за то, что они улучшили этот день подходящим нарядом и красивым бельем.

Моя внутренняя королева ликует и соблазнительно подмигивает, что только придает уверенности.

– А теперь, милая, я хочу восполнить свой супружеский долг, – Данталиан прикусил кожу у основания шеи, вызывая стон. Низ живота начало сводить от подступающего возбуждения. Мне так не хватало его прошедшую неделю. Неприятные мысли и догадки крутились в голове, так что я рада наконец найти успокоение.

Муж покрывал поцелуями мою шею и ключицы, отдавая вибрации по всему телу. Насколько реально чувствовать дополнительную связь с ним после церемонии в часовне? Он то посасывал, то прикусывал кожу, и эти действия ощущались в разы сильнее, чем раньше.

Пиджак полетел в сторону маленького дивана, а следом за ним и рубашка. Я уперлась в изголовье кровати и слегка приподнялась, чтобы помочь Данталиану снять платье. Атласная ткань оказалась на полу быстрее, чем мне удалось снять рукава. Что ж, один из главных минусов красивой картинки – неудобство в раздевании.

– А это мы, пожалуй, оставим, – с довольным блеском в глазах сказал Данталиан, смотря на чулки и пояс для них. Он, как завороженный, проводил подушечками по застежкам, что-то обдумывая. Неожиданно, его указательный палец залез под одну из резинок и оттянул ее. Громкий шлепок заставил восторженно вздохнуть. Довольная улыбка расплылась на его лице.

Не отводя от меня взгляд, Данталиан полностью разделся, давая мне понять насколько он готов. Мои бедра сжались от предвкушения, а клитор возбужденно пульсировал. Кажется, мне еще ни разу не удавалось так быстро возбудиться.

Я потянулась вниз, чтобы слизать выступившую смазку с головки, но Данталиан толкнул меня обратно на подушки.

– Не в этот заход, милая, – прошептал он в губы. – Неделя воздержания от твоего тела слишком большой срок для него.

Его член упирается в мою киску, которая, кажется, сейчас взорвется от желания.

– Как скоро ты хочешь детей? – Данталиан замер, оставляя меня на грани. – Я даю тебе право выбора прямо сейчас.

Тепло от мысли, что когда-то у нас будут маленькие ангелочки, согревало внутри, однако, это серьезный шаг, к которому мне надо подготовиться.

– Дай мне хотя бы полгода разобраться с клубом, – прошептала я, остро чувствуя соприкосновение головки члена и клитора.

Теплые губы накрыли мои в требовательном поцелуе. Это ощущается дико. Действительно необузданно и совершенно по-новому. Его рука сжала растрепанные волосы, притягивая ближе, а вторая гладила набухший клитор. Мне нравится такая сторона моего Босса, а теперь еще и мужа. Она личная, такая, которую никто не видел, и это подкупает. Не думаю, что готова мирится с чем-то меньшим, чем он дает сейчас.

Сквозь гул в ушах послышалось шуршание, а затем резкий толчок вырвал меня из возбужденной дымки. Громкий стон утонул в поцелуе. По телу прошла приятная дрожь, моля о большем.

О Боже.

Торчащие соски терлись о его кожу, из-за чего голова только больше шла кругом. Я обхватила ногами бедра Данталиана, двигаясь ему навстречу. Он заполнял меня всю, будто мы два кусочка пазла, которые собрали воедино. Не так давно мне попалась статья, что далеко не все пары могут всецело подходить друг другу в сексуальном плане, так что я считаю это личной победой над судьбой.

Толчки стали более напористыми и агрессивными. Мои ногти впиваются в его спину, чтобы хоть как-то зафиксировать свое положение. Правой рукой Данталиан «поддерживает» мою поясницу, а левая протиснулась между телами и сжала возбуждённый сосок.

– Быстрее, пожалуйста, – захныкала я, чувствуя непреодолимое желание получить разрядку, но Босс не будет собой, если не продолжит издеваться над моим телом. Он медленно вышел из меня, демонстрируя смазку на презервативе.

– Как скажешь, миссис Кастро, – сбившимся дыханием пробормотал Данталиан, прижимаясь своим лбом к моему. Он провел членом вверх и вниз, задевая клитор, который очень чувствительно относился к каждому трению. Я судорожно сглотнула, не в силах сказать, что готова вот-вот взорваться.

Данталиан снова рывком вошел в меня, и это стало последней каплей. Фейерверк взорвался в животе, перекрывая все эмоции, которые были до него. Тело несколько раз содрогнулось.

Муж замер надо мной с закрытыми глазами. Я завороженно наблюдала за тем, как дергается его кадык и напрягаются мышцы.

Данталиан поцеловал меня в нос и выпрямился.

– Думаю, нам надо чаще бывать порознь, – с тихим смехом сказала я, чувствуя категорическую нехватку воздуха. Мне пришлось перекатиться на другую сторону кровати, чтобы немного остудить тело. Покрывало в этой части было таким мягкими и холодным.

– Больше никогда, – крикнул Данталиан из ванной комнаты. – Даю тебе пять минут, и мы идем в душ.

Я тихо застонала. Единственное, что мне сейчас хочется – это свернуться клубочком и закрыть глаза.

[1] Ночь, когда Кастро устроили «возмездие» среди предателей и вернули себе правление Невадой