Часть 8
Следующим утром, открыв глаза, я сразу вспомнила про дату. Точно! Сегодня же нужно было ехать в издательство и условиться о выпуске моего нового романа!
Почувствовав, как рядом зашевелился Дима, я заранее решила извиниться:
— Я разбудила тебя? Прости.
— Да нет, всё в порядке, это я, должно быть, сам как-то, — пробормотал он, зевая.
— Ну, в таком случае, — кивнула я, выпорхнув из кровати и на ходу натаскивая джинсы.
— Ты это куда? — окончательно проснувшись, поинтересовался Энджел.
— В издательство. Книгу мою печатать хотят.
— А-а-а, — понимающе протянул он и, умывшись, отправился готовить завтрак.
Готовил Кай, стоит заметить, не так уж скверно. Не знаю, как насчёт картошки с укропом или какого-нибудь салата, но блинчики у него вышли на пять с плюсом.
Наспех позавтракав, я схватила сумку, страстно поцеловала Ицкова — тем самым поблагодарив за столь прекрасный приём пищи — и скоренько покинула жилище.
В издательстве всё прошло гладко: роман пообещали напечатать в рекордные сроки. Затем я отправилась озвучивать свой авантюрный детектив (он-то вышел совсем недавно, но фанаты уже разрывали директ просьбами сделать возможность слушать любимую книгу онлайн — и я сдалась). В общем, получилось, что дома меня не было где-то восемь часов, и, разволновавшись из-за того, что Ицкову, должно быть, грустно без меня, я оставила озвучку остальных глав на потом и, вызвав такси, уже предвкушала, как обниму любимого, учую его запах, почувствую его тепло.
Загрузившись в такси, я решила, что за эти двадцать минут, отрезанных от навязчивого общества, вполне можно подумать о положении вещей в моей жизни. Ехали, кстати, медленно, что меня несколько напрягло. В какой-то момент даже возникло чувство, что домой я доберусь хорошо за полночь, если таксист продолжит двигаться по городу таким темпом.
Но полностью погрузиться в свои мысли мне не дал громогласный вой из динамика. Конечно, выли не иерихонские трубы, а мой смартфон, но и земля не дрожала, а только лишь душа трепетала.
— Алло? Молли, кажется, у меня температура. Сможешь заскочить в аптеку? — послышался тихий хриплый голос на том конце провода.
— Да, конечно. Скоро буду, — сказала я и тут же дала отбой.
В этот момент такси как раз проезжало напротив аптеки, и я крикнула, чтобы остановили. Выскочив из этой колесницы апокалипсиса и на ходу благодаря таксиста невесть за что, я бросилась в сторону аптеки. Через несколько минут вышла из неё с полным пакетом различных препаратов и потопала в сторону дома (благо, моё жилище находилось совсем рядом).
По словам самого Ицкова, болел он редко, но метко. Зачем-то представив умирающего Диму, я развила ещё большую скорость — теперь её можно было назвать прямо-таки фантастической. Захотелось оказаться дома по щелчку пальца, чтобы поскорее дать Каю нужные лекарства, напоить кружкой чая и, укутав его в плед, уложить спать.
Ещё утром я обратила внимание на несколько странностей в поведении Димы: вялость, неразговорчивость, а также мёртвенную бледность лица. Как ни странно, он чувствовал себя очень уставшим, о чём говорил этим утром не единожды, хотя спал достаточно долго и, в общем-то, с комфортом.
Оказавшись в собственном дворе, я буквально влетела в родной подъезд. Благо, лифт работал — не то пришлось бы долго топать пешком. Прибыв на свой этаж, я подбежала к двери, вставила ключ в замочную скважину, но он, как назло, напрочь отказался поворачиваться. Заорав на собственную дверь благим матом, я вызвала недоумение у выскочившей на лестничную клетку бабульки с терьером и повторила попытку попасть в квартиру. Бабка, глядя на меня, крестилась, я крутила ключ и тихонько что-то подвывала, а Ицков в это время спокойно помирал, лёжа у меня в кровати.
Наконец, когда ключ поддался, а бабка с терьером ретировались, я издала победный вопль и внеслась в квартиру, громко захлопнув двери. Быстро сбрасывая обувь и куртку, я направилась в спальню. Настольная лампа тускло светила, на полу валялись упаковки таблеток, а на кровати устроился укутанный в плед Дима.
— Извини за бардак, — кивнул он в сторону разбросанных лекарств. — Я в твоём жилище гость временный, не смог найти нужные таблетки, — очень тихо произнёс Ицков.
— Горе ты моё, — вздохнула я, с нежностью глядя на любимого. — Температуру хоть смерил? — спросила я, целуя его в лоб. — Ты горячий.
Ицков, хрипло посмеявшись и сграбастав мою руку, сказал:
— Благодарю за комплимент. Кстати, градусника я тоже не нашёл.
Дима хотел сказать ещё что-то, но я его остановила:
— Слишком много говоришь, мой хороший. Тебе стоит поберечь горло.
Я достала градусник и, одарив Ицкова самой нежной улыбкой, протянула его.
— Ты меряй, меряй, — вновь улыбнулась я, понемногу успокаиваясь, — а я сделаю тебе чего-нибудь горяченького.
«Не мешало бы впустить в квартиру немного воздуха», — подумала я и открыла на кухне окно.
Далее, включив чайник, полезла в шкаф за чаем, но, с грохотом свалившись со стула, оказалась на полу.
