Часть 2
В тайне этой не было ничего ужасного. Дима с детства мечтал создать свою метал-группу. Дожидаясь момента, когда Серёжа закончит одиннадцать классов, он копил деньги на поездку в Америку и работу со всякими крутыми лейблами. Как бы ни старался любимый, денег всё равно не хватало, и вот он пошёл на крайне опасную авантюру... покупку фальшивых денег у еврея!
Думаю, не стоит пояснять, насколько это глупая затея, особенно если учесть, что привычки жидов всем небезызвестны. Но Дима доверился мне, поручив смертельную тайну, и я была благодарна ему за искренность.
Итак, в один прекрасный день Дима забрал меня со школы, и в назначенное время мы отправились в заброшенный детский сад, располагающийся неподалёку от моего дома, где должна была состояться сделка. Коротая время, Дима заговорил первым:
— Знаешь, чего я хочу больше всего?
— Удиви, — кивнула я.
— Бросить всё к черту и сбежать, куда глаза глядят, подальше от этой трижды трахнутой страны с её собачьим паспортом.
— В других местах не лучше.
— Ты права, чудо моё ненаглядное. За границей действительно не так хорошо, как расписывают. Но надо же к чему-то стремиться, правда, солнышко?
Ицков уставился на меня в ожидании ответа, которого не последовало.
— Ты хоть представляешь, какие возможности откроются перед нами уже завтра? Эти деньги принесут мне удачу.
— Деньги — это хорошо, — пожала я плечами.
— Хорошо, — хихикнул он. — А как хорошо их загребать в одни руки... А в две пары — ещё лучше, радость моя. Не волнуйся, я тебя не брошу. Как только разживусь наличностью — сразу махнём в Париж. Ты, я и Майс. Захватишь подружку свою, чтоб ты там не скучала. Будете по магазинам шастать, тряпьё модное покупать. Вот увидишь, солнце, у тебя будет всё, о чём пожелаешь.
— А если попадёмся?
— Откуда в твоей прекрасной голове подобные мысли? Всё будет хорошо. Ты веришь мне? — спросил Дима, а я кивнула, хотя ни капли не верила. То есть, верить, конечно, хотелось, но вдруг что-то пойдёт не так? Евреи — народ изворотливый, по-любому что-то выдумают. — Скажи лучше, — снова подал голос Дима, — откуда у Серёжи столько бабок? Нет, я всё понимаю: семья обеспеченная и всё такое, но...
— Не иначе как нечистым путём, — перебила я его, неудачно пошутив, но Ицков неожиданно оживился:
— А знаешь, ты права, радость моя. Думаю, нечисты́ дмитриевские деньги. Небось получил их от самого, прости Господи, дьявола. Только где они с ним познакомились — и как? Я тебе признаюсь, радость моя, уже и я не робкого десятка — ходил на перекрёсток однажды. Смеяться будешь — звал Люцифера, а он, гад, не вышел!
— Опааа... — протянула я, заинтересовавшись. — Любопытно, рассказывай!
— Да нечего рассказывать... В третий раз, как крикнул: «Выйди ко мне, Люциферушка, я тебе в ножки поклонюсь, до смерти слугой твоим буду!..» — уловил шум какой-то, а потом откуда-то из-за кустов крик послышался. Так я, перепугавшись, припустил с того места незамедлительно. Две недели потом дёргался от каждого шороха — даже к бабке ходил, еле отшептала.
Тут я уже смеялась вслух, еле сдерживаясь, чтоб со стула не свалиться. Думаю, он это выдумал, чтоб меня развеселить, но кто знает...
— Смелый ты, Димочка, смелый. Прямо-таки герой советского романа.
— Да о чём здесь говорить! Если бы я знал, что в этот раз даст — ей-богу, снова пошёл бы звать. Так денег надо!
— И не страшно тебе, сладкий? — спросила я, ему в глаза уставившись.
— А чего здесь бояться? Страшно только без денег, а с деньгами и чёрт не брат, — усмехнулся Дима краешком губ, а глаза его как-то странно блеснули. Почувствовав беспокойство, я отодвинулась. — Душа ему, подонку, нужна? Пожалуйста! Честное слово, всё, что мог, отдал бы — лишь бы мы с тобой были счастливы.
Я видела, что он хотел сказать ещё что-то, но договорить не успел — послышались чьи-то шаги.
— Шалом, — сказал кто-то, а я обернулась и с огромным удивлением узнала в вошедшем своего деда. Он стоял, вцепившись в чемодан, в котором, надо полагать, были деньги, и приглядывался ко мне.
Тут надо пояснить, что дед у меня — самый, что ни на есть, настоящий еврей. Я знала, что он способен на всё, но не думала, что начнёт продавать фальшивые деньги. В молодости он дважды успел отсидеть за мошенничество, но, как видно, жизнь многому не научила.