— Сука, да когда я уже найду этому грёбаному чаю место получше? — глядя на своё расплывающееся отражение в зеркальной ножке стола, взвыла я.
На крик в считанные секунды прибыл Ицков. Мне было стыдно, что я сижу перед ним на полу, особенно если учесть, как глупо я там оказалась. Но ещё более стыдно было за то, что мне пришлось оторвать больного человека от постели из-за собственной неосмотрительности.
— И кто из нас горе? — усмехнулся Дима.
— Так, ты того... этого... не льсти себе! — прикрикнула я. — Ступай в спальню, ныряй под одеяло и жди меня.
Его лицо озарила улыбка. Самая пошлая из всех возможных.
— С нетерпением, — проворковал Дима, продолжая пакостно улыбаться.
— Господи, Ицков, ну как ты даже в таком состоянии умудряешься об этом думать?
Но Дима уже шагал в спальню, насвистывая мелодию «Липстика». Должно быть, таким образом он всерьёз рассчитывал показать мне, что моё замечание на него впечатления не произвело.
Второй раз за день я дёрнулась, услышав звук телефонного вызова. Звонил дед.
— Иду к тебе. Встречай! — прохрипел он в трубку.
— Нет, дед, — запаниковала я, — не сейчас.
— А в чём дело? — удивился он.
— Я здесь не одна.
— Наташенька приехала?
— Да какая Наташенька?! — сатанея, заорала я. — Мужик у меня дома, дед. Дай нам побыть одним хоть полчаса, Христом-Богом молю!
Дед моим молитвам внял и пообещал по пустякам не донимать, лишь хихикнул в трубку и заверил, что догадывается, кого я от его старческих глаз прячу. Спорить я не стала и, наскоро попрощавшись, дала отбой.
Заварив наконец-таки чай, я бросила туда дольку лимона, а потом, недолго думая, извлекла из морозилки ягоды и тоже добавила в чашку. Войдя в спальню, я обратила внимание на спящего Ицкова и, подумав о том, что спящим он выглядит очень трогательно, решила его не будить. Чай подождёт.
Через два часа Кай появился в гостиной. Сел напротив телевизора и принялся с интересом тыкать в кнопки на пульте, переключая программы.
— Какой же ты всё-таки милый, — ляпнула я и, поздно сообразив, что слова мои были произнесены вслух, виновато улыбнулась.
— Не, Молли, я вайпер.
— Чай пей, вайпер, — закатив глаза, произнесла я, протягивая ему чашку с горячей жидкостью.
Пока Дима прихлёбывал чай, я задумалась о том, что не уверена во времени. Точнее, не уверена, как долго всё будет именно так, как сейчас. Будет ли Дима сидеть на моём диване, укутавшись в плед, а я — делать ему чай через неделю? Месяц? Год?
Словно прочитав мои мысли, Ицков подполз ближе, чтобы поцеловать меня. Уже собирался поднести свои губы к моим, как вдруг я взвизгнула:
— Фу, Дима, ты же болен. Хочешь и меня заразой наградить?
Но сегодня Дима был настойчив, как никогда, сопротивляться было глупо, и я сдалась. Поцелуй был нежным, почти детским, мои руки блуждали по его шее, а его — гладили мои волосы.
— Почему так скромно? — вдохнув поглубже, спросил он. — Можешь целовать меня жадно, так, как ты хочешь на самом деле. А хочешь — до крови? Пожалуйста! Я не против! Только скажи, что ты моя, умоляю.
И я решила выполнить его просьбу. Прислонив к его губам свои, принялась целовать по-настоящему жадно, ненасытно, с первобытным диким желанием. Продолжалось сие несколько минут, а закончив, я наконец смогла задать интересующий меня вопрос:
— У нас же теперь всё будет хорошо, правда, Димочка?
— Почему ты спрашиваешь? — растерянно взглянул на меня Энджел.
— Потому что хочу знать, наверное...
— Ну, раз хочешь, тогда слушай. Уважаемая Молли, обещаю любить тебя всем сердцем — днём искренне, а ночью жёстко, — всегда быть рядом и с фальшивыми деньгами завязать. А хочешь, секрет раскрою? — Я машинально кивнула. — Я уже завязал с ними шесть лет назад.
— Это хорошо, — кивнула я и, услышав звонок (на сей раз звонили в дверь), бросилась открывать. Пришёл, конечно, никто иной, как дед Пантелеймон.
«Спасибо тебе большое», — взглядом обратилась я к дрожайшему родственнику, а тот виновато пожал плечами, как бы в ответ говоря: «Извини, дорогая, любопытство взяло верх».
— Свят, свят, свят! — пробубнил Дима, едва завидев на пороге деда, и в самом деле перекрестился. — Згинь, совесть! — медведем заревел он и потряс головой, пытаясь избавиться от наваждения, стоящего посреди моей квартиры.
— Дед, ты чего здесь забыл? — зашипела я на родственника.
— Пришёл союз ваш узаконить.
— Вы и такие услуги предоставляете? — кашлянув, спросил Дима.
Вопрос адресовался Пантелеймону, но глядел он почему-то на меня. В ответ я лишь пожала плечами, мол, роль моя здесь самая незначительная.
— А как же, — буркнул дед, устраиваясь на диване поудобнее.
————————————
Конец, чё сказать..?...?..?..?..
Очень эмоциональная и одна из моих любимых книг. Надеюсь, мне удалось передать чувства героини. Делитесь мнением. Всех люблю!