— Наше вам с кисточкой, — вновь подал голос дед, разглядывая Диму. Меня он, конечно, узнал — в этом не было сомнений, но виду мы оба не подали.
— Шалом-шаббат, — с готовностью ответил Дима и поинтересовался:
— Как к вам обращаться?
— Пантелеймон, — ответил дед, а я удивилась: имя — настоящее. — Желательно на «ты».
— Как скажешь, Пантелеймон, — кивнул Дима. — Ну что?
— А ничего, — фыркнул дед и начал воровато оглядываться.
— Принёс?
— Принёс.
— Показывай, — тяжело вздохнув, приказал Ицков, а сердце моё забилось чаще, предвкушая незабываемое зрелище.
Дед снова принялся оглядываться, затем выглянул в разбитое окно и, наконец, достал деньги из чемодана. С виду новые, ничем не отличающиеся от настоящих бабки, он разложил на столе, за которым расположились мы с Димой, сиротливо пристроившись на полу разломанных стульях. Стулья дышали на ладан, поэтому сидеть на них было немного страшновато, но куда страшнее было ожидать того, что произойдёт дальше. Тем не менее, я вела себя безропотно.
— Теперь узнайте, почтенные, где здесь фальшивые, а где настоящие.
Дима сразу подскочил, бросился к деньгам, а я осталась на месте, по-тихой наблюдая за развитием событий.
— Вот так штука! Не угадаю, — посетовал Ицков, вертя в руках доллары.
— И никто не угадает. Я поклянусь на Библии, что всякий примет! Это работа первого сорта. Я не продаю всякую дрянь, только качественные... Их делают в Великобритании, и англичанин мне их возит, а я, понимаете ли, у него кем-то вроде агента работаю.
Тут уже и мне надлежало проявить любопытство, поэтому я оторвала пятую точку от стула и с важным видом сказала:
— Говоришь, среди этих денег и настоящие есть? Хорошо, тогда покажи, какие фальшивые.
— Вот, — сказал дед, схватив купюру, — и вот.
— Чёрт возьми, от настоящих не отличить, — радовался Дима, но я вновь перебила:
— И как ты их разбираешь?
— Я? — замешкался дед. — Это секрет. Зачем вам всё знать, леди? Товар нравится — берите, не нравится — не морочьте старику голову. Я не нуждаюсь в покупателях. Я уже таких денег слил... чёрт знает сколько! Около миллиарда, наверное, и все благодарят.
— Не знала, что на «куклу» такой большой спрос.
— Вы знаете, теперь этих денег везде, как мух вокруг дерьма. Может, и у тебя в кармане такие же? — язвительно поинтересовался он, глядя на Диму.
— Нету у меня их. Откуда им там взяться, милейший? — удивлённо воскликнул он. — Хотя мог и дать кто... Ну-ка, проверь!
Ицков вытащил из кармана куртки 100-долларовую купюру и протянул Пантелеймону. Тот, повертев в руках бумажку, заявил:
— Как это «нету», коли есть?
Дед разразился смехом, а Дима, кажется, потерял дар речи.
— Это всё нашей фабрики, — с гордостью заявил Пантелеймон, ожидая, пока Ицков придёт в себя.
— Свят, свят, свят! Да ну, ты врёшь! — не поверил ему Дима.
— Побей меня бог!
— Но как ты их разбираешь? — обезумев, крикнул Ицков.
— Вы всё любопытничаете, дорогие, — спокойно произнёс дед, без конца улыбаясь. — Брать будете? — резко посерьёзнел он.
— Буду. Здесь как договаривались, — кивнул Дима на чемодан, — сто тысяч?
— Само собой, — хмыкнул дед, пристроив чемодан на столе. — Как договаривались — сто тысяч долларов.
Далее он извлёк из чемодана первую пачку денег, наглядно продемонстрировав нам наличность.
— Надеюсь, цену ты помнишь?
— Помню, — буркнул Дима, бросив на стол 100-долларовую купюру.
«Так мало?» — пронеслось у меня в голове, но от слов я в который раз воздержалась.
— Спасибо, — кивнул Пантелеймон, запихивая деньги в карман длиннющего пальто.
— Вам спасибо.
— Дай бог вам с моей лёгкой руки сделаться миллионером! — радостно произнёс дед, покидая комнату, а затем и само заброшенное здание.
Сразу стало очень тихо. Я сидела в полной растерянности и ощущала странное беспокойство, которое настораживало мою бедную душу настолько, что впору было вешаться, или, как минимум, завопить «караул». Вопить я не стала, вешаться уж тем более, но продолжала пребывать в дурацком остолбенении. Только радостный голос Димы кое-как приводил в себя.
— Мы смогли, радость моя. У нас получилось